Извилистая дорога

11 Мая 1998

      Кингсли отложил заседание Визенгамота на день, вероятно, чтобы собрать больше информации от Люциуса Малфоя, прежде чем приступить к остальным слушаниям. Ремус, Гарри и Гермиона встали, чтобы уйти.       — Не пойти ли нам перекусить? — спросил Ремус. Он взглянул на часы и понял, что уже почти два часа. Визенгамот работал весь обед, чтобы закончить суд над Драко.       — По-моему, звучит неплохо, — сказал Гарри.       — Хорошо, — согласилась Гермиона. Они спустились по каменным ступеням к двери зала суда.       — Во сколько я должен прийти на Гриммо сегодня вечером? — спросил Гарри у Ремуса, открывая дверь. На них сразу же посыпались вспышки света и какофония звуков. Гарри и Гермиона мгновенно вытащили свои палочки, и Ремус встал перед ними, потянувшись за своей. Его рука только что легла на нее, когда раздался голос.       — Мистер Поттер, это правда, что вы давали показания от имени семьи Малфоев?       Ремус нахмурился. По-видимому, прибыла пресса.       — Мисс Грейнджер, как вы оправдываете показания мистера Поттера в пользу семьи, которая хотела уничтожить всех магглорожденных?       — Мистер Люпин, это правда, что ваша жена погибла, пытаясь спасти вашу жизнь?       Ремус на мгновение запнулся.       — Мистер Поттер, это правда, что вы инсценировали собственную смерть?       — Мисс Грейнджер, вы с мистером Поттером возобновили свои романтические отношения?       — Мистер Люпин, какие у вас отношения с мисс Грейнджер?       Ремус пристально посмотрел на репортера и продолжил идти.       — Вы двое кажетесь довольно… близкими.       Ремус едва сдерживал рычание. Вспышки с камер продолжали их ослеплять, и он чувствовал, как Гарри вздрагивал каждый раз. Ремус слегка отодвинулся, взяв Гермиону за руку, а другую руку положил на плечо Гарри.       — Извините, сегодня мы не будем отвечать ни на какие вопросы, — сказал Ремус, проталкивая Гарри и Гермиону сквозь толпу.       Вопросы, становившиеся еще более нелепыми, если это было возможно, продолжали выкрикиваться на них, пока не прибыли два аврора. Они протиснулись сквозь толпу, и Ремус последовал за ними, прикрывая Гарри и Гермиону, насколько мог. Гермиона все еще держала свою палочку перед собой, а ее левая рука крепко сжимала его локоть. Гарри закрыл глаза, рассчитывая, что Ремус проведет его через толпу в целости и сохранности. Один из авроров направил их в небольшой конференц-зал, другой сдерживал прессу, пока они не оказались внутри в безопасности.       — Я сожалею об этом, — сказал глубокий голос министра. Ремус резко взглянул на Кингсли, который все еще был одет в мантию Визенгамота.       — Какого черта, Кингсли? — огрызнулся Ремус.       Гарри выдохнул и опустился на стул, закрыв лицо руками. Гермиона все еще цеплялась за руку Ремуса. Ремусу удалось усадить ее на стул рядом с Гарри, но он держал руку на ее плече. Он чувствовал, как она дрожит.       — Мне очень жаль, — снова сказал Кингсли, снимая головной убор и со вздохом проводя рукой по своей лысой голове. — Я оставил инструкции держать прессу в атриуме, но кто-то, очевидно, не последовал моему указанию. Авроры собирались привести вас в мой кабинет, чтобы вы могли воспользоваться моим камином. — С вами все в порядке?       — Все хорошо, — коротко сказал Ремус. — Гарри?       — Это было просто немного неожиданно, но да, со мной все в порядке.       Ремус посмотрел на Гермиону, которая все еще ничего не сказала. Он присел на корточки рядом с ней. — Гермиона? Ее руки все еще дрожали, но Ремус мог сказать по выражению ее лица, что она была зла. На самом деле, очень зла.       — Они настоящие стервятники! — наконец воскликнула она. — Как они могли спрашивать тебя об этом?       — Это пресса, Гермиона, они спрашивают много глупостей.       — Но предполагать, намекать, — она замолчала, поднялась со стула и начала ходить. Ремус был немного удивлен, что из ее ушей не шел пар.       — Намекнуть на что? — спросил Кингсли.       Ремус покачал головой. — Это не имеет значения.       — Имеет! — Гермиона закричала и все они подпрыгнули. — Подумать только, что ты сделал, это всего через неделю после смерти Тонкс. Это отвратительно!       — Что я упускаю? — спросил Кингсли.       Гарри вздохнул. — Сначала один из репортеров спросил, возобновили ли мы с Гермионой наши несуществующие романтические отношения. Затем еще один, — глаза Гарри метнулись к Ремусу. — Он спросил, были ли у Ремуса и Гермионы отношения.       — Он подразумевал, что мы спали вместе! — огрызнулась Гермиона.       — Гермиона, мне жаль, что он втянул тебя в это, — сказал Ремус, неправильно поняв ее гнев.       — Меня? — воскликнула она. — А как насчет тебя? Они не могут так клеветать.       — Они и тебя оклеветали, Гермиона, — указал Гарри.       Гермиона махнула рукой, как будто это не имело значения. — Они говорили обо мне и хуже.       Ремус недоверчиво уставился на нее. Она была зла не из-за того, что репортер подразумевал о ней, а из-за того, что подразумевалось о нем.       — Гермиона, — запнулся Ремус. — Спасибо, но не имеет значения, что они говорят обо мне. Я беспокоюсь о твоей репутации.       Гермиона фыркнула. — Не беспокойся. Пресса всегда строила догадки о моих «отношениях» и о том, чье сердце я разбиваю в данный момент. Честно говоря, я даже не обращаю на это внимания, — пожала она плечами.       Ремус на мгновение уставился на нее. Она была действительно замечательной.       — Несмотря на это, я снова приношу извинения, — сказал Кингсли. — Я не думал, что вам троим придется иметь с этим дело. Пойдем со мной, вы можете использовать камином в моем кабинете. Кингсли вытащил палочку и пробормотал заклинание. Мгновение спустя в задней части конференц-зала открылась дверь. Она вела прямо в его кабинет.       — Преимущество работы министром — сказал Кингсли с усмешкой, увидев удивленные взгляды на их лицах. — Я всегда могу быстро сбежать. Он слегка пошевелил бровями и все они рассмеялись.       — Куда? — спросил Гарри, взяв горшок с летучим порохом, оказавшись в кабинете Кингсли.       — Если мы пойдем в дырявый, то сможем поесть в маггловском Лондоне, — предложила Гермиона.       — Если мы сможем выбраться из дырявого, — мрачно сказал Гарри.       Гермиона вытащила свою палочку и усмехнулась. — Иди сюда, Гарри.       Несколько минут спустя они втроем, совершенно не похожие друг на друга, вышли в маггловский Лондон.       — Я и забыл, насколько ты хороша в этом, — сказал Гарри. — Хотя эта борода чешется. Его пальцы потерли светлую щетину на подбородке.       — Ты хочешь, чтобы я поменяла обратно? — спросила Гермиона. Она ничего особенного с собой не сделала, просто собрала волосы в пучок на затылке и немного изменила нос и подбородок. Узнаваемой ее всегда делали волосы.       На Ремусе была копия очков Гарри, хотя Гермиона заколдовала линзы прозрачными и изменила их форму. Она сделала его волосы длиннее и почти черными. Он совсем не был похож на себя и Гермионе не понравились перемены.       — Нет, — сказал Гарри в ответ на ее вопрос.       Гермиона повела их к небольшому пабу, где они с родителями обедали, когда впервые пришли в Косой переулок. Ее мать боялась, что волшебная еда будет странной или что-то в этом роде, и хотела провести «обычный» обед перед покупкой школьных принадлежностей. Гермиона почувствовала острую боль при мысли о своих родителях. Ей действительно нужно было начать работать над их поиском.       Они сидели в пабе и после того, как они сделали заказ, Гарри встал, чтобы сходить в туалет. Гермиона обеспокоенно повернулась к Ремусу. Он был ужасно тихим с тех пор, как они покинули кабинет Кингсли.       — Ремус, с тобой все в порядке?       — Я в порядке, Гермиона, — заверил он ее.       — Ты не выглядишь в порядке.       Он вздохнул. — Полагаю, то, что сказал репортер, обеспокоило меня больше, чем я показал изначально.       — Я так сожалею об этом, — начала Гермиона, но он поднял руку, чтобы остановить ее.       — Не то, что он сказал о нас, — тихо сказал он. — Другой вопрос, о Доре.       Гермиона нахмурилась, пытаясь вспомнить другой вопрос. Когда она это сделала, ее глаза расширились. — О, Ремус. Она протянула руку и взяла его за руку.       — Хуже всего то, что это отчасти правда.       — Что ты имеешь в виду? — спросила Гермиона.       Ремус перевел дыхание. — Дора должна была остаться дома с Тедди, но она все равно пришла. Она хотела знать, что происходит и она беспокоилась обо мне.       — Ну, конечно, — сказала Гермиона.       Ремус покачал головой. — Но если бы не я, она бы не пришла.       Гермиона склонила голову набок и секунду изучала его. — Не думаю, что я в это верю.       Он взглянул на нее, вопросительно нахмурив брови.       — Если бы не ты, у тебя не было бы Тедди, а значит, у Тонкс вообще не было бы причины оставаться дома, — объяснила Гермиона.       Ремус открыл рот, чтобы ответить, затем снова закрыл его.       — Она была членом Ордена. Она была бы там.       Ремус ничего не ответил, но Гермиона подумала, что он не смог найти ничего, чтобы опровергнуть то, что она сказала. Вместо этого он сжал ее руку, когда Гарри вернулся к столу.       — Все в порядке? — спросил Гарри, переводя взгляд с одного на другого.       — Все в порядке, Гарри — ответил Ремус с улыбкой.

***

      — Два года? — повторила Андромеда. — Это все?       — Да, — ответил Ремус. — Год без магии, и он прикован к своему поместью.       Андромеда фыркнула. — Такое себе наказание.       — Я согласен с тобой, но я уверен, что у Кингсли были свои причины, — сказал Ремус. Хотя на данный момент Ремусу было трудно оправдать эти причины.       — А, Драко? — тихо спросила Андромеда.       Ремус рассказал все, что она хотела знать.       Андромеда кивнула. — Я полагаю, что для Драко лучше всего закончить учебу.       — Я действительно верю, что его заставили принять метку, — сказал Ремус. — Я не думаю, что кто-то лгал об этом.       — Нет, я уверена, что это не так, — согласилась Андромеда. Она замолчала. Она не задавала никаких вопросов о своей сестре и Ремус не давил на нее по этому поводу. Если она хотела возобновить их отношения, это должно было быть на ее условиях, он знал.       — К нам пристала пресса, когда мы уходили, — сказал Ремус. Андромеда резко подняла голову. Ремус объяснил, о чем они спрашивали, не желая, чтобы она узнала где-то еще, если нелепость окажется в печати.       — С Гермионой все в порядке? — спросила она.       Ремус улыбнулся. — Помимо того, что она злится из-за меня, с ней все в порядке.       — Из-за тебя? — усомнилась Андромеда. — Разве она не расстроена тем, что они предположили о ней?       — По словам Гермионы, нет, — сказал Ремус. — Ее оскорбляла пресса раньше и она сказала, что это ее не беспокоит. Однако она была возмущена тем, что со мной так обошлись.       Андромеда улыбнулась и покачала головой. — Ну, учитывая все, что я слышала о ней от тебя, Доры и Гарри, полагаю, мне не следует удивляться.       — И все же она продолжает удивлять, — сказал Ремус, и Андромеда рассмеялась.       — Да.

***

      — Но почему, Артур? — снова спросила миссис Уизли. — Я просто не понимаю, зачем Кингсли это сделал.       Мистер Уизли вздохнул и провел рукой по лицу. — Поверь мне, Молли, я ничуть не счастливее от этого, чем ты.       — Тогда зачем тебе подписываться на это? — спросила она.       — Нам нужна информация, — сказал мистер Уизли. — Младший брат Лестрейндж сбежал, как Малсибер и несколько других. Мы понятия не имеем, где они. Многие в министерстве заявляют, что они были под империусом, как и во время первой войны. Хотя некоторые из них, без сомнения, были под ним, Кингсли хочет быть уверенным и он считает, что Люциус Малфой обладает этой информацией. Не говоря уже о том, что министерству очень нужны деньги, а у Малфоя их предостаточно.       — Значит, он выкупил свой выход? — потребовал Рон. Он был в ярости, когда узнал о наказании Малфоев или об отсутствии такового, по его мнению.       — В некотором смысле, — сказал мистер Уизли со вздохом. — Но если мы сможем избавиться от всех сторонников Волан-де-Морта с его помощью, то это того стоит.       — Правда? — спросила миссис Уизли, сжав губы в тонкую линию.       — Да, я должен так думать, — ответил мистер Уизли, беря жену за руку.       Они несколько минут смотрели друг на друга, молча общаясь, как, казалось, могли делать давно женатые пары, прежде чем миссис Уизли вздохнула и кивнула, сжимая его руку. За столом на несколько минут воцарилась тишина, прежде чем Рон отодвинул свой стул. Он встал и вышел на улицу, от него исходил гнев. Гермиона встала, чтобы последовать за ним.       — Рон? — позвала она, подходя.       — Я не могу поверить, что хорек снова будет с тобой в школе.       — Я уверена, что он меня не побеспокоит.       — Лучше бы ему этого не делать, — мрачно сказал Рон.       — У меня такое чувство, что Драко Малфой просто будет держать голову опущенной, ходить на занятия и сдавать экзамены, — сказала Гермиона. — Ты не видел его сегодня, Рон.       — Что ты имеешь в виду? — спросил он.       — Он был в ужасе, — сказала Гермиона. — Он уже не тот высокомерный придурок, каким был раньше. Он слишком много видел.       — Мы тоже многое видели, — тихо сказал Рон.       — Это, безусловно, правда, — согласилась Гермиона. Она придвинулась ближе к нему и он обнял ее. Они стояли в тишине несколько минут, прежде чем Гермиона снова посмотрела на него.       — Я сказала Гарри, что пойду с ним на Гриммо сегодня вечером, — сказала она. — Хочешь присоединиться к нам?       — Да, но Джинни, Чарли и я обещали Джорджу, что поможем ему с инвентарем в магазине. Хочешь пойти с нами вместо этого?       — Я бы так и сделала, но тогда Гарри останется один, — сказала Гермиона, прикусив нижнюю губу. — Я не думаю, что это хорошая идея.       — Из-за Сириуса, — кивнул Рон.       — Да.       — Но ты ведь завтра возвращаешься с нами в Хогвартс, верно?       — Определенно, — сказала Гермиона с улыбкой.       Рон наклонился и поцеловал ее, пока его мать не позвала их ужинать.

***

      Гарри и Гермиона появились на пороге площади Гриммо с хлопком. Хотя они сами не возвращались с тех пор, как закончилась война, Ремус вернулся, чтобы быть уверенным, что ему все еще будет удобно там трансформироваться. Он предупредил их, что это место определенно обыскивали Пожиратели смерти после того, как Гермиона невольно привела Яксли вместе с ними из министерства. Однако ни один из них не был полностью подготовлен к беспорядку, который их ожидал.       Подставка для зонтиков в виде ноги тролля лежала на боку. Гермиона сразу вспомнила о Тонкс и поспешно поставила вещь вертикально. Однако, когда они шагнули вперед к столовой, Гермиона ахнула.       Когда Гарри подошел к ней, его глаза расширились, когда он оценил состояние комнаты. Битый фарфор и стеклянная посуда покрывали почти каждый дюйм пола. Стулья были перевернуты, а одна из люстр разбита.       — Что, черт возьми, они здесь делали? — потребовал Гарри.       — Я подозреваю, что они расстроились из-за нашего побега, — сказала Гермиона.       Гарри шагнул вперед и поднял половину тарелки, которая лежала на полу. Повертев книгу в руках, он вздохнул с отвращением и уронил ее. Шум разбудил портрет миссис Блэк.       — Грязнокровки и предатели крови, позорящие мой дом! Портрет продолжал визжать, когда Гарри и Гермиона закатили глаза друг на друга.       — Они разгромили это место и не могли придумать, как его заткнуть? — сухо спросил Гарри, шагнув вперед и задернув шторы.       Гермиона подавила смех, прикрывшись рукой. — Вероятно, нам следует осмотреть остальную часть дома.       Гарри кивнул и последовал за ней на кухню.       Кухня казалась относительно невредимой, учитывая состояние столовой. Ящики и шкафы явно были перерыты, но в комнате была только пара разбитых стаканов и разбросанные старые газеты. Гермиона исправила это несколькими взмахами своей палочки.       Гостиная на первом этаже пострадала больше, но все же не так сильно, как столовая. Очевидно, бить посуду было приятнее, чем разбрасывать книги и бумаги. В библиотеке по соседству тщательно обыскали, так как большинство книг были сняты с полок, но, по крайней мере, они были сложены аккуратными стопками на полу.       Спальни на первых трех этажах не сильно отличались от тех, что были, когда трио останавливалось там, за исключением того, что с кроватей сняли постельное белье, а дверцы шкафа были открыты. Комнаты Сириуса и Регулуса, однако, были другой историей.       После того, как прошлым летом Гарри отдал Кричеру поддельный медальон, домовой эльф вычистил весь дом сверху донизу. Несмотря на то, что здесь все еще было темно и грязно, по крайней мере, было относительно чисто, и Кричер восстановил комнату Регулуса в ее былом великолепии. Дерево блестело, нигде не было ни пылинки, и Кричер с гордостью разложил все достижения Регулуса по Хогвартсу. Комната Сириуса не подверглась такому же обращению, но, по крайней мере, была чистой. Теперь же обе комнаты были даже хуже, чем столовая.       Гермиона могла сказать, что Гарри сдерживал гнев из-за состояния комнаты Сириуса. Вся мебель, кроме кровати, была перевернута, постельное белье порвано, матрас изрезан. Фотографии были разорваны в клочья, как и другие кусочки пергамента и бумаги. Книги выглядели так, как будто каждая отдельная страница была вырвана, их обложки сиротливо валялись на полу. Одежда была разбросана повсюду, и им каким-то образом даже удалось снять гриффиндорский вымпел со стены. Комната Регулуса была не лучше.       — Гарри, — тихо сказала Гермиона, положив руку на руку своего друга. — Мы это уберем.       — Почему они это сделали? — спросил Гарри сквозь стиснутые зубы. — В чем был смысл?       — Я уверена, что сначала искали информацию, — сказала Гермиона, прикусив губу зубами. — После этого, скорее всего, это была просто злоба, месть, ненависть. Она беспомощно пожала плечами. Они оба смотрели на обломки еще несколько минут, прежде чем Гарри вздохнул и развернулся на каблуках, его ноги застучали по лестнице, снова разбудив миссис Блэк.       Гермиона следовала за ним медленнее, и Гарри снова задернул занавески над портретом к тому времени, как она достигла входа. Она снова заглянула в столовую, задаваясь вопросом, стоит ли им вообще пытаться починить посуду или просто убрать все. Прежде чем она успела спросить, Гарри подошел к ней и закрыл дверь в столовую.       — Я не хочу разбираться с этим прямо сейчас, — сказал он в объяснение.       Гермиона кивнула. — Нам, вероятно, следует вернуться на кухню и подождать Ремуса.       Когда они достигли нижней ступеньки кухонной лестницы, камин вспыхнул зеленым и Ремус вышел, затем повернулся и протянул руку миссис Тонкс с Тедди на руках.       — Привет, Ремус, миссис Тонкс, — сказала Гермиона, продвигаясь вперед, чтобы получше рассмотреть ребенка.       — Гермиона, Гарри, — поприветствовал Ремус. Он убрал сажу с завернутого в одеяло Тедди.       — Гермиона, пожалуйста, зови меня Андромедой — сказала миссис Тонкс с улыбкой, откидывая одеяло Тедди с его лица.       — Я не знал, что ты будешь не один сегодня вечером, — сказал Гарри.       — Андромеда хотела убедиться, что защита установлена правильно, — объяснил Ремус. Он снова постукивал пальцами по бедру, как сегодня утром в лифте. Чем больше Гермиона наблюдала за ним, тем больше понимала, что Ремус находится в постоянном движении. Он переминался с ноги на ногу и его руки не переставали двигаться.       — Не то чтобы я не думала, что ты не способен установить защиту, Гарри, — поспешила добавить Андромеда.       — Не беспокойтесь, — сказал Гарри. — Мы с Гермионой знаем большинство основных оберегов, но я не совсем уверен, отличаются ли те, которые вы используете.       — Я рада научить тебя им, — сказала Андромеда. — Они очень похожи на то, что вы, вероятно, уже знаете, с небольшими отличиями.       — Мы можем просто покончить с этим? — решительно спросил Ремус.       Андромеда бросила на него понимающий взгляд, затем повернулась к Гарри и Гермионе. — Ты должен извиниться, Ремус, — сказала она, ухмыляясь. — Иногда он становится довольно раздражительным.       Ремус вздохнул и провел рукой по волосам. — Мне жаль. Это не из вас.       — Это луна, — кивнула Гермиона. — Мы понимаем.       Ремус уже дошел до двери в подвал и начал спускаться, зажигая лампы на ходу. Андромеда осторожно спускалась по лестнице, все еще держа Тедди, Гарри впереди нее и Гермиона позади. Когда они достигли дна, Гермиона нахмурилась, увидев большую клетку, которая занимала треть подвала. Андромеда, увидев выражение ее лица, похлопала ее по руке.       — В следующем месяце у него снова будет аконит и все будет по-другому, — сказала старшая ведьма.       — Андромеда, пожалуйста, — сказал Ремус напряженным голосом.       — Конечно, — сказала она. — Гермиона, ты не возражаешь? — Гермиона с радостью взяла спящего мальчика.       Ремус вошел в клетку, ходил взад и вперед, пока Гарри закрывал дверь и защелкивал тяжелый маггловский замок.       — Хорошо, Гарри, — сказала Андромеда, поднимая палочку.       Гермиона внимательно наблюдала, как были наложены обереги, один за другим. Ее брови нахмурились, когда Андромеда наложила заглушающее заклинание на дверь подвала, затем взглянула на Ремуса и, поняв, что он не обращает внимания, сбросила его. Как только обереги были наложены, Ремус поднял на них глаза.       — Гарри, вы с Гермионой должны уйти с Андромедой. Если вы вернетесь после восхода солнца и выпустите меня, я был бы признателен.       — Мы не оставим тебя здесь одного, — сказал Гарри.       — Это для вашей же безопасности, — возразил Ремус.       — Ты заперт в железной клетке за дубовой дверью толщиной в четыре фута, запертой на засов, обе из которых защищены, — сказал Гарри. — Я думаю, у нас все будет хорошо.       — Гарри, — снова начал Ремус, но Гарри поднял руку.       — Не спорь, — сказал он. — Мы остаемся.       Ремус покачал головой, а затем поморщился, из него вырвался низкий стон. — Вам всем нужно идти.       — Тогда увидимся утром, — сказала Андромеда, жестом пригласила Гарри и Гермиону подняться по лестнице. Они все снова появились на кухне, Гарри закрыл и запер тяжелую дверь и Андромеда также защитила ее.       — Зачем вы сняли заглушающее заклинание? — спросила Гермиона.       Андромеда усмехнулась. — Ты довольно наблюдательна, не так ли? — она вздохнула. — Пожалуйста, не говори Ремусу, что я это сделала. Он ненавидит, когда мы слышим его превращение.       — Но почему? — снова спросила Гермиона.       — Я беспокоюсь о нем в этом месяце, — призналась Андромеда. — Он убежден, что волк плохо отреагирует на исчезновение Доры и отсутствие аконита, а я хотела, чтобы вы могли слышать, — она сделала паузу и тяжело сглотнула — В случае чего, что бы вы дали мне знать.       Гарри и Гермиона переглянулись. Гермиона не была уверена, что хочет что-то слышать.       — Я знаю, что мы ничего не можем сделать во время полнолуния, — продолжила Андромеда. — Но я хочу иметь возможность помочь ему позже.       — Мы позаботимся о нем, — тихо сказала Гермиона старшей ведьме. — Я обещаю.       Андромеда слегка улыбнулась ей. — Я вернусь на рассвете.       — В этом нет необходимости, — сказал Гарри. — Мы можем выпустить его и помочь ему подняться наверх.       — Ты знаешь, как залечить его раны? — потребовала Андромеда.       — Да, — сказала Гермиона. Андромеда удивленно посмотрела на нее. Гермиона слегка покраснела. — Я читала и разговаривала с мадам Помфри. Она дала мне зелья, которые нам понадобятся.       Еще через несколько секунд Андромеда покачала головой с легкой улыбкой на лице. — Я не знаю, почему я удивлена, — сказала она. — После всего, что Ремус и Дора сказали о тебе.       Румянец Гермионы усилился. Андромеда потянулась к Тедди, и Гермиона положила ребенка ей на руки.       — Ты поможешь Ремусу вернуться домой, даже если он будет настаивать, что в этом нет необходимости, — сказала Андромеда. Это был не вопрос.       — Конечно, — ответил Гарри.       — Спасибо, что делаете это, — сказала Андромеда. — Спокойной ночи, Гарри, Гермиона.       — Спокойной ночи, — хором сказали они, когда она ступила в камин и исчезла.       Гермиона повернулась к Гарри. — Я не уверена насчет заглушающего заклинания, Гарри. Я не думаю, что Ремусу понравилось бы, что она сняла его.       — Я знаю, — согласился Гарри. — Но она беспокоится о нем.       Гермиона вздохнула. — Я думаю.       — Что ты хочешь… — прежде чем Гарри смог закончить, раздался крик боли.       Гермиона подошла ближе к Гарри, который протянул руку и взял ее за руку. Они стояли неподвижно, прислушиваясь к болезненным звукам, доносящимся из подвала. Гермиона сжала руку Гарри и закусила губу, желая, сделать что-то, что угодно, чтобы помочь Ремусу. По ее щеке скатилась слеза, когда громкий вой эхом разнесся по лестнице.       На несколько минут воцарилась тишина и Гермиона поняла, что само превращение закончилось, и оборотень внизу пытается сориентироваться. Гермиона все еще не отпустила руку Гарри, когда они услышали первый грохот. Они оба прыгнули. Раздался еще один грохот, за которым последовал вой.       — Он бросается на решетку, — прошептала Гермиона, ее губы дрожали.       — Теперь я знаю, зачем ему понадобилось заглушающее заклинание, — пробормотал Гарри.       — Гарри, что мы будем делать? — спросила она дрожащим голосом.       Гарри обнял ее за плечи и притянул к себе. — Мы ничего не можем сделать, Гермиона, кроме как переждать. Гарри подвел ее к кухонному столу и они сели рядом, оба уставились на дверь в подвал. Вой и грохот продолжались, сопровождаемые тихими криками боли и рычанием.       — Это ужасно, — сказала Гермиона через несколько минут.       — Я знаю. Шум постепенно стих, и на некоторое время воцарилась тишина.       — Может быть, он наконец понял, что не может выбраться, — сказал Гарри после того, как показалось, что Ремус успокоился, по крайней мере, на данный момент. — Мы могли бы подняться наверх, — предложил Гарри. — Может быть, немного прибраться?       — Хорошо, — согласилась Гермиона.       Они поднялись и добрались до лестницы, когда тишину прорезал еще один вой. Этот, однако, отличался от других. Это было полно чистой муки и заставило Гермиону схватить Гарри за руку. Другой, такой же скорбный, как и первый, следовал за ним.       — О боже, Гарри, — сказала Гермиона, слезы текли по ее щекам. Вой продолжался, полный страданий и мучений. — Андромеда была права.       — Права в чем? — спросил Гарри.       — Волк. Он скорбит по Тонкс.       Гарри снова крепко обнял ее. Они постояли на кухне еще несколько минут, слушая скорбь оборотня, прежде чем Гарри осторожно потянул Гермиону вверх по лестнице.

***

12 Мая 1998

      Ремус тяжело дышал, когда закончил трансформацию. Он уже давно не испытывал такой сильной боли на следующее утро после полнолуния. Переместившись на бок, он зашипел от боли и продолжил лежать на спине. Он посмотрел вниз и увидел довольно неприятный синяк на ребрах. Осторожно надавливая пальцами, он решил, что они не сломаны, просто сильно ушиблены. Должно быть, он бросался на прутья клетки прошлой ночью. Обычная реакция на то, что тебя заперли.       На его груди и руках были следы когтей, просто добавляющиеся к множеству уже имеющихся шрамов. У него также был большой синяк на верхней части правой руки и правом бедре. Еще одно доказательство того, что он пытался выбраться из клетки, наткнувшись на решетку. Он был рад, что Андромеды здесь не было, чтобы увидеть это. Это только усилило бы ее вину за то, что она не приготовила зелье для него в этом месяце.       Ремус метнулся к стене клетки и потянулся сквозь прутья за плащом, который он оставил там прошлой ночью. Он повесил его на пояс, как раз в тот момент, когда дверь в подвал открылась.       — Ремус? — позвал Гарри.       — Я не сплю, Гарри, — ответил Ремус, затем покачал головой. Гарри не смог бы услышать его с заглушающим заклинанием на месте.       — Хорошо, тогда я спускаюсь.       Ремус нахмурился. Гарри уже опустил защиту в подвале? Когда молодой человек достиг нижней части лестницы, он поднял палочку и опустил защиту.       — Гарри, — резко сказал Ремус, прежде чем Гарри успел что-либо сказать. — Ты или Гермиона спускались сюда прошлой ночью?       — Ни разу — сказал Гарри в замешательстве.       — Тогда как получилось, что ты смог услышать меня до того, как снял защиту? Заглушающее заклинание должно было все еще быть на месте.       Глаза Гарри чуть расширились, прежде чем он изменил черты лица. — Я не знаю.       Глаза Ремуса сузились. — Я думаю, что ты знаешь.       — Я думаю, Андромеда забыла установить его, — сказал Гарри, пожимая плечами.       Ремус не был глупым. Его теща всегда помнила о заглушающем заклинании.       — Вот твоя одежда, — продолжил Гарри. — Тебе нужна какая-нибудь помощь?       — Нет, я справлюсь, — сказал Ремус.       Гарри кивнул и щелкнул палочкой по замку на двери клетки. — Тогда я просто подожду здесь.       Гарри повернулся и встал у основания лестницы, спиной к Ремусу. Ремус на мгновение остановился, прежде чем решить проблему с заглушающими чарами позже. Он устал. Ремусу удалось натянуть рубашку, но его пальцы не слушались, когда он застегивал ее. Он застонал, когда встал и увидел, что Гарри начал оборачиваться.       — Я в порядке, Гарри, — устало сказал Ремус, натягивая брюки. Он проигнорировал обувь и носки. Они потребовали бы больше энергии, чем у него было сейчас.       Ремус медленно направился к двери клетки и распахнул ее. Гарри повернулся и поспешил к нему, обняв Ремуса и ведя его к лестнице. Ремус старался не слишком сильно прижиматься к мальчику, но это было трудно.       Подъем по лестнице на кухню был медленным и Ремус запыхался, когда они добрались до нее. Гарри усадил его в кресло и только тогда Ремус заметил раскладушку в углу комнаты. Гермиона спала на ней, книги были разбросаны по полу под ней.       — Она пробралась сюда после того, как я заснул в библиотеке, — тихо сказал Гарри. — Я нашел ее спящей за столом. Я преобразил кровать и сумел уложить ее, не разбудив.       Легкая улыбка тронула губы Ремуса, когда он увидел, что большинство книг, которые читала Гермиона, были об оборотнях. Гарри поставил перед ним чашку чая и Ремус благодарно улыбнулся. Затем Гарри вытащил плитку шоколада. Ремус поднял бровь.       — Мадам Помфри, — сказал Гарри с усмешкой. — Гермиона разговаривала с ней на днях. У меня также есть несколько обезболивающих зелий, но я не уверен, какое из них тебе нужно. Гарри поставил перед ним три флакона, и Ремус выбрал один, выпил его, прежде чем сделать глоток чая и откусить шоколад.       — Ты ранен? — спросил Гарри, затем покачал головой. — Глупый вопрос, конечно, глупый.       — Ничего не сломано, — заверил его Ремус. — Просто ушиб.       — Я знал, что что-то забыл, — сказал Гарри. — У меня наверху есть мазь от синяков. С тобой все будет в порядке?       — Да, Гарри, со мной все будет в порядке, — сказал Ремус.       — Я сейчас вернусь. Гарри побежал вверх по лестнице из кухни.       Ремус вздохнул и сделал еще один глоток чая, ничего так не желая, как погрузиться в свою кровать дома. Тихий шепот привлек его внимание, и он посмотрел на Гермиону. Она начала ерзать на раскладушке. Ремус несколько секунд с беспокойством наблюдал за происходящим, но бормотание становилось все громче. Он заставил себя подняться на ноги и зашаркал к Гермионе, как раз в тот момент, когда она начала хныкать.       — Нет, нет, пожалуйста, — сказала она, когда он подошел к ней. — Пожалуйста, мы нашли это. Это подделка, это подделка.       — Гермиона, — тихо сказал Ремус, не желая пугать ее от того, что явно было кошмаром.       Гермиона яростно покачала головой. — Нет. Остановись, пожалуйста. Нет! По ее щекам текли слезы и Ремус присел на край раскладушки.       — Гермиона, — снова сказал он. — Гермиона, проснись.       Гермиона продолжала качать головой, извиваясь и ерзая на кровати. Он положил руку ей на плечо и она застыла, а затем открыла рот и закричала во всю силу своих легких.       — Гермиона! — кричал Ремус, даже когда она билась на кушетке. Ее рука взмахнула и ударила по синяку на его боку, заставив его зашипеть от боли. Он слышал топот Гарри наверху, очевидно, услышав крик Гермионы. — Гермиона, проснись!       Глаза Гермионы распахнулись, и она на мгновение уставилась на Ремуса, прежде чем сесть и, рыдая, броситься в его объятия.       Ремус крякнул от удара о синяк на ребрах, затем обнял ее и крепко прижал к себе, как раз в тот момент, когда Гарри с грохотом спустился по лестнице на кухню.       — Шшш, все в порядке, — сказал Ремус, поглаживая спину Гермионы и пытаясь успокоить ее. — Это был просто сон. Гермиона прижалась к нему и он задался вопросом, что, во имя Мерлина, могло так сильно напугать ее.       Гарри поспешил к ним. — Гермиона, — прошептал он, добавляя свою руку к руке Ремуса на спине Гермионы. — Все в порядке, Гермиона, все кончено. Ее здесь нет.       Ремус нахмурился, пытаясь понять, кто такая «она», но спрашивать не стал.       Гермиона, наконец, казалось, немного успокоилась, ее рыдания уменьшились до легкой икоты. Она наконец отстранилась от Ремуса.       — Мне жаль, — прошептала она, ее лицо было ярко-красным, хотя Ремус понятия не имел, от смущения или от расстройства.       — Не нужно извиняться, — сказал он.       — Гермиона? — обеспокоенно сказал Гарри.       Она повернулась лицом к своему лучшему другу и слезы полились снова. Гарри обнял ее, опустившись на колени на пол рядом с раскладушкой. Ремус почувствовал укол, когда Гермиона вцепилась в Гарри, как только что делала с Ремусом, но стряхнул это чувство, как только оно началось. Он устал, а Гермиона была взволнована. Ремус встал с кровати и вернулся к своему креслу за столом, снова согрев чай и сделав глоток.       — Мне жаль, Ремус, — снова сказала Гермиона, когда Гарри помог ей подняться на ноги.       — Все в порядке, Гермиона, — ответил он.       — Нет, ты устал и ранен, и мы должны заботиться о тебе.       — Гарри был здесь, — заверил он ведьму.       — Ах да, паста от синяков, — сказал Гарри, поднимая маленький горшочек с пола, где он его уронил. Он протянул его Ремусу, но Гермиона забрала его у него.       — Я сделаю это, — сказала она. Гермиона подошла к Ремусу. Его рубашка все еще была расстегнута, на ребрах отчетливо виднелся большой синяк. Гермиона села рядом с ним и указала на мазь от синяков. Ремус кивнул и она щедро намазала его на ребра, втирая как можно нежнее. Ремус все еще гримасничал.       — Прости, — сказала она. Он отмахнулся от ее извинений. — Где-нибудь еще?       — Моя рука, — сказал Ремус. Он осторожно вытащил правую руку из рукава рубашки. Гермиона закусила губу, втирая пасту от синяков в его руку. Оказалось, что у него был еще один синяк на спине ниже правого плеча. Закончив с этим, Гермиона вытащила палочку и исцелила следы когтей на его груди, используя заклинание, которое всегда использовала Поппи. Гермиона определенно сделала хорошо свою домашнюю работу.       — Где-нибудь еще? — спросила она.       — На моем, эм, бедре еще один синяк, — сказал Ремус, чувствуя, что краснеет. — Я, эм, я позабочусь об этом сам.       — Верно, — кивнула Гермиона, протягивая ему банку с пастой от синяков. — Я просто уберу эти книги. Она повернулась и бросилась к раскладушке, собрав столько книг, сколько смогла унести, а затем поспешила вверх по лестнице.       — Нужна помощь? — спросил Гарри.       Ремус, вспомнив, что он был голым под брюками, покачал головой. — Я позабочусь об этом дома. Он сунул пасту от синяков в карман.       — Хорошо, — сказал Гарри.       Ремус снова натянул рубашку и сумел надеть ботинки и носки. Гермиона вернулась на кухню, все еще выглядя немного розовой.       — Спасибо вам обоим за то, что остались прошлой ночью, — сказал Ремус. — Мне, наверное, пора домой, пока Андромеда не начала беспокоиться.       — Я пойду с тобой, — сказал Гарри.       — В этом нет необходимости, — ответил Ремус.       — Все в порядке, — заверил его Гарри. — Так я смогу пожелать Тедди доброго утра.       Глаза Ремуса сузились, но Гарри просто улыбнулся ему, очень напомнив Ремусу Джеймса, когда он пытался притвориться невинным. Он покачал головой и указал на камин.       — Пока, Ремус, — сказала Гермиона.       Ремус улыбнулся ей. — Прощай, Гермиона. Затем он повернулся и последовал за Гарри через камин.