Извилистая дорога

      12 Мая 1998

      Как только двое мужчин ушли, Гермиона опустилась на стул за столом и застонала, обхватив голову руками. Она была уверена, что кошмар, вызванный вчерашним судебным процессом, был намного хуже, чем обычно. Помимо обычного переживания пыток, которым она подверглась от Беллатрикс, женщина также выполнила свою угрозу и отдала Гермиону Грейбеку. Когда Гермиона открыла глаза и увидела Ремуса, сидящего перед ней, она почувствовала такое облегчение, что даже не подумала об этом, прежде чем бросилась в его объятия.       Ее лицо снова покраснело, когда она подумала о том, что рубашка Ремуса была расстегнута, а Гермиона прижималась к его обнаженной груди. Он был более мускулистым, чем она могла предположить, учитывая, каким высоким и худым он был. Она выбросила эту мысль из головы.       — Возьми себя в руки, Гермиона, — прошептала она себе. Поднявшись со стула, она начала убирать чайные принадлежности вручную. Мытье посуды маггловским способом почему-то всегда успокаивало ее.       Она была настолько погружена в свои мысли, что подпрыгнула, услышав, как активировался камин. Развернувшись, нащупывая свою палочку там, где она лежала на столешнице, Гермиона едва заметила удивленное выражение лица Гарри, когда она поднесла свою палочку к его лицу.       — Это всего лишь я, Гермиона, — сказал Гарри, поднимая руки в знак капитуляции.       — Прости, прости, — сказала Гермиона, немедленно опуская палочку.       — Все в порядке, — сказал Гарри. Он сделал шаг к ней и осторожно взял ее палочку из ее руки, положив на стол. Гермиона повернулась к раковине, чтобы вымыть посуду.       — Ты плохо спала прошлой ночью, — сказал Гарри.       — Не могла, — сказала Гермиона.       — Почему нет?       — Я беспокоилась о Ремусе.       — Так вот почему я нашел тебя со всеми этими книгами об оборотнях сегодня утром? — спросил Гарри. Гермиона кивнула. — Ты что-нибудь нашла?       Гермиона раздраженно покачала головой. — Конечно, нет. Оборотни — просто ужасные монстры, не так ли? Никто никогда не беспокоился о том, чтобы относиться к ним как к людям, которыми они являются. Конечно, никто никогда не спросит, каково им было, если они потеряли кого-то, кого любили. Гермиона с отвращением всплеснула руками. — Некоторые из этих книг ужасны, Гарри.       — Зная, что они из библиотеки Блэков, я в этом не сомневаюсь, — сухо сказал Гарри.       Гермиона вздохнула. — Как был Ремус, когда ты ушел?       — Спит, — сказал Гарри. — Андромеда позаботится о нем, не волнуйся.       — Я знаю, что так и будет.       Гарри мгновение изучал ее и выглядел так, как будто хотел спросить ее о чем-то, но передумал. Гермиона нахмурилась, но не стала задавать вопросов.       — Ты готова вернуться домой? — вместо этого он спросил. — Я уверен, что миссис Уизли начинает беспокоиться.       — Позволь мне убрать остальные книги, — сказала Гермиона, собирая их. Гарри взял половину стопки и они поднялись по лестнице в библиотеку.       — Ты когда-нибудь думал о том, чтобы жить здесь? — спросила она, когда они прошли мимо портрета миссис Блэк.       Гарри недоверчиво посмотрел на нее. — Здесь?       — Не так, как есть, конечно, — сказала она. — Но ты мог бы все исправить, перекрасить, поменять обои. Это может быть действительно здорово.       Гарри посмотрел на нее так, как будто подумал, что она сумасшедшая. — А как насчет кричащей банши? В каждом доме есть такая, не так ли?       Гермиона фыркнула. — Ну, нам нужно что-то придумать с портретом. Этот дом находится близко к министерству и на нем уже есть все виды чар. Бьюсь об заклад, Билл или мистер Уизли даже переделали бы заклинание фиделиуса, если бы ты захотел. Теперь они добрались до библиотеки и Гарри огляделся.       — Знаешь, ты можешь пользоваться библиотекой в любое время, когда захочешь, — сказал он с ухмылкой. — Мне не обязательно здесь жить.       Гермиона хлопнула его по плечу. — Дело не в этом, придурок. Я просто подумала, если ты хочешь иметь собственное жилье или что-то в этом роде. Она пожала плечами.       Гарри снова оглядел комнату с задумчивым выражением лица. — Может быть. Он повернулся, чтобы снова взглянуть на нее и Гермиона нахмурилась, увидев серьезное выражение его лица. — Все эти разговоры о том, чтобы переехать сюда, твой способ избежать того, что произошло сегодня утром?       — Я не знаю, что ты имеешь в виду, — сказала она, поворачиваясь к нему спиной, чтобы поставить книги на одну из полок.       — Кошмар, Гермиона.       — Я уверена, что это произошло из-за вчерашнего судебного разбирательства, — сказала она. — Не о чем беспокоиться, Гарри.       — Ты проснулась с криком. Я думаю, об этом стоит беспокоиться.       — Я же говорила тебе, что мне снились кошмары раньше, — сказала она, пожав плечами.       — Но ты не просыпалась с криком с той первой ночи, — указал Гарри.       — Я же говорила тебе, это, наверное, из-за слушания, — сказала она. — Это снова вывело все на передний план в моем сознании.       Гарри молчал, изучая ее.       — Я в порядке, Гарри.       — Я так не думаю. Он вздохнул и провел рукой по волосам. — Ты рыдала, Гермиона.       — Я не хочу об этом говорить, — тихо сказала она.       — Тогда поговори об этом с Роном, — сказал Гарри.       Гермиона посмотрела на него. — Что?       — Просто сделай это, Гермиона. Он повернулся к двери. — Давай, вернемся в Нору.       Гермиона мгновение смотрела Гарри в спину, прежде чем последовала за ним из комнаты.

***

      — Привет, — сказал Рон, когда они с Гарри вошли на кухню.       — Что ты делаешь? — спросила Гермиона, скользнув на сиденье рядом с ним.       — Жду тебя, конечно, — сказал Рон с улыбкой. Он взял ее руку там, где она лежала на столе. — Как все прошло?       — Это было… сложно.       — Ремус не выбрался или что-то в этом роде, не так ли? — обеспокоенно спросил Рон.       — Нет, нет, ничего подобного. Он был просто, — Гермиона замолчала, чувствуя, что каким-то образом предаст Ремуса, если объяснит, что произошло. — Он был беспокойным. Бросался на прутья клетки, выл и тому подобное.       — О, ну, с ним все в порядке, верно?       — Несколько синяков и порезов сегодня утром, но в остальном все в порядке, да.       — Это хорошо, — сказал Рон. Миссис Уизли ворвалась в комнату, левитируя перед собой тарелки и миски.       — Доброе утро, миссис Уизли, — сказала Гермиона, когда женщина расставила еду на столе.       — Доброе утро, Гермиона, Гарри, — сказала миссис Уизли. — И хватит этой чепухи о миссис Уизли. Вы с Гарри — семья. Зовите нас Молли и Артур.       — Эмм, хорошо, — сказала Гермиона. Она прикрыла зевок рукой.       — Не выспалась? — обеспокоенно спросил Рон.       — Нет, — ответила Гермиона. Он обнял ее и погладил по спине. Гермиона взглянула на Гарри через стол, который просто многозначительно уставился на нее. Гермиона подавила желание показать ему язык. Она повернулась к Рону. — Мы можем поговорить после завтрака?       — Конечно, — немедленно сказал он, глядя на нее с беспокойством. — Все в порядке?       — Да, — сказала Гермиона. Она снова взглянула на Гарри, на лице которого играла крошечная улыбка. Гермиона закатила глаза и вернулась к своему завтраку.

***

      — Итак, что происходит? — спросил Рон. Они вышли на улицу после завтрака, направляясь к пруду. Гермиона ничего не говорила, пока они не достигли кромки воды, затем повернулась и посмотрела на него.       — Прошлой ночью мне приснился еще один кошмар, точнее, сегодня утром.       Рон взял ее за руку. — То же, что и раньше?       — Да, — ответила Гермиона, решив опустить, что она проснулась с криком, так и добавление Грейбека во сне.       Она почувствовала, как Рон напрягся, а его рот сузился. — Это было из-за слушания, не так ли?       Гермиона пожала плечами. — Полагаю, да. Она отпустила его руку и скрестила руки перед собой. — Давай, скажи это.       — Что сказать? — спросил Рон.       — «Я же тебе говорил».       Он уставился на нее на мгновение, а затем покачал головой. — Я и не собирался.       Гермиона фыркнула. — Тебе не нужно мне лгать.       — Я не лгал, — настаивал он.       Она скептически посмотрела на него. — Ты должен был об этом подумать.       — Даже если бы подумал, я бы этого не сказал. Они несколько минут стояли в тишине, Рон с каменным лицом смотрел на пруд. Гермиона подавила вздох. Она была не справедлива.       — Извини, я устала и, вероятно, не могу мыслить здраво, — сказала она. — Правда в том, что да, слушания, вероятно, вызвали кошмар прошлой ночью. Но я до сих пор не жалею, что пошла.       — Я знаю, — сказал Рон. Его поза немного расслабилась и он снова взял ее за руку. — Насколько все было плохо?

      — Не так уж плохо, — немедленно сказала Гермиона. — Ремус был там.       Она почувствовала, как рука Рона напряглась. — Ремус?       Гермиона кивнула. — Я чувствовала себя плохо из-за этого, я имею в виду, что ему было больно, но он все равно утешал меня.       — Где был Гарри? — спросил Рон.       — Он пошел наверх за мазью от синяков для Ремуса, — сказала она.       Рон нахмурился. — Подожди, где ты была, Гермиона?       — О, точно, я забыла об этой части. Я была на кухне.       — Ты спала на кухне?       Она кивнула. — После того, как Гарри заснул в библиотеке, я взяла несколько книг и спустилась на кухню, чтобы не беспокоить его. Наверное, я заснула за столом. Гарри нашел меня перед восходом солнца и трансфигурировал для меня кровать.       — Почему кухня? — спросил Рон.       — Что ты имеешь в виду?       — Я имею в виду, если Гарри заснул в библиотеке, почему ты не пошла в гостиную или спальню или еще куда-нибудь? Почему именно кухня?       Гермиона пожала плечами. — Я не знаю, я просто пошла на кухню.       Рон несколько мгновений смотрел на нее.       — Что? — спросила она.       Рон покачал головой. — Ничего. Он сделал вдох и выдохнул, затем натянуто улыбнулся ей. — Я рад, что ты мне рассказала.       Гермиона слабо улыбнулась. — Я тоже. Они стояли так несколько минут, молчание становилось неловким.       — Может быть, тебе сегодня лучше остаться дома и не ходить в Хогвартс. Лучше поспи, — предложил Рон.       Гермиона обдумывала это несколько минут. Она была измотана. — Может быть, я просто вздремну и приду после обеда, — наконец сказала она.       Рон кивнул. — Звучит заманчиво.       Он засунул руки в карманы, и они пошли обратно к Норе. Гермиона взглянула на него краем глаза и удивилась, почему их разговор казался таким неестественным и неудобным. Она потерла лоб кончиками пальцев. Она просто устала, вот и все. Они могли бы снова поговорить, когда она немного поспит и почувствует себя более связно.

***

      Ремус сел в кровати, проводя рукой по лицу. Он все еще чувствовал усталость и боль, но голод заставил его проснуться. Выглянув в окно, он решил, что уже полдень и взгляд на часы подтвердил его догадку. Он поморщился, когда встал, синяк на ребрах все еще болел, не говоря уже о обычных болях после полнолуния. Пошарив в кармане брюк, которые он носил ранее, он нашел банку пасты от синяков и намазал еще немного на бок. Он зашипел, когда его пальцы нашли особенно больное место. Гермиона была намного мягче, когда применяла мазь этим утром.       Закончив и натянув кое-что из одежды, Ремус спустился вниз, надеясь, что Тедди проснулся и он сможет провести некоторое время со своим сыном.       — Ремус, как ты себя чувствуешь? — спросила Андромеда, когда Ремус вошел на кухню. Она кормила Тедди, который выглядел довольным.       — Устал, болит, как обычно, — ответил Ремус, зевая.       — Ну, в следующем месяце у тебя точно будет аконит, — сказала она, когда Тедди прикончил бутылку. Она посадила его к себе на плечо, похлопав по спине.       — Я возьму его, — сказал Ремус, чувствуя необходимость убедиться, что с его сыном все в порядке. Он знал, что это в том числе из-за волка. Он верил, что Андромеда никогда не допустит, чтобы с Тедди что-то случилось, но Ремус не мог игнорировать это чувство.       — Конечно, — сказала Андромеда с улыбкой, передавая ребенка. — Я принесу тебе что-нибудь поесть.       Ремус прижал Тедди к груди, вдыхая запах ребенка и позволяя ему успокоиться. Тедди слегка заерзал, и Ремус заставил себя ослабить хватку, обхватив голову мальчика и развернув его перед Ремусом.       — Как прошла твоя ночь? — спросил Ремус Тедди. — Ты был хорошим мальчиком для своей бабушки? — Тедди серьезно моргнул, глядя на своего отца. Ремус усмехнулся.       — Он был ангелом, как всегда, — сказала Андромеда, возвращаясь в комнату с тарелкой яиц и фруктов. — Хочешь, я возьму его, пока ты ешь?       — Нет, все в порядке, — сказал Ремус, перекладывая Тедди на левую руку, чтобы он мог есть и держать сына одновременно. Когда он закончил, Андромеда хотела взять его тарелку, но Ремус положил руку ей на руку. — Присядьте на минутку, пожалуйста.       — Что-то не так? — спросила Андромеда, нахмурив брови.       — Почему ты не установила заглушающее заклинание прошлой ночью? — спросил он.       Андромеда на мгновение запнулась, открыла рот, чтобы что-то сказать, затем со вздохом закрыла его. — Полагаю, мне не принесет пользы отрицать это.       — Почему, Андромеда? Почему ты подвергла их этому?       — Я хотела знать, — тихо сказала она. — Я хотела убедиться, что ты не причинил себе слишком много вреда.       — А если бы я это сделал? — сказал он. — Они ничего не могли с этим поделать.       — Тем не менее, я хотела знать, Ремус, — сказала она. — Я только хочу помочь.       Ремус посмотрел на стол, держа Тедди на руках — единственное, что его успокаивало. Он хотел наброситься на нее за то, что она пошла против его желаний, за то, что заставила Гермиону и Гарри все услышать. Вместо этого он вздохнул и заставил себя расслабиться.       — Что они слышали? — спросил он. Он не был уверен, действительно ли он хотел знать. Единственным положительным моментом без аконита, было то, что он ничего не помнил о превращении или о том, как волк отреагировал на потерю. Конечно, у него было больше синяков и порезов, чем обычно, но это могло случиться, даже если бы Дора не умерла.       — Все было так, как ты и предполагал, — тихо сказала Андромеда. — Гарри сказал, что это звучало так, как будто ты… скорбишь.       Ремус закрыл глаза, его челюсть сжалась. Он не хотел, чтобы это кто-либо слышал, не Андромеда и, конечно, не Гарри и Гермиона. Его горе было личным.       — Ремус, прости, я просто подумала, — начала Андромеда, но Ремус поднял руку, чтобы остановить ее.       — Ты подумал о том, чего бы я хотел? — спросил он категорически.       — Я только хотела помочь.       — Ты ничего не можешь сделать, Андромеда, — сказал он, повысив голос. — Дора мертва и ничто этого не изменит.       — Я знаю это, но…       — Нет! — Ремус почти кричал. Тедди вздрогнул в его руках и Ремус заставил себя понизить голос. — Нет, ты заставила Гермиону и Гарри услышать то, чего они никогда не должны были слышать. И ты знала, как я к этому отнесусь, но ты все равно это сделала.       — Я только хотела помочь тебе, Ремус, — запротестовала она.       — Как? Как ты собираешься помочь мне теперь, когда знаешь, что волк оплакивал Дору так же сильно, как и я?       — Я не знаю, я не знаю, — прошептала Андромеда. Она посмотрела на него, ее глаза были полны слез. — Мне жаль.       — Мне тоже, — сказал Ремус, поднимаясь со стула. Он вышел из кухни, не сказав больше ни слова.       Ремус сидел в кресле-качалке в комнате Тедди, медленно укачивая мальчика, чтобы тот заснул. Он ушел в комнату Тедди после того, как ушел из кухни, развлекая своего сына, заставляя его плюшевых животных танцевать, пока Тедди не захотел спать. Ремус значительно успокоился после разговора с Андромедой, хотя ему все еще было больно от того, что она сделала. Он не был уверен, как он встретится с Гарри и Гермионой, зная, что они слышали его тайное горе.       Посмотрев вниз, он увидел, что Тедди спит, а Ремус медленно встал и перенес ребенка в свою кроватку. Он несколько минут стоял, глядя на Тедди, прежде чем тихо вышел из комнаты. Ремус вернулся в свою комнату и уже взялся за ручку двери, когда услышал за спиной голос Андромеды.       — Ремус? — сказала она неуверенно. Ремус вздохнул и повернулся к ней лицом. — Я хочу еще раз извиниться за то, что не установила заглушающее заклинание. Я знаю, что вторглась в твою личную жизнь и я сожалею.       — Я знаю, что это так, — сказал Ремус.       Она наблюдала за ним несколько мгновений, но когда стало ясно, что он больше ничего не собирается говорить, она повернулась и пошла по коридору.       — Андромеда, — тихо позвал Ремус, как только она достигла верха лестницы. — Я принимаю твои извинения.       — Спасибо, — сказала она, прежде чем продолжить спускаться по лестнице.       Ремус снова вздохнул и пошел в свою спальню. Он закрыл за собой дверь и сел в кресло в углу, откинув голову назад. Он был эмоционально выжат. Он снова задался вопросом, что Гарри и Гермиона подумали о том, что они услышали после его превращения.       Честно говоря, ни один из них не относился к нему по-другому этим утром. Они оба были немного неуверенны, но Ремус решил, что это больше связано с тем фактом, что он был ранен, чем с тем, что он сделал в форме оборотня. У Гермионы, конечно, не было проблем с тем, чтобы цепляться за него после своего кошмара, хотя он был совершенно уверен, что она не совсем осознавала, когда впервые обвила руками его шею. Он снова задумался, о чем был этот сон.       Было много возможностей, учитывая все, через что Гарри, Рон и Гермиона прошли за годы учебы в Хогвартсе. Ремус не знал всего, что произошло за последний год, пока они втроем были в бегах, но он знал достаточно. Он подозревал, что за их проникновением в Гринготтс было гораздо больше, чем кто-либо знал. Гоблины не слишком охотно делились информацией об этом, учитывая их гордость тем, что они сделали свой банк неприступным. И Ремус не был настолько наивен, чтобы думать, что это как-то не связано с крестражами.       Вздохнув, Ремус встал, снял рубашку и брюки и, зевнув, забрался обратно в постель. Он, вероятно, проспал бы до утра, если бы его желудок не взял верх над ним посреди ночи. Как раз перед тем, как он заснул, он понял, что забыл спросить Гарри о доступе в библиотеку на площади Гриммо. Сделав мысленную заметку отправить сову утром, Ремус закрыл глаза и через несколько секунд уснул.

***

28 Мая 1998

      Гермиона вошла в Большой зал на обед. Работа над замком продолжалась последние пару недель, а Гермиона и Ремус закончили башню за неделю до этого. Она помогала Невиллу и профессору Спраут в теплицах, так как профессор получила большую партию растений, чтобы заменить те, которые были повреждения во время битвы.       — Мисс Грейнджер, — позвала профессор МакГонагалл, когда Гермиона собиралась сесть рядом с Роном.       — Да, профессор? — ответила Гермиона, поворачиваясь к директрисе, которая быстро шла к ней.       — У меня есть кое-что для вас, — сказала профессор, протягивая конверт. Гермиона нахмурилась. С чего бы ей получать почту в школе, да еще в маггловском конверте в придачу?       — Я не уверена, почему они просто не отправили это в Нору, но вчера это было в доставке из министерства, — продолжила профессор МакГонагалл.       Гермиона продолжала с сомнением разглядывать конверт.       — Я проверила его на наличие любого вида порчи, сглаза или темной магии. Он чистый.       — Спасибо, профессор, — сказала Гермиона, наконец взяв конверт из ее рук. На конверте было нацарапано имя Гермионы, но не было обратного адреса или почтового штемпеля. Она вскрыла конверт, когда села рядом с Роном.       — В чем дело, Миона? — спросил он с набитым ртом.       Гермиона вытащила листок из конверта и открыла его. — Это от Клэр, — сказала она с удивлением. Гермиона была так занята в последние несколько недель, что у нее не было времени позвонить и узнать, как дела у девочки.       — Одна из магглорожденных первого курса? — спросила Джинни. Гермиона кивнула и начала читать.       — Что она пишет? — спросил Рон.       Гермиона кратко изложила содержание письма по мере чтения. — Она устроилась дома, а Дэвид все еще живет с ними. Энни оставалась несколько дней, но потом приехала ее сестра и забрала. Гермиона нахмурилась, продолжая читать.       — В чем дело? — спросил Гарри.       — Мать Клэр не уверена, хочет ли она позволить ей и Дэвиду приехать в Хогвартс следующей осенью, — сказала Гермиона.       — Честно говоря, это не так уж удивительно, Гермиона, — грустно сказал Гарри. — Я имею в виду, если бы твой ребенок или сестра были брошены в тюрьму на несколько месяцев только из-за их статуса крови, ты бы позволила им вернуться сюда?       Гермиона вздохнула. — Я не знаю, — честно ответила она. — И, судя по всему, Клэр не уверена, хочет ли она приехать сюда. Дэвид, кажется, еще думает. Гермиона сделала паузу во время чтения, задумчиво поджав губы.       — О чем ты думаешь? — спросил Рон.       — Если родители Клэр не имеют официального опекунства над Дэвидом, то он считается сиротой. Если это так, то технически он находится под опекой министерства, поскольку он волшебник. Родители Клэр не будут иметь никакого права голоса в его возвращении в Хогвартс. Это будет зависеть только от него.       — Я не знаю, Гермиона, — сказал Гарри. — Разве это не вызовет проблем, если Клэр не поступит сюда?       Гермиона кивнула. — Да, ему, скорее всего, придется обзавестись магическим опекуном и переехать.       — И это может быть не лучшим решением для него, — сказала Джинни. — Я видела, как он был привязан к Клэр и Энни.       — Я знаю, — сказала Гермиона со вздохом.       — Есть что-нибудь еще? — спросил Рон, указывая на письмо вилкой.       Гермиона прочитала еще немного. — Клэр беспокоится об Энни. В последний раз, когда Клэр звонила ей, Энни сказала Клэр, что ее сестра больше не разрешает ей навещать Клэр.       — Почему нет? — потребовала Джинни.       — Из того, что говорит Клэр, это потому, что Энни всегда хочет быть в ее доме. Она умоляет остаться всякий раз, когда ее сестра приезжает, чтобы забрать ее, и она устроила несколько сцен. Гермиона взглянула на своих друзей. — Магических сцен.       — Сестра Энни решила, что было бы лучше, если бы Энни вообще держалась подальше, — продолжила Гермиона. — Но Энни удалось позвонить Клэр на днях, и Клэр сказала, что Энни не похожа на себя.       — Бедный ребенок, — грустно сказала Джинни.       Гермиона перевернула письмо, чтобы продолжить чтение. — Сара, мать Клэр, пыталась поговорить об этом с сестрой Энни, но ее сестра не была заинтересована в помощи Сары.       — Зачем она тебе все это рассказывает? — спросил Рон.       — Она хочет, чтобы я поговорила с сестрой Энни, — сказала Гермиона, опуская письмо на стол.       — А ты хочешь? — спросил Гарри.       — Я не думаю, что должна, Гарри, — тихо сказала Гермиона.       — Это не то, о чем я спрашивал, — сказал Гарри.       — Конечно, я хочу поговорить с ней, — сказала Гермиона. — Энни нуждается в поддержке и помощи после всего, через что она прошла и изолировать ее от друзей — это не лучший способ добиться этого. Она раздраженно фыркнула.       — Может быть, тебе стоит нанести им визит, — сказала Джинни, отправляя в рот виноградинку.       — Ты сказала, что навестишь их этим летом, — напомнил ей Рон.       — Я даже не знаю, где живет Энни, — сказала Гермиона.       — Нет, но у тебя есть номер телефона Клэр, и ее мать сказала, что ты можешь навестить их, — указал Гарри. — Я уверен, что Сара знает, где Энни.       — Я не могу просто появиться у них на пороге, Гарри, — запротестовала Гермиона.       — Почему нет? — спросил Гарри.       — Потому что… Потому что это не так просто, — Гермиона замолчала, и Гарри самодовольно улыбнулся ей. Гермиона показала ему язык. Гарри посмотрел на Рона.       — В деревне есть телефонная будка? — спросил Гарри.       — Ты имеешь в виду Оттери Сент-Кэчпоул? — ответил Рон. Гарри кивнул.       — Не знаю, но я уверен, что должна быть. Это деревня магглов, не так ли?       — Есть одна, — сказала Джинни. — Я видела ее, когда однажды была там с мамой.       — Ну вот, — сказал Гарри Гермионе с улыбкой. — Ты можешь позвонить Саре сегодня вечером, когда мы вернемся домой, и договориться обо всем.       Гермиона сердито посмотрела на Гарри, но правда заключалась в том, что она действительно хотела снова увидеть детей. Она довольно часто думала о них в последние несколько недель. И то, что Клэр сказала об Энни, обеспокоило Гермиону. Она не хотела, чтобы это была еще одна ситуация, подобная той, в которой вырос Гарри.       — Хорошо, хорошо, — наконец сказала она. — Я схожу в деревню после ужина.       Гарри ухмыльнулся, а Гермиона просто закатила глаза, прежде чем вернуться к своему обеду.

***

      Ремус сидел в гостиной, листая книгу по трансфигурации. Он решил не ходить сегодня в Хогвартс. Вместо этого он совершил еще одну вылазку в библиотеку на площади Гриммо, собирая несколько книг для своих консультаций, которые должны были начаться чуть более чем через две недели.       С момента последнего полнолуния обстановка в доме была немного напряженной. Хотя Ремус простил Андромеду, они все еще были осторожны друг с другом. Это напомнило ему о первых нескольких неделях. Андромеда была вежлива и сердечна, но он знал, что она ожидала, что он снова уйдет в любой момент. Ремус чувствовал, что теперь их позиции поменялись местами и Андромеда пыталась вернуть его расположение.       — Ремус! — крик Андромеды заставил Ремуса оторваться от чтения и он мгновенно вскочил на ноги с палочкой в руке и помчался вверх по лестнице в комнату Тедди.       — Что? Что случилось? — спросил он, лихорадочно обыскивая комнату в поисках какой-либо угрозы.       — О, нет, все в порядке, Ремус, — быстро сказала Андромеда. — Все в порядке.       Ремус повернулся, чтобы посмотреть на нее и увидел слезы в ее глазах. — Очевидно, что это не так, — сказал он, не опуская палочку.       — Нет, это так, — снова сказала она. — Мне жаль, что я кричала. Я не хотела тебя беспокоить.       — Андромеда, что происходит? — потребовал Ремус.       — Это Тедди, — начала она, но Ремус прервал ее, прежде чем она смогла закончить.       — Что с ним не так? — обеспокоенно спросил он, поспешив к кроватке, где в настоящее время лежал его сын.       — С ним все в порядке, — сказала Андромеда. — Я пришла, чтобы разбудить его, а он… — но Ремус больше не слушал. Он осматривал своего сына на предмет каких-либо признаков травмы или болезни. Когда он ничего не нашел, он улыбнулся малышу и Тедди, Тедди улыбнулся в ответ.       — Он улыбается, — прошептал Ремус.       — Да, — сказала Андромеда со смехом, который звучал немного так, как будто она пыталась скрыть плач. — Вот почему я позвала тебя. Он тоже улыбнулся мне.       Ремус наклонился и поднял Тедди с его кроватки. Он обхватил голову Тедди рукой и держал мальчика перед собой.       — Привет, малыш, — сказал Ремус. — Ты можешь еще раз улыбнуться папе? — Ремус широко улыбнулся и Тедди на мгновение уставился на него, прежде чем повторить действие. Ухмылка на лице Ремуса стала шире и Андромеда снова рассмеялась.       — О, ты умный, умный мальчик, — сказала она, поднося руку ко рту, смеясь, хотя слезы текли по ее щекам.       Ремус просто уставился на своего сына, не в силах сдержать широкую улыбку на своем лице. Тедди улыбнулся еще раз, прежде чем начал ерзать, вероятно, проголодавшись после сна. Ремус поднес ребенка к плечу и оглянулся на Андромеду. Ее смех исчез, и теперь она просто плакала. Ремус обнял ее свободной рукой за плечи и почувствовал, как напряжение, в котором она находилась последние две недели, покидает ее.       — Она должна быть здесь, — сказал он дрожащим голосом. — Она должна тоже должна была это увидеть.       Андромеда слегка наклонилась к нему, но ничего не сказала. Они прекратили, только когда Тедди начал выражать свое недовольство тем, что его заставили ждать обеда.       — Я принесу его бутылочку, — тихо сказала Андромеда. Она двинулась к двери, а затем остановилась. — Ремус? — он посмотрел на нее с пеленального столика, на который он уложил Тедди. — Она видит его. С легкой улыбкой Андромеда вышла из комнаты. Ремус прерывисто вздохнул и повернулся к сыну. Он быстро сменил подгузник Тедди, а затем взял ребенка на руки, чтобы прижать его к себе.       — Ты продолжай улыбаться для нее, хорошо? — сказал Ремус в волосы мальчика. Тедди замахал руками в ответ и Ремус заставил себя успокоиться, прежде чем отнести Тедди вниз.

***

29 Мая 1998

      Гермиона тихо спустилась по лестнице на кухню. Ее разбудил еще один кошмар, и, хотя было рано, сразу после рассвета, она знала, что больше не сможет заснуть. Поэтому она была удивлена, когда увидела, что кухня не пуста.       — Миссис Уиз… Молли, — сказала Гермиона, с трудом вспомнив, что нужно называть мать Рона по имени, поскольку женщина настояла на этом несколько недель назад.       — Гермиона, — удивленно сказала Молли. — Что ты делаешь?       — Просто не могла уснуть, — ответила Гермиона, опускаясь на стул рядом с Молли. Перед Молли стояла чашка чая и что-то еще. Гермиона слегка повернула голову, чтобы лучше рассмотреть это, и поняла, что это была стрелка Фреда от часов.       — С тех пор я держу это в кармане, — тихо сказала Молли, заметив пристальный взгляд Гермионы. — Это почему-то заставляет меня чувствовать себя ближе к нему. Гермиона не знала, что сказать. Молли подняла глаза и грустно улыбнулась ей. — Полагаю, это звучит довольно безумно.       — Нет, вовсе нет, — сказала Гермиона.       — Я думаю, что у моих сыновей была бы другая точка зрения.       — Это ничем не отличается от того, чтобы держать его фотографию рядом с собой, — сказала Гермиона с улыбкой.       — Возможно, ты права, — сказала Молли через несколько мгновений. — Чаю?       — Не утруждайте себя, — сказала Гермиона, но Молли уже взмахнула палочкой, и чайный поднос поплыл к столу. Молли налила Гермионе чашку и добавила сливок, прежде чем передать ее ей.       — Смог ли мистер Уиз… Артур сегодня отпроситься с утра? — спросила Гермиона после нескольких минут молчания. Джордж снова открывал магазин и Молли хотела, чтобы там была вся семья.       — Да, к счастью, — сказала она. — Кингсли перенес слушания сегодня на день.       Гермиона кивнула. Судебные процессы над пожирателями смерти продолжались последние две недели, но приближались к завершению. Рабастан Лестрейндж и несколько других были схвачены благодаря информации, предоставленной Люциусом Малфоем. Малсибер все еще прятался, хотя у авроров была зацепка за него во Франции, и министр направил команду для работы с французским министерством для его поимке. Британское министерство подозревало, что он пытался добраться до Бельгии, где у него были родственники.       В Министерстве были некоторые, кто активно работал с Волан-де-Мортом, хотя они никогда не принимали метку. Долорес Амбридж, конечно, была одной из них, и Гермиона лично присутствовала на ее суде, просто ради удовольствия увидеть, как корову отправили в Азкабан на всю оставшуюся жизнь. Это был единственный раз, когда Гермиона пожалела, что дементоры больше не охранники тюрьму, хотя она никогда бы никому в этом не призналась.       Она снова взглянула на Молли, которая теперь смотрела на стрелку Фреда. Гермиона могла видеть эмоции на лице пожилой женщины и она протянула руку и положила ее на руку Молли, сжимая ее.       — Я никогда не говорила им, как я ими горжусь, — тихо сказала Молли, и Гермиона замерла. Молли редко говорила о Фреде и не проявляла такого рода эмоций ни перед кем из них после похорон.       — Этот их магазин, — Молли замолчала и покачала головой, но она улыбалась. — Это самая блестящая вещь, которую я когда-либо видела.       Гермиона улыбнулась. У нее была та же мысль, когда она впервые попала в «Всевозможные Вредилки Уизли».       — Они плохо сдали экзамены и я думала, что они никогда не получат приличную работу. Я всегда так беспокоилась об их оценках и всех неприятностях, с которыми они сталкивались в школе, я никогда не останавливалась, чтобы посмотреть что они на самом деле делают.       Гермиона не была уверена, что сказать. Она не была матерью, но воображала, что если бы была, то чувствовала бы то же самое, желая, чтобы ее дети преуспели. Молли несколько мгновений молчала, глядя в другой конец комнаты, погруженная в свои мысли. В ее глазах был блеск, и Гермиона как раз собиралась что-то сказать, когда Молли заговорила снова.       — О, посмотри на меня, — сказала она, вставая из-за стола и начиная убирать чайные принадлежности. Гермиона видела, как она убрала стрелку Фреда от часов обратно в карман. — Мне лучше заняться завтраком. Все скоро проснутся.       — Молли? — сказала Гермиона, когда женщина пошла на кухню.       — Да, дорогая? — рассеянно сказала Молли, доставая яйца и бекон.       — Я думаю Фред знал, что вы гордитесь им, — тихо сказала Гермиона. — Даже если вы этого никогда не говорили вслух.       Молли несколько раз быстро моргнула, а затем выдавила улыбку. — Спасибо, Гермиона.       Гермиона кивнула и повернулась подняться наверх, чтобы принять душ, пока все остальные не проснулись. Она оглянулась в последний раз и увидела, что Молли стоит перед раковиной, склонив голову, снова держа стрелку от часов. Гермиона понаблюдала еще несколько мгновений, прежде чем поспешила наверх, не желая больше мешать.