Извилистая дорога

7 Октября 1998

      Ремус застонал, когда снова проснулся от криков Тедди. Это было в третий раз за сегодняшний вечер. С трудом поднявшись на ноги, Ремус направился по коридору к комнате Тедди. Его сын сидел в своей кроватке с несчастным видом.       — Хорошо, — сказал Ремус, протягивая руку к своему сыну. — Все в порядке. Тедди немедленно уткнулся лицом в шею Ремуса, пока он гладил его по спине. — Прорезывание зубов — это совсем не весело, не так ли?       Тедди захныкал в ответ, его волосы быстро меняли цвета, как это обычно бывало, когда он был расстроен. Ремус потянулся за кольцом для прорезывания зубов, лежащим на пеленальном столике, и наложил на него замораживающее заклинание, прежде чем передать его своему сыну. Тедди схватил его и хныканье стихло. Ремус взял маленький пузырек с обезболивающим зельем, которое Андромеда сварила несколько дней назад. Он уже протер десны Тедди пару часов назад и следующую дозу можно дать только утром.       Ремус опустился в кресло-качалку, все еще поглаживая спинку Тедди, пока тот жевал кольцо для прорезывания зубов.       — Мне жаль, что тебе так тяжело, — тихо сказал Ремус, ненавидя смотреть, как его мальчику больно. Даже Андромеда была немного удивлена тем, как сильно страдал Тедди.       Последние несколько недель были как в тумане. Тедди просыпался по четыре или пять раз за ночь и, казалось, успокаивался, только если его держали вертикально. Ремус провел много ночей, спя в этом кресле, которое, даже с амортизирующими чарами, было не самым удобным. Обычно они с Андромедой по очереди вставали к Тедди, но полнолуние было две ночи назад, и Андромеда заботилась о Тедди самостоятельно. Ремус настоял, чтобы она использовала заглушающее заклинание сегодня вечером, видя, насколько измотана женщина. Итак, Ремус проснулся в третий раз за ночь.       Он качался в кресле, когда Тедди успокоился окончательно, кольцо для прорезывания зубов выпало из его руки на колени Ремуса, когда Тедди снова заснул. Ремус поставил его на маленький приставной столик и откинулся в кресле-качалке настолько, насколько мог, продолжая водить маленькими кругами по спине Тедди. Он закрыл глаза и откинул голову на спинку стула.       Он не мог поверить, как быстро пролетело время. Казалось, что вчера Тедди был крошечным новорожденным, а сейчас ему почти шесть месяцев. Только на прошлой неделе он научился самостоятельно сидеть, и теперь у него появились зубы. Ремус наклонил голову и поцеловал Тедди в макушку, снова, как и всегда, желая, чтобы Дора была здесь, чтобы она смогла увидеть его. Хотя, подумал он с улыбкой, учитывая, как сильно она любила спать, Ремус, вероятно, был бы тем, кто не спал ночью. Почему-то он не думал, что был бы против.       Он закрыл глаза и представил их троих. Тедди спит у него на груди, Дора прижимается к нему, Ремус обнимает ее. Это было у него в течение нескольких коротких недель. Он ждал, когда придет боль, как это всегда случалось, когда он позволял себе думать о своей жене и о том, что он потерял. И хотя боль пришла, Ремус был удивлен, что она была не такой острой, как обычно. Снова поцеловав Тедди в макушку, Ремус решил не думать об этом, вместо этого откинулся на спинку стула и позволил себе погрузиться в мечты о вещах, которых никогда не будет.

***

24 Октября 1998

      Гермиона пошла с Джинни в вестибюль, чтобы встретиться с Луной, прежде чем они отправятся в Хогсмид. Джинни практически дрожала от волнения.       — Что, если его вызовут на работу? — спросила Гермиона.       Джинни повернулась к ней с огнем в глазах. — Даже не шути об этом, Гермиона Грейнджер!       Гермиона не могла удержаться от смеха.       — Если это произойдет, мне придется кому-то навредить.       Гермиона собиралась сказать что-то еще, когда увидела, что выражение лица Джинни сменилось беспокойством. — Джин, прости, я просто пошутила. Я уверена, что Гарри будет там.       — Просто, боги, я так по нему скучаю, — сказала Джинни.       — Я знаю, — сказала Гермиона. — Я тоже по нему скучаю.       Джинни прищурилась, глядя на Гермиону.       — Не так, как ты скучаешь по нему, фу. Гермиона сморщила нос, а Джинни ухмыльнулась.       Они достигли конца коридора и заметили Луну, стоящую у стены возле входной двери. На ней было пробковое ожерелье от сливочного пива, а в волосы было вплетено что-то похожее на сорняки.       — Привет, Луна, — сказала Джинни, когда они подошли к ней.       — Привет, — сказала Луна.       — Твои волосы выглядят, эм, красиво, — сказала Гермиона.       — Спасибо, — ответила Луна, но не стала вдаваться в подробности.       — Ты слышала что-нибудь от Невилла? — спросила Гермиона. Последнее, что они слышали, Невилл не был уверен, сможет ли он прийти в деревню.       — О, да, — сказала Луна. — Он смог поменяться сменой с кем-то.       — Это здорово, — сказала Джинни.       — Да, я бы хотела поцеловать его снова, — сказала Луна, и Гермиона фыркнула от смеха.       — После того, что мы увидели на вокзале, я тебя не виню, — пошутила Джинни.       — Полагаю, сегодня я буду пятым колесом, — со вздохом сказала Гермиона.       — Не волнуйся, Гермиона, — сказала Джинни, беря Гермиону под руку. — Я обещаю не бросать тебя до обеда.       — Ну и дела, спасибо, — сухо сказала Гермиона. Все трое подошли к профессору Флитвику, который молча махнул им рукой, учитывая, что все они были совершеннолетними.       Джинни завизжала, когда они спустились по тропинке и увидели деревню. Гарри широко улыбнулся и начал быстро идти к ней, когда Джинни побежала ему навстречу. Гермиона улыбнулась, когда Гарри поднял Джинни и закружил ее, прежде чем поставить на ноги и крепко поцеловать. Невилл спешил к Луне, чтобы сделать то же самое, и только тогда Гермиона увидела знакомую фигуру, стоящую позади Невилла.       Она сразу напряглась. Гермиона отправила Рону короткую записку с благодарностью за подарок на день рождения. Она размышляла по этому поводу в течение нескольких недель, но в конце концов решила, что подождет и поговорит с ним об этом на Рождество. Это просто не было похоже на разговор, который они должны были вести через письма. Она так и не надела его. Это просто казалось неправильным. Однако, возможно, придется обсудить это намного раньше, чем она планировала.       Поскольку Джинни и Луна были очень заняты своими парнями, у Гермионы не было выбора, кроме как подойти к Рону. На его лице была широкая улыбка, когда она подошла к нему.       — Привет, — сказала она.       — Привет, — ответил он.       — Я не знала, что ты будешь здесь.       — Я тоже, — сказал он. — У меня сегодня выходной, поэтому я подумал, что пойду с Гарри.       — О, — сказала Гермиона. Несколько мгновений они стояли в тишине.       — Рад тебя видеть, — сказал Рон.       — Я тоже, — ответила Гермиона. Она увидела, как он взглянул на ее запястье. К счастью, сегодня похолодало и на ней был надет толстый джемпер под плащом. Даже если бы она надела браслет, Рон не смог бы его увидеть.       — Рон? — сказала Джинни, наконец-то набрав воздуха. — Что ты здесь делаешь?       — Я тоже рад тебя видеть, — сказал Рон, закатив глаза.       Джинни засмеялась и обняла брата. — Но что ты здесь делаешь?       Он пожал плечами. — У меня выходной, я решил пойти с Гарри, посмотреть, как у вас идут дела.       — О, что ж, это к счастью, — сказала Луна. — Теперь Гермионе не придется быть пятым колесом.       Гермиона мгновенно покраснела, когда Рон усмехнулся. — Рад видеть тебя, Луна.       — Ну, давайте не будем стоять здесь, — сказала Джинни. — Давай. Она потянула Гарри за руку и направилась в магазин для квиддича. Гермиона шла в ногу с Роном, а Луна куда-то утащила Невилла, пообещав встретиться с ними за обедом в Трех метлах.       — Никогда не думал, что эти двое окажутся вместе, — сказал Рон.       Гермиона нежно улыбнулась. Они были маловероятной парой, но она подумала, что они были довольно очаровательны вместе.       — Я думаю, они милые, — ответила Гермиона.       Они последовали за Гарри и Джинни в магазин для квиддича. Гермиона не особо обращала внимания на дискуссию, которую они втроем вели о какой-то новой метле, которая должна была появиться через несколько месяцев. Она бродила по магазину, пока Рон, наконец, не заметил, что ее больше нет с ними, и убедил Гарри и Джинни вместо этого пойти в другое место.       Чем дольше они вчетвером ходили вместе, тем более расслабленной становилась Гермиона. Чем больше они шутили и смеялись с Гарри и Джинни, тем менее неловкими становились отношения с Роном. Он не упомянул браслет и Гермиона решила тоже не поднимать этот вопрос. Может быть, он просто отправил его, потому что они были друзьями.       — Я вижу, Зонко еще не открылся, — сказал Гарри.       — Джордж все еще думает о его покупке? — спросила Гермиона.       — Он не упоминал об этом, — сказал Рон. — Я думаю, он все еще пытается привыкнуть, ну, ты знаешь. Они все замолчали, думая о Фреде, Джинни, всхлипывая, прислонилась к Гарри.       — Мы сказали, что встретимся с Луной и Невиллом через несколько минут, — наконец сказала Гермиона. — Давайте отправимся? Они все кивнули и направились к Трем метлам.       Внутри, как обычно, было многолюдно, и Гермиона нигде не увидела Луну и Невилла. Она направилась в заднюю часть паба, наконец-то найдя свободный столик, когда группа когтевранцев встала, чтобы уйти. Невилл и Луна вошли как раз в тот момент, когда остальные садились, Невилл выглядел очень растрепанным и немного запыхавшимся.       — Все в порядке, Нев? — с ухмылкой спросил Рон. Невилл покраснел.       — Мы оба в полном порядке, — сказала Луна с довольной улыбкой.       Гермиона едва сдержала фырканье, когда все они втиснулись вокруг маленького стола. Было тесно, стол больше подходил для четырех человек, чем для шести. Гермиона оказалась зажатой между Джинни и Роном, ее рука была прижата к руке Рона. Как бы Гермиона ни пыталась маневрировать на своем стуле, она ничего не могла поделать с этим. Вздохнув, она решила проигнорировать это и насладиться обедом.       Когда они закончили, Невилл и Луна встали, чтобы уйти и места стало больше, но Рон так и не не сдвинулся.       — Рон, — наконец сказала она. — Почему бы тебе не подвинуться немного?       — О, да, извини, — сказал Рон, отодвигаясь, но не так далеко, как мог бы.       — Что ж, это было весело, но нам с Гарри пора немного побыть наедине, — сказала Джинни, покачивая бровями.       — Черт возьми, Джин, нам не нужно этого знать, — сказал Рон с отвращением.       Джинни только рассмеялась, когда встала из-за стола и схватила Гарри за руку, таща его из паба.       — Полагаю, я вернусь в школу, — сказала Гермиона, вставая.       — Разве ты не хочешь пойти в книжный? — Гермиона удивленно посмотрела на Рона. Ни разу за все годы учебы в школе он не спросил ее, не хочет ли она пойти в книжный магазин.       — Ты вызываешься пойти со мной в книжный магазин?       Рон рассмеялся. — Да. Думаю, да.       — Я лучше запишу это в свой календарь, — поддразнила Гермиона. — Рон Уизли добровольно предлагает пойти в книжный.       Он притворился оскорбленным, затем ухмыльнулся и встал со стула, выпроваживая ее из паба. Они дружелюбно болтали, пока шли к магазину и Гермиона начала думать, что, возможно, они снова на пути к тому, чтобы стать друзьями.       Когда они добрались до места, Рон последовал за ней внутрь, но повернул к секции квиддича, пока она просматривала раздел трансфигурации. Была еще одна книга, которую она искала в тот день, когда наткнулась на Нарциссу Малфой во Флорише и Блоттсе. Она прошла вдоль ряда, водя пальцем по корешкам книг, ища название.       Рон оставил ее одну на добрых полчаса, прежде чем ему, наконец, стало скучно, и он пришел, чтобы найти ее. Он завис, ничего не говоря, по крайней мере, минут десять, прежде чем Гермиона решила, что его терпение, вероятно, подошло к концу. Она сделала свои покупки и они вдвоем вышли из магазина.       — Мне действительно пора возвращаться, — сказала Гермиона.       — Каково это — снова оказаться здесь? — спросил Рон.       — Иногда бывает трудно, — призналась Гермиона. — И это странно быть здесь без тебя и Гарри. Но все хорошо.       — Итак, ты рада, что вернулась?       — Да. Гермиона взглянула на него. — А как насчет тебя? Ты когда-нибудь жалел, что не вернулся?       — Ты знаешь, учеба никогда не была моим увлечением, — сказал Рон со смехом. — Я действительно немного скучаю по этому, но нет, я не думаю, что смог бы вернуться. Фред и все остальное.       Гермиона кивнула. Она знала, что Джинни избегала коридора, где был убит Фред.       — Значит, ты доволен, что стал аврором?       — Да, я так думаю.       — Ты так думаешь?       — Это не совсем то, о чем я думал. Бумажной работы гораздо больше, чем ты можешь себе представить.       Гермиона усмехнулась.       — И мы еще не полностью закончили обучение. Когда мы это сделаем, все, вероятно, будет по-другому.       Они добрались до дороги, ведущей обратно в школу, и Гермиона повернулась к Рону. — Я рада, что ты решил прийти, Рон.       Лицо Рона просияло. — Я тоже.       Импульсивно Гермиона обняла его. Однако она была немного удивлена, когда Рон обнял в ответ слишком крепко. Когда он отпустил ее, она быстро отступила назад. Он на мгновение запнулся, затем снова улыбнулся ей.       — Думаю, увидимся на Рождество.       — Да, конечно, — ответила Гермиона. — Я сообщу твоей маме о своих планах, как только поговорю со своими родителями.       — Звучит здорово, — сказал Рон с еще одной улыбкой.       — Пока, Рон.       — Прощай, Гермиона.       Гермиона развернулась и поспешила вверх по дороге к школе, чувствуя, что Рон наблюдает за ней, пока она не скрылась из виду. Как только она достигла ворот школы, она выдохнула. После сегодняшнего дня она была почти уверена, что у Рона на уме нечто большее, чем дружба.

***

9 Ноября 1998

      Ремус устроился в кресле перед столом Минервы, пока она готовила чай для них двоих. После того, как она передала ему его чашку, она села за свой стол.       — Я должен признать, все еще немного странно видеть тебя сидящей на этом месте, — сказал Ремус.       — Иногда немного странно сидеть здесь, — сказала Минерва с улыбкой. — Как дела у Андромеды и Тедди?       — Дела идут хорошо, — сказал Ремус. — Прошлая неделя была… трудной.       Минерва понимающе кивнула. Шестимесячная годовщина окончания войны ни для кого не была легкой.       — Да, так и было, — согласилась она. — У Поппи закончился успокаивающий напиток и сон без сновидений.       Ремус вздохнул и покачал головой. — Шесть месяцев, — сказал он. — Это не кажется таким уж долгим, и в то же время кажется, что это было целую вечность назад.       Минерва кивнула в знак согласия.       — Но я знаю, что ты пригласила меня сюда не для того, чтобы обсуждать войну.       — Нет, — согласилась Минерва. — Я хотела бы еще раз воспользоваться твоими услугами в качестве наставника.       — Занятия идут плохо? — спросил Ремус.       — Дело не в этом, — сказала Минерва. — Как ты знаешь, мы, учителя, каждую осень проводим небольшой обзор. Студенты немного отстают от практики во время летних каникул. Но обычно это не занимает больше двух или трех недель. Весь персонал сообщает, что они все еще пересматривают многое из того, чему учили в прошлом году, особенно с младшими учениками. А на таких уроках, как магловедение и защита, которые в прошлом году вообще не преподавались, им еще труднее наверстать упущенное. Профессора пытаются преподавать материал сразу за два года. Я уверена, ты можешь себе представить, как это тяжело.       — Понимаю, — сказал Ремус. — Я рад помочь, как ты знаешь, но ты упомянула в основном про младших учеников?       — Да, со второго по пятые курсы испытывают наибольшие трудности. Старшие ученики, кажется, справились с прошлогодними… ужасами немного лучше, чем младшие. Я уверена, что возраст и опыт помогли в этом.       — Ну, тогда у нас может возникнуть проблема, — начал Ремус, но Минерва прервала его взмахом руки.       — У меня есть полная свобода действий в этом вопросе, Ремус.       — Я понимаю это, но я не хочу, чтобы были какие-то проблемы, когда родители узнают, что их детей обучает оборотень.       — Этого не будет, — настаивала Минерва.       Ремус скептически посмотрел на нее. — Ты знаешь о предубеждениях против оборотней в нашем мире, Минерва. Не говоря уже о законодательстве, которое Амбридж удалось принять.       — Законодательство, над отменой которого Кингсли активно работает, — сказала Минерва.       — Но оно все еще на месте, — указал Ремус.       — Технически, да, но исключение, которое он пропустил на прошлой неделе, позволит мне нанять тебя.       — Пока я зарегистрирован в министерстве, — сказал Ремус с некоторой горечью.       Минерва выглядела смущенной. — Я не думала, что ты зарегистрирован.       — Просто принцип. Многие оборотни не регистрируются, они не доверяют министерству. Их шансы на трудоустройство по-прежнему равны нулю. Это только усугубляет проблему, созданную Грейбеком.       — Я понимаю твои чувства к этому Ремус, правда, понимаю, — сказала Минерва со вздохом. — И я согласна с тобой. Но на данный момент, это лучшее, что Кингсли мог сделать с фанатизмом, который все еще свирепствует в Визенгамоте. Грейбек не оказал никакой помощи населению оборотней своим поведением во время войны.       Скрытый гнев, который Ремус всегда испытывал к своему создателю, вспыхнул в нем и он сжал руки в кулаки на коленях. Ремус втянул воздух через нос и медленно выдохнул.       — Я думаю, что твоя работа здесь действительно могла бы помочь усилиям Кингсли.       — Итак, я снова ручной оборотень, не так ли?       Минерва выглядела озадаченной. — Ремус, ты знаешь, что я так о тебе не думаю.       — Мне жаль, — сказал он со вздохом. — Ни в чем из этого нет твоей вины. Просто это была тяжелая неделя.       Через два дня после годовщины наступило полнолуние, которое, даже с аконитом, было намного сложнее, чем обычно, учитывая его затянувшееся горе. Тедди, наконец, снова начал спать по ночам за неделю до годовщины, когда у него за три дня вылезло четыре зуба. Это объясняло, почему мальчик был таким несчастным. Но затем несколько дней назад у него произошел очередной скачок роста, и он так много спал днем, что не хотел ложиться спать ночью. Если его будили, чтобы предотвратить эту проблему, он был капризным и раздражительным. Это была безнадежная ситуация.       — Я понимаю, — сказала Минерва. — И я не виню тебя за то, что ты чувствуешь. Но, Ремус, ты можешь помочь.       — Я знаю, — сказал он. Он улыбнулся. — Конечно, я бы с удовольствием взялся за эту работу.       — Отлично, — сказала она. — Профессора передали мне списки студентов, которые, по их мнению, нуждаются в наибольшей помощи, и я начну организовывать для них занятия. Когда ты сможешь начать?       — Я должен предупредить Андромеду, как насчет среды?       — Это будет идеально, — сказала Минерва. Она встала, и Ремус сделал то же самое. Минерва проводила его до двери. — Я пришлю тебе сову, как только у меня будет готово расписание. Спасибо, что согласился на это.       — Мне приятно помочь, — сказал Ремус. Они попрощались и Ремус покинул кабинет. Спускаясь по лестнице, он задавался вопросом, сможет ли он и остальные его товарищи-оборотни когда-нибудь избежать наследия Грейбека.

***

30 Ноября 1998

      Гермиона вздохнула, снова подумав о письме от Рона. Письма, он начал писать ей письма. Рон никогда не писал ей писем. И теперь он говорил о том, что попытается прийти на следующие выходные в Хогсмид. Она беспокоилась об этом уже несколько дней. На самом деле, она потеряла сон из-за этого.       После первого посещения Хогсмида и объятий, которые заставили Гермиону заподозрить, что Рон заинтересован в чем-то большем, чем просто быть ее другом, Гермиона серьезно задумалась об этом. Часть ее, действительно думала, что это может быть хорошей идеей, а другая часть спорила с ней. Рон сказал, что был зол и он позволял этому влиять на их отношения, это была единственная причина, по которой они так часто ссорились. Она начала писать ему три отдельных письма о том, чтобы снова быть вместе, отбрасывая каждое через несколько минут, когда рациональная часть ее не соглашалась. Она и Рон всегда спорили, с одиннадцати лет. И это не было из-за того, что он был зол на весь мир.       Несмотря на их разногласия, ей все же потребовалось довольно много времени, чтобы смириться с тем, что все закончилось после того, как они расстались летом. Ее безумные дни уборки на площади Гриммо были свидетельством этого. Честно говоря, только когда она действительно начала думать о том, чтобы снова сойтись с ним, она, наконец, поняла, что он больше не интересует ее романтически.       И теперь появились письма. Письма, из которых становилось все более очевидным, что Рон все еще интересуется ею. Она не была уверена, что делать. Она определенно не могла сказать ему все в письме. И если он придёт в Хогсмид, она не хотела выяснять с ним отношения в деревне. Гермиона была уверена, что ему будет больно. Но она также не хотела давать ему неверное представление. Ей оставалось только надеяться, что Рон не сможет добраться до Хогсмида, а затем поговорить с ним, как только сможет, во время рождественских каникул.       — Осторожно, Грейнджер, — сказал знакомый голос, когда Гермиона повернула за угол и столкнулась с кем-то. Гермиона подняла глаза и увидела Драко Малфоя, стоящего перед ней.       — Малфой, — пробормотала она, все еще вспоминая о своих пытках в поместье каждый раз, когда видела его. Гермиона больше не вздрагивала, но ее желудок предательски сжимался и ей приходилось заставлять себя дышать всякий раз, когда она сталкивалась с ним лицом к лицу. К счастью, он по большей части игнорировал ее.       Однако сегодня он долго смотрел на нее, прежде чем, наконец, отвернулся, прислонившись спиной к стене со скучающим видом. Гермиона закусила губу и перешла на другую сторону коридора, надеясь, что Джинни и Луна скоро появятся.       — Привет, Гермиона.       Гермиона подняла глаза и улыбнулась Энтони Голдштейну. — Привет, Энтони.       — Ты закончила эссе по трансфигурации?       — Да, прошлой ночью, — ответила Гермиона. Они продолжали вести светскую беседу, пока профессор Хиггинс не открыл дверь, чтобы впустить их в класс. Он был отставным аврором из Ирландии. Профессор был немного грубым, но по крайней мере, казалось, он знал, что делает. У Гермионы, как и у остальных из отряда Дамблдора не было особых проблем в классе, все, чему их учили, были заклинания, которые они все освоили и использовали во время войны. Гермиона сидела с Энтони, когда Джинни и Луна проскользнули в последнюю минуту и заняли парту рядом с ними.       — Сегодня мы попробуем кое-что немного другое, — сказал профессор Хиггинс. — До сих пор кажется, что я действительно не смог бросить вызов большинству из вас, так что мы устроим дуэль.       Гермиона краем глаза взглянула на Джинни. Джинни ответила взглядом, ни одна из них не была уверена, что это была хорошая идея.       — Вы будете объединены в пары и использовать любое из заклинаний, которые мы практиковали до сих пор, наряду с несколькими другими, которые я написал на доске. Любой, кто назовет что-то, чего нет в списке, будет немедленно дисквалифицирован, а также отбывать наказание вместе со мной и потеряет огромное количество очков, не говоря уже о том, что об этом будет доложено директрисе. Ясно выражаюсь?       — Да, сэр, — ответил класс.       — Теперь вы будете разбиты на пары случайным образом, и победитель каждого поединка встретится с победителем одного из других и так далее, пока у нас не будет общего победителя. Он взмахнул палочкой, и на второй доске появился список пар, а также таблица того, с кем они столкнутся, если выиграют.       — Пожалуйста, все встаньте со своих мест, в переднюю часть комнаты, — продолжил профессор. Он взмахнул палочкой, и все столы разъехались по сторонам комнаты. Начертив волшебной палочкой три квадрата на полу, он вызвал первые три пары и отправил их на один из квадратов. Гермиона отошла в угол комнаты и встала рядом с Джинни, которая все еще выглядела встревоженной.       — У меня такое чувство, что это будет катастрофа, — сказала Джинни. Гермиона кивнула. У большинства семикурсников все еще время от времени возникали воспоминания о войне. Несколько недель назад, в шестимесячную годовщину Финальной битвы, у мадам Помфри к ужину закончилось успокаивающее зелье.       — Интересно, спросил ли он профессора МакГонагалл об этом, прежде чем решил это сделать, — сказала Гермиона.       — Сомневаюсь, — фыркнула Джинни. Они захлопали, когда Луна выиграла дуэль у одного из семикурсников Пуффендуя. Профессор Хиггинс вызвал следующую пару, и Джинни одарила Гермиону улыбкой, которая больше походила на гримасу, прежде чем она ушла, чтобы встретиться с Дафной Гринграсс.       Джинни выиграла свою дуэль, и Гермиона сделала то же самое, против когтевранца, который был на курсе Джинни. Когда начался второй раунд, Гермиона внимательно наблюдала за всеми своими сокурсниками. Корин, одна из новых соседок Гермионы по общежитию, заметно дрожала, а Энтони что-то бормотал себе под нос. Энтони выиграл свой первый поединок, а Корин — нет. Гермиона собиралась подойти к ней, когда увидела, что профессор подошел к ней и начал тихо говорить. Корин кивнула и взяла свою сумку, прежде чем покинуть класс. Ну, по крайней мере, он был бдителен в этом. Гермиона подошла к Энтони.       — Все в порядке, Энтони? — спросила она. Он вздрогнул, а затем несколько мгновений смотрел на нее.       — Да, — сказал он со вздохом, проводя рукой по волосам. — Да, я в порядке.       Гермиона несколько мгновений наблюдала за поединками. — Можно подумать, что аврор придумал бы идею получше, чем эта.       — Последний человек, с которым я дрался на дуэли, был Пожирателем смерти во время битвы, — тихо сказал Энтони. — Он был намного быстрее меня, и я был уверен, что умру.       Гермиона потянулась и сжала его руку. Он благодарно улыбнулся ей. — Гигант пробил стену позади него, как раз в тот момент, когда он собирался бросить аваду. Заклинание сработало в полную силу и я пригнулся, а потом побежал обратно в большой зал. Споткнулся о груду щебня и сломал лодыжку прямо перед тем, как добрался туда. Мадам Помфри держала меня в стороне от всего остального.       — Я дралась на дуэли с Беллатрикс Лестрейндж прямо перед тем, как Молли Уизли убила ее, — сказала Гермиона с содроганием. Она все еще могла видеть маниакальный блеск в глазах женщины, когда она резала руку Гермионы в Малфой-Мэноре. Энтони сжал ее руку в ответ, и Гермиона улыбнулась ему. Джинни только что выиграла свой второй поединок и следующей была вызвана Гермиона.       — Удачи, — сказал Энтони.       — Спасибо, — ответила Гермиона.       Их число продолжало сокращаться, и все больше учеников покидали класс, страдая от какой-то панической атаки, воспоминаний или чего-то подобного. Гермиона гадала, сколько времени потребуется мадам Помфри, чтобы уведомить профессора Макгонагалл. Гермиона подозревала, что директриса не обрадуется, когда узнает.       До сих пор все следовали правилам о типах заклинаний, которые можно использовать, и Гермиона предположила, что это, по крайней мере, что-то. Гермиона только что победила Луну, а Джинни в настоящее время сражалась на дуэли с Малфоем. Малфой был более опытным, чем Джинни, но на стороне Джинни был гнев. Она знала, что Малфой стоял рядом, пока Гермиону пытали в его доме, и что произошло в Выручай комнате во время битвы. Крестражи были секретом почти для всех, но Гарри рассказал Джинни все.       В конце концов, мастерство Малфоя взяло верх над Джинни. Она отвлеклась, отражая заклинание воды, которое он наложил и оно пробило ее щит. В итоге Малфой быстро разоружил ее. Гермиона вежливо захлопала вместе с остальной частью класса, когда Малфой поклонился Джинни. Она сдула с лица прядь волос и кивнула ему. Присоединившись к Гермионе, Джинни наколдовала стакан воды и быстро выпила его.       — Ты проделала отличную работу, Джин, — сказала Гермиона.       — Спасибо, — сказала она с улыбкой. — По крайней мере, я несколько раз попала. Жаль, что я не смогла напугать его.       Гермиона усмехнулась.       — А теперь, для нашей последней дуэли выступят Гермиона Грейнджер и Драко Малфой.       У Гермионы пересохло во рту, сердце ушло в пятки.       — Поскольку мистер Малфой только что закончил дуэль, мы дадим ему пятиминутную передышку, прежде чем начнем снова.       — Гермиона? — спросила Джинни.       — Я не могу, — сказала она.       — Разве ты не знала, что это произойдет? — спросила Джинни, указывая на доску. Гермиона покачала головой. Она не обращала никакого внимания на результаты, она больше беспокоилась о своих сокурсниках.       — Джинни, я не могу драться с ним, — сказала Гермиона, паника начала овладевать ею.       — Гермиона, — сказала Джинни, схватив Гермиону за плечи. — Все в порядке. Ты можешь победить его.       — Дело не в этом, — Гермиона покачала головой, глядя через комнату туда, где сидел Драко. Должно быть, он почувствовал на себе ее взгляд, когда поднял глаза и встретился с ней взглядом. Они несколько мгновений смотрели друг на друга, прежде чем он, наконец, отвел взгляд.       — Гермиона, послушай меня. Ты можешь это сделать.       Гермиона в панике посмотрела на Джинни.       — Это не поместье и Беллатрикс здесь нет. Она мертва.       Гермиона сделала вдох и медленно выдохнула, кивая Джинни. — Не поместье, верно. Я могу это сделать.       — Ты уверена? — спросила Джинни. — Я знаю, что Хиггинс позволит тебе уйти, если нужно.       — Нет, ты права. Это просто классная дуэль. Это не война. Я могу это сделать.       Джинни кивнула и быстро обняла ее. Гермиона расправила плечи и повернулась к середине комнаты. Драко тоже поднялся со своего места, и они пошли навстречу друг другу. Они остановились, и профессор снова повторил правила, прежде чем сказал им начинать.       Гермиона сосредоточилась на произнесении заклинаний, а не на том, кем был ее противник. Они оба двигались быстро, взмахивая палочками в воздухе, когда пробегали по списку заклинаний, которые были в утвержденном списке. Гермиона смутно осознавала, что остальные ученики восхищенно наблюдают, некоторые разговаривают между собой. Она краем глаза заметила, как Джинни широко улыбнулась ей, прежде чем выставила еще один щит. Малфой проявлял творческий подход, применяя заклинания низкого или высокого уровня, чтобы попытаться преодолеть или обойти ее щит. Гермиона усмехнулась, когда он расстроился еще больше.       Она заметила, что левая сторона его щита казалась слабее правой, и решила воспользоваться этой слабостью, когда ударила его жгучим проклятием. Малфой раздраженно потер руку, и стал виден край его метки. Гермиона увидела голову змеи и запнулась. Драко шагнул вперед, накладывая на нее еще одно обезоруживающее заклинание, и Гермиона едва успела поднять щит. Но она не могла отвести глаз от метки. Малфой, все еще не понимая, почему она колебалась, продолжал колдовать. Гермиона подняла глаза и увидела решительную гримасу на его лице. Точно такую же, как и в ее сне, тот, который она видела совсем недавно. Драко держал Гермиону под проклятием круциатус, в то время как Беллатрикс резала ей руку.       — Нет! — закричала Гермиона. — Нет, пожалуйста!       Драко на мгновение замешкался, прежде чем в замешательстве посмотрел на Гермиону.       — Пожалуйста, не надо, — снова сказала она, отступая от него, подняв руки перед собой.       — Грейнджер? — сказал Малфой в замешательстве.       — Мы нашли это, — настаивала Гермиона. — Мы нашли это. Клянусь!       Глаза Драко расширились, и его рука с палочкой опустилась. Он отступил от нее на шаг с выражением ужаса на лице.       Гермиона уставилась на него, начиная дрожать. — Пожалуйста.       — Гермиона! — сказала Джинни, подбегая к подруге. — Гермиона, все в порядке. Гермиона озадаченно посмотрела на Джинни. Что здесь делала Джинни?       — Мисс Грейнджер, — тихо сказал профессор Хиггинс.       Голова Гермионы повернулась к нему, а затем она отчаянно огляделась вокруг. Поместье исчезло, и классная комната вернулась в фокус. Она увидела, что все ее одноклассники смотрят на нее со смесью беспокойства и жалости на лицах. Гермиона встретилась взглядом с Драко, который выглядел почти больным.       — Гермиона, — снова сказала Джинни, но Гермиона покачала головой и развернулась на каблуках. Она выбежала из класса, пока Джинни и профессор кричали её имя.       Она слепо бежала по коридору, слезы текли по ее щекам. Она нырнула в потайной ход, который она, Гарри и Рон нашли на пятом курсе, и бежала, пока не перестала видеть сквозь слезы. Остановившись, она опустилась на пол, уткнулась лицом в колени и зарыдала.

***

      Ремус поспешил по коридору, зажигая на ходу палочку. Если он не поторопится, то опоздает на следующую репетиторскую сессию, поскольку с четверокурсниками, с которыми он работал над защитой, дела шли долго. Нырнув в потайной ход, который он и его друзья нашли на четвертом курсе, он поспешил к другому концу, который выведет его через один коридор от классной комнаты, где он встречался со своими подопечными. Он запнулся на мгновение, когда услышал плач. Поспешив вперед, Ремус был потрясен, увидев Гермиону, съежившуюся на полу и рыдающую.       — Гермиона? — сказал он, присаживаясь на корточки рядом с ней.       Гермиона удивленно посмотрела на него, поспешно вытирая слезы.       — Что случилось, Гермиона? Ты ранена?       Она покачала головой и отвернулась от него, пытаясь спрятать лицо, хотя продолжала плакать.       — Гермиона, пожалуйста, скажи мне, что не так. Он положил руку ей на плечо, и она заплакала сильнее.       Ремус сел рядом с ней и обнял ее за плечи. Она замерла на мгновение, прежде чем повернулась к нему, спрятав лицо у него на груди и рыдая так, как будто ее сердце вот-вот разорвется. Он обнял ее обеими руками и крепко прижал к себе, пока она продолжала плакать.       — Гермиона, все в порядке, — сказал он, проводя рукой по ее волосам. — Все в порядке, я держу тебя.       Руки Гермионы обвились вокруг его талии и он продолжал успокаивать ее, все время задаваясь вопросом, что, черт возьми, случилось?