Извилистая дорога

30 Мая 1999

      Гермиона оторвала взгляд от своего пергамента и со стоном откинулась на спинку стула. Они занимались часами, и ей нужен был перерыв. Джинни оторвалась от учебника по зельеварению.       — Перерыв? — спросила она.       — Да, — сказала Гермиона с облегчением. Она посмотрела на Энтони, который что-то записывал. Гермиона подозревала, что он снова переписывает свои заметки. Он даже не поднял глаз, когда две девушки тихо заговорили.       — Не хочешь немного посидеть у озера? — спросила Джинни.       — Звучит замечательно, — согласилась Гермиона. — Энтони? Он поднял палец, чтобы попросить ее подождать минуту, и Гермиона терпеливо сидела, пока он не закончил свой абзац.       — Да?       — Хочешь пойти с нами? Мы собираемся ненадолго выйти на улицу, — сказала Гермиона.       — Нет, я в порядке.       — Энтони, — мягко сказала Гермиона. — Ты здесь уже шесть часов. Ты даже не прервался на обед.       — Я хочу закончить эти заметки о трансфигурации. Энтони уже вернулся к учебнику.       Гермиона накрыла его руку своей и остановила движение его пера. — Я думаю, тебе стоит остановиться на некоторое время.       — Мне не нужен перерыв, — сказал он, в замешательстве нахмурив брови. Гермиона взглянула на Джинни.       — Я встречу тебя снаружи, хорошо? — сказала Джинни.       Гермиона кивнула. — Увидимся через несколько минут.       Джинни взяла свою сумку и сочувственно посмотрела на Гермиону, прежде чем покинуть библиотеку.       Гермиона повернулась к Энтони. — Пожалуйста, выйди со мной на улицу.       Он вздохнул и отложил перо. — Ты понимаешь, что экзамены начнутся через неделю?       — Конечно, — сказала она.       — Тогда почему ты настаиваешь, чтобы я перестал готовиться? — спокойно спросил он.       Гермиона боролась с желанием закатить глаза. Она и Энтони не часто расходились во мнениях, но когда это случалось, он занимал такую позицию. Он оставался спокойным и пытался указать на пробелы в ее аргументации. Хотя она не скучала по скандалам, которые они с Роном устраивали, отсутствие эмоций, которое демонстрировал Энтони, было почти таким же раздражающим. Тем не менее, она внутренне вздохнула и оглянулась на него.       — Я думаю, что было бы здорово, если бы ты немного отдохнул, может быть, что-нибудь поел, — спокойно сказала она.       — Сегодня утром я плотно позавтракал, ожидая пропустить обед. Что касается отдыха, ты знаешь, что библиотека закрывается в полночь. И ты знаешь, что после этого я иду прямо в свое общежитие, где сплю не менее шести часов. Мне сейчас не нужны ни отдых, ни еда. Он снова взялся за перо. — Твой аргумент не имеет смысла.       Гермиона немедленно ощетинилась. Если и было что-то, что она ненавидела, так это то, что ей говорили, что она неправа, даже в спокойной, будничной манере Энтони. Тот факт, что он всегда смотрел на все так рационально, иногда сводило ее с ума. Когда она не встала из-за стола, он снова вздохнул.       — Гермиона, я пропустил довольно много учебного времени в прошлые выходные, когда ходил на матч по квиддичу. Я подсчитал, сколько времени пропущу, учитывая вероятную продолжительность матча, и я знал, что смогу его наверстать, если пропущу обед на этой неделе.       Гермиона уставилась на него. Он подсчитал, сколько учебного времени он может пропустить? Энтони вернулся к своим заметкам.       — Тридцать минут, это все, о чем я прошу, — наконец сказала она.       — Я прошу тебя уважать мое время на доработку, — сказал он.       Гермиона вздохнула. — Хорошо, — сказала она, запихивая вещи в сумку и вставая со стула. — Развлекайся. Выходя из библиотеки, она оглянулась на него через плечо и раздраженно покачала головой.

***

      — Все в порядке? — спросила Джинни, когда Гермиона присоединилась к ней возле озера.       — Нет, — раздраженно сказала Гермиона, опускаясь на землю рядом с Джинни.       — Я так понимаю, он не придет.       — Нет. Он говорит, что ему не нужен перерыв.       — Может, он и не знает, что это такое, — сказала Джинни. Гермиона удивленно посмотрела на нее, и Джинни пожала плечами. — Я имею в виду, он когтевранец. Они только и делают, что учатся. Не думаю, что я когда-либо проводила в библиотеке столько времени, чем когда встречалась с Майклом. Иногда у него даже не было домашнего задания, он просто заходил туда чтобы почитать.       Гермиона фыркнула от смеха, а Джинни ухмыльнулась.       — Не могу поверить, что сижу здесь и говорю, что, по-моему, кто-то слишком много учится, — сказала Гермиона, покачав головой.       — Ты думаешь, он действительно переусердствовал? — Джинни серьезно спросила.       Гермиона нахмурилась и задумалась об этом. — Я думаю, что нет. Я имею в виду, он не выглядит слишком уставшим или что-то в этом роде. И он не становится раздражительным.       — Правда? — сказала Джинни, звуча немного удивленно.       Гермиона пожала плечами. — Энтони обсуждает, он не спорит. Он рационален и спокоен во всем. Ну, почти во всем. Она сделала паузу и посмотрела на озеро. — Честно говоря, это немного раздражает.       — Что ты имеешь в виду, почти все? — спросила Джинни.       — Я говорила тебе, как он был шокирован, когда узнал, что я подожгла мантию профессора Снейпа на первом курсе.       — Он все еще расстроен из-за этого? — спросила Джинни.       — Нет, — сказала Гермиона. — Он сказал, что был просто удивлен, что я это сделала.       — Почему?       — Он сказал, что всегда думал, что я была голосом разума среди нашей троицы.       Джинни фыркнула. — Лучше никогда не говори ему, что ты держала Риту Скитер в банке несколько дней.       Гермиона расхохоталась и Джинни улыбнулась ей.       — Нет, я полагаю, что не расскажу, — согласилась Гермиона. — Он немного приверженец правил.       — Но он был в отряде Дамблдора, — сказала Джинни. — Если это не было нарушением правил, я не знаю, что было.       — Это было по-другому, — сказала Гермиона. — Появление Амбридж и установление абсурдных правил с единственной целью — попытаться подорвать Дамблдора, сделало их недействительными. Или что-то в этом роде.       Джинни уставилась на нее. — Как твой мозг не болит после разговора с ним?       Гермиона легонько ударила ее по руке. — Остановись, — сказала она, но изо всех сил пыталась сдержать улыбку. — То, что он серьезный и трудолюбивый, не делает его скучным.       — Верно, — сказала Джинни. — Помнишь, я говорила тебе, что ты должна наслаждаться последними месяцами в школе? Я имел в виду, что нужно повеселиться, Гермиона.       — Ты ужасна, — сказала Гермиона. — Кроме того, кто сказал, что мне не весело?       Джинни повернулась и уставилась на нее, прищурив глаза. — Ты что-то скрывала от меня, Грейнджер?       — Я уверена, что не понимаю, о чем ты говоришь, — чопорно сказала Гермиона, но в ее глазах плясали огоньки.       — Я хочу подробностей! — воскликнула Джинни.

***

      — Гермиона, я могу с тобой поговорить?       Гермиона оторвала взгляд от своего ужина. Энтони стоял с сумкой на плече. В тот день она не вернулась в библиотеку, решив вместо этого посидеть на улице с Джинни. Луна и несколько других учеников их года присоединились к ним. Первоначальное чувство вины, которое она испытывала из-за того, что не училась весь день, быстро исчезло, когда она наслаждалась компанией своих друзей.       — Конечно, — сказала она, кладя салфетку на тарелку и вставая из-за стола. Энтони вывел ее из Большого зала в ту же нишу, в которой они разговаривали после матча по квиддичу.       — С тобой все в порядке? — спросил он.       — Да, а что? — ответила Гермиона в замешательстве.       — Когда ты не вернулась в библиотеку, я забеспокоился.       — О, ну, в итоге я просидела на улице остаток дня, разговаривая со своими друзьями.       Энтони уставился на нее, как будто не понял, что она только что сказала. Она вздохнула. — Энтони, ты помнишь наш экзамен по защите от темных искусств на третьем курсе?       — Конечно, своего рода полоса препятствий, которую устроил профессор Люпин, — ответил он, выглядя немного смущенным сменой темы. — Это был довольно оригинальный способ проверить нас во всем, чему мы научились.       — Верно, ну, в конце был боггарт, помнишь?       Энтони кивнул.       — Мой боггарт превратился в профессора МакГонагалл, и она сказала мне, что я провалила все экзамены. Я была так расстроена, что у меня случился приступ паники. Мадам Помфри пришлось дать мне два успокаивающих напитка, прежде чем я окончательно пришла в себя.       Энтони выглядел обеспокоенным и взял ее за руку.       — Во время С.О.В. я была как сумасшедшая. Сделала цветные учебные планы для себя, Гарри и Рона и я была в ярости, когда они не следовали им. После каждого экзамена я часами изучала свои записи, чтобы убедиться, что я все сделала правильно, а также пыталась подготовиться к следующему. Но после всего, что произошло за последние два года, я просто, — она покачала головой. — Занятия по-прежнему важны, как и экзамены, но это не единственное, что важно. Она снова посмотрела на него. — Ты ведь понимаешь, что я имею в виду, верно?       — Я полагаю, ты пытаешься сказать мне, что, по твоему мнению, слишком много учусь, — сказал он.       — Ну, да.       Энтони улыбнулся. — Я ценю, что ты беспокоишься обо мне. На самом деле это довольно мило.       Гермиона слегка покраснела.       — Но я обещаю тебе, что со мной все в порядке.       — Сидеть в библиотеке по десять часов подряд вредно для здоровья, — запротестовала она.       — Ты знаешь, что я хочу быть невыразимцем, — напомнил он ей. — Ты знаешь, как трудно даже пройти собеседование для этого отдела? Если я хочу, чтобы меня рассмотрели, у меня должны быть высшие оценки на экзаменах.       — Я знаю, но, — начала она, но Энтони покачал головой, прерывая ее.       — После окончания Ж.А.Б.А. я буду весь твой. Обещаю. Но я прошу тебя, пожалуйста, довериться мне. У меня не будет приступа паники, я не заболею и не доведу себя до истощения. Он ухмыльнулся, и Гермиона улыбнулась. Его большой палец начал поглаживать тыльную сторону ее руки. — Как я уже сказал, я рад, что ты беспокоишься обо мне.       — Конечно, я беспокоюсь о тебе.       Энтони улыбнулся, и Гермиона двинулась вперед. Когда она поцеловала его, он отстранился от нее всего через несколько секунд.       — Гермиона, мы старосты, — сказал он, оглядываясь, нет ли кого поблизости.       — Это не то, что ты сказал несколько дней назад после чар, — ответила она. Он целовал ее, затаив дыхание, в одном из коротких путей в библиотеку, который показала ему Гермиона. Энтони покраснел, и она улыбнулась.       — Но мы прямо за пределами Большого зала, — сказал он.       Гермиона закатила глаза и взмахнула над ними палочкой. — Ну вот, теперь нас никто не видит.       — Ты только что наложила заклинание «не замечай меня»? — спросил он.       — Да, — ответила она, задаваясь вопросом, будет ли он протестовать. Он выглядел так, как будто собирался, прежде чем притянул ее к себе и поцеловал. Гермиона расслабилась в поцелуе, и они стояли целуясь несколько минут, прежде чем он, наконец, отстранился от нее.       — Мне действительно нужно вернуться в библиотеку, — сказал он.       Гермиона была рада видеть, что он выглядел разочарованным из-за этого. — Хорошо, — сказала она, снимая заклинание.       — Ты присоединишься ко мне?       — Немного погодя, — кивнула она. — Мне нужно вернуться в свою комнату, чтобы забрать сумку.       Энтони улыбнулся и целомудренно поцеловал ее еще раз, прежде чем отправиться в библиотеку.

***

10 Июня 1999

      — Молодец, — сказал Ремус. Он похлопал третьекурсника по плечу.       Гаррет ухмыльнулся ему. — Спасибо, мистер Люпин.       — Всегда пожалуйста. Ремус взглянул на часы. — Я думаю, на сегодня все. Теперь ты чувствуешь себя лучше из-за заклинания?       — Да, сэр.       — Ты отлично сдашь экзамен по трансфигурации, — сказал Ремус. — Уверенность, не забывай об этом.       — Я не забуду, сэр, — сказал Гаррет, закидывая сумку на плечо. — Еще раз спасибо. Мальчик вышел из класса, который они использовали для практики.       Ремус собрал свои книги и уменьшил их, прежде чем положить в карман своей мантии. Он погасил лампы взмахом палочки и вышел из класса.       Гаррет был его последним учеником на сегодня. В то время, как проходили проходили экзамены Ремус весь день был занят вопросами, которые поступали в последнюю минуту от студентов. Ему не терпелось попасть домой.       Он прошел по коридору и ступил на одну из движущихся лестниц. Он добрался только до третьей ступеньки, прежде чем лестница решила сдвинуться и повернулась в совершенно противоположном направлении, в котором хотел идти Ремус. Ругаясь себе под нос, он подождал, пока лестница перестанет двигаться, а затем поспешил вниз, восстанавливая свои ориентиры относительно того, где он был. Часть замка, в которой он находился, была относительно неиспользуемой, и когда Ремус огляделся, он вспомнил, что Сириус приводил сюда девушек для уединения.       — Дурацкие лестницы, — сказал мужской голос. Кто-то засмеялся.       — По крайней мере, это произошло после экзамена, — ответил второй человек, и Ремус понял, что это была Гермиона. — Я рада, что это закончилось.       Ремус услышал две пары шагов, приближающихся к нему.       — Это было хуже, чем я думал, — сказал первый голос.       — Ну, мы знали, что арифмантика будет самой сложной, — ответила Гермиона. — По крайней мере, у нас завтра выходной.       Ремус нахмурился, пытаясь вспомнить расписание Ж.А.Б.А. на завтра. Гадание и что-то еще, возможно, астрономия? Их шаги остановились.       — Тогда библиотека? — спросил он.       Ремус услышал, как Гермиона вздохнула. — Энтони, до ужина остался всего час, а у нас завтра будет свободный день. Это был Гольдштейн.       — Гермиона, — сказал Голдштейн с ноткой предупреждения в голосе.       — Я знаю, что ты сказал и я оставила тебя в покое, не так ли?       — Да, — согласился он.       — Тогда не мог ли ты, хотя бы на этот раз, отдохнуть часок?       Наступила тишина, и Ремус знал, что должен уйти и перестать подслушивать, но что-то не позволяло ему двигаться.       — Это всего на час, — снова сказала Гермиона, и Ремус услышал движение, но не шаги. Они снова замолчали. Почему он все еще был здесь? Ремусу показалось, что кто-то наложил на его ноги прилипающие чары.       — Из-за тебя очень трудно сказать «нет», — сказал Голдштейн с долей юмора в голосе.       — Тогда не надо, — нахально ответила Гермиона. Голдштейн слегка рассмеялся.       Ремус услышал шелест мантий и снова наступила тишина. Ну, не полная тишина, подумал он, прищурив глаза. Что-то сжалось в его груди и не думая об этом, Ремус быстро завернул за угол.       Он наделал достаточно шума, чтобы они оба резко отстранились друг от друга. Лицо Гермионы тут же покраснело.       — Профессор, — удивленно сказал Энтони. Он выпрямился, убрав руку с талии Гермионы.       — Ремус, — заикаясь, произнесла Гермиона. — Я не знала, что ты был здесь сегодня.       — Только что закончил свою последнюю репетиторскую сессию, — сказал Ремус, его голос звучал отрывисто, а глаза смотрели на Голдштейна, когда он говорил. Мальчик заметно сглотнул. Ремус краем глаза взглянул на Гермиону. Она все еще выглядела смущенной, но также смущенной, вероятно, его тоном. Ремус заставил себя успокоиться, он понятия не имел, почему был так расстроен. Гермиона и Голдштейн были взрослыми и если они хотели немного уединения, это было не его дело. Он не мог снимать баллы или давать наказания, он не был профессором, несмотря на то, что Голдштейн все еще называл его так.       Это было другое дело. Почему Ремус продолжал мысленно называть его Голдштейном? Он всегда был сердечен со своими учениками, в некоторых случаях даже называл их по именам.       — Извините, что прерываю, — сказал Ремус. — Меня развернули лестницы.       — Нас тоже, — сказала Гермиона. — Мы только что закончили экзамен.       Голдштейн, не Энтони, взял Гермиону за руку. Он все еще выглядел нервным и Ремус почувствовал, как в его горле зарождается рычание. Он проглотил это.       — Я просто хотел бы напомнить вам двоим, что лестницы часто сдвигаются без предупреждения, — сказал Ремус. Голос в его голове, который звучал совсем как Сириус, кричал на него, чтобы он замолчал, но Ремус ничего не мог с собой поделать. — Я бы не хотел, чтобы кто-нибудь из младших учеников… случайно наткнулся на вас. Щеки Гермионы, которые, наконец, потеряли свой румянец, снова покраснели. Ремус мысленно проклял себя. Что, черт возьми, он делал? Энтони выглядел немного испуганным.       — Конечно, профессор, — сказал Энтони. — Я прошу прощения.       Гермиона тоже пробормотала извинения, и Ремус почувствовал себя ужасно.       — Ничего страшного, — сказал он, пытаясь улыбнуться и терпя неудачу. — Мне пора идти. Он снова посмотрел на Гермиону.       — Хорошего вечера. Желаю удачи с остальной частью твоих экзаменов, Гермиона, — сказал Ремус.       Он поспешил вниз по лестнице в вестибюль и понятия не имел, почему был так расстроен при встрече с Гермионой и Голдштейном. Она, очевидно, не была расстроена вниманием мальчика, и Гермиона могла встречаться с тем, с кем ей нравилось. Ремус всегда считал Энтони вежливым, умным учеником, у которого, насколько знал Ремус, никогда не было проблем. У Ремуса не было причин ревновать к нему.       Ремус резко остановился, когда дошел до парадных дверей замка. Ревность? К Энтони Голдштейну? Конечно, нет. Какая у него может быть причина для ревности? Прежде чем его предательский мозг смог придумать причину, Ремус отбросил ее и поспешил на территорию, более чем когда-либо стремясь вернуться домой к своему сыну.

***

      Гермиона застонала, как только Ремус скрылся из виду. — Это было ужасно неловко.       Энтони все еще выглядел нервным. — Почему у меня такое чувство, что профессор Люпин ненавидит меня?       — Он не ненавидит тебя, — сказала Гермиона.       — Ты видела, какие взгляды он бросал на меня? — спросил Энтони.       Гермиона нахмурилась. — Он действительно выглядел немного, — она замолчала, не зная, как объяснить то, что она увидела.       — Напряженный? В ярости? Убийственный?       — Я думаю, ты немного увлекаешься, — усмехнулась она.       — Ну, он не выглядел обрадованным, увидев меня, это точно, — сказал Энтони.       — Я думаю, что это было из-за ситуации, в которой он нашел нас, а не из-за тебя лично.       — Неужели? Ты заметила, что он пожелал только тебе удачи на экзаменах?       — Мы друзья, — сказала Гермиона, зная, что это слабое оправдание. Ремус всегда был добр ко всем своим ученикам.       — Кажется, что он… — Энтони остановился и покачал головой.       — Что? — настаивала она.       — Ничего, — сказал он.       — Нет, скажи мне.       — Как будто он… ревновал.       — Ревновал? — повторила Гермиона. — Это смешно.       — Ты уверена?       — Конечно, — сказала она.       Энтони изучал ее мгновение, прежде чем кивнуть. — Не спуститься ли нам поужинать?       — У нас еще есть больше получаса, — сказала Гермиона, снова беря его за руку.       — Я думаю, что настроение испорчено, Гермиона.       Она вздохнула. Он был прав. — Мы могли бы прогуляться.       — Хорошо, — согласился он. И снова, лестницы, казалось, сотрудничали, и одна из них встала на место, как только они приняли решение. Гермиона не в первый раз задумалась, насколько разумным был замок.       Пока они с Энтони прогуливались по территории к озеру, Гермиона задавалась вопросом, что же нашло на Ремуса. Полнолуние было одиннадцать дней назад, так что этого не могло быть из-за нее. Гермиона была уверена, что он устал от занятий за весь день, но он был так же дружелюбен с ней, как и всегда. Казалось, что проблема была только с Энтони. Но это не могло быть тем, что сказал Энтони. Ремус, должно быть, просто был обеспокоен тем, что Энтони позволял себе вольности с ней или что-то в этом роде. Должно быть, так оно и было. Это было единственное объяснение, которое имело смысл.

***

18 Июня 1999

      Гермиона оторвалась от завтрака, когда начали прилетать совы. Поскольку она больше не была подписана на «Пророк», который по-прежнему больше тяготел к сенсациям, чем к реальным фактам, Гермиона ничего не ожидала. Поэтому она была удивлена, когда сова приземлилась рядом с ее тарелкой. Она сняла письмо с его ноги и увидела официальную печать министерства на обратной стороне конверта. Ее сердце забилось быстрее, когда она покормила сову кусочком бекона и она улетела.       — Что это? — спросила Джинни.       — Это из министерства, — сказала Гермиона.       Джинни села прямее. — Это приглашение на собеседование. Я уверена.       — О, не говори так, — взмолилась Гермиона. — Я не хочу сглазить.       — Хорошо, открой его.       — Да, открой, — сказал Энтони.       Гермиона подняла глаза и увидела Энтони, стоящего позади нее. Ее глаза расширились от удивления. — Как… — начала она, но остановилась, услышав смешок Энтони.       — Я мог бы сказать тебе, что у меня было предчувствие, — сказал он. Гермиона скорчила гримасу, и Энтони снова рассмеялся.       — Открывай уже, — нетерпеливо потребовала Джинни.       Гермиона глубоко вздохнула и сломала печать на конверте. Она вытащила письмо внутри, ее глаза быстро пробежались по пергаменту.       — Ну? — сказал Энтони через несколько минут.       — Это приглашение на собеседование, верно? — спросила Джинни.       — Нет, — ответила Гермиона. — Это не собеседование.       Лицо Джинни вытянулось, и Энтони сел рядом с ней, положив руку ей на плечо. — Мне жаль.       — Нет, — Гермиона покачала головой, все еще не веря. — Это не собеседование, они предложили мне работу.       — Что? — сказала Джинни.       Шок Гермионы медленно уступал место восторгу. На ее лице начала появляться улыбка. — Глава департамента сказал, что не чувствует необходимости приглашать меня на собеседование, что мои оценки и действия во время войны говорят сами за себя. Он хочет, чтобы я пришла и встретилась с ним, чтобы обсудить работу и она моя, если я этого захочу.       — Гермиона, это потрясающе! — сказала Джинни.       — Поздравляю, — сказал Энтони с улыбкой. — Я так горжусь тобой.       Гермиона просияла. — Теперь тебе даже не нужно беспокоиться о сдаче рун сегодня, — сказала Джинни со смехом.       Энтони посмотрел на нее в шоке. — Она все равно должна стараться изо всех сил.       Джинни закатила глаза. — Расслабься, Голдштейн, я просто дразнила.       Энтони выглядел так, как будто экзамены — это не повод для шуток. Гермиона, желая избежать лекции, которую, она была уверена, Энтони собирался прочитать Джинни, повернулась к нему. — Я должна ответить на это. Ты поможешь мне убедиться, что все звучит правильно?       — Конечно, — сказал он с улыбкой, вставая со скамейки и протягивая ей руку, чтобы помочь подняться. Джинни быстро обняла ее, прежде чем Гермиона и Энтони покинули Большой зал.

***

      Гермиона снова посмотрела на письмо в своей руке. Она слышала вечеринку, проходящую в общей комнате, по поводу окончания экзаменов, но Гермиона сидела здесь, перечитывая свое письмо из министерства в течение довольно долгого времени.       Несмотря на ее первоначальное волнение по поводу предложения о работе, теперь она чувствовала себя немного виноватой. Она должна была, по крайней мере, пройти собеседование, а не просто быть нанятой из-за ее имени.       — Вот ты где, — сказала Джинни, входя в комнату. — Почему ты не внизу? Когда Гермиона не ответила, Джинни прошла дальше в комнату и посмотрела на письмо в руке Гермионы. — Почему ты читаешь свое письмо из министерства?       — Я передумала, — сказала Гермиона со вздохом.       Джинни села рядом с ней. — Я думала, ты хочешь работать там.       — Да, дело не в этом, — ответила Гермиона. — Просто, почему они не пригласили меня на собеседование, для начала?       — Они сказали тебе, почему, — сказала Джинни в замешательстве.       — Я знаю, но, — Гермиона замолчала. — Я хочу получить работу, потому что я этого заслуживаю, а не из-за моего имени.       Джинни ошеломленно уставилась на нее, прежде чем начала смеяться.       — Что тут смешного?       — Ты, — сказала Джинни, все еще смеясь. — Ты думаешь, что не заслуживаешь этой работы.       Гермиона нахмурилась. — Честно, Джинни, это не так уж и смешно. Она скрестила руки на груди.       — Извини, но это так, — сказала Джинни, вытирая слезу со щеки, когда она восстановила дыхание. — Гермиона, ты лучшая ученица на своем курсе. На С.О.В. ты сдала 10 предметов. Помогла Гарри победить Волан-де-Морта.       — Мои экзамены еще даже не рассмотрели, — запротестовала Гермиона.       Джинни усмехнулась. — Множество людей получили работу в Министерстве до того, как появились Ж.А.Б.А.       — Правда? — спросила Гермиона.       Джинни кивнула. — Послушай, Гермиона, я уверена, что глава департамента чуть не намочил штаны, когда получил твое письмо с вопросом о должности.       Гермиона закатила глаза.       — Но это не значит, что ты не заслуживаешь ее.       — Я не хочу особого отношения, — пробормотала Гермиона.       — Тогда просто иди и делай свою работу, и докажи всем, что ты заслуживаешь быть там, вне зависимости было собеседование или нет.       — Я полагаю, ты права, — сказала Гермиона.       — Конечно, — сказала Джинни. — Ну, давай, экзамены закончились, школа закончилась, пора праздновать.       Гермиона засунула письмо в школьную сумку и последовала за подругой из комнаты.

***

20 Июня 1998

      Гермиона и Энтони добрались до последнего вагона поезда, совершая свой последний патруль в качестве старост.       Энтони взглянул на часы. — Еще пять минут и мы официально больше ни за что не отвечаем.       — Но мы только на полпути к Лондону, — сказала Гермиона в замешательстве.       — Верно, но мы закончили школу, и я сообщил Деклану, что как только наш патруль закончится, мы больше не старосты.       Гермиона удивленно уставилась на Энтони. Он сказал, что они не будут выполнять никаких обязанностей во второй половине поездки на поезде?       Она внимательно изучала Энтони. Он был гораздо более расслабленным, чем она видела его за последние три недели, вероятно, потому, что они не только закончили школу и сдали экзамены, но еще он прошел собеседование в отдел тайн.       Энтони открыл дверь в последнее купе поезда. Удивительно, но оно было пустое.       — Не хочешь ли присоединиться ко мне ненадолго? — спросил он, выглядя слегка нервным.       Гермиона улыбнулась. — Я бы с удовольствием.       Они вошли в купе и Энтони подвел ее к одному из сидений. Он обнял ее, когда они сели, и Гермиона наклонилась к нему. Он поцеловал ее в висок, и когда она с улыбкой посмотрела на него, он опустил голову и обнял ее, затаив дыхание. Учитывая, что он не дарил ей ничего, кроме целомудренных поцелуев с тех пор, как Ремус поймал их неделю назад, она была немного удивлена.       — Ты знаешь, — сказала она, когда наконец отдышалась. — Я помню, как ты говорил мне неделю или около того, что ты будешь полностью моим, как только экзамены закончатся.       — Мне кажется, я помню этот разговор, — сказал он с улыбкой.       Гермиона улыбнулась. — И поскольку мы официально больше не старосты и не студенты, — сказала она, замолчав и посмотрев на него, надеясь, что он поймет, что она имела в виду.       Он вопросительно посмотрел на нее.       — Я имею в виду, мы здесь совсем одни. Гермиона винила свою смелость в том, что все еще немного волновалась из-за предложения о работе, сделанного два дня назад, а также из-за волнения от того, что наконец-то закончила школу.       Энтони на мгновение уставился на нее. — Я не уверен, что ты предлагаешь, — медленно произнес он.       Сердце Гермионы забилось быстрее, задаваясь вопросом, уверена ли она в том, что предлагает. — Я предлагаю нам… найти какое-нибудь занятие, — сказала она после паузы.       Энтони заметно сглотнул. Он закрыл глаза и вздохнул, затем снова посмотрел на нее. Она думала, что он собирается сказать что-то о нарушении правил, но вместо этого он поцеловал ее.       — Гермиона, — сказал он, немного запыхавшись. — Я, ты, я имею в виду, в поезде?       Гермиона открыла рот, чтобы сказать «да», затем снова закрыла его. Хотя они с Роном делали намного больше, чем просто целовались, в Норе всегда было так много людей, что Гермиона никогда не позволяла этому заходить слишком далеко, в основном из страха, что им помешают. Она не смогла бы жить с унижением.       Если она нервничала из-за того, что ее прервали бы в Норе, с какой стати она предложила это сейчас в поезде? Конечно, какое-то время они были одни, но это может измениться довольно быстро. Несмотря на то, что Энтони сказал, что они больше не были старостами, официально они были, во всяком случае, до прибытия поезда в Лондон. Чувствуя себя невероятно глупо, она покраснела и отстранилась от него.       — Забудь, что я что-то сказала, — пробормотала она.       — Нет, — сказал Энтони, потянувшись к ее руке и мягко потянув, чтобы заставить ее посмотреть на него. — Я не хочу это забывать.       — Ты, ты не понимаешь? — спросила она неуверенно.       — Боги, нет, — сказал он, смеясь немного задыхаясь. — Это просто…       — Поезд, — закончила она за него.       — Верно, — сказал он. — Я не хочу, я имею в виду, я бы не хотел, чтобы кто-нибудь прерывал нас.       — Нет, — согласилась она, покраснев и опустив взгляд на свои колени. Она посмотрела на него из-под ресниц и снова собралась с духом. — Ты знаешь, что мои родители в Австралии и будут там в будущем, — сказала она.       Энтони уставился на нее.       — Итак, сегодня днем я пойду домой одна. Гермиона увидела, как он задержал дыхание. — Твое собеседование в министерстве состоится только в четверг, а я приступлю к работе только через неделю.       — Мои, э-э, мои родители встретят меня на станции, — заикаясь, произнес он.       Гермиона взяла его за руку и он, казалось, немного успокоился.       — Но завтра, — он замолчал и посмотрел на нее. Она улыбнулась, и он бросился вперед и поцеловал ее.       — Да, — сказал он, когда отстранился.       — Да, — повторила она.

***

22 Июня 1999

      Энтони поцеловал ее в макушку, и Гермиона улыбнулась, сидя рядом с ним, положив голову ему на грудь.       — О чем ты думаешь? — спросила она.       — Я рад, что в ближайшее время нам не придется вставать с этой кровати, — сказал он.       Она рассмеялась. Первый раз был немного неловким и болезненным, по крайней мере, с ее стороны, не говоря уже о том, что все закончилось довольно быстро. Второй раз, прошлой ночью, был намного приятнее. На самом деле, она не стала бы возражать против того, чтобы попробовать еще раз этим утром.       Энтони прибыл вчера днем, и после нервных улыбок друг другу и светской беседы в течение почти часа Гермиона, наконец, взяла всё в свои руки и сделала первый шаг. Энтони ответил с энтузиазмом, они даже не успели подняться с дивана. Позже, после еды навынос, она привела его наверх в свою спальню, где они не торопились, а затем заснули, обнявшись.       Она положила подбородок ему на грудь. Он наклонился и поцеловал ее, прежде чем снова лечь. Энтони провел пальцами вверх и вниз по ее спине, когда она продолжала смотреть на него.       — Что ты сказал родителям? — спросила она.       Энтони недоверчиво посмотрел на нее. — Ты спрашиваешь меня о моих родителях, пока мы голые в твоей постели? Ты пытаешься испортить настроение?       Она снова рассмеялась. — Нет, мне просто любопытно.       — Ну, учитывая, что я стал старше, они не имеют особого права голоса в том, что я делаю, — ответил он, подпирая руку за голову. — Но моя мама все еще беспокоится, поэтому я сказал ей, что иду к Майклу и Терри.       — У них есть квартира в Косом переулке, верно? — спросила Гермиона.       Энтони промычал в знак согласия. — Да, и на самом деле Терри спросил меня, не хочу ли я переехать. По-видимому Майкл съезжает.       — Я не знала, что они встречались, — сказала Гермиона.       — Это началось сразу после войны, так что прошло чуть больше года, — сказал Энтони. — Терри думает, что Майкл ведет себя глупо, но я видел их вместе. Они такие очаровательные, что тошнит.       Гермиона усмехнулась.       — Впрочем, хватит о моих друзьях, — продолжил Энтони, наклоняясь вперед, чтобы снова поцеловать ее. Поцелуй углубился, и Энтони переместился так, что они лежали бок о бок. Они были так увлечены друг другом, что Гермиона почти не слышала шума снизу. Почти.       Она замерла, и Энтони отстранился, чтобы посмотреть на нее в замешательстве. — Гермиона, что?       — Тсс, — прошипела она, напрягая слух.       Раздался щелчок, похожий на звук закрывающейся двери. Глаза Энтони расширились, и он повернулся, чтобы схватить свою палочку на прикроватном столике. Гермиона призвала свою и Энтони с трудом выбрался из кровати, его нога запуталась в простыне.       — Тсс, — снова прошипела Гермиона, услышав тихие голоса и шаги этажом ниже. Она вскочила с кровати, схватила с пола рубашку Энтони и надела ее, пока шла к своему сундуку. Открыв его, она призвала коробку с продуктами Уизли, которую Джордж прислал ей на день рождения, и быстро порылась в ней, вытащив удлинители ушей.       Энтони удалось выпутаться из простыни и сейчас он пытался влезть в свои штаны. Когда он увидел ухо, то последовал за Гермионой к двери, все еще держа палочку в руке.       Хотя ухо, вероятно, работало бы лучше, если бы они вышли в коридор, Гермиона не хотела рисковать, открывая дверь и привлекая внимание того, кто был внизу. Почему защита не сработала?       Она покачала головой, чтобы прояснить ее, и просунула ухо под дверь своей спальни. Голоса сразу же стали громче, но ей все равно пришлось сосредоточиться, чтобы услышать.       — Конечно, она здесь, — сказал мужской голос. — Кот здесь.       — Может быть, она все еще спит, — сказал женский голос.       — В десять часов в будний день? — сказал мужской голос, становясь громче. Глаза Гермионы расширились, когда она узнала его.       — Ну, может быть, она ушла, — сказала женщина. Гермиона застонала.       — Кто это? — прошептал Энтони.       — Это мои родители.       Выражение лица Энтони было настолько комичным, что Гермионе пришлось бороться с желанием рассмеяться, несмотря на ситуацию. Он был в ужасе.       — Я думал, что они в Австралии.       — Я тоже, — пробормотала Гермиона. Она дернула ухо обратно в свою комнату, понимая, что причина, по которой голоса становились громче, заключалась в том, что ее родители поднимались наверх.       Энтони торопливо пытался снова надеть брюки, и вид его, прыгающего по комнате, был больше, чем Гермиона могла выдержать. Она начала хихикать, прикрывая рот рукой, чтобы заглушить шум. Недоверчивый взгляд Энтони только заставил ее смеяться сильнее. Она быстро наложила на комнату заглушающие чары.       — Я не могу поверить, что ты смеешься, — прошипел Энтони, когда он, наконец, засунул вторую ногу в брюки и натянул их.       — Мне жаль, — сказала она, все еще дрожа от смеха.       — Гермиона, — рявкнул он. — Что мы собираемся делать?       — Ты можешь спрятаться в шкафу? — спросила она, лишь отчасти шутя. Она слышала, как ее родители идут в спальню, вероятно, чтобы убрать свои чемоданы. Она знала, что они постучат в ее дверь всего через несколько мгновений.       — Я собираюсь аппарировать. Продолжай использовать заглушающие чары, — сказал он. — Можно мне взять мою рубашку?       Гермиона не упустила того, как он уставился на нее, когда она пожала плечами и спрятала улыбку. Она взяла свою собственную рубашку, превратила ее в ночную сорочку и надела ее через голову.       — Гермиона? — раздался стук в дверь.       Энтони взял свои ботинки и носки, и начал поворачиваться, затем остановился и быстро притянул к себе Гермиону, крепко поцеловав ее, прежде чем отпустить. Он исчез секундой позже, и Гермиона наложила на комнату быстрое очищающее заклинание, прежде чем сбросить заглушающее заклинание.       — Принцесса, ты там? — спросил ее отец.       Гермиона вздохнула и открыла дверь, пытаясь выглядеть сонной. — Папа? — спросила она. — Мама? Что вы здесь делаете?       — Сюрприз, — сказал ее отец с улыбкой. — Мы подумали, что могли бы приехать и провести с тобой некоторое время, прежде чем ты приступишь к своей новой работе.       — О, — ответила Гермиона.       — В чем дело? — спросила ее мать. — Похоже, ты не очень рада нас видеть.       — Я просто немного шокирована, что вы здесь, вот и все. Она подошла и обняла их обоих. — Дайте мне только одеться и я спущусь вниз. Мы можем позавтракать.       — Ты еще не ела? — спросил ее отец удивленно.       — Нет, вчера поздно легла спать, — сказала Гермиона. Глаза ее мамы подозрительно сузились, и Гермиона заставила себя не реагировать. — Ты знаешь, празднование окончание школы и все такое.       — В будний вечер? — спросил ее отец.       — Ну, вряд ли кто-то еще работает, — сказала Гермиона. — И почти все проводили время со своими семьями в воскресенье вечером, когда мы вернулись домой, так что да. Она увидела, что ее мать внимательно изучает ее. — Я сейчас спущусь. Это так здорово, что вы здесь! Гермиона вернулась в свою комнату и закрыла дверь. Когда она услышала, как ее родители спускаются вниз, она прислонилась к задней части двери и выдохнула. Джинни будет смеяться несколько дней, когда Гермиона расскажет ей об этом.