Глава 36: Работа
30 марта 2023 г., 16:03
Примечания:
Нравится эта глава за то, что Ремусу НАКОНЕЦ-ТО приходит осознание❗️
28 Июня 1999
Гермиона в последний раз посмотрела в зеркало, выдохнув. Она пыталась не нервничать, но у нее это не особо получалось. От мыслей о своем первом дне на новой работе у нее скрутило живот. — Гермиона, милая, у меня готов завтрак, — позвала ее мама. Гермиона застонала. Зная свою мать, она точно приготовила полноценный английский завтрак, а Гермиона не знала сможет ли она осилить хоть чашку кофе. — Я сейчас спущусь, мам, — крикнула она в ответ, снова поворачиваясь к зеркалу. Она с удовольствием провела последнюю неделю со своими родителями, хотя это разрушило ее планы провести время с Энтони. Она общалась с ним исключительно с помощью совы до пятницы, когда он аппарировал в ее задний сад. Когда она открыла дверь, он поднял ее на руки и закружил, прежде чем хорошенько поцеловать. Энтони действительно получил работу невыразимца, на испытательной основе, конечно, согласно их протоколу, и пришел, чтобы рассказать об этом Гермионе. Или, по-видимому, поцеловать ее до смерти. Только когда мама Гермионы довольно громко прочистила горло, они разбежались. К счастью, ее отца не было дома. Энтони был ужасно смущен, но Гермиона видела веселье в глазах своей мамы, даже когда она задавала Энтони несколько острых вопросов, прежде чем оставить двух молодых людей наедине. Прежде чем она вышла из комнаты, мать Гермионы пригласила Энтони присоединиться к ним на ужин следующим вечером. Ужин был немного натянутым и неловким. Энтони все еще стеснялся того, что их увидела мама Гермионы, и был уверен, что она рассказала ее отцу. Гермиона чувствовала, что Энтони провел весь вечер, ожидая, что ее отец вышвырнет его за то, что он посмел прикоснуться к его дочери. Энтони немного расслабился, когда вечер продолжался, но Гермиона все еще чувствовала, что он был не совсем самим собой. У нее не было возможности поговорить с ним об этом, но она намеревалась пригласить его к себе после того, как ее родители вернутся в Австралию во вторник утром. Сделав еще один глубокий вдох, Гермиона вышла из ванной и спустилась по лестнице на кухню. — Ты выглядишь шикарно, — сказала ее мать, отметив французский стиль, в который Гермиона уложила волосы, и новую мантию, которую она купила специально для сегодняшнего дня. — Спасибо, мама. — Садись, я принесу тебе что-нибудь поесть, — сказала ее мать. Гермиона огляделась, удивленная, не увидев повсюду тарелок с едой. Ее отец ел омлет, но на столе больше ничего не было. — Я действительно не думаю, что смогу что-нибудь съесть, — сказала Гермиона, выдвигая стул рядом с отцом. — Немного чая и тостов. Ее мама поставила перед ней тарелку и налила ей чашку чая. — Я знаю, что твой желудок, вероятно, протестует, но постарайся съесть хоть немного, хорошо? Гермиона кивнула, не в силах говорить. Ее мама просто похлопала ее по руке и пересела на свой стул. Гермиона нежно улыбнулась ей, прежде чем откусить несколько кусочков тоста и выпить половину своей чашки чая. Взглянув на часы, она поставила свой чай и встала. — Мне действительно нужно идти. Она хотела прийти немного раньше в свой первый день. Ее родители поднялись со своих стульев. — Мы отпразднуем, когда ты вернешься домой, — сказала ее мать, обнимая ее. — Удачи. — Ей не нужна удача, — заявил ее отец, заключая ее в объятия после того, как мать отпустила ее. — Этому отделу повезло, что Гермиона будет у них работать. Гермиона улыбнулась. — Спасибо. Я рада, что вы оба здесь. Ее отец поцеловал ее в макушку, и Гермиона схватила новый портфель, который купили ей родители. Она помахала родителям, вышла в сад, сделала глубокий вдох и аппарировала.***
Гермиона получила свой идентификационный значок министерства у человека на посту по регистрации палочек и направилась к лифтам. Молча поднявшись на четвертый этаж, Гермиона вышла из лифта вместе с тремя другими сотрудниками. Она знала, что кабинет мистера Саттерфилда находится в конце главного коридора, но поймала себя на том, что оглядывает остальную часть отдела. — Ты выглядишь немного потерянной, — сказал голос слева от нее. Гермиона обернулась и увидела женщину лет на десять старше ее, стоящую с улыбкой на лице. — Я направляюсь в офис мистера Саттерфилда, — сказала Гермиона. — Начинаю работать сегодня. — Гермиона Грейнджер, — сказала женщина, ее глаза немного расширились. Гермиона сдержала вздох от такой реакции. — Да, — ответила она вместо этого, широко улыбаясь. — А вы? — О, мне жаль, Гвендолин Ньюберри. Она протянула руку и Гермиона пожала ее. — Рада познакомиться с вами, — сказала Гермиона. — Кабинет мистера Саттерфилда вон там, — сказала Гвендолин, указывая на дверь в конце коридора. — Спасибо, — сказала Гермиона. — Я уверена, что увидимся позже. Гвендолин кивнула, а затем вошла в офис отдела бытия. Гермиона увидела несколько кабинетов со столами, прежде чем дверь за ней закрылась. Она подошла к двери в кабинет мистера Саттерфилда, сделала еще один глубокий вдох и вошла внутрь. — Мисс Грейнджер, — произнес гулкий голос. Гермиона подняла глаза. Барнаби Саттерфилд был большим волшебником, выше даже Рона, но почти таким же широким, как профессор Слагхорн. — Мистер Саттерфилд, — сказала она, вставая. — Так приятно познакомиться с вами, сэр. — Да, да, пойдем в мой кабинет, — сказал он. — Виктория, принеси нам чаю, хорошо? — Сию минуту, мистер Саттерфилд, — сказала его секретарша, вскакивая из-за стола. Гермиона последовала за своим новым боссом в его личный кабинет и села в кресло перед его столом. — Я был очень удивлен, услышав, что вы хотите работать в нашем скромном подразделении, действительно очень удивлен, — сказал мистер Саттерфилд. — Я ожидал, что такая ведьма, как вы, захочет заняться чем-то более захватывающим или престижным. Целителем, невыразимцем, аврором или кем-то в этом роде. Гермиона пыталась не нахмуриться. Хотя все это были очень важные должности, они были не единственными. Тем не менее, она сохранила улыбку на лице. — Меня очень интересуют права всех существ, сэр. Он, казалось, хмыкнул, что показалось ей странным, учитывая, что он был главой отдела существ. Однако через несколько мгновений он снова улыбнулся. — Очень хорошо, мисс Грейнджер, восхитительно. Позвольте мне дать вам немного информации о нашем отделе. Следующие несколько минут он проводил ей обзор различных подразделений, с чем Гермиона уже была хорошо знакома. Однако она вежливо выслушала и приняла чашку чая, которую Виктория принесла ей несколько минут спустя. — Вы упомянули домашних эльфов в своем первоначальном письме, — сказал мистер Саттерфилд, когда Виктория ушла. — Да, сэр, обращение с домашними эльфами в некоторых случаях прискорбно, и я действительно чувствую, что они заслуживают… — но мистер Саттерфилд прервал ее. — Притормозите там, мисс Грейнджер, — сказал он со смешком. — Почему бы вам сначала не познакомиться с отделом, прежде чем мы перейдем ко всему этому, а? — Конечно, сэр, — сказала Гермиона, слегка покраснев. — Итак, я еще не определился с постоянной должностью для вас здесь, — продолжил мистер Саттерфилд. — Сэр? — спросила Гермиона, совершенно сбитая с толку. В своем письме она упомянула, что хотела бы работать в подразделении существ, поскольку она особенно заинтересована в помощи домашним эльфам, а также оборотням. Реестр оборотней, а также работа по их поимке были частью подразделения зверей, но Кингсли недавно вновь открыл отдел поддержки оборотней, который был частью подразделения существ. Наличие службы поддержки в подразделении существ имело смысл, поскольку она была создана для помощи с жильем и трудоустройством. Если бы реестр находился в отделе бытия, то те кто пришел для регистрации, могли бы быть немедленно направлены в службу поддержки. Она намеревалась предложить это мистеру Саттерфилду в какой-то момент. Гермиона предполагала, что в подразделении существ была вакансия, учитывая письмо, которое мистер Саттерфилд отправил ей, предлагая работу. Почему тогда он говорил, что еще не выбрал для нее постоянную должность? — Не волнуйтесь, не волнуйтесь, — сказал он. — Я уверен, что вы прекрасно впишитесь, где бы вы ни оказались. Он поднял свое внушительное тело со стула. — Теперь позвольте мне провести для вас экскурсию по нашему маленькому отделу. Гермиона последовала за ним из его кабинета, очень расстроенная тем, что только что произошло. Она ничего не смогла бы сделать с проблемой домовых эльфов, если бы оказалась, скажем, в подразделении духов. Она не понимала, почему мистер Саттерфилд не объяснил этого в своем письме.***
— Так ты не в подразделении существ? — спросил Гарри, когда они обедали в столовой министерства. — Ну, мой стол, по крайней мере, да, — сказала Гермиона. — И мистер Саттерфилд представил меня Гвендолин Ньюберри, которая является главой по переселению домовых эльфов. Полагаю, она мой непосредственный начальник. Мой стол на самом деле находится в ее кабинете. Что странно, потому что все остальные сотрудники работают в своих отдельных кабинках. Гермиона вздохнула и принялась за салат. — Тебя беспокоит что-то еще, — сказал Гарри. — Я не знаю, у меня такое чувство, что не было никакой доступной вакансии и мистер Саттерфилд сейчас пытается создать ее для меня или что-то в этом роде, — сказала Гермиона. Гарри поморщился. — Что? — Ничего, — пробормотал Гарри. — Этот взгляд был не напрасным, Гарри, — сказала Гермиона. — Покончи с этим. Гарри вздохнул. — Несмотря на то, что я аврор, мне все равно постоянно предлагают работу руководители разных отделов. Они также предлагают всевозможные льготы: мой собственный кабинет, моя собственная секретарша. Когда я, наконец, сказал Кингсли об этом, он сказал мне, что все хотят сказать, чтобы Гарри Поттер работал в их отделе. Рон сказал, что с ним это тоже случалось, хотя и не так часто. — Итак, ты думаешь, что Саттерфилд нанял меня только для того, чтобы он мог сказать, что на него работает Гермиона Грейнджер? — уныло спросила Гермиона. — Просто, звучит так, как будто он вроде как придумал для тебя должность, — Гарри пожал плечами. — Конечно, я не знаю наверняка и ты великолепна, Гермиона, ты могла бы получить любую работу, на которую подала бы заявку, независимо от твоего имени. — Нет, Гарри, ты прав. Это похоже именно на то, что ты сказал. — Прости, я не хотел тебя расстраивать, — сказал Гарри. — Ты этого не сделал, — сказала Гермиона. — Я вроде как уже знала это. — Итак, что ты собираешься делать? Гермиона пожала плечами. — Если он хочет создать для меня должность, тогда я сделаю все, что в моих силах, чтобы заслужить это. Начиная с предложения о домашних эльфах. Гарри улыбнулся, и Гермиона улыбнулась в ответ. Она даст своему боссу больше причин держать ее рядом, чем просто из-за ее имени.***
11 Июля 1999
Ремус сидел на полу в спальне Тедди, пока его сын доставал с полки очередную книгу. Вернувшись к своему отцу, потому что теперь он бегал повсюду, он упал на колени Ремуса и поднял книгу. Это была одна из маггловских книг, которые Ремус купил для него, на страницах было много животных, которых можно потрогать или погладить, все с разными текстурами и материалами. Книга настолько понравилась Ремусу, что он вернулся в книжный магазин и купил еще четыре в том же стиле. Теперь они выбирали исключительно их этих пяти книг. Тедди редко выбирал что-то другое. — Ты чувствуешь собачью шерсть? — спросил Ремус, открывая первую страницу книги. Тедди протянул руку и провел маленькими пальчиками по клочку шерсти на спине собаки. Затем он резко встал, Ремусу пришлось протянуть руку, чтобы поддержать его. Он подбежал к своей кроватке и попытался вытащить свою плюшевую собаку. — Папа! — сказал Тедди, оглядываясь на Ремуса в поисках помощи. Ремус поднялся с пола и потянулся к кроватке Тедди за плюшевой черной собакой, которую, конечно же, звали Бродяга. Тедди прижал собаку к груди и заковылял обратно к книге. Он указал на открытую страницу с изображением собаки. — Папа! Собака в книге не была похожа на Бродягу, учитывая, что это был золотистый ретривер. Тем не менее, Ремус не собирался сбрасывать со счетов связь, которую установил его сын. — Да, это собака, похожая на Бродягу, не так ли? — спросил Ремус с улыбкой. Тедди выглядел чрезвычайно гордым собой и вернулся на колени к Ремусу, как только он устроился на полу. Тедди быстро перевернул страницу книги, и они продолжили чтение. Учитывая, что в книге было больше картинок, чем слов, мысли Ремуса блуждали, когда они листали страницы. Он лениво провел рукой по волосам Тедди, сегодня песочно-каштановым, под стать волосам Ремуса, и подумал о Доре. Сегодня была бы вторая годовщина их свадьбы. Никто из их семьи и друзей не присутствовал на свадьбе, их свидетелями были незнакомцы из местного волшебного паба. У Ремуса не было парадной мантии, а у Доры не было платья, хотя Ремус действительно не мог представить ее в каком-нибудь развевающемся свадебном наряде. У них была только одна фотография, сделанная одним из посетителей паба, которая была немного темноватой и немного смещенной от центра. Ремус был безумно счастлив и абсолютно ошеломлен одновременно. Он был по уши влюблен в свою жену и все еще не мог до конца поверить, что он тот, кого она хотела видеть рядом с собой. Но он также был в ужасе от того, что не те люди узнают об их браке, и их двоих разлучат, посадят в тюрьму за женитьбу. Ремус, скорее всего, получил бы высшее наказание. Его страх перед репрессиями, а также общий страх и стресс, вызванные войной, заставили Ремуса цепляться за свою жену и нерожденного сына. Он редко выходил из дома, за исключением трансляций «Поттеровского дозора». За несколько коротких месяцев своего брака он и Дора провели вместе больше времени, чем некоторые пары за годы. За это он был вечно благодарен. Они любили недолго, но любили хорошо. Тедди снова поднялся с колен, чтобы взять с полки другую книгу. Ремус нежно улыбнулся мальчику, когда тот подбежал к нему. Тедди повторил его ухмылку, и когда он подошел к отцу, Ремус положил книгу на пол, прежде чем слегка подбросить Тедди в воздух, а его сын завизжал от восторга. Когда Ремус снова поймал его, он поднес мальчика ближе, и Тедди захихикал, когда Ремус пощекотал его бока. Волосы Тедди начали быстро менять цвета, как это обычно бывало, когда мальчик был особенно счастлив. Ремус улыбнулся, думая о своей жене, и боль притупились смотря на радость своего сына.***
12 Июля 1998
— Итак, как прошел твой первый день? — спросила Гермиона, когда они устроились на ее диване с едой навынос. — Гермиона, ты знаешь, что я не могу об этом говорить, — мягко упрекнул Энтони. Гермиона чуть не закатила глаза. Он уже несколько дней напоминал ей, что не сможет обсуждать свою работу в отделе тайн. Она не была идиоткой. Она знала, почему их называли невыразимцами. — Я не прошу подробностей, — сказала она, стараясь не звучать раздраженно. — Мне просто интересно, как прошло все в целом. Энтони на мгновение нахмурился. Очевидно, ей не удалось полностью скрыть раздражительность в своем тоне. Однако он, казалось, не обратил на это внимания, так как секунду спустя улыбнулся. — На самом деле это было довольно захватывающе. — Итак, что ты делал? — спросила она, а затем продолжила, прежде чем он снова смог ее отругать. — В целом. — Ну, они, конечно, устроили мне экскурсию. И я встретил всех в департаменте или, по крайней мере, тех, кто мог оставить то, чем они занимались в данный момент. Мы немного обсудили, над чем я буду работать и просмотрели все необходимые документы министерства. — Этого довольно много, — со смехом сказала Гермиона, откусывая кусочек карри. — Да, это мягко сказано, — усмехнулся Энтони. Несколько минут они ели в тишине. — Как прошел твой день? — спросил он. Гермиона вздохнула и откинула голову на спинку дивана. — Так плохо? — Это было прекрасно, — сказала она. — А ещё? — спросил Энтони. В течение последних двух недель Гермиона просматривала отчеты из различных подразделений департамента, чтобы «ознакомиться», по словам мистера Саттерфилда. Некоторые из них были интересными, но большинство были смертельно скучными, не говоря уже о том, что ужасно написаны. Когда Гермиона вернула ему первую книгу с несколькими замечаниями, написанными на полях, исправляющими грамматику и формулировки, его глаза загорелись, и он попросил ее пересмотреть каждый отчет, который она прочитала. Гермиона стала редактором. — Теперь я знаю, почему профессор Снейп всегда был в таком плохом настроении, когда возвращал наши эссе, — сказала она. Энтони рассмеялся. Гермиона попыталась улыбнуться, но не смогла. Ее работа оказалась совсем не такой, какой она ожидала и она немного устала от нее. Она ничего не делала, только исправляла работу других людей. Гвендолин, которую Гермиона считала союзником в своей борьбе за права домашних эльфов, казалось, использовала ее в качестве личного помощника больше, чем кто-либо еще. Тот факт, что стол Гермионы находился в ее кабинете, казалось, заставил Гвендолин думать, что Гермиона была ее секретарем и часто заставляла ее собирать и складывать вещи. Не то чтобы Гермиона чувствовала себя выше такой работы или не хотела помогать женщине, но ее не нанимали для этого. Или, по крайней мере, она думала, что нет. — Ты пыталась снова поговорить с мистером Саттерфилдом о твоем предложении? — спросил Энтони. — Он сейчас слишком занят, возможно, на следующей неделе, — сказала Гермиона, почти идеально подражая Виктории, секретарше мистера Саттерфилда. — Мне жаль, — сказал Энтони, нахмурившись. Гермиона вздохнула. — Все в порядке, — сказала она, пытаясь сохранять позитивный настрой. — Как только я буду в курсе всего, я уверена, что мистер Саттерфилд будет более открыт для моего предложения. Энтони улыбнулся ей, и Гермиона поняла, что она пытается убедить себя так же сильно, как и его.***
27 Июля 1999
— С ней все будет хорошо, Гарри, — сказала Гермиона за обедом. Нервной энергии Гарри было достаточно, чтобы довести ее до крайности после того, что случилось утром. Она, наконец, загнала мистера Саттерфилда в угол по дороге на обед и спросила его о своем предложении насчет домовых эльфов. Она работала в департаменте уже почти месяц, и она все еще читала и переписывала отчеты и выполняла обязанности секретаря Гвендолин. Ее босс до сих пор даже не сказал ей, в какое подразделение ее назначат. Мистер Саттерфилд метафорически похлопал Гермиону по голове, сказав ей не беспокоиться о таких вещах прямо сейчас и вместо этого сосредоточиться на изучении всего, что нужно знать об их отделе. Он поспешил уйти, несмотря на протесты Гермионы. — Я знаю, — сказал Гарри, его левое колено подпрыгивало вверх и вниз. — Она просто так сильно этого хочет, Гермиона. — И она получит это, — сказала Гермиона. — Джинни — лучший охотник, которого я когда-либо видела. Испытание Джинни в Холихедских гарпиях было сегодня. — Когда она должна вернуться? — спросила Гермиона, перекладывая еду на тарелку. У нее не было аппетита после стычки с мистером Саттерфилдом. — Ни до обеда, ни после, — сказал Гарри со вздохом. — Сначала она собирается посетить Гриммо, прежде чем отправиться домой. Иначе, ты же знаешь, что Молли попытается удержать ее в Норе. — Молли, так же недовольна? Молли была очень расстроена количеством ночей, которые Джинни проводила с Гарри на площади Гриммо. Молли сделала несколько замечаний о целесообразности того, чтобы ее дочь не проводила ночи в доме своего парня, а Джинни парировала, сказав своей матери, что ей лучше начать проверять Джорджа и Перси. Гермиона знала, что Джордж время от времени встречается с Анджелиной, но она не знала, что у Перси появилась новая девушка. — Ты знаешь Джин, большую часть времени она делает то, что хочет. — Но ты чувствуешь себя виноватым, — предположила Гермиона. Гарри провел рукой по своим растрепанным волосам. — Я ничего не могу с этим поделать. Молли мне, как мама, Гермиона. Я ненавижу разочаровывать ее. — Она не разочарована в тебе, Гарри, — сказала Гермиона. — Честно говоря, я думаю, что она просто пытается сохранить некоторый контроль над своей жизнью. Молли воспитывала детей почти тридцать лет, и теперь последняя выросла. — Вероятно, ты права, — сказал Гарри. — Вероятно? Я всегда права, — съязвила Гермиона. Гарри рассмеялся. — Такая скромная. Гермиона усмехнулась, радуясь, что согласилась пообедать со своим лучшим другом. Он всегда мог заставить ее чувствовать себя лучше.***
7 Августа 1999
Ремус прошел через Камин с Тедди на руках. Он сделал пометку попробовать аппарировать на короткие расстояния со своим сыном, чтобы посмотреть, как мальчик справится с этим. Становилось все труднее и труднее заставить Тедди сидеть спокойно и держать рот на замке, пока они перемещались. Когда он был маленьким, ему можно было укрыть голову одеялом, но сейчас Тедди этого не хотел. Даже когда Ремус пытался превратить это в игру. В шестнадцать месяцев у Тедди определенно был собственный разум. — Привет, Тед, — сказал Гарри. — Ха-вай! — Тедди заплакал, немедленно протягивая руки к своему крестному отцу. Ремус передал мальчика, и волосы Тедди стали черными. Ремус повернулся, чтобы помочь Андромеде выбраться из Камина, и стряхнул с них всю сажу, когда его теща вошла в Нору. — Привет, Гарри, — сказала Андромеда. — Андромеда, — поприветствовал Гарри, наклоняясь вперед, чтобы поцеловать ее в щеку. Тедди наблюдал за Гарри, а затем передразнил его, небрежно поцеловав бабушку в другую щеку. Андромеда рассмеялась. — Ну, мы знаем, кого позвать в следующий раз, когда не сможем заставить Тедди есть овощи. — Все на улице, — сказал Гарри, неся Тедди через кухню. Андромеда остановилась, чтобы поговорить с Молли, а Ремус последовал за Гарри в сад за домом. Над столом, уставленным едой, висел большой баннер с надписью «Поздравляем, Джинни». Девушка, о которой идет речь, смеялась с Джорджем и Анджелиной на другой стороне сада. Тедди извивался, чтобы его опустили, и Гарри подчинился ему, вместо этого взяв малыша за руку. Когда Тедди двинулся, чтобы уйти, Гарри присел на корточки рядом с ним. — Хочешь поздороваться с Джинни? — Да! — ответил Тедди с широкой улыбкой. — Тогда держи меня за руку, хорошо? Тедди кивнул и послушно взял Гарри за руку. Ремус нежно покачал головой. Если у кого-то когда-либо были сомнения в том, что Гарри станет хорошим отцом, встреча с Тедди докажет обратное. — Тедди! — воскликнула Джинни, когда они были достаточно близко, чтобы увидеть ее. Гарри отпустил руку Тедди и подбежал к Джинни, которая подхватила его и обняла. Его волосы снова сдвинулись, став такими же рыжими, как у Джинни. — Поздравляю, — сказал Ремус, подойдя к группе. — Спасибо, Ремус, — сказала Джинни с улыбкой. — Это всего лишь резервная команда, но это начало. — Ты можешь заменить Джиллиан Уильямс в плохой день. — Ну, она знает все стратегии, а я нет, так что пока это резервная команда, — сказала Джинни, уткнувшись носом в щеку Тедди и заставив его рассмеяться. После еще нескольких минут светской беседы Тедди начал извиваться, чтобы его опустили. Как только его ноги коснулись земли, он побежал, Ремус последовал за ним немного медленнее. Он держал мальчика в поле зрения, но Тедди, казалось, был счастлив исследовать траву и кусты тут и там. Ремус с удивлением наблюдал за ним, когда он взял немного пуха одуванчика и довольно тщательно осмотрел его, прежде чем поднести руку ко рту. Ремус немедленно призвал пух, к большому неудовольствию Тедди. — О нет, в чем дело? — произнес знакомый голос, и Ремус, оглянувшись, увидел теплые карие глаза, смотрящие на Тедди сверху вниз. Ремус не смог сдержать улыбку, которая расплылась по его лицу. Тедди шмыгнул носом и посмотрел на Гермиону, слезы прекратились и сменились улыбкой. — Гы! — закричал он, и Гермиона рассмеялась, прежде чем наклонилась и подняла его. — Итак, из-за чего все эти слезы? — спросила она, вытирая щеки Тедди. — Да-да, — ответил Тедди, надув губы, а затем продолжил лепетать Гермионе о предполагаемой несправедливости. Ремус не смог удержаться от смешка. — Твой папа снова плохо к тебе относится? — дразнила Гермиона. Ее глаза искрились весельем. — Да, его отец помешал ему съесть семя одуванчика, — сухо сказал Ремус. — Очевидно, я ужасный человек. Смех Гермионы вызвал еще одну улыбку на лице Ремуса, и Тедди тоже начал смеяться, хотя он понятия не имел, над чем смеется. Тедди снова начал извиваться, и Гермиона поцеловала его в лоб, прежде чем опустить. Он не ушел далеко, рассматривая что-то еще в траве. — Рад тебя видеть, — сказал Ремус. — Я тоже, — ответила Гермиона с улыбкой. — Мне кажется, что прошла целая вечность. Они столкнулись друг с другом в министерстве сразу после того, как Гермиона начала там работать. Ремус сопровождал молодого человека в подразделение зверей, чтобы зарегистрироваться как оборотень. У них не было много времени на разговор, так как мужчина очень нервничал и хотел, чтобы Ремус был с ним. — Как продвигается работа? — спросил Ремус, когда Тедди заковылял к цветнику. В этот момент Андромеда и Молли вышли на улицу, и Андромеда взмахом руки дала Ремусу понять, что присмотрит за ним. Гермиона тяжело вздохнула, и Ремус посмотрел на нее с беспокойством. — Это просто… не то, чего я ожидала, — наконец сказала Гермиона. — Как же так? — спросил Ремус. — На самом деле у меня нет должности. — Я думал, ты работаешь в подразделении существ, — сказал Ремус в замешательстве. — Я тоже, — ответила она, скрестив руки на груди. — Но оказывается, что мистер Саттерфилд нанял меня, не имея реальной должности. Он сказал, что мы скоро выясним, «где я лучше всего вписываюсь». Но прошло уже шесть недель, а я все еще сижу за столом в офисе по переселению домовых эльфов, читаю и редактирую отчеты и выполняю секретарскую работу. Быть секретарем, не означает что-то плохое, но я не знала, что именно для этого меня наняли. — Ты говорила об этом с Саттерфилдом? — спросил Ремус. Гермиона фыркнула. — Я пыталась. Но либо он занят и у него нет времени встретиться со мной, либо говорит мне, что мы разберемся «скоро». Между тем, это время, похоже, никогда не наступит. Ремус был раздражен из-за нее. Она подробно обсудила с ним свое предложение о домовых эльфах, и хотя ее первоначальная компания была ошибочной, она действительно провела свое исследование. Она больше не хотела свободы для всех эльфов, поскольку теперь поняла, что это не то, чего хочет большинство, вместо этого она хотела обеспечить справедливое обращение с ними и установить наказания для тех, кто этим пренебрегал. Хотя она все еще считала, что им нужно платить, Ремус знал, что Гермиона приняла тот факт, что это не только вряд ли пройдет в Визенгамоте, но и то, что большинство эльфов откажутся от любой денежной выплаты. Домашние эльфы не имели реальной пользы от волшебных денег, и было бы разумнее предложить им другие награды, такие как более комфортные условия проживания или выходные дни или разрешение поездок в другие дома, чтобы навестить семью и друзей. Ремус был очень впечатлен ее идеями и чувствовал, что у них есть реальный шанс стать законом. Гермиона была великолепна, она заслужила возможность представить свое предложение. — Возможно, тебе стоит поговорить с Кингсли. Он мог бы назначить слушание непосредственно в Визенгамоте, — предложил Ремус. Гермиона покачала головой. — Я не хочу переступать через голову мистера Саттерфилда и быть обвиненной в особом обращении. Я хочу добиться успеха в этой работе благодаря своим собственным заслугам. Мне просто нужно придумать способ заставить моего босса выслушать меня. Ремус не мог не гордиться ею, даже если он все еще хотел найти главу ее отдела и убедить его внять голосу разума. — Я восхищаюсь твоей решимостью, — сказал он, положив руку ей на плечо. Гермиона посмотрела на него с улыбкой. Ремус глядел на нее, не в силах отвести взгляд. Гермиона несколько мгновений смотрела на него, пока рука Ремуса медленно двигалась вниз по ее руке по собственной воле, пока он не схватил ее за запястье. — Гермиона! — позвал голос. Гермиона обернулась, разрывая зрительный контакт с Ремусом. Он сделал шаг назад, качая головой, как будто пытаясь прояснить ее, отпуская ее запястье, как будто обжегся. Он посмотрел на того, кто назвал ее имя, и нахмурился, когда Энтони Голдштейн подошел к ней. Энтони взял руку Гермионы и поцеловал ее в щеку, прежде чем посмотреть на Ремуса. — Профессор, — сказал Энтони. — Я не знал, что вы будете здесь. — Я больше не ваш профессор, мистер Голдштейн, — сказал Ремус, почти рыча. Энтони выглядел немного озадаченным, а Гермиона в замешательстве нахмурилась. — Верно, — сказал Энтони, выглядя немного нервным. — Извините, старая привычка, я полагаю. Ремус заставил себя успокоиться и изобразил улыбку на лице. — Ничего. Я пойду проверю, как там Тедди. Ремус ушел, заставляя себя не оглядываться, хотя чувствовал на себе взгляд Гермионы. — Что, это было? — спросил Энтони, когда Ремус ушел. — Я не знаю, — призналась Гермиона, все еще следуя за удаляющейся спиной Ремуса. — Я говорил тебе, что он ненавидит меня, — сказал Энтони. Гермиона повернулась к своему парню. — Он не ненавидит тебя, — сказала она немного раздраженно. — Мы только что видели одно и то же? — спросил Энтони. — Конечно, но, — Гермиона покачала головой. — Давай просто забудем об этом. Пошли, мы должны поздравить Джинни.***
Ремус сидел за столом, потягивая бокал вина, делая вид, что не наблюдает за Гермионой и Энтони через сад. Они разговаривали с Перси и его новой девушкой, Одри. Было легче притворяться, когда Ремус разговаривал с Биллом и Флер, но пара ушла домой. — Привет, Ремус, — сказал Гарри, садясь, держа на руках спящего Тедди. — Ты хочешь, чтобы я взял его? — спросил Ремус, улыбаясь своему сыну, чьи волосы все еще были черными и такими же растрепанными, как у Гарри. — Нет, мы в порядке, — сказал Гарри. Джинни присоединилась к ним мгновением позже, плюхнувшись на стул рядом с Гарри и одарив Тедди нежным взглядом. — Я вижу, он наконец устал. Гарри гонялся за своим крестником по саду, а Тедди визжал от восторга, подбегая к разным гостям на вечеринке, чтобы «спасли» его от Гарри. Ремус восхищался выносливостью Гарри. — Это заняло некоторое время, — сказал Гарри. — Похоже, у него действительно безграничный запас энергии, — согласился Ремус, снова благодарный за то, что в жизни его сына были молодые, более энергичные люди. — Когда ты начинаешь тренироваться, Джинни? — На следующей неделе, — сказала она. — Я должна явиться в тренировочный центр в Уэльсе в среду. Гарри выглядел немного недовольным этим. — Мы тренируемся по две недели за раз, потом у меня будет несколько выходных. Гарри потянулся и взял ее за руку, потирая костяшки пальцев большим пальцем. Ремус знал, что они практически жили вместе с тех пор, как Джинни закончила Хогвартс. Он был уверен, что Гарри будет ужасно скучать по ней. — И, конечно, я поеду с командой, когда у них будет матч, на случай, если кто-то получит травму и ему понадобится замена. Рон присоединился к их столу, выпил стакан огневиски и взял бутылку. Он был на работе, когда началась вечеринка, и прибыл чуть больше часа назад. В отличие от Ремуса, Рон не скрывал, что пялился на Гермиону и Энтони. Даже сейчас он смотрел на них сердитым взглядом. Джинни хлопнула его по затылку. — Эй! — запротестовал Рон. — Для чего это было? — Перестань быть таким мерзавцем, — сказала она. — Все заметили, что ты пристально смотришь на Энтони. Ремус поерзал на стуле, мысленно выругавшись, когда его взгляд метнулся обратно к Гермионе и Энтони. — Не могу поверить, что она все еще встречается с этим придурком, — проворчал Рон. Он опрокинул остатки своего напитка и налил себе еще. Гарри взглянул на Джинни. — Ты возражаешь против Энтони или просто против того факта, что Гермиона встречается с кем-то, кто не ты? — спросила Джинни. Ремус неловко поерзал. — Дело в нем, — настаивал Рон. — Я не знаю, что она в нем нашла. Он такой чопорный, что смешно. — Только потому, что он серьезен, это не значит, что он чопорный, — возразила Джинни. — Правда? — сказал Рон. — Я подслушал, как ты говорила Гарри, что он совсем потерял форму, когда узнал о том, что Гермиона подожгла Снейпа. Глаза Ремуса расширились. Что сделала Гермиона? — Ты подслушивал? — требовательно спросила Джинни. Рон закатил глаза. — Вы с Гарри были в гостиной. Не похоже, что я стоял за дверью твоей спальни или что-то в этом роде. Джинни уставилась на него. — Он все еще подслушивает. Рон покачал головой и махнул рукой, выплескивая часть своего напитка через край стакана. — Если вы хотите, чтобы это было конфиденциально, наложите заклинание или что-то в этом роде. То, как я это услышал, не меняет того факта, что он это сказал. Джинни вздохнула. — Хорошо, это было немного чересчур, но он справился с этим. Просто оставь их в покое, Рон. — Извините, но мы можем вернуться к тому месту, где Гермиона подожгла Северуса? — сказал Ремус. — Первый год, — сказал Рон, делая еще один глоток напитка, в котором он явно не нуждался. — Первая игра Гарри в квиддич, и его метла начинает шататься. Дергать его и швырять. Довольно скоро Гарри висит на одной руке. Рон подчеркивал свою историю движениями рук и проливал еще больше своего огневиски. — Мы все думали, что Гарри упадет со своей метлы, верно? Итак, Гермиона начинает сканировать толпу и видит, что Снейп смотрит на Гарри и произносит какое-то заклинание. Гермиона думает, что Снейп проклинает Гарри, поэтому она бежит к учительской ложе, прячется под трибунами и поджигает мантию Снейпа. Это было чертовски блестяще! Рон выплеснул остатки своего напитка. Джинни призвала бутылку, прежде чем он успел налить еще, и он нахмурился на нее. — Итак, Гарри, он возвращается на свою метлу и отправляется за снитчем. И он ловит это, ртом! Чертовски блестяще приятель, чертовски блестяще. Рон неуклюже перегнулся через стол, пытаясь хлопнуть Гарри по спине, но промахнулся. Он поерзал на стуле и чуть не упал с него. Джинни снова закатила глаза. Ремус был очень рад, что Тедди спит. — Значит, Гермиона действительно подожгла Северуса? — уточнил Ремус, все еще ошеломленный тем, что это вообще произошло. Гарри усмехнулся. — Да, — сказал он со смехом. Губы Ремуса дернулись, и через несколько секунд из него вырвался взрыв смеха. Вскоре он так сильно смеялся, что по его лицу текли слезы. Остальные тоже смеялись, хотя не так сильно, как Ремус. Представить Гермиону крошечной первокурсницей, поджигающей мантию самого страшного профессора было слишком. У Ремуса болели бока. Тедди зашевелился, и все они сразу же приглушили смех, когда Гарри успокаивал Тедди, укладывая его спать. — И оказывается, что даже не Снейп проклинал меня, — сказал Гарри несколько минут спустя, когда Ремус наконец пришел в себя. — Это был Квиррелл, и Снейп пытался наложить контрзаклятие. — И Северус никогда не узнал? — спросил Ремус, снова вытирая глаза. — Насколько нам известно, нет, — ответил Гарри с широкой улыбкой на лице. — Сириусу понравилась бы эта история, — нежно сказал Ремус. Улыбка Гарри немного дрогнула, но Джинни сжала его руку, и он благодарно посмотрел на нее. — Но этот придурок, — сказал Рон, тыча большим пальцем в сторону Энтони, — узнает об этом и говорит: «Ты подожгла учителя?» и «Я не могу поверить, что ты это сделала». Рон повысил голос до более высокого тона, который звучал совсем не так, как Голдштейн, но, тем не менее, был забавным. — Отдохни, Рон, — устало сказала Джинни. — Очевидно, это не беспокоит Гермиону. Рон пробормотал что-то себе под нос и пошел выпить еще, когда понял, что его стакан пуст. Он угрюмо откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. — Он недостаточно хорош для нее. — Никто не будет достаточно хорош для нее, — тихо сказал Ремус и Рон повернулся, чтобы посмотреть на него затуманенным взглядом. — Слишком верно, приятель, слишком верно. Взгляд Ремуса снова остановился на Гермионе, и когда он поднял глаза, Гарри и Джинни смотрели на него. Гарри выглядел смущенным, но в глазах Джинни был понимающий блеск, который Ремусу совсем не понравился. — Мне лучше унести Тедди домой, — сказал он, вставая со стула. Гарри тоже поднялся и сумел передать Тедди Ремусу, не разбудив его. — Увидимся в среду, приятель, — сказал Гарри Тедди, на мгновение погладив Тедди по спине. Ремус кивнул в знак подтверждения. — Еще раз поздравляю, Джинни. Гарпиям повезло, что у них есть ты. — Спасибо, Ремус, — сказала Джинни с понимающей улыбкой на лице. — Должна ли я сказать Гермионе, что ты попрощался? — О, эм, да, спасибо, — сказал Ремус, чувствуя себя немного взволнованным. Он пересек сад туда, где Андромеда сидела с Молли. Увидев своего спящего внука, Андромеда попрощалась, и они вдвоем вошли в дом, чтобы воспользоваться камином. Ремус заставил себя не оглядываться. Андромеда схватила его за руку, слегка споткнувшись о небольшой камень возле цветника. Вероятно, работа Тедди, которую Ремус не заметил. Он увидел, как она посмотрела на него со странным выражением на лице. — С тобой все в порядке? — спросила Андромеда, когда они подошли к камину. — Да, а что? — ответил Ремус. — Твоя рука натянута, как тетива лука, — сказала она. Ремус заставил себя расслабиться. — Просто пытаюсь не разбудить Тедди. Она уставилась на него на мгновение, явно не убежденная, но не задавала никаких других вопросов.***
Ремус уложил Тедди в кроватку, с помощью магии переодел его в пижаму и поцеловал сына в лоб, прежде чем покинуть комнату. Вернувшись в свою спальню, Ремус закрыл за собой дверь и прислонился к ней спиной. Он закрыл глаза и сделал глубокий вдох, медленно выдыхая. Весь вечер он был в замешательстве. Он перебрал все, что произошло, начиная с его первого разговора с Гермионой, его реакции на прибытие Гольдштейна и заканчивая его последним комментарием этой ночи. Ремус никогда не думал, что из всех людей он будет сочувствовать Рону Уизли, но когда дело дошло до Гермионы, он обнаружил, что делает именно это. Рон явно ревновал к Голдштейну, а Ремус был… кем? Он беспокоился о Гермионе, это было правдой. Она была другом, и Ремус не хотел, чтобы ей причинили боль. Конечно, дальше этого дело не пошло. Не то чтобы у него были какие-либо признаки того, что Голдштейн причинит ей боль. Судя по всему, он хорошо к ней относился, и Гермиона, казалось, была счастлива. И все же, Голд, Энтони, Ремусу пришлось прекратить это делать. Энтони был расстроен, услышав об инциденте с Северусом. Ремус не мог понять почему. Он думал, что это весело, не говоря уже о том, что это было семь лет назад. Гермионе было двенадцать. Ремусу стало интересно, что подумал бы Энтони, если бы узнал о подвигах Гермионы и Гарри с маховиком времени. Ремус начал ходить из стороны в сторону. Ремус не хотел думать о своем разговоре с Гермионой, когда он слегка схватил ее за запястье, или о том, что он пытался держать ее в поле зрения до конца ночи. Он не хотел размышлять о том, что он соглашался со всем, что Рон говорил об Энтони, хотя у него не было никаких негативных мыслей о мальчике до того, как он начал встречаться с Гермионой. Ремус особенно не хотел думать о том, что это означало, когда он сказал, что никто не был достаточно хорош для нее. Застонав, Ремус обхватил голову руками и опустился на кровать. Он ревновал. Ревнует к девятнадцатилетнему волшебнику. Ревновал, потому что Ремус заботился о Гермионе Грейнджер. Заботился о ней больше, чем просто друг. Черт. Нет, подумал он, резко вставая. Нет, этого не должно было случиться. Гермиона была вдвое моложе его, она была лучшим другом Гарри, у нее вся жизнь была впереди. Она была счастлива в отношениях с кем-то другим, с кем-то, кто подходил ей гораздо больше, чем Ремус когда-либо будет. Он был старым, покрытым шрамами, безработным, оборотнем, и ему нужно было растить ребенка. Он не собирался даже думать о других отношениях, особенно с Гермионой. Она заслуживала гораздо лучшего, чем он. Джинни собиралась стать проблемой. Ремус видел выражение ее глаз, когда он сделал это идиотское заявление. Идиотизм не потому, что это неправда, а потому, что он сказал это вслух. Рон, вероятно, не помнил бы этого, а Гарри выглядел достаточно смущенным, чтобы Ремус мог объяснить это, если бы Гарри спросил. Но Джинни, Джинни вряд ли позволила бы это отпустить. В этом она была похожа на Молли. Молли была самым большим катализатором в том, чтобы заставить Ремуса наконец признаться в своих чувствах к Доре. К счастью, Джинни через несколько дней уезжает в Уэльс и будет очень занята. Надеюсь, у нее не будет возможности что-нибудь сказать. Ремусу пришлось выбросить все это из головы прямо сейчас. Ничего хорошего не вышло бы из размышлений об этом, потому что этого никогда не произойдет. Он быстро приготовился ко сну, в его голове все еще крутились мысли, которые он не хотел иметь. Он заполз под простыни и положил руку за голову. Слегка повернувшись, он взял фотографию Доры, держащей Тедди, и уставился на нее. У Ремуса был шанс на счастье, и хотя он был коротким, он не собирался просить ни о чем другом. Он этого не заслуживал. Ремус положил фотографию обратно на прикроватный столик и повернулся на бок. Он поправил подушку и со вздохом улегся спать.
