Извилистая дорога

11 апреля 2000

      — И как часто мистер Хьюз встречался с мистером Саттерфилдом в его офисе?       — Несколько раз в неделю, — сказала Виктория, все еще выглядя взволнованной.       Секретарша мистера Саттерфилда давала показания об отношениях Хьюза и Саттерфилда. Гермиона знала, что изначально были подозрения, что Виктория была в курсе того, что происходило с Уоррингтоном. Она, безусловно, знала о проблеме Саттерфилда с алкоголем. Она уже потеряла работу из-за того, что не сообщила об этом. Ее поощряли быть правдивой в своих показаниях, чтобы избежать Азкабана.       — Это было типично для руководителей подразделений? — спросил кто-то еще.       — Я полагаю, это случалось чаще, — ответила Виктория.       Гермиона знала, что это было намного чаще. Мистер Нитеркотт и мисс Кэмпбелл уже дали показания. Мистер Нитеркотт редко разговаривал с мистером Саттерфилдом за пределами их ежемесячных собраний персонала. Миссис Кэмпбелл встречалась с ним чаще, но не чаще трех-четырех раз в месяц.       — И мистер Хьюз часто обедал с мистером Саттерфилдом?       — Да, у мистера Саттерфилда был постоянный столик в «Золотом Фениксе». Он ел там несколько раз в неделю.       — Мистер Хьюз посещал мероприятия в доме мистера Саттерфилда, не так ли? — спросил Кингсли.       — Я думаю, что да.       — Итак, будет ли справедливо сказать, что у этих двоих были близкие отношения? Что они, скорее всего, были друзьями?       — Полагаю, что да, — ответила Виктория.       — И эти встречи и обеды продолжались после окончания войны?       — Да.       — Спасибо, — сказал Кингсли, затем повернулся и посмотрел на Визенгамот, ожидая дополнительных вопросов.       Их было немного, хотя один волшебник хотел знать, не казался ли Хьюз нервным или напуганным при Саттерфилде. Он довольно настойчиво задавал вопросы, но Виктория не дала того ответа, которого он явно ждал. Гермиона ухмыльнулась, когда волшебник расстроился. Без сомнения, он был одним из закадычных друзей Хьюза и Саттерфилда.       Она взглянула на Ремуса краем глаза, когда Викторию отпустили. Он был не так напряжен, как вчера, хотя и далек от расслабления. Она снова взяла его за руку, и он с благодарностью сжал ее, внимательно слушая происходящее.       Кингсли все утро довольно подробно излагал свое дело. Он допросил множество людей из департамента об отношениях между Хьюзом и Саттерфилдом. Виктория давала показания последней. Стало совершенно ясно, по крайней мере для Гермионы, что со стороны Саттерфилда не было никакого принуждения к молчанию Хьюза. Не то чтобы она этого уже не знала.       — Мы сделаем перерыв на обед, а затем Визенгамот проведет совещание. Мы вынесем приговор в три часа. Кингсли распустил Визенгамот.       — Ты не пропустил тот факт, что он сказал «приговор», а не «вердикт»? — сказала Гермиона.       — Нет, — ответил Ремус с ухмылкой.       — По крайней мере, он уверен в себе, — сказала она.       — Он такой, — согласился Ремус. Они вдвоем вышли из зала суда и направились обратно в кабинет Гермионы.       — Обед? — спросил он, как только она закрыла дверь.       Она посмотрела на него с сожалением. — Я бы с удовольствием, но я немного отстала в некоторых вещах. Мне придется поработать.       — Но ты будешь есть? — обеспокоенно спросил Ремус.       Она улыбнулась. — Я возьму сэндвич в кафетерии.       Он кивнул. — Я все равно должен провести немного времени с Тедди, прежде чем он вздремнет.       — Ты вернешься на заседание? — спросила она, подходя к нему и позволяя ему заключить себя в объятия.       — Да. Возможно, мне следует встретиться с тобой за пределами зала суда, когда я вернусь. Мне кажется, секретарша мисс Фосетт начинает что-то подозревать.       Гермиона рассмеялась. — Я обнаружила, что меня не так уж сильно волнует это.       Он поднял бровь. — Нет?       Она покачала головой.       — Что привело к этому?       Она пожала плечами, пока Ремус изучал ее. — Это не имеет никакого отношения к сегодняшнему утру с Гвендолин, не так ли? — Он выглядел удивленным, и Гермиона нахмурилась, глядя на него.       — Нет, — раздраженно сказала она.       Он скептически посмотрел на нее.       — Ладно, может быть, это немного повлияло.       Он усмехнулся. — Я сделаю все, что ты захочешь, любимая, ты это знаешь.       — Я знаю. Она вздохнула.       — Мы могли бы занять всю страницу Ежедневного пророка, — предложил он.       Гермиона в шоке посмотрела на него, а затем хлопнула по руке, когда он рассмеялся. — Или ты могла бы просто рассказать Гвендолин. Желательно, до того, как она пришлет мне сову.       Гермиона вздохнула. — Она будет так смущена. Она, вероятно, не захочет посылать тебе сову после того, как я ей расскажу. Гермиона обнаружила, что не слишком расстроена этим, что, конечно, заставило ее почувствовать себя эгоистичной коровой. Конечно, Ремус должен помочь, если сможет.       Ремус наблюдал за ней, и она могла видеть улыбку, которую он пытался скрыть. Она закатила глаза, и он наклонился и поцеловал ее, довольно крепко. — Гвендолин меня ни в малейшей степени не интересует.       Гермиона спрятала лицо у него на груди, чтобы он не увидел, как оно покраснело. Она была такой идиоткой. — Я знаю это, — сказала она, отстраняясь от него, надеясь, что ее румянец исчез.       Он снова поцеловал ее.       — Мне действительно нужно закончить кое-какую работу, — сказала она, немного запыхавшись, когда они, наконец, снова расстались.       — Хорошо, — сказал Ремус, и Гермиона была рада видеть, что он так же затаил дыхание. — Я встречу тебя за пределами зала суда?       Она кивнула. Он поцеловал ее еще раз, затем вышел из ее кабинета. Гермиона посмотрела ему вслед, прежде чем села и положила перед собой стопку пергаментов.

──────── • ✤ • ────────

      Гермиона только решила, что ей следует сбегать в кафетерий и перекусить, когда раздался стук в открытую дверь. Она подняла глаза, и у нее отвисла челюсть, когда она увидела, кто там стоит. — Молли?       — Привет, дорогая, могу я войти?       Гермиона была так удивлена, увидев Молли Уизли, что просто молча кивнула, указывая на один из стульев перед своим столом.       Молли закрыла за собой дверь. — Прости, что прерываю твою работу. Мы с Джинни планировали свадьбу этим утром и только что пообедали с Гарри. Я знаю, что мне следовало сначала отправить сову, но раз уж я здесь, я подумала, что остановлюсь, чтобы узнать, есть ли у тебя минутка для разговора.       Гермиона подавила вздох. Она прекрасно понимала, о чем хотела поговорить Молли, и, честно говоря, у нее не было ни времени, ни желания вдаваться во все это прямо сейчас.       — Это был шок, видеть тебя и Ремуса вместе и я плохо с этим справилась, — сказала Молли, прежде чем Гермиона успела ответить. Молли посмотрела на нее. — Прости.       Гермиона откинулась на спинку стула, настолько удивленная, что не могла вымолвить ни слова.       — Наверное, я всегда думала, вернее, надеялась, что ты и Рон… — Молли покачала головой.       — Мы с Роном просто друзья, — сказала Гермиона.       Молли кивнула. — Сьюзен, прелестная девушка. И, если честно, они двое подходят друг другу гораздо больше, чем вы когда-либо подходили бы друг другу.       Гермиона улыбнулась, и Молли улыбнулась в ответ. Через несколько мгновений ее лицо помрачнело, и она вздохнула. — Но разговоры будут, дорогая. Особенно из-за того, что Ремус когда-то был твоим профессором.       — Я надеюсь, вы не предполагаете что-то неподобающее, — сказала Гермиона с резкостью в голосе.       — Конечно, нет! — воскликнула Молли, выглядя испуганной. — Ремус никогда бы не сделал чего-то подобного. Но не все знают его так, как мы.       — Нам все равно, что думают люди, — сказала Гермиона.       — Я просто, — сказала Молли, качая головой. — Сплетни могут быть ужасными и жестокими, как мы обе хорошо знаем.       Она немного покраснела, и Гермиона подумала, помнит ли Молли, как ее поразили статьи Скитер во время Турнира трех волшебников. Хотя Молли никогда не извинялась так многословно, Гермиона знала, что женщина пожалела об этом.       — Ты только начинаешь свою карьеру в Министерстве, — продолжила Молли. — И Минерва только что наняла Ремуса снова преподавать. Я не хочу, чтобы кто-то из вас пострадал из-за этого.       Выражение лица Гермионы смягчилось от беспокойства Молли. — Я ценю это, — сказала она. — Мы с Ремусом разберемся с этим, когда это произойдет.       Молли снова улыбнулась ей. — Вы двое, кажется, очень увлечены друг другом.       — Я люблю его, — просто сказала Гермиона.       Молли кивнула, как будто уже знала. — Он хороший человек.       — Так и есть, — согласилась Гермиона.       Молли склонила голову набок и внимательно посмотрела на Гермиону. — Ты будешь полезна для него.       — Спасибо, — тихо сказала Гермиона.       Молли потянулась через стол и сжала руку Гермионы. — Что ж, я должна позволить тебе вернуться к работе. Молли встала, и Гермиона тоже встала, затем обошла свой стол.       — Спасибо вам, Молли. Она обняла женщину.       — Не за что. Когда они оторвались друг от друга, Молли потрепала Гермиону по щеке, а затем повернулась к двери. — Я надеюсь, вы с Ремусом присоединитесь к нам за ужином в воскресенье. Андромеда и Тедди, конечно, тоже.       — Я поговорю с Ремусом, — сказала Гермиона, хотя была уверена, что Рон этого не оценит.       Она открыла дверь, и Молли улыбнулась ей еще раз. — Хорошего дня, дорогая.       — Прощайте, Молли.

──────── • ✤ • ────────

      Ремус снова посмотрел на часы, ожидая у входа в зал суда. Гермиона, вероятно, была поглощена своей работой. Но если она не появится в ближайшее время, ему придется идти туда без нее.       — Мистер Люпин, — произнес чей-то голос, и Ремус, обернувшись, увидел Риту Скитер, стоящую рядом с ним.       — Мисс Скитер, — ответил он. Женщина не раз просила его об интервью после войны, но он каждый раз отказывал ей.       — Я не удивлена видеть вас здесь, учитывая предмет обсуждения.       Он не ответил. Она улыбнулась, пытаясь изобразить соблазнительность, как он предполагал. Она сильно промахнулась. — Не могли бы вы ответить на несколько вопросов?       — Нет, спасибо.       — О, перестаньте, мистер Люпин, волшебнику с вашим … происхождением наверняка есть что сказать по поводу этих обвинений. Она снова улыбнулась ему, и он проигнорировал выпад о своем статусе оборотня.       — Без комментариев, — сказал он.       — Я полагаю, вы надеетесь на обвинительный приговор. Возможно, Азкабан? Она драматично вздохнула. — Если бы только дементоры все еще были поблизости.       — Ничего не предполагаю, — ответил Ремус.       — О, так вы не думаете, что эти люди заслуживают тюрьмы за свои преступления против ваших товарищей?       Ремус мысленно выругался из-за того, что не просто проигнорировал ее. Он знал, что она была экспертом по переворачиванию слов. Прежде чем он успел сказать что-нибудь еще и, вероятно, замешкаться еще больше, он увидел Гермиону, спешащую по коридору. Она заметила Скитер и замедлила шаг, переводя обеспокоенный взгляд с одной на другую.       Ремус повернулся к репортерше, загораживая ей вид на Гермиону. — Прошу прощения, мне нужно зайти внутрь.       Он протиснулся мимо нее и вошел в зал суда, зная, что Гермиона последует за ним. Скитер, к счастью, тоже вошла и заняла место в секции для прессы до прихода Гермионы. Репортерам не разрешалось задавать вопросы, когда они были внутри, хотя Ремус видел, как Рита следила за движениями Гермионы вверх по каменным ступеням, пока не села рядом с Ремусом. Он позаботился о том, чтобы между ними было приемлемое расстояние, но все равно заметил задумчивый взгляд Риты. Гермиона, должно быть, тоже это заметила, потому что не пыталась сесть к нему ближе. Она быстро поздоровалась с ним, а затем повернулась лицом к залу, полностью игнорируя репортера. Пожилая ведьма, наконец, казалось, потеряла интерес и отвернулась, доставая из сумки перо и пергамент. Ремус был уверен, что видит ее не в последний раз.

──────── • ✤ • ────────

      — Визенгамот обнаружил, что вы сознательно проигнорировали поимку и казнь невинных волшебников и ведьм. В результате вы приговорены к пяти годам заключения в тюрьме Азкабан, вступающим в силу немедленно. Авроры.       Гермиона наблюдала, как Праудфут и Долиш подошли к стулу, к которому был прикован Хьюз. У него был совершенно потрясенный вид, когда цепи со стула сняли и его подняли на ноги.       Гермиона взглянула на Визенгамот. Некоторые выглядели довольными, хотя на лицах многих были хмурые или недовольные выражения. Она подозревала, что были те, кто считал, что Хьюзу следовало дать больший срок, и другие, которые были раздражены тем, что его вообще осудили. Кингсли не выглядел счастливым.       Гермиона повернулась к Ремусу. Он выпрямился, когда Кингсли встал, чтобы зачитать приговор, и теперь все еще смотрел прямо перед собой с непроницаемым выражением лица. Гермионе стало интересно, расстроен ли он тем, что Хьюз получил всего пять лет. Она, безусловно, расстроилась. Активный участник или нет, мужчина будет свободен еще до того, как его старший внук закончит Хогвартс.       — Ремус? — тихо спросила она, не желая напугать его.       Ремус повернулся, чтобы посмотреть на нее. Взгляд Гермионы метнулся к отделу для прессы, но все репортеры поспешили выйти, как только был зачитан приговор.       — Он отправляется в Азкабан, — сказал Ремус, и это прозвучало скорее как вопрос, чем утверждение.       Гермиона кивнула.       — На пять лет.       — Да, — сказала Гермиона.       — Пять лет, — повторил он.       — Я знаю, что срок должен быть больше, но, по крайней мере его осудили, — сказала она, закусив губу.       — Нет, это не… — он покачал головой и встретился с ней взглядом. — Пять лет, Гермиона. Я никогда не думал, — он снова замолчал, и Гермиона поняла.       — Ты вообще не думал, что его осудят.       Ремус снова покачал головой. Гермионе было все равно, кто может увидеть, она взяла его за руку и сжала ее. — Он заслуживал гораздо худшего приговора.       — Несомненно, но теперь есть шанс, что Уоррингтон будет наказан за то, что он сделал.       Гермиона знала, что у Ремуса были сомнения, но то, что он думал, что Уоррингтон, тот, кто на самом деле осуществил планы Амбридж, а затем продолжил самостоятельно его, не будет наказан, разбило ее сердце. Она крепче сжала его руку. — Есть больше, чем шанс, Ремус. Он убивал людей. Он отправится в Азкабан.       — Он убивал оборотней, — сказал Ремус.       — Людей, — повторила Гермиона.       Ремус посмотрел на нее и кивнул. — Людей.       Она улыбнулась, и он улыбнулся в ответ, выглядя так, словно с его плеч свалился тяжелый груз. Гермиона встала, подняла его на ноги, и они вдвоем покинули зал суда. К тому времени, как они добрались до коридора, репортеров, похоже, уже не было. Они направились к лифтам.       — Давай поужинаем, — импульсивно предложила Гермиона. — Мы можем пойти забрать Андромеду и Тедди, и вчетвером сходить куда-нибудь.       — Хочешь сводить малыша в ресторан? — спросил Ремус, приподняв бровь.       Гермиона закатила глаза. — Один маленький мальчик на троих взрослых? Я думаю, у нас все будет хорошо.       Ремус не выглядел таким уж убежденным.       — Рядом с моим домом есть семейное заведение, куда мои родители часто водили меня. Еда простая, но очень вкусная. Вы все могли бы подняться ко мне домой и дойти туда пешком. Это недалеко.       — Хорошо, — согласился он.       Гермиона улыбнулась ему.       — Как мило, — произнес чей-то голос, и, обернувшись, они увидели Риту Скитер, стоявшую позади них с самодовольным выражением лица. — Мы строим планы на ужин, не так ли?       — Чего ты хочешь, Рита? — спросила Гермиона. Ей не понравилось, как репортер разглядывала их.       — Планируете романтическое свидание? — спросила Рита.       Гермиона закатила глаза, хотя ее сердце бешено заколотилось.       — Конечно, именно поэтому мы планировали взять с собой моего сына и тещу, — сухо сказал Ремус.       Скитер переводила взгляд с одного на другого, самодовольное выражение не сходило с ее лица. — Какой это был бы скандал.       — Какой скандал ты имеешь в виду? — спросила Гермиона, стараясь казаться скучающей.       — Бывший профессор и его студентка, его гораздо младшая студентка, устраивают незаконное свидание.       Ремус фыркнул, а Гермиона снова закатила глаза. — Незаконное свидание? Это слишком, даже для тебя.       — Меня можно было убедить проигнорировать то, что я услышала, — сказал репортер.       — Это было ерундой, — ответила Гермиона.       — Я думаю, мы оба знаем, что что-то всегда можно создать из ничего, — сладко сказала Рита.       — И я думаю, что меня можно было бы убедить немного поговорить с министром, — сказала Гермиона, многозначительно глядя на Риту. Гермиона торжествующе улыбнулась, когда самодовольная ухмылка Риты слегка дрогнула. Но мгновение спустя она вернулась, выглядя еще более хищной.       — Я думаю, мы обе знаем, почему ты этого не сделаешь.       Гермиона заставила себя не менять выражение лица. Если она сообщит о статусе анимага Риты, тогда Скитер расскажет Кингсли, как она получила информацию о Саттерфилде и что Гермиона знала об этом. Хотя Гермиона не была уверена, какие законы действуют в отношении этой ситуации, и его пьянство на работе было наименьшим из преступлений Саттерфилда, она не хотела подвергать что-либо опасности. Рита тоже это знала.       — Что ты вообще здесь делаешь? — спросила Гермиона. — Я думала, ты переключилась на книги.       Последняя книга Риты, Снейп: негодяй или Святой, была опубликована несколькими месяцами ранее. И Гермиона знала, что женщина все еще работала над книгой о Гарри. Это было то, для чего она хотела процитировать Гермиону после написания статьи о Саттерфилде.       — Учитывая мой огромный успех со статьей о Саттерфилде, Барни обнаружил, что ему не хватало моего особого направления журналистики.       Ремус фыркнул, и Рита сердито посмотрела на него. Затем она снова улыбнулась Гермионе. — Я дам вам немного времени, чтобы все обдумать, — продолжила репортер. — Я уверена, что вы оба будете здесь завтра к началу судебного процесса над Сайрусом Уоррингтоном. Рита прошла мимо них и вошла в пустой лифт, погрозив им пальцем, когда двери закрылись.       Ремус повернулся к Гермионе, как только Рита исчезла. Она покачала головой, и они подождали прибытия другого лифта. К счастью, он был пуст.       — Она блефует, — сказал Ремус, как только двери закрылись.       — На самом деле это не так, — ответила Гермиона, объясняя. — Если я донесу на нее, она попытается погубить меня вместе с собой. Гермиона вздохнула. — Мне следовало подождать, пока Кингсли закончит свое расследование.       — Я рад, что ты этого не сделала, — сказал Ремус. Она посмотрела на него. — Кто знает, скольких людей ты спасла, ускорив события.       Лифт остановился, и Ремус сделал шаг в сторону, когда вошла другая ведьма. Она кивнула им обоим, и они молча ехали в лифте, пока не достигли второго этажа. Все трое вышли, и Ремус последовал за Гермионой в ее кабинет, другая ведьма зашла в офис Авроров, когда они проходили мимо него.       — Я не могу рисковать, позволив Саттерфилду выйти сухим из воды или получить более мягкое наказание, — сказала Гермиона, как только ее дверь закрылась и была защищена.       — Нет, — согласился Ремус. — Возможно, нам лучше поужинать в Косом переулке.       Она подняла на него немного удивленный взгляд. Он пожал плечами. — Наши друзья и семья уже знают. Возможно, пришло время посвятить общественность в секрет.       Честно говоря, Гермиона чувствовала то же самое. Она устала скрывать это от всех, и теперь, когда самые близкие люди знали, единственной причиной продолжать держать это в секрете было ее предложение. Гермиона знала, что найдутся те, кто предположит, что единственная причина, по которой она настаивала на исправление закона, заключалась в том, что она встречалась с Ремусом. Но репортаж Скитер мог все усугубить. По крайней мере, таким образом, они могли бы раскрыть все на своих собственных условиях.       — Я думаю, что да, — сказала она. — Но я думаю, нам нужно нечто большее, чем просто прогулка по Косому переулку и семейный ужин.       Он вопросительно посмотрел на нее.       — Мы должны победить Риту в ее собственной игре.       — Пресса, — понимающе сказал Ремус.       Гермиона кивнула. — Нет никакой гарантии, что информация о том, что нас видели вместе в Косом переулке, попадет в СМИ до завтрашнего утра.       — О чем ты думаешь? Мы дадим интервью?       — Не совсем, — сказала Гермиона. — Но у меня действительно есть идея.       Она быстро ввела Ремуса в курс дела, и к концу ее объяснения он улыбался. — Я думаю, это могло бы сработать.       — Хорошо, иди и объясни Андромеде, — сказала Гермиона. — Я собираюсь перекинуться парой слов с Гвендолин, а потом мне нужно поговорить с Джинни.       Ремус кивнул и шагнул к ней. Он притянул ее в свои объятия и поцеловал, затаив дыхание. — Я тебе недавно говорил, какая ты замечательная?       Она улыбнулась и снова поцеловала его.

──────── • ✤ • ────────

      — Гермиона, — сказала Гвендолин, когда ее секретарша привела Гермиону в новый офис Гвендолин.       — Я не ожидала увидеть тебя сегодня. Я слышала о вынесении приговора.       — По-моему, недостаточно много.       — Есть много людей, которые разделяют эту точку зрения, — сказала Гвендолин с некоторым отвращением. — Что я могу для тебя сделать?       Гермиона колебалась. Она знала, что Гвендолин будет смущена, а Гермиона не предвкушала неприятного разговора. — Помнишь, когда мы были в пабе, я сказала тебе, что кое с кем встречаюсь?       — Конечно, — ответила Гвендолин. — Но ты не сказала мне, кто это.       Болезненная улыбка промелькнула на лице Гермионы. Гвендолин нахмурила брови.       — Да, хорошо, мы решили больше не держать это в секрете. Гермиона посмотрела на другую женщину. — Это Ремус.       — Это Ремус, что? — спросила Гвендолин в замешательстве.       — Я встречаюсь с Ремусом Люпином, — ответила Гермиона.       Гвендолин мгновение смотрела на нее, прежде чем покраснеть. — О боги, — сказала она, закрыв лицо руками.       — Прости, что не сказала тебе раньше, — быстро сказала Гермиона.       — Этим утром я, Гермиона, мне так жаль!       — Нет, — быстро ответила Гермиона. — Это я виновата, что не сказала тебе.       — Но, но я стояла там и флиртовала с твоим… Мерлин. Я чувствую себя такой идиоткой.       — Пожалуйста, не надо, — сказала Гермиона. — Ты не знала. Это была не твоя вина.       Гвендолин отняла руки от лица и покачала головой. Ее лицо все еще было красным от смущения. — А Ремусу, ему, должно быть, было так неудобно.       — На самом деле, он не понимал, — сказала Гермиона со смехом.       Гвендолин посмотрела на нее. — Неужели у меня так плохо получается? — криво усмехнувшись, спросила она.       Гермиона улыбнулась. — Нет, я сразу поняла, что ты делаешь, но Ремус, он немного невнимателен в таких вещах.       Гвендолин в шоке уставилась на нее, прежде чем начала смеяться. Гермиона присоединилась.       — Мне жаль, — снова сказала Гвендолин, когда они успокоились.       — Перестань извиняться, — сказала Гермиона. — Ты не знала. А если бы и знала, то я знаю, ты бы никогда ничего не сделала.       — Никогда, — настаивала Гвендолин. — Я не пошлю ему сову.       Но Гермиона покачала головой. — Нет, если ты думаешь, что Ремус может помочь, я определенно хочу, чтобы ты поговорила с ним, — заставила она себя сказать. Гермиона не собиралась быть смешной по этому поводу. Она доверяла Ремусу, и теперь, когда Гвендолин знала правду, Гермиона тоже доверяла ей. Она отбросила свою ревность.       — Ты думаешь, он вообще захочет поговорить со мной после того, как я выставила себя дурой?       — Ты не выставляла себя дурой, — настаивала Гермиона. — И да, я думаю, он выставил бы себя дураком, если тебе не было бы слишком неудобно. Если ты предпочитаешь поговорить с кем-нибудь другим, я уверена, что Ремус мог бы назвать тебе несколько имен.       — Я подумаю об этом, — сказала Гвендолин. — Итак, как долго вы вместе?       — Месяц, — сказала Гермиона. — По крайней мере, официально. До этого было несколько месяцев нерешительности и раздумий.       — Что ж, я рада за тебя, — сказала Гвендолин.       — Спасибо. И еще раз прости, что я не сказала тебе раньше.       Гвендолин отмахнулась от ее извинений. — Я понимаю и, пожалуйста, передай Ремусу, что я тоже сожалею.       Гермиона кивнула. — В извинениях нет необходимости, но я это сделаю. Она встала со стула. — Извини, что прерываю тебя, но есть еще кое-что, о чем мне нужно позаботиться.       Гвендолин тоже встала и, обойдя свой стол, быстро обняла Гермиону. — Нам скоро нужно пообедать, чтобы я могла узнать все подробности.       — Хорошо, — сказала Гермиона с улыбкой. Она попрощалась и вышла из офиса, поспешив к лифту. Ей нужно было поговорить с Джинни.

──────── • ✤ • ────────

      Ремус вошел в кабинет Кингсли и улыбнулся мисс Стеббинс, секретарше министра. Он помнил ее по Хогвартсу. Она была на пятом курсе, когда Ремус преподавал.       — Профессор Люпин, — сказала она, выглядя немного удивленной.       Ремус не потрудился поправить ее. Казалось, что большинство его бывших учеников все еще обращались к нему по прозвищу. — Министр свободен? Это займет всего минуту.       — Позвольте мне проверить для вас, — сказала она, вставая из-за стола и стуча в дверь кабинета министра.       Он пригласил ее войти, хотя его голос звучал довольно раздраженно. Она вошла внутрь, и все звуки исчезли. Кингсли, очевидно, наложил на свой кабинет заглушающие чары.       — Проходите прямо, профессор.       — Спасибо, мисс Стеббинс. Он кивнул ей и вошел в кабинет Кингсли, закрыв за собой дверь.       — Ремус, — сказал Кингсли, вставая, чтобы пожать руку своему другу. — Я сожалею о приговоре Хьюзу. Я предлагал двадцать лет.       — Я рад, что ему дали хоть столько лет, — сказал Ремус. — Но я здесь не поэтому.       — О? — сказал Кингсли, показывая, что Ремусу следует сесть. — Чем могу быть полезен?       — На самом деле мне нужно тебе кое-что сказать, — сказал Ремус. — Прежде чем это появится в завтрашних газетах.       Глаза Кингсли сузились. — Что бы это могло быть?       Ремус вздохнул и посмотрел на своего друга. Он понятия не имел, как Кингсли отреагирует на новость, но Ремус знал, что ему нужно рассказать, прежде чем он прочтет об этом в Пророке. — Я встречаюсь с Гермионой Грейнджер.       Кингсли смотрел на него целую минуту, прежде чем заговорил снова. — Прости, что?       — Я думаю, ты слышал меня, Кингз.       — Когда это произошло?       — Около месяца назад, — сказал Ремус.       Кингсли вздохнул и откинулся на спинку стула, все еще глядя на Ремуса. — И ты говоришь мне это сейчас, почему?       — Рита Скитер записала разговор между мной и Гермионой сегодня после вынесения приговора, — сказал Ремус. — Это было совершенно невинно, просто обсуждали планы на ужин, в которые входили Тедди и Андромеда. Но ты же знаешь Скитер.       — К сожалению, знаю, — сказал Кингсли. Он сильно разозлился после выхода ее статьи о пьянстве Саттерфилда.       — Она пригрозила разоблачить наши отношения, о которых она не знает, имейте в виду. Учитывая вероятный непристойный характер того, что напишет Скитер, мы с Гермионой решили опередить ее.       — Ты даешь интервью? — удивленно спросил Кингсли.       — Нет, — сказал Ремус. — Но там будут фотографии и, вероятно, статья. Я хотел, чтобы ты знал.       — Это может повлиять на ее предложение на следующей неделе, — сказал Кингсли.       — Я знаю, — с сожалением ответил Ремус. — У нас нет выбора, мы должны опередить Скитер. Я не позволю этой женщине снова унизить Гермиону. Кингсли кивнул, затем со вздохом провел рукой по лицу. — Что ж, время выбрано дерьмово, но я, конечно, не могу не согласиться с твоими рассуждениями.       — Мне жаль, Кингз.       Министр отмахнулся от его извинений. — Итак, Гермиона Грейнджер, — сказал он с ухмылкой.       Ремус слегка покраснел. — Да.       — Не могу сказать, что это не имеет смысла, когда я думаю об этом, — сказал Кингсли. — Хотя и немного удивительно.       — Это чувство было почти со всеми, — ответил Ремус. — Включая меня.       Кингсли усмехнулся. — Я рад за тебя. Гермиона — замечательная женщина.       Ремус улыбнулся. — Так и есть. Он встал со стула. — Мне пора идти.       Кингсли тоже встал и снова пожал Ремусу руку. — Удачи.       — Спасибо.

──────── • ✤ • ────────

      — Извините, я опоздал, — сказал Ремус, проходя через камин в одиночестве. После дальнейшего обсуждения они с Гермионой решили оставить Андромеду и Тедди дома. Им нужно было, чтобы этот вечер был более романтическим, а Ремусу не хотелось, чтобы фотография Тедди появилась в газете. — Я поговорил с Кингсли перед уходом.       — О, я даже не подумала об этом, — сказала Гермиона. Она прикусила губу. — Как он это воспринял?       — Удивлен, конечно, но он пожелал нам всего наилучшего.       — Он был расстроен из-за предложения? — спросила Гермиона, заламывая руки перед собой.       — Он согласился, что время было не самое подходящее, но он не винит нас за то, что мы приняли такое решение. Ремус шагнул вперед и взял ее руки в свои. — Он не был зол, Гермиона.       Она вздохнула и шагнула к нему, когда он обнял ее. — Я просто хотела сделать это на наших собственных условиях, а не из-за чертовой Риты Скитер.       — Мы делаем это на наших собственных условиях, — сказал Ремус. — Просто немного раньше, чем мы планировали. Она снова вздохнула, и Ремус отстранился, чтобы посмотреть на нее. — Ты уверена в этом, любимая?       — Да, — сказала Гермиона.       Ремус скептически посмотрел на нее. — Ты не совсем так выглядишь.       — Я хочу, чтобы люди знали, — настаивала она. — Просто…       — Что будет потом, — закончил он. Гермиона снова кивнула. Он поцеловал ее в лоб. — Мы справимся со всем, что случится. И у нас есть люди, которые поддержат нас.       — Я знаю, — сказал он. — О, вообще-то, у нас теперь есть еще один человек.       — Гвендолин?       — О, ну да, но это не тот, о ком я думала. Она продолжила рассказывать Ремусу о визите Молли.       Он был так же потрясен, как и она. — Ты серьезно?       Гермиона кивнула.       — Ну. Это уже что-то.       Гермиона засмеялась, и Ремус улыбнулся, затем поцеловал ее. — Готова?       Она кивнула, выглядя гораздо увереннее. Он протянул Гермионе порошок. Она бросила немного пороха в камин, шагнула в пламя и позвала «Дырявый котел». Ремус последовал за ней секундой позже.       Гермиона вошла в «Дырявый» и стряхнула пепел со своей мантии, при этом оглядывая паб. Народу было немного, в конце концов, был вечер вторника. За стойкой бара сидели только два человека. Ханна подавала пинту пива тому, кто показался знакомым. Прежде чем она смогла понять, кто это был, Ремус вышел из камина.       Ханна подняла глаза на звук горящего камина и улыбнулась. — Гермиона, — поприветствовала она. Второй посетитель бара повернулся на стуле и ухмыльнулся ей.       — Привет, Ханна, Невилл, — сказала Гермиона, как только Ремус подошел к ней.       — Ни пуха, ни пера, — пробормотал он ей, и Гермиона взяла его за руку. Он сжал ее руку, и они направились к бару. Было немного комично наблюдать, как расширились глаза Невилла, когда он заметил их сцепленные руки. Ханна слегка ахнула, но мгновение спустя на ее лице появилась улыбка.       — Гермиона, — сказал Невилл, переводя взгляд с них двоих на меня. — Проф…       — Ремус, Невилл, — сказал Ремус с улыбкой. — Я уже некоторое время не был твоим профессором.       — Верно, — сказал Невилл, все еще глядя на их сцепленные руки, пока Ханна слегка не хлопнула его по плечу. Он вздрогнул, а затем смущенно поднял на них глаза.       — Рада видеть вас обоих, — сказала Ханна. — Могу я предложить вам выпить?       — Может быть, после ужина, — сказала Гермиона. — У нас забронирован столик в том новом итальянском ресторане.       — О, я слышала, что там вкусно, — ответила Ханна. — И романтично. Она подмигнула им, и Гермиона слегка покраснела. Невилл выглядел немного встревоженным.       — Мы зайдём на обратном пути, — сказала Гермиона.       — Было приятно видеть вас обоих, — продолжил Ремус.       — Взаимно, — сказала Ханна, затем толкнула Невилла плечом.       — Да, верно. Рад вас видеть, — сказал Невилл.       Гермиона подавила смешок, а на лице Ремуса появилось удивленное выражение.       — Я думаю, мы сломали Невилла, — прошептала Гермиона, когда они вышли во двор, и Ремус постучал по кирпичам.       Он усмехнулся, когда стена открылась. — Признаю, было бы забавно увидеть еще несколько подобных реакций.       Гермиона рассмеялась, когда они вошли в переулок. Ремус отпустил ее руку и протянул ей свою. Гермиона взяла его под руку, и он перехватил ее ладонь там, где она покоилась на его предплечье. Гермиона прижалась к нему, и пока они шли по улице, она на несколько мгновений положила голову ему на плечо. На них по большей части не обращали внимания, когда они шли по улице, но Гермиона заметила несколько узнавающих взглядов.       — Ты знаешь, где он будет? — спросил Ремус.       — Нет, но Джинни сказала ему быть осторожным, поэтому он может быть где угодно. Я думаю, это будет ближе к ресторану, так что он точно не хватится нас.       Ремус кивнул, когда они завернули за угол. Ресторан находился на маленькой боковой улочке. Он мог видеть его всего в паре витрин впереди.       — Что ж, тогда, я полагаю, нам лучше убедиться, что нет никакой путаницы, — сказал он, останавливаясь и поворачиваясь к ней. Он посмотрел на улицу, которая была почти совершенно пустынна, за исключением одинокой пары вдалеке. — Не то чтобы я жалуюсь.       Она улыбнулась, когда его руки скользнули по ее талии, а она обвила своими его шею. Поцелуй, хотя и относительно целомудренный, не оставлял сомнений в том, что эти двое были больше, чем просто друзьями. Гермиона снова улыбнулась, когда Ремус отстранился. Он снова взял ее за руку и продолжил путь к ресторану.

──────── • ✤ • ────────

      Два часа спустя они вышли из ресторана, держась за руки. Гермиона смеялась, и Ремус улыбнулся ей. Еда была очень вкусной, и им понравилось время, проведенное вместе. В ресторане было не очень многолюдно, но все же было несколько взглядов и перешептываний, когда люди узнавали их. Гермиона гадала, ждал ли фотограф, когда Ремус поднес ее руку ко рту и поцеловал тыльную сторону ладони. Она улыбнулась ему, притянула к себе и крепко поцеловала, пока они возвращались в «Дырявый котел».       — Может, останемся и выпьем? — спросил Ремус, когда они возвращались через кирпичную стену.       — Как ты уже говорил, ни пуха ни пера, — ответила Гермиона, наслаждаясь собой, несмотря на причину их похода в Косой переулок.       Ремус улыбнулся и быстро поцеловал ее. Когда они вошли в паб, там было больше людей, чем раньше, хотя народу было совсем немного. Пожилой волшебник в баре ушел, но Невилл все еще сидел там. Гермиона не была удивлена, поскольку они с Ханной встречались уже пару месяцев.       Ханна разливала напитки по нескольким столикам, и Гермиона скользнула на табурет рядом с Невиллом, Ремус сел с другой стороны от нее. Невилл поднял глаза, когда они сели, и слегка порозовел.       — Послушай, о том, что было раньше, — начал он, но Гермиона перебила его.       — Не беспокойся об этом, — сказала она с нежной улыбкой. — Твоя реакция, кажется, стандартная.       — Просто я был немного… — Невилл замолчал.       — Удивлен, — подсказал Ремус, и Невилл кивнул.       Ремус усмехнулся. — Как сказала Гермиона, это обычная реакция, которую мы получаем.       Невилл выглядел немного смущенным.       — Как работа? — спросила Гермиона, меняя тему.       — О, ну, сейчас я немного не в себе, как, вы можете себе представить. Его взгляд метнулся к Ремусу, а затем обратно к Гермионе.       — Я представляю, — сказала Гермиона.       Невилл вертел в руках бутылку сливочного пива. На его лице отразилось облегчение, когда Ханна вернулась за стойку.       — Извините, — сказала она, улыбаясь Гермионе и Ремусу. — Что вам принести?       — Я просто выпью сливочного пива, — сказала Гермиона. — Завтра на работу и все такое.       — То же самое, — согласился Ремус.       Ханна пошла за напитками. — Ну, как прошел ужин? — спросила она, вернувшись с двумя бутылками сливочного пива.       — Очень хорошо, — сказала Гермиона. — Вам действительно нужно сходить туда как-нибудь.       — Я хотела этого с тех пор, как они открылись, — сказала Ханна. — Том почти полностью передал это место мне, так что иногда бывает трудно сбежать отсюда.       — Могу себе представить, — сказала Гермиона, делая глоток своего напитка.       Ремус положил руку ей на колено. Слегка повернувшись к нему, краем глаза Гермиона увидела, как ведьмы, которых обслуживала Ханна, когда они вошли, склонили головы друг к другу и начали яростно перешептываться. Она подавила вздох, изучая их. Они были старше ее, и вполне, что они могли быть в Хогвартсе, когда Ремус преподавал, но Гермиона их не узнала.       — Итак, вы двое, — сказала Ханна, и Гермиона снова обратила свое внимание на бар. Хаффлпаффцы ухмылялись.       — Нас двое, — ответила Гермиона с легким смешком.       — Когда это произошло?       — Около месяца назад, — сказал Ремус.       — Эрни будет опустошен, — сказала Ханна с ухмылкой.       Ремус вопросительно посмотрел на нее, и Гермиона покачала головой. — Джордж принес свою омелу на новогоднюю вечеринку Гарри. Эрни поцеловал меня, когда я оказалась в ловушке под ней.       Она почувствовала, как рука Ремуса напряглась на ее колене, и посмотрела на него. Он улыбнулся, но она могла сказать, что это было натянуто. Она бросила на него самодовольный взгляд, и он застенчиво улыбнулся. Действительно, ревнует. Кто-то в пабе помахал рукой, привлекая внимание Ханны, и она извинилась, чтобы заняться своими посетителями.       — Мне жаль, — пробормотал Ремус.       Гермиона просто улыбнулась и поцеловала его в щеку. Она услышала, как за столом ведьм снова начался шепот, и она подавила желание закатить глаза.       — Мне нужно в туалет, — сказала она, и Ремус кивнул, еще раз сжав ее колено, прежде чем отпустить.

──────── • ✤ • ────────

      Когда она вышла из кабинки в ванной, перед зеркалом стояли две женщины из «шепчущегося столика».       — Это не с тобой профессор Люпин? — спросила одна из женщин, когда Гермиона подошла к раковине, чтобы вымыть руки. Значит, они были бывшими студентами.       — Да, — ответила Гермиона.       Две женщины ухмыльнулись друг другу. — Если бы я знала, что это то, что ему нравится, я бы продолжила в том же духе на седьмой году обучения, — сказала одна из них.       Глаза Гермионы сузились. Теперь она узнала их, подумала Гермиона, они учились в Равенкло.       Другая покачала головой. — Очевидно, ты была бы слишком взрослой. Она была на втором году обучения?       — Нет, третьем, я думаю.       — Я всегда слышала, что она была любимицей учителей, — сказал первый голос, и они обе начали смеяться.       Гермиона стиснула зубы, когда закончила мыть руки. Хотя ей ничего так не хотелось, как проклясть этих двоих за то, на что они намекали, она заставила себя сохранять спокойствие. — А я думала, что Равенкло должен быть умным факультетом, — фыркнула Гермиона, вытирая руки и затем приводя в порядок волосы.       Две женщины переглянулись, затем снова посмотрели на нее.       — Если бы он интересовался третьекурсницами, то зачем ему быть со мной сейчас? Гермиона поработала над упрямым локоном, который в конце концов просто заправила за ухо. — Честно говоря, я бы подумала, что в вашем доме могли придумать более умные оскорбления.       Она наблюдала, как выражения их лиц в зеркале сменяются с насмешливых улыбок на угрюмое смущение. Очевидно, они не продумали свои оскорбления, ожидая, что Гермиона разрыдается от одного этого намека.       Повернувшись, она самодовольно улыбнулась двум женщинам. — Приятного вечера. Гермиона протиснулась мимо них и вышла из ванной.       Ремус и Невилл дружелюбно болтали, когда Гермиона вернулась, Невилл, очевидно, преодолел свой дискомфорт от сложившейся ситуации. Ремус посмотрел на нее с улыбкой, которая медленно сползла с его лица, когда он уловил выражение ее лица. — В чем дело?       — Ни в чем, — ответила Гермиона.       Глаза Ремуса сузились. — Тогда почему у тебя такой вид, будто ты на грани убийства?       Гермиона пожала плечами и скользнула обратно на табурет. Она схватила свое сливочное пиво и сделала большой глоток, как раз в тот момент, когда две женщины вышли из ванной. Они взглянули на нее, прежде чем вернуться к своему столу, и начали яростно что-то бормотать двум другим сидящим за столом. Все четверо украдкой, как им показалось, поглядывали на Гермиону и Ремуса, но они были настолько очевидны, что это было смешно.       — Что случилось? — снова спросил он, понизив голос.       Гермиона покачала головой. — Ничего.       — Гермиона, — сказал Ремус, выглядя обеспокоенным.       — Позже, — сказала Гермиона. — Прямо сейчас я просто хочу допить свой напиток и поговорить со своими друзьями.       Ремус не выглядел ни в малейшей степени убежденным, но Гермиона знала, что если он продолжит задавать ей вопросы, она либо взорвется от гнева, либо разрыдается, ни то, ни другое она не хотела и не собиралась доставлять этим коровам удовольствие.       — Пожалуйста? — обратилась она к Ремусу.       Он снова взглянул на столик с женщинами и кивнул. Гермиона улыбнулась Ханне, когда та вернулась за стойку. Две женщины начали болтать, оставив Ремуса обмениваться обеспокоенными взглядами с Невиллом.

──────── • ✤ • ────────

      Еще через полчаса попыток притвориться, что она не замечает четырех уставившихся на нее женщин, Гермиона, наконец, повернулась к Ремусу.       — Я готова уйти, — сказала она.       Он кивнул, вытащил из кармана пару галеонов и положил их на стойку бара. Они попрощались с Невиллом и Ханной, а затем направились к камину. Ремус держал руку на пояснице Гермионы. Гермиона первой прошла через камин, и когда он последовал за ней, она расхаживала по гостиной.       — Что случилось? — спросил он в третий раз.       — Они случились, — сказала Гермиона, выглядя разъяренной.       — Они тебе что-то сказали, — сказал Ремус.       Гермиона кивнула. — В ванной.       — Что они сказали?       Гермиона стояла неподвижно, скрестив руки перед собой, пока объясняла, что произошло. Ремус, хотя и разозлился, не был удивлен. Он знал, что будут сказаны подобные вещи. — Прости, любимая. Он притянул ее в свои объятия. Ремус почувствовал, как она расслабилась в его объятиях, и весь гнев, казалось, покинул ее, сменившись болью. Он подвел ее к дивану, и она прижалась к нему.       — Я знала, что люди будут болтать и что некоторые из них подумают подобные ужасные вещи, но я не думала, что они скажут это мне в лицо.       Ремус поцеловал ее в макушку. — Я думаю, мы должны подготовиться к еще большему количеству подобных реакций.       Она вздохнула и положила голову ему на грудь. Он несколько минут молчал. — Ты уверена, что готова к этому?       Она села и посмотрела на него. В его глазах была печаль, но также и немного беспокойства.       — Я не оставлю тебя, если это то, о чем ты просишь.       — Может быть, было бы лучше, если бы ты это сделала.       — Для кого? — спросила Гермиона.       — Гермиона, — сказал он со вздохом.       — Ты хочешь, чтобы я оставила тебя? — потребовала она ответа.       — Нет, — немедленно ответил он. — Конечно, не хочу. Но я не хочу, чтобы тебе было так больно.       — Со мной все будет в порядке. Как я уже сказала, это был шок, вот и все. Теперь, когда я знаю, какими мерзкими могут быть некоторые люди, я буду готова к этому.       — Ты не должна сталкиваться с таким, — сказал он с сожалением.       — Ты тоже не должен, — возразила она.       — Все в порядке, я привык к этому из-за недуга.       Она вздохнула и поднесла руку к его щеке. Он накрыл ее своей, а затем поцеловал ее ладонь. Она уставилась на него, затем переместилась так, что оказалась у него на коленях.       Его руки автоматически легли на ее бедра, когда она наклонилась и поцеловала его. Как только он ответил, она углубила поцелуй и прижалась к нему бедрами. Ремус крепче прижал ее к себе, целуя. Руки Гермионы были заняты его рубашкой, и их движения стали более неистовыми, а поцелуи более жаркими, когда он стянул ее рубашку через голову.       Ей удалось освободить его от брюк, и каким-то образом ее трусики исчезли. Он не был уверен, как это произошло, но когда она задрала юбку и опустилась на него, все мысли о ее трусиках вылетели у него из головы. На самом деле, он был совершенно уверен, что все мысли покинули его голову, когда она начала двигаться. Одна рука обхватила ее бедро, когда она качнулась вперед, другая переместилась к ее шее, чтобы притянуть к себе для нового поцелуя.       Когда Гермиона рухнула на него, голова Ремуса откинулась на спинку дивана, он тяжело дышал. Она поцеловала основание его шеи и удовлетворенно замычала. Его рука лениво двигалась вверх и вниз по ее спине, и она вздрогнула.       — Холодно, любимая? — мягко спросил он.       — Нет, — сказала она и снова вздрогнула, когда кончики его пальцев пробежались по ее спине. Он ухмыльнулся.       Она хлопнула его по плечу. — Не смотри так самодовольно.       Он усмехнулся и поцеловал ее в лоб. В конце концов, они распутались и поправили одежду. Откинувшись на спинку дивана, Ремус притянул Гермиону к себе, затем взмахнул палочкой, чтобы разжечь огонь в камине. Они лежали в тишине, глядя в пламя, пока он лениво играл с ее кудрями.       — Ты думаешь, он получил фотографии? — тихо спросила она несколько минут спустя.       — Я не понимаю, как он мог этого не сделать, — сказал Ремус. — Не то чтобы Косой переулок был особенно переполнен сегодня вечером.       Она кивнула, уткнувшись ему в грудь, и вздохнула. Ремус слегка подвинулся, чтобы видеть ее лицо, и нахмурился, когда увидел, что она закусила губу. — Ты уверена в этом, Гермиона? Джинни может отправить его на тот свет, если ты передумаешь.       Джинни знала Брэдли, спортивного фотографа из «Пророка», и полностью доверяла ему. Она познакомилась с ним, когда Гарпии наняли его для рекламных снимков стадиона и площадок для их новой маркетинговой кампании. Во время съемки вокруг объекта он случайно застал одного из членов команды в довольно компрометирующей позе со своей девушкой в одной из раздевалок. Вместо того, чтобы фотографировать, что он легко мог бы сделать, учитывая степень их рассеянности, Брэдли просто извинился и оставил их наедине.       Джинни знала, что этот человек пытался получить повышение с фотографа до репортера в «Пророке», но когда Рита принесла свою статью о Саттерфилде, Барнабас Кафф, редактор, принял ее обратно с распростертыми объятиями. Поскольку Скитер дала Ремусу и Гермионе время до следующего утра, чтобы они согласились на ее условия, они знали, что она вряд ли опубликует что-либо о них по крайней мере до четверга. Вместо этого Ремус и Гермиона предложили Брэдли шанс «раскрутить» Риту, сделав фотографии и написав короткую статью с информацией, которую он получил от Джинни, для завтрашнего утреннего выпуска.       — Нет, я уверена, — сказала Гермиона. — Я полагаю, что это просто ожидание так влияет.       Ремус издал звук согласия, когда она снова прижалась к нему.       — Становится поздно, — тихо сказала она некоторое время спустя.       Он слышал по ее голосу, что она не хотела, чтобы он уходил. Он тоже не был склонен к этому. Он уже сказал Андромеде, что не знает, будет ли он дома этим вечером. А Тедди уже был в постели.       — Мне остаться? — спросил он.       — Если хочешь, — сказала она, положив подбородок ему на грудь.       Он наклонился и поцеловал ее. — Тогда я так и сделаю.       Она улыбнулась и снова прижалась щекой к его груди. Он крепче обнял ее и поцеловал в макушку, пальцы возобновили свой путь вверх и вниз по ее спине.