Противостояние. Квартет

По внешнему виду пса было видно, что он страдает. И Венсан надеялся, что встреча пройдёт без двусмысленных уловок со стороны брата. «Нельзя терять равновесие», — напомнил себе парень, накинув на плечи ветровку. Дюран же гордо вздёрнув свой подбородок, расправил плечи. Он был уверен в себе, и внешний вид – зауженные карго с подвёрнутыми краями штанин, серые кожаные вансы, белая футболка и лёгкая кожаная куртка в купе с длинными тёмными волосами, собранными в низкий хвост — этой уверенности не подрывал. (Да и в целом, никто бы не усомнился в его природной брутальности лишь раз глянув на широкий разворот плеч и сильные ноги. А ещё у Дюрана была аура, кричащая о надёжности, на которую когда-то и повёлся Венсан.) И зная это, пёс довольно ухмыльнулся, почувствовав на себе ощупывающий взгляд алхимика. …Дорога долгой не была. Дом Грантов расположился в центре осушённой, некогда болотистой, территории. (Она вплотную примыкала к возвышенной части Гильбы – к Косетт, тем самым получив название Люсаянн. И хотя сам Венсан теперь проживал в Маноне, до Люсаянна было рукой подать.) Дюран, имея более широкий шаг, старался не обгонять своего хозяина. Но всё же… Будучи всё ещё обиженным, раньше него подошёл к воротам. Однако, стоило сигналу резануть по ушам, открывая для гостей проход, пёс уверенно подхватил Венсана под локоть. Прикосновение фамильяра холодным не было – там, где касались пальцы Дюрана, Венсан чувствовал жар. Дюбуа-старший не был высоким. Он надёжно занял место на отметке сто семьдесят два сантиметра, в то время, как Дюран макушкой упирался почти в сто девяносто. Поэтому рядом с помощником алхимик чувствовал себя коротышкой. (Со стороны он действительно выглядел миниатюрным на фоне своего фамильяра.) Но парень старался не делать акцентов на росте, воздерживаясь от комментирования и глупых шуточек. …Сад у Грантов оказался зачётным: всюду были кадки с цветами, зелёный газон разделялся мощёнными камнем дорожками, на каждом шагу стояли белоснежные скамейки, и колоннады, увитые плющом, привлекали не мало внимания. До центрального входа в богато украшенный дом предстояло пройти расстояние с целое футбольное поле. И Венсан, думая об этом, чувствовал, как потеют ладони. Вот только Лоран оказался предупредительным. Не желая гонять брата по гостям, тем самым подвергая лишнему стрессу, он вышел из-за первой колонны. Дюран сразу отметил его внешний вид, раздражённо скривив губы. На алхимике были зауженные белые чиносы, бежевая рубашка с закатанными по локоть рукавами и кожаные светлые лоферы. Через плечо он перекинул лёгкую плащёвку тёмно-серого цвета. — Вы, как всегда вместе, — резюмировал Лоран, увидев Дюрана. — Я ж полагал, что щеночек сбежит. Не скажу, что рад нашей с ним встрече. Венсан едва сдержался от закатывания глаз. (Он давно привык к неуместной грубости близнеца.) — Тебе понравилось в нашей спальне? — ровным тоном поинтересовался Лефевр, сместив свою руку с локтя хозяина на его талию. Ни один мускул не дрогнул на его безупречном лице. И если Лоран и ощутил давление пассивной агрессии с его стороны, то не показал виду. Горделиво вздёрнув свой острый подбородок, блондин тепло улыбнулся (хотя в его васильковых глазах эта улыбка не отразилась) и заговорил, пропустив в голос металлические нотки, которых у Венсана не наблюдалось. (Да, голос Лорана Дюбуа имел громкий насыщенный тембр. При пении его лирический баритон буквально звенел, зачаровывая тональностью не только дам. И поэтому многие теряли дар речи, нарываясь на дерзкий нрав парня.) — К твоему великому сожалению, пёсик, обстановочка в вашем доме хотя и убогая, но довольно уютная. Так что, пожалуй, я у вас за гощу, — ответил Дюбуа-младший. — Вряд ли мой хозяин будет удовлетворён этим ответом, — хмыкнул фамильяр, чувствуя, как внутри разгорается ревностный жар. — Конечно, — издал смешок Лоран, — одного ответа для удовлетворения недостаточно. Но, я постараюсь исправить это действиями. …От атмосферки, которая повисла, по телу Венсана пробежали мурашки. Ему не хотелось привлекать внимание садовников и прочей челяди, работающей в саду, потому подхватив обоих своих любовников под белы рученьки, увёл их подальше от любопытных глаз и ушей. — Я сознаю свой косяк, — наконец произнёс он, — поэтому давайте прекратим эту словесную дуэль. Зачем ты нас позвал, брат? Старший из близнецов также владел баритоном. Вот только его звучание было более мелодичным и мягким, без какой-либо резкости, с ощущением воздуха на конце гласных. Порой он говорил с придыханием, что особенно нравилось фамильяру. И сейчас, разволновавшись из-за своего положения, Венсан не скрывал лёгкого бархатистого дрожания в голосе. (Пел Дюбуа-старший редко. Но в моменты музыкальных заставок часто переходил на вибрато без какой-либо тремоляции, от чего Дюран так же получал удовольствие.) — А ты совсем не догадываешься? — вопросом на вопрос ответил Лоран, бросив на близнеца недоверчивый взгляд. — Неужели после той ночи у тебя не появилось вопросов, сомнений или новых желаний? — Каким образом та ночь должна была отразиться на моих желаниях? — парировал Венсан, невольно напрягшись. — Мне кажется, что ты лукавишь, — улыбнулся алхимик и бросил оценивающий взгляд в сторону фамильяра. Лефевр же выглядел спокойным. Более того, он равнодушно смотрел в сторону, едва не зевая. И Лоран не ожидая столь скупой реакции от бывшего своего помощника отвёл взгляд. Венсану не хотелось быть мишенью для двух противоположных огней. Однако, он чувствовал, как разрывает изнутри фамильяра. И хотя Дюран казался спокойным, алхимик каждой клеточкой своего тела ощущал его вздыбленность. Но он понимал и Лорана. Каждый день, как только Дюбуа-старший поселился в Маноне, он сталкивался с множеством предупредительных знаков. Например, с заинтересованными взглядами, ничуть не скрывающими похоть. (После того, как стало известно о незаинтересованности Венсана в женщинах, на него буквально обрушилось мужское внимание.) — У нас блудить не принято, — слышалось время от времени в адрес алхимика. (В защиту Дюбуа-старшего будет сказано, что он тогда и не блудил. Однако, в Маноне действительно презирали изменников. Людям, состоявшим в серьёзных отношениях, не следовало вести себя свободно, а не имеющим пару — не позволялась неконтролируемая легкомысленность. И мало кто отваживался нарушать эти правила, потому что потеря лица сулила неприятностями.) …Об этом напоминал и Дюран, словно предчувствуя грядущий раскол. И он оказался прав. Но несмотря на это Венсан не был распутным и в принципе старался не выделяться из толпы. Он не флиртовал с девушками, не подмигивал мужчинам, не начинал бесед первым, не носил провокационной одежды. (В его гардеробе отсутствовали кричащие цвета в принципе…) И всё равно, было в его васильковых глазах нечто такое, что не оставляло людей равнодушными. Так, что казалось, будто он соблазняет, не переступая границ приличия. — Разве это не ведьминские чары?! — порой шипели товарки, замечая, как юноше смотрят вслед. По факту Венсан всегда приходил домой до наступления темноты. И его поведение больше походило на затворническое, чем на общечеловеческое в целом. Дюран как-то спрашивал у хозяина: — Отчего ты стал зажатым? — Устал ломать систему, — просто ответил он. Речь шла о событиях, произошедших в Южном Патрисе пару лет назад. События, которым начало положил Дюбуа-старший коснулись не только Барбы, Гильбы, Косетт… Они затронули весь мир. И вспоминать об этом Венсан не любил. Стоило фамильяру лишь заикнуться о прошлом, как Дюбуа-старший закрывался. — Я не хочу об этом говорить, — холодно обрубал он, хлопая дверью своего кабинета. Дюрану было тяжело в такие минуты, потому что те дни он прошёл, держась за своего хозяина. И каждое утро могло стать последним, потому что они вместе ломали систему… Поэтому, вместо тысячи слов пёс молча натягивал фальшивую улыбку и спрятав руки за спиной, понимающе кивал закрытой двери. В отличии от Лорана Венсан не был циником. (Хотя Дюбуа-младший также сметал стены, погружаясь в дерьмо, скрываемое Барбой, по самые уши… Похожими близнецы, в плане характеров, не стали.) Порой Лоран казался Дюрану испорченным ребёнком, у которого отняли игрушку. Но при этом каждый его шаг был логичен, а удар – точен. Однако, что веселило фамильяра и при этом казалось нелепостью, так это природное очарование Дюбуа-младшего. Лоран действительно казался очень нежным и милым. Однако, никто не смел ткнуть в него пальцем или сказать гадость за его спиной, в то время как Венсан собирал шишки. Лоран нетерпеливо шаркал низким каблуком своих лоферов, его взгляд был отстранённо-стеклянным, когда Венсан давал ответ: — Пускай я не могу изменить событий той ночи, но продолжения я не хочу. У меня есть стабильные отношения. Увы, брат, в них ты не входишь.