Обещаю

Арсений сообщил ему в пятницу вечером, что завтра точно будет занят, но постарается украсть из своего времени хотя бы пару часов в воскресенье перед отъездом, чтобы пересечься. Антон соврал бы, если бы сказал, что его это не расстраивало. Безусловно, он был рад и двум часам с Арсением, но ситуация, когда тебе не могли точно сказать, получится или нет, всегда очень напрягала. Он ведь знал себя. Знал, что будет ждать, что все выходные просидит у телефона, боясь пропустить нужное сообщение. И в итоге, если ничего не получится, его состояние всю следующую неделю будет ниже нуля. Арсений написал ему из Сапсана, ссылаясь на то, что ему скучно ехать так долго, и он уже совершенно не знал, чем себя занять. Перед Антоном был целый стол неразобранных бумаг, но он просто отложил их на потом и не выпускал из рук телефон. В прошлый раз, когда Арсений приходил в ресторан и они разговаривали, Антон впервые за всю историю своей карьеры не успел вовремя разобраться со всеми делами. И теперь эта история грозила повториться, потому что Антон снова и снова отвлекался от работы на телефон, и в итоге все дела копились, ничуть не уменьшаясь. Если так дело пойдёт и дальше, то ни к чему хорошему это явно не приведёт. 18:24 Расскажи мне что-нибудь, мне очень скучно. 18:25 Оооооочень. 18:28 Ну, вот и куда ты делся? 18:29 Антон оставил меня одного умирать со скуки :( 18:32 Я тебе надоел, что ли? Антон обматерил про себя неприятных гостей, которых что-то не устроило и они решили вот именно сейчас с ним разобраться. Именно тогда, когда он меньше всего хотел отвлекаться и куда-то отходить. Закон подлости во всей своей красе.

18:35 Прости, гости иногда придираются к совершенно глупым вещам.

18:36 Ой, извини, если я тебя отвлекаю. Я не буду тогда.

18:36 Нет, нет, нет. Всё нормально. 18:37 У меня всё равно особо работы нет.

Врёт как дышит. 18:38 Не хочешь созвониться? Сердце пропустило удар. Услышать голос Арсения, его смех – разве могло быть что-то в этом мире приятнее? Антон не ответил, а просто сразу позвонил Арсению. Руки слегка подрагивали от волнения, как будто они ни разу раньше не разговаривали, как будто не знали друг друга. На самом деле, по телефону-то они как раз ни разу и не разговаривали, а изучать друг друга, и правда, приходилось по новой. Вот только куда сложнее заново узнавать человека и открываться ему, когда он тебе уже настолько дорог, что его потерю ты просто не хочешь даже банально представлять – заранее знаешь, как тяжело будет с ней справиться. Наверное, самое страшное – это понять, что от тебя отвернулись, узнав тебя нового, узнав с другой стороны. — Алё, – тихо донеслось с того конца звонка. — Привет, – Антон выдохнул и прикрыл глаза. По телу разлилось долгожданное тепло, и ему резко стало так спокойно и хорошо. Даже если бы Арсений просто молчал, одно только его дыхание в трубке уже бы заставляло сердце замирать, а кожу покрываться мурашками. Этот человек действовал на Антона просто немыслимо. Он буквально ворвался обратно в его жизнь, перевернув всё с ног на голову: весь его привычный график, весь устаканившийся образ жизни. Арсений вновь пробудил в нём любовь к жизни, ко всему вокруг, Антон перестал бежать по улице и прятаться в своей машине, он стал больше внимания уделять окружающему миру, стал чаще улыбаться. Поразительно, как один человек способен ураганом снести его жизнь и поменять всё за кратчайшие сроки. — Я точно тебя не отвлекаю? – это прозвучало настолько робко и взволнованно, что улыбка дрогнула на губах. Сколько же внутри Арсения помещалось добра и света. — Точно. — Это хорошо, – Арсений облегчённо выдохнул и зашуршал чем-то. — Такие вкусные мармеладки купил, ты не представляешь. Объедение. Вот в таких непринуждённых, лёгких разговорах было столько смысла, сколько не было даже в самых насыщенных по контексту обсуждениях. Арсений просто делился с ним самыми мелкими вещами, которые приносили ему радость, и это было настолько трогательно, что Антон понимал, что никогда не смог бы променять его на кого-либо другого. Только Арсений, и никто больше. — Я тебе как-нибудь обязательно дам попробовать. Обещаю, – от этих слов стало так невозможно тепло. Это "обещаю" было их общим ритуалом ещё в детстве. Они всегда добавляли его в конце предложения, тем самым скрепляя своеобразный договор. Это была больная тема Арсения, с которым бывшие друзья (а Антон тогда убедился, что они точно стали бывшими) плохо обращались. Они могли спокойно обмануть его, сказав, что пойдут завтра вечером на речку и нужно быть на месте встречи в семь, а потом просто не приехать, заставляя Арсения грустить. Арсений рассказывал, что как-то раз они играли в прятки в лесу, и в итоге бросили его там одного, решив, что им надоело его искать. Его тогда потом все соседские дома разыскивали в темноте, а Арсений просто не знал, что игра уже закончилась, и покорно сидел ждал. Когда Антон говорил, что у Арсения доброе сердце, он ни капельки не преувеличивал, потому что даже спустя множество косяков от «друзей», тот всё равно им доверял и выгораживал перед их родителями просто потому, что хотел думать, что они не специально. Арсений вообще всегда был довольно наивным и слепо верил в людей, в их доброту и человечность. Этот мир его не заслуживал. Тогда они и придумали это "обещаю" – клятву, от которой нельзя было отойти. Если пообещал – сделай. — Кстати, – вдруг с энтузиазмом произнёс Попов, — почему такое странное название ресторана? Что оно значит? — Ничего, – быстро выплюнул Антон. Он не был пока готов объяснять это Арсению, да и не уверен был, что в принципе когда-нибудь будет к этому готов. Хотя, зная Арсения, тот сам в скором времени срастит два конца и поймёт, что означало это высеченное на табличке над главным входом «Vita brevis» и почему Антон остановился именно на этом варианте названия. Всего лишь нужно было загуглить, и всё сразу становилось предельно ясно. Однако лучше пусть Попов узнает это сам, чем услышит от него. — Ладно... – Арсений не давил на него, и за это Антон был ему безмерно благодарен. Они разговаривали обо всём на свете: о недавно просмотренных фильмах, о любимых песнях, о забавных ситуациях, случившихся на этой неделе. Счёт времени абсолютно терялся, минуты ускользали сквозь пальцы, и лишь когда Арсений сообщил, что они уже подъезжали к вокзалу, пришло осознание, что они проболтали больше двух часов. — Ладно, Антош, а то мне выходить скоро, – голос Арсения звучал немного грустно, но Антон старался на этом не зацикливаться. — Спасибо. — Хорошего вечера, – Антон сбросил звонок и сразу же окунулся лицом в реальность. Время, проведённое с Арсением, всегда пролетало очень быстро и настолько легко и приятно, что потом очень трудно было из этого состояния абсолютной гармонии возвращаться к привычным будничным делам. И когда только Антон успел так отрицательно настроиться против своей привычной рутины, которую всегда любил... Когда Аня, одна из официанток, зашла к нему в кабинет с чашкой кофе и спросила, не собирался ли он ещё домой, Антон и не знал, что ей ответить. На часах было уже пол одиннадцатого, а он даже на две трети не выполнил то, что должен был сегодня. Девушка всё пыталась убедить его в том, что дела не горят и вполне можно сделать их и завтра, но Антон не мог избавиться от удушающего чувства ответственности. Вся его команда работала не покладая рук, а он только и делал, что отвлекался и думал об Арсении. В итоге в одиннадцать он отпустил всех работников, а сам сказал им, что задержится, чтобы доделать кое-что, ещё буквально минут на десять. Артём с прищуром косился на него, явно подозревая что-то неладное, но всё же просто промолчал и ушёл со всеми. Быть одному в ресторане – непривычное чувство. Обычно Антон уходил либо раньше, либо со всей командой, но уже года два точно не оставался последним. Почему-то в этот момент его настигла ностальгия. Он прошёлся по залу, заглянул на кухню, обошёл все внутренние помещения и просто глупо улыбался, всё ещё не веря, что это всё его. Когда в четырнадцать лет он подсел на какое-то шоу про готовку и загорелся идеей открыть свой ресторан, то даже и представить не мог, что через тринадцать лет у него будет такое огромное и успешное заведение, у которого будет ещё несколько ресторанчиков поменьше по всей Москве. Антон вложил в этот ресторан всю свою душу: каждую деталь интерьера, каждый стол и предмет посуды он выбирал сам. Мучался, проводил дни в мебельных магазинах, сто раз менял планы с дизайнерами, пока в итоге не пришёл к тому варианту, которым был доволен на все сто. Конечно, со времён открытия многое поменялось, но Антон всё равно не переставал трепетно относиться к каждому уголочку своего любимого ресторана. И вот так, стоя здесь в полном одиночестве, в темноте ночи, приглушённой лишь парочкой включенных лампочек, почему-то он начинал вспоминать весь свой путь, всё, через что он прошёл, чтобы в итоге прийти к тому, что у него было сейчас. Антон гордился тем, что у него получилось. Гордился тем, что он смог, что когда-то не сдался, несмотря на то, что в самом начале еле удавалось сводить концы с концами, что ни разу не попросил денег у родителей, не просил отца вмешиваться, а строил всё постепенно своими собственными мозгами. Телефонный звонок резко разрезал тишину. Антон вздрогнул, не ожидавший, что кто-то может звонить ему так поздно, особенно учитывая то, что и Дима, и Илья сегодня вечером были заняты. Однако неопределённый номер на экране телефона заставил сердце забиться чаще. Слишком поздно, чтобы Арсений звонил без причины, и Антона автоматически охватило волнение за него. — Да? – быстро сняв трубку, произнёс Шастун. Ладошки потели то ли от нервов, то ли от того, как в помещении было душно, хотя они у него потели всегда, и здесь даже причины особо не были нужны. — Я не разбудил тебя? – осторожно спросил Арсений. На фоне чётко слышалась проезжая дорога и шум улицы, что загнало Антона в ещё больший тупик непонимания, что происходило. — Нет, конечно. Что-то случилось? Арсений почему-то долго не отвечал, но его размеренное дыхание слышалось в трубке, и это было единственное, что оставляло Антона на плаву и сдерживало его внутренний порыв налететь на Попова с кучей вопросов. Он же переживал за него. Не мог иначе. — Мне просто идти некуда, и я... – Арсений не договорил, сглатывая. Даже через телефон чувствовалось его напряжение. Ему неловко было просить Антона о чём-то, но в его голосе явно просачивалось отчаяние и грусть – видимо, у него просто не было других вариантов. — Я всё ещё в ресторане, но я могу подъехать тебя забрать. Только скажи, куда нужно. — Нет, нет, не надо, – быстро начал отнекиваться Арсений. — Я тут недалеко. Ты пока не уходишь? — Не планировал. — Хорошо, – Арсений сделал небольшую паузу, и Антон уже начал думать, что разговор окончен и можно сбрасывать звонок, как на том конце опять послышался тихий голос. — Я могу прийти? Антон хотел сказать, что Арсений глупец, раз спрашивает у него подобные вещи, но он просто ответил тёплое: "Конечно", и в следующую же секунду звонок закончился. Арсений постучал в дверь минут через двадцать, и Антон сразу поспешил впустить его внутрь. На улице был конец марта, а тот был одет так легко, словно уже начался май. Хотелось возмутиться по этому поводу и напомнить Арсению, что своё здоровье нужно беречь, но Антон вовремя вспомнил, что он по сути ему никто и никакого права указывать ему, как одеваться в какую погоду, он не имел. Зато он точно мог посадить Арсения за стол и принести ему большую кружку горячего чая, чтобы согреть. — Спасибо, – мягко улыбнулся Попов, замёрзшими руками беря кружку и делая небольшой глоток. — Зелёный с лимоном, – счастливо произнёс он. — Мой любимый. Хотелось ответить: "Я знаю", но вместо этого Антон просто улыбался и, не отрывая взгляда, смотрел за тем, как Арсений с удовольствием пил чай и начинал согреваться. Он не спрашивал, что произошло и как так получилось, что Арсений оказался ночью на улице, он просто ждал, когда тот сам захочет ему рассказать. Незачем давить. — Извини, что я так врываюсь... – Арсений виновато опустил взгляд в пол, а Антону так хотелось, чтобы он поднял на него свои прекрасные голубые глаза, чтобы улыбнулся, а не загонялся без повода. — Я только рад помочь. — Я ненадолго, – поспешил объясниться Попов. — Мне просто нужно какое-то время... — Хорошо. Никаких проблем, – Антон не хотел, чтобы Арсений оправдывался, чтобы чувствовал себя некомфортно и думал, что мешает ему. То, что он сейчас был здесь, рядом – это лучшее, что могло произойти с Антоном сегодня, и ни в коем случае Арсений никаким образом его не теснил и не заставлял жертвовать своими планами ради него. — Ты, наверное, думаешь, как так получилось? – Арсений усмехнулся грустно, явно прокручивая что-то у себя в голове. — Просто свою московскую квартиру я сдаю, чтобы она не пропадала без дела, а та, в которой я обычно ночую, сейчас занята. — Звучит непонятно, если честно. Время двенадцать ночи, и ты явно только вышел из тепла. — Всё-то ты знаешь, – Арсений искренне улыбнулся, и эта улыбка грела душу. Он заслуживал улыбаться всегда. — Там просто кое-какие дела нужно решить срочно, а я не хочу мешать. — И поэтому ты выходишь на улицу в лёгкой одежде и не знаешь, куда пойти в такой холод? — Да? – Арсений прикусил губу и улыбнулся виновато, и Антон просто понял, что больше он сейчас рассказывать не был готов. — Ладно, допустим. Они сидели так в тишине ещё минут пять. Арсений просто пил чай и смотрел куда-то в стол, а Антон наблюдал за ним, рассматривал внимательно, впитывал в себя каждую деталь. Арсений выглядел неважно: синяки под глазами, потерянный взгляд и явная усталость на лице. Антон лишь надеялся, что он просто устал после рабочего дня, Сапсана и внезапной вылазки на улицу. Надеялся, что это просто единичный случай, и на самом деле с Арсением всё было хорошо. Когда телефон Арсения, лежавший на столе, загорелся, оповещая о новом сообщении, он сразу же схватил его и поспешил прочитать смс. Взгляд помутнел, и Арсений начал кусать щёки изнутри. Что же с тобой? — Здесь можно что-нибудь выпить? – решительно спросил Попов, выключив телефон и убрав его в карман. — Я заплачу. — Не нужно, – Антон сразу же пресёк любые попытки Арсения расплатиться, не хватало ещё с него деньги брать. — Вино или что покрепче? — Давай вино, не люблю крепкий алкоголь. В два часа ночи они сидели на лавочке у чёрного входа в небольшом дворике, уже заметно выпившие и расслабившиеся. Одна бутылка вина на двоих была успешно закончена, а вторая уже была открыта. Они сидели, укутанные в пледы, которые Антон притащил из кладовки, плечом к плечу и курили одну сигарету на двоих. Так просто и уютно. Ночь, небо со звёздами, полная луна и они. А больше ничего для счастья и не было нужно. — Хорошо, пиздец, – вдруг произнёс Арсений в тишину ночи. Где-то там, вдалеке, слышны были машины, но на их маленькой улочке была лишь пустота. — И не говори. — Тебе не надо домой? – Арсений потушил сигарету и выкинул её в мусорку, потянулся за бутылкой и сделал очередной глоток. Скорее всего, завтра он об этом пожалеет, но сейчас ему было кристально всё равно. — Ресторан через шесть часов открывается. Как будто уже и смысла нет. — Но ты разве не можешь завтра не выходить на работу и просто поехать спать? Ты же вроде как здесь главный. — Могу, но не люблю так делать. — Потому что тебе нужно всё контролировать? — Потому что мне нужно всё контролировать. Арсений знал его слишком хорошо. Знал, откуда эта привычка всё контролировать и что за ней крылось. Это странно. Осознавать, что вот вы сидите рядом, знаете друг о друге так много всего, такие вещи, о которых не узнает никогда никто другой, но при этом вы друг другу никто. Знаете одновременно так много и так мало. Словно обычные незнакомцы, которые почему-то чувствовали себя комфортно в компании другого человека. — А тебе? – поинтересовался Антон. — Ты же вроде говорил что-то про пару часиков всего. — Уже эта пара часиков не имеет смысла, – Арсений глубоко вздохнул и усмехнулся. — Знаешь, я тебе кое-что расскажу, только пообещай, что не будешь меня осуждать. — Обещаю. — Это долгая история вообще, но от того она ещё более запутанная, – Антон слушал его внимательно, с интересом впитывая каждое слово. — В общем, на улице я оказался, потому что к моему парню домой пришли друзья, одержимые идеей какого-то нового фильма, и им, конечно же, нужно было всё срочно обсудить, пока из головы не вылетело. Это происходит не в первый раз, так что я уже привык в такие моменты просто одеваться и уходить. В первый раз мне сказали, что это личное и я не имею права знать. Как будто я собирался красть чужие идеи, ей богу. Но тем не менее... – Арсений сделал небольшую паузу, чтобы снова отпить сухого вина, и продолжил. — И, вот знаешь, самое обидное во всём этом то, что мы собирались провести вечер вместе, посмотреть что-нибудь, поболтать просто и тому подобное. А в итоге происходит вот это из раза в раз. Меня это так бесит, Антош, ты бы знал. Невыносимо просто. Но в данном случае я просто ничего не могу изменить, не могу заставить человека поменяться. Арсений выкинул из своего рассказа много важных деталей, но Антону и так всё было понятно. Стали понятны и эти частые поездки в Москву, и отсутствие свободного времени, и сдаваемая квартира, которая оказалась просто не нужна – здесь всё было ясно. Не ясно ему было лишь одно – как кто-то мог обращаться с Арсением так отвратительно, словно он просто марионетка, и почему Арсений всё это терпел. Выгнать его ночью на улицу, когда не самая тёплая погода, да и, в принципе, то, что это просто ночь и улица, уже было неприемлемо, оборвать все совместные планы и предпочесть любимому человеку друзей. Захотелось врезать этому неизвестному парню по морде за всё, что он сделал с Арсением, за всю его боль и грусть. — Ну, и чего молчишь? – усмехнувшись, спросил Попов. — Я обещал не осуждать, а больше мне здесь сказать нечего. На лице Арсения в этот момент сменилось множество эмоций. От недоумения до удивления и какой-то загадочной задумчивости. — И даже не спросишь почему? — А ты думаешь, я до сих пор не знаю ответ? — Справедливо. Между ними вновь повисло молчание. Каждый думал о чём-то своём, но их мысли непременно касались друг друга. Чувство досады съедало Антона изнутри. Самое золотое правило жизни – никогда не строй никаких надежд, потому что потом очень больно разбиваться. Конечно, Антон допускал тот вариант, что у Арсения кто-то мог быть, да и было бы глупо даже не допускать такой мысли, но одно дело – переваривать это в своей голове, и совсем другое – узнать, что так оно, на самом деле, и было. Больно скорее не от того факта, что Арсений не свободен, а от осознания, что он любил другого человека. Антон знал Арсения слишком хорошо и понимал прекрасно, что если бы тот не любил сильно, то давно бы ушёл и не стал бы терпеть такое отношение к себе. Он мог простить друзей, с которыми виделся пару раз в неделю, но никак не близкого человека. А здесь было очевидно, что и Арсений понимал, в какой дерьмовой ситуации оказался, но не мог пересилить себя и уйти от человека, которого полюбил. Антон был бы рад за него, будь это счастливые и здоровые отношения, но ему буквально разбивало сердце то, что к Арсению относились незаслуженно плохо. Арсений был достоин всего самого лучшего, он заслуживал того, чтобы его искренне любили, дарили подарки и тёплые объятия, чтобы заботились и поддерживали, а не выгоняли ночью на улицу по абсолютно тупой причине. — Я не могу, – тихо прошептал Арсений. — Не знаю, что меня останавливает каждый раз, но я просто не могу, – здесь не нужно было уточнять, о чём он говорил, Антон и так всё прекрасно понимал. Больше этой темы они не касались. Когда настенные часы уже показывали три, а организм постепенно начинало клонить в сон, Арсений решил включить телефон. Посмотрел что-то и быстро сообщил, что ему нужно ехать домой. Антон пытался уговорить его остаться, потому что теперь совершенно не доверял тому человеку и переживал за Арсения, но тот был непреклонен. — Он же будет волноваться, – слова, смысл которых Антон понять так и не смог. В голове не укладывалось, как человек может выгнать ночью свою вторую половинку на улицу, а потом волноваться за него. Бред. Однако Арсений искренне верил в то, что за него волнуются, а Антон обещал не осуждать, поэтому молча проводил его до такси. На душе остался неприятный осадок после этого вечера. Это не была ревность – Антон прекрасно понимал, что не имеет на Арсения никаких прав, это была злость за несправедливое отношение. Отношение, от которого Арсений так настойчиво бежал всю жизнь, которого боялся, но всё равно прощал. И Антон знал почему, но от этого легче не становилось. — Больше всего на свете я боюсь одиночества, – искренне признался Арсений, когда они сидели на лужайке среди цветов и грелись на солнце. — Мне кажется, что лучше быть одному, чем в окружении неправильных людей. — Возможно, – грустный вдох. — Но я не могу избавиться от этого липкого страха внутри. Очень сложно найти людей, которые будут принимать тебя целиком, со всеми твоими недостатками и причудами. Тогда, может, и не стоит открываться людям, не стоит показывать, что тебя что-то задевает. Тогда они останутся. — Близкие люди нужны как раз для того, чтобы быть с ними самим собой, а не пытаться притвориться кем-то другим. И они обязательно будут принимать в тебе всё, принимать и любить это. — Но люди всё равно рано или поздно уходят из твоей жизни. Ты откроешься им, привяжешься, а потом в один момент их просто больше не будет рядом, и ты опять останешься в одиночестве. Терять их будет слишком больно. — Но не иметь их будет ещё больнее. Ты же знаешь, что можешь доверять мне? — Конечно, тебе-то я и так доверяю. Ты – другое, Антош. До утра Антон так и не смог уснуть, пытаясь разобраться с тем, что он чувствовал. Он ни в коем случае не злился на Арсения, даже и мысли не было. Наоборот, он хотел, чтобы тот был счастлив. Однако внутри вдруг вмиг стало пусто. Антон любил всего лишь раз, и ему повезло, он смог познать все прелести взаимной любви. Но кто же знал, что это настолько больно. Перед глазами так и крутилась картинка, как какой-то незнакомый, чужой мужчина целует Арсения, как прижимает к себе собственнически, как трогает его везде. Антону стало мерзко, настолько мерзко, что весь выпитый за ночь алкоголь решил вырваться наружу. Никогда в жизни Антон не ощущал себя настолько паршиво. Он просто сидел в кабинке туалета, прижавшись спиной к стене, и пустым взглядом смотрел в одну точку. Он помнил Арсения, помнил, как они любили, как хорошо тогда было. А теперь это всё больше не имело смысла. Арсений любил другого человека, Арсений уже давно не его. Кто они вообще друг другу? Друзьями их не назовёшь. Просто знакомые? Призраки прошлого? У Арсения была своя жизнь, у него своя, а прошлое есть прошлое. Глупо было надеяться на обратное. Глупо, глупо, глупо. Никогда нельзя строить надежд. Никогда. 5:06 Мне так хуёво, Антош. Антон посмотрел на входящее сообщение и грустно улыбнулся. "Ты даже не представляешь, насколько мне хуёво".