Обещаю

В субботу его всё-таки отправили домой. Все, кто вышел в тот день на смену, посчитали своим долгом ему по тысяче раз повторить, что он сошёл с ума, какая ему работа и вообще они тут сами справятся. Спорить у Антона сил не было, да и он сам, если честно, прекрасно понимал, что они правы. Если лет в восемнадцать бессонная ночь да ещё, к тому же, наполненная алкоголем, могла пройти вполне спокойно, то в двадцать семь он всё же понимал, что организм ему за это спасибо не скажет. В сон клонило безумно, и Антон надеялся, что хоть дома непрошенные мысли дадут ему поспать. В ресторане всё напоминало об Арсении, и ситуации это совсем не помогало. Кое-как добравшись до дома, он первым делом поспешил в душ. Холодная вода расслабляла, помогала опустошить голову и как будто заново возрождала его. Не думать об Арсении не получалось, особенно учитывая то, что у него на самом видном месте в комнате висел тот самый жёлтый шарф. Убрать его в шкаф Антон не мог – слишком много в нём было тёплых воспоминаний, которые не хотелось погребать где-то далеко. Нужно было отпустить, но не забывать. Арсений слишком многое дал ему в жизни, и Антон хотел помнить каждую проведённую с ним минуту. Антон даже не понял, как заснул. Ему казалось, что он просто прилёг на кровать посмотреть фильм на телевизоре, как в следующую минуту уже проснулся от входящего звонка. Время на часах показывало час дня, что лишь говорило о том, что он проспал часа четыре как минимум. — Да? – мозг после пробуждения совсем отказывался соображать, и Антон просто поднял трубку на автомате, не удосужившись даже посмотреть, кто ему звонит. — Привет, Антош, я тебя от работы не отвлекаю? — Нее, всё нормально, мам. Голос мамы ощущался привычно уютно и тепло, и Антон вдруг с ужасом понял, что со всей этой ситуацией с Арсением совсем забыл о том, что давно не созванивался с родными. Совесть кольнула где-то под сердцем. Он настолько погряз в своей личной драме, что забыл обо всём вокруг. Нужно это прекращать. — Мы сейчас возвращаемся в Москву, и я подумала, что мы с тобой давно не виделись. Ты не будешь против, если мы через часика четыре заглянем к тебе в ресторан? — Конечно, приезжайте, мам. Я забронирую столик на пять. — Спасибо, солнышко. Люблю тебя. — И я. Антон положил трубку и сразу же принялся набирать Оксану, чтобы она забронировала им любимый столик у окна. На работу всё-таки ехать придётся, но хорошо, что он хотя бы несколько часов поспал. Представлять встречу с родителями с похмелья и после бессонной ночи не очень хотелось. Торопиться было некуда – в ресторан он поедет часа через три, не раньше, а сейчас хотелось просто валяться на кровати и заниматься чем-то простым, не требующим лишних усилий. Сил у организма на какое-либо подобие продуктивности совсем не было, и заставлять его себя пересиливать Антон не стал. Он хоть и был к себе очень самокритичен, но всё же умел вовремя остановиться и дать себе передышку. В глаза сразу бросились входящие сообщения от Арсения. Тот писал ему часов в девять, жаловался на то, что поспал всего два часа и сейчас чувствовал себя просто отвратительно, а ещё спрашивал, как там сам Антон. Отвечать почему-то не хотелось, хоть Антон и понимал прекрасно, что в нём играло совершенно неоправданное чувство обиды. Арсений ни в чём не был виноват. Наоборот, он открылся ему и поделился кусочком своей жизни, и Антон не имел совершенно никакого права злиться. Это неправильно. Но он ничего не мог с собой поделать. В итоге через полтора часа он всё же принял ситуацию и понял, что если просто будет пытаться Арсения игнорировать, то так и не сможет отпустить. Этот человек ему был нужен как физически, так и морально, и Антон не готов был его терять. Он ведь изначально понимал, когда они только встретились, что просто хочет быть рядом. Ему было вовсе не важно, что будет происходить дальше. Так почему сейчас что-то изменилось?

14:41 Как тебе сказать… Лучше, чем было ночью.

Когда ответное сообщение пришло практически сразу, Антон улыбнулся. Это приятно. 14:43 И не говори. Ты работаешь?

14:44 Нет. Но всё равно туда смотаться придётся.

14:46 Смотри, если я узнаю, что ты работаешь при плохом самочувствии, то тебе несдобровать. Лучше меня не проверяй. Антон почувствовал, как внутри разлилось тепло. Арсений слишком сильно был ему дорог. Со всеми своими необычностями, со всеми проблемами и недостатками, которых Антон в принципе в нём и не видел. Все недостатки Арсения, которые тот сам таковыми считал, были для него лишь очередной изюминкой в этом невероятном человеке. Антон любил их все.

14:47 Слушаюсь, босс.

14:47 Дурачина:) Арсений просто был ему нужен.

***

Антон подъехал к ресторану в полпятого, чем удивил половину персонала. Оксана, видимо, никому не сказала, что он бронировал столик, и поэтому его снова пытались выгнать домой, пока он не объяснил, в чём причина визита. В такие моменты Антон искренне любил свою работу за то, что его окружали такие люди. Люди, которым не всё равно. Антон не умел сидеть на месте ровно, поэтому, конечно же, сразу пошёл в свой кабинет и решил быстро пробежаться по незаконченным делам, пока не приехали родители. Правда, не прошло и десяти минут, как дверь резко отворилась и внутрь зашёл с гордым лицом Арсений. У Антона же на лице сменились все возможные эмоции от удивления до озадаченности. — Я тебе что говорил? – Арсений не стал церемониться. Он просто подошёл к столу Антона и, собрав в стопку все бумаги, забрал их себе. — Никакой работы. Об-ман-щик, – по слогам разделил он. Антон всё ещё искренне пытался понять, что происходило, что Арсений здесь вообще делал и почему именно сейчас. Он же сказал ему, что будет лежать сегодня дома и не уточнял, во сколько поедет в ресторан. И, что немаловажно, как его вообще пропустили? — Я вижу, что у тебя много вопросов, – заметив замешательство на его лице, произнёс Арсений. — Но ты не получишь на них ответы, потому что ты меня обманул, – Арсению, очевидно, очень нравилась эта игра. — Я и так отстаю от плана, отдай, – Антон потянулся к бумагам, но Арсений упорно не собирался их ему отдавать, отходя дальше. — Арс, мне правда нужно поработать. — Твоё здоровье важнее, дурачина. — Работа важнее. — Антон! – Арсений выглядел строго. Он нахмурился, сдвинув брови к переносице, и смотрел на Антона так грозно, что перечить ему совсем не хотелось. — Я переживаю за тебя, как ты не понимаешь? Отойди от стола, я уберу бумаги внутрь. Антон молча сделал два шага в сторону, позволяя Арсению всё убрать и закрыть на замок. Внутри бешено билось сердце, а мозг просто отключился и не желал работать. Когда Арсений был так близко, это было просто невыносимо. Всё тело тянулось к нему, и Антон с трудом сдерживал себя. Хотелось прикоснуться к его коже, установить контакт. Хотелось просто чувствовать Арсения. Антону казалось, что те несколько секунд, что Арсений стоял совсем близко, длились несколько часов. Его в этот момент словно загипнотизировали. Он не мог думать ни о чём, кроме Арсения так близко. Руки тянулись к нему, душа просилась ближе, сердце бешено стучало, прося хоть какой-нибудь контакт. Но Антон не имел на это права. — И больше не смей сегодня даже пробовать прикасаться к работе, слышишь? – Арсений резко повернулся к нему лицом, и Антона окатило новой волной. Он не знал, сколько времени прошло. Он помнил только этот взгляд глаза в глаза и стук сердца в ушах. Помнил, как напряжено было всё его тело, и как точно такая же энергия исходила от Арсения. Между ними были какие-то жалкие сантиметры – качнись чуть вперёд и сможешь прикоснуться. Антон чувствовал горячее дыхание Арсения на своей шее и не мог не смотреть на эти губы, что буквально сводили его с ума. К Арсению тянуло так сильно, что невозможно было этому притяжению сопротивляться. А стоило только тому инстинктивно облизнуть губы, так Антону вообще все тормоза снесло. Он так сильно хотел его поцеловать, вновь почувствовать эти губы на своих. Хотелось не отпускать, прижимать к себе сильнее, гладить, касаться везде, целовать. Боже, как же сильно Антон хотел к нему прикоснуться. Но реальность была жестокой. Телефону Арсения нужно было зазвонить именно в этот момент и разрушить всю атмосферу. Антон бы никогда не посмел к Арсению прикоснуться без его разрешения. Просто потому, что уважал и любил. Ценил его выбор. И Арсений всё ещё несвободен, кем бы он раньше ему ни был. Антон сжал руки в кулаки и сильно прикусил щёку изнутри. Его ещё ни разу не крыло настолько сильно. Настолько, что он думал, что в какой-то момент сорвётся и переступит черту. Понимал мозгом, что нельзя, что не имеет на это права, но сердце отказывалось слушать. Сердце просилось к Арсению. — Да, дорогой? – это обращение прозвучало как гром посреди неба. Просто резкий взрыв, который послал волну, сносящую с ног, больно режущую по сердцу и оглушающую всё вокруг. Антон не слышал, о чём Арсений разговаривал по телефону, да он и не хотел слышать. Ему не к чему было знать, что он обсуждал с человеком, которого любил. Правда всегда была правда, хоть она и приносила жгучую боль. Это игра в одни ворота, в которой в конце ждёт лишь поражение. Арсений смотрел на него виновато после того, как закончил разговор. Он хотел было что-то сказать, но в этот момент в кабинет вошла Оксана, сообщая Антону, что родители приехали чуть раньше. Шастун был только рад. Сейчас хотелось просто сбежать от Арсения и забыть то, что только что произошло, как страшный сон. Выкинуть из головы, из мыслей. Отпустить. Просто отпустить. — Спасибо, Окс, – Антон ласково улыбнулся девушке, провожая её взглядом. Арсений не заставил себя долго ждать. Сказал что-то вроде: "Ладно, я пойду тогда" и, не дождавшись ответа, просто ушёл. Антон ещё никогда не чувствовал такое опустошение внутри.

***

Видеть родителей было невозможно приятно. Они не так часто пересекались, хоть и жили в одном городе. У Антона свободного времени было немного, у его отца тоже был вечный завал дел, да и они с мамой часто любили куда-то съездить, так что общее время на то, чтобы куда-то сходить, было очень сложно найти. У Антона всегда были более-менее хорошие отношения с родителями, но он никогда не мог назвать их прям супер близкими. Он привык не делиться с родными своими личными делами, а скорее просто поддерживать отношения сын-родители. Каждый выполнял свои обязанности в нужной мере, и им этого было достаточно. — Как в Сочи слетали? – первым делом поинтересовался Антон. Его родители всегда очень сильно любили этот город, а он как-то не разделял их любви. Да, красивый город, море есть, но не больше. — Замечательно. Отдых что надо, – видеть маму счастливой всегда было приятно, и Антон не мог не улыбаться в такие моменты. Разговор с родителями помогал отвлечься от неприятных мыслей, что так и лезли в голову. Антон старался не обращать на них внимания и полностью сконцентрироваться на родных ему людях. Льстило то, что родители всегда с трепетом относились к его ресторану. Они подмечали детали, изменения в интерьере, знали всех официантов по именам и всегда хвалили местную еду. Антон знал своих родителей и прекрасно понимал, что они никогда не стали бы врать. Отец всегда был прямолинейным – если ему что-то не нравилось, что-то не устраивало, он в открытую указывал на это, не боясь ранить чувства другого человека. Он всегда считал, что горькая правда лучше, чем сладкая ложь, и Антон отчасти был с ним согласен. Так что тот факт, что отец всегда оставался довольным от похода в его ресторан, был для Антона главным показателем того, что он всё делал правильно. Единственное, что Антона напрягало, так это Артём, взявшийся обслуживать их столик. Тот всегда был хитрым и не упускал возможности втереться в доверие к родителям Антона. Как будто это могло ему помочь... А мама, как назло, Артёма очень любила и могла спокойно разговорить его, заставив сесть с ними за стол. Антон давно пытался объяснить ему, что это не сработает, что никак тот факт, что его родителям приятна его компания, не изменит их взаимоотношения. Артём же всё равно стоял на своём и упорно отказывался прекращать. — Ты какой-то другой, – когда мама произнесла эту фразу, у Антона внутри всё замерло. — Другой? — Более спокойный, но в то же время чем-то озадаченный глубоко внутри себя, – Антона всегда удивляла эта удивительная материнская способность читать его как открытую книгу. — Что-то случилось? — Ничего особенного, – лёгкая улыбка, которая лишь давала родителям понять, что разговаривать на эту тему он не хотел и не собирался. Не для их ушей разговор. Не поймут. — Как знаешь. Они просидели в ресторане часа три, просто разговаривая обо всём и пытаясь наверстать упущенное. Это уже была привычка – встречаться полноценно где-то раз в месяц, чтобы обсудить всё и не потерять связь. Родители никогда не были с ним откровенны, и Антон не привык с ними откровенничать тоже, однако они всегда находили, о чём поговорить и без углубления в личные темы. Когда родители ушли, Антон решил подойти к Оксане. Во-первых, нужно было на всякий случай ещё раз её предупредить, что он уходит, и уточнить, точно ли они сами со всем справятся и помощь им не нужна. Ну, а во-вторых, у него был к ней один серьёзный разговор, который не требовал отлагательств. Они прошли к нему в кабинет, чтобы поговорить в тишине и точно никому не мешать. Антон всегда ставил комфорт гостя на первое место и старался создать все условия для того, что так оно и было. — Мне нужно понять, почему Арсений сегодня смог спокойно пройти в мой кабинет. Он не из персонала, и мы не можем пропускать внутрь кого попало, – Антон начал строго, пытаясь показать всю серьёзность разговора. Он уважал Оксану и её труд, но были вещи, которые просто невозможно было оставить неразрешёнными. Если это её косяк и она в какой-то момент не уследила за тем, что кто-то просто спокойно прошёл в кабинет к начальнику, то у неё будут проблемы, и безнаказанно этот момент оставлять было нельзя. — Я извиняюсь заранее, Антон Андреевич, – девушка быстро сориентировалась. — Дело в том, что у меня был номер Арсения. Когда они здесь были на корпоративе, один его коллега пригласил меня на свидание и мы обменялись номерами. А сегодня он мне написал, что даст мой номер Арсению, потому что у него есть какая-то просьба. Я помнила его, когда он приходил отдавать деньги за мероприятие, так что у меня не возникло вопросов, кто это и тому подобное. — И? — Он написал мне с просьбой сообщить, если Вы сегодня появитесь на работе не по причине отдыха. — И ты просто взяла и согласилась предоставить какую-то личную информацию незнакомому человеку? – Антон не понимал, что с девушкой произошло и почему она так поступила. Он всегда считал её хорошим профессионалом, и подобный поступок просто застал его врасплох. Антон всегда уважительно относился к своим сотрудникам и никогда не ругался с ними без повода, всегда старался войти в их положение и найти оправдание. Но эту ситуация с допуском чужого человека у него никак не получалось оправдать. Да, он доверял Арсению и знал его, но для Оксаны он был совершенно чужим человеком. Антон ни разу не говорил ей о нём, не предупреждал о том, что он может прийти, и уж точно не давал разрешение пропускать его в кабинет. — Он сказал, что это очень важно. — Это всё равно не повод, Оксан. Давай мы будем каждого встречного пропускать? То, что ты видела его у нас в ресторане, вовсе не значит, что ему теперь открыт сюда доступ. — Он сказал посмотреть ночные камеры, чтобы убедиться, что вы знакомы. Арсений сказал что? — То, что я с ним знаком, не значит, что ты имеешь право его пропускать. Можно зайти ко мне для начала и спросить, разрешено ли ему входить. — Извините, этого больше не повторится. — Очень надеюсь, – к Арсению сейчас было не меньше вопросов, но мусолить эту тему дальше с девушкой было просто бессмысленно. — Я выпишу тебе штраф, но если ещё раз такое провернёшь, то я тебя уволю. — Хорошо, – Оксана вся поникла, и Антон бы хотел сказать, что ему её жаль, но бизнес есть бизнес. Она накосячила – ей расплачиваться. — И да, – уже когда девушка выходила в коридор, произнёс Антон. — Арсения можешь пропускать всегда. Теперь. — Я поняла. Лишь когда за Оксаной закрылась дверь, Антон смог спокойно выдохнуть. Он не любил разборки, не любил отчитывать своих работников, но иначе нельзя было. В этой ситуации Оксана допустила большую ошибку, и любой другой начальник мог спокойно её просто уволить после такого. Она не имела никакого права впускать незнакомого человека в кабинет, где лежали все документы и находился сейф с прибылью. Это было слишком рискованно. Антон не стал задерживаться на работе, сразу же отправляясь домой. Сейчас хотелось лишь принять тёплую ванну и расслабиться. Хорошо, что он ещё в четверг договорился с Димой, что эту субботу они пропускают, ибо отказать другу сегодня он бы уже не смог – совесть бы кольнула предупреждать так поздно.

20:24 Ты серьёзно добрался до моего менеджера, лишь бы проконтролировать, чтобы я не работал?

Антон быстро отправил сообщение, пока стоял на светофоре, и, заблокировав телефон, поехал спокойно домой. Этот день уже казался бесконечным, и, если честно, хотелось, чтобы он поскорее закончился. 21:43 Я же сказал, что узнаю, если ты не будешь отдыхать. Я всегда свои обещания сдерживаю. Сообщение от Арсения пришло, когда Антон уже лежал в ванной, разморенный горячей водой и приятной телу пеной. Он никогда не боялся брать с собой в ванную телефон – из-за работы у него уже выработалась привычка всегда держать его рядом с собой, чтобы быть на связи. Слова Арсения навевали грусть. Эта его забота Антону совсем не нравилась – он привязывался. Таял от любого беспокойства, вновь и вновь закапывая себя всё глубже. "Ну почему ты не можешь просто вести себя со мной так, чтобы я смог тебя отпустить?"

21:45 Всегда?

21:45 Да.

21:47 Помнишь ты обещал...

21:47 Обещал что?

21:48 Что мы ещё встретимся.

21:49 Вот мы и встретились. Антон чувствовал такое бессилие, что хотелось просто закрыться от всего мира и никогда больше не открываться ему. Уехать куда-то далеко, туда, где его никто не найдёт и не достанет. Просто укрыться от всех проблем, от всех ощущений и чувств. Оказаться в тишине и спокойствии. Он знал одно такое место, но вот только легче от этого не станет. В прошлый раз не стало.

21:52 Все цветы вянут рано или поздно?

21:53 Да.

21:55 И даже нарисованные?

21:55 И даже нарисованные. Антон грустно усмехнулся и отложил телефон на полку. Он слышал, что приходили новые сообщения, но сейчас совсем не было ни сил, ни желания их читать. Антон сделал глубокий вдох и лёг под воду, просто наслаждался тишиной и думал. В голове было так много мыслей, но зацепиться хоть за одну из них было страшно. Он вынырнул, когда воздуха уже стало мало и просто откинулся головой на бортик ванной. Смотрел в потолок и пытался понять, как жить дальше с этой дырой внутри. Взрослая жизнь – это невозможно тяжело. В детстве мы мечтаем о свободе и наивно думаем, что все проблемы мира лишь в родителях, которые нам эту свободу ограничивают. А потом мы с головой окунаемся в этот мир зрелости и понимаем, насколько же здесь всё сложно и запутанно. Антон устал. Устал от этих вечных мук. Устал от одиночества. Устал от этой любви, что резала как камень. Устал от невозможности быть счастливым. Оказывается, любовь – это слишком больно. Антон не прикасался к телефону до самого сна и вспомнил о нём, лишь уже лёжа в кровати. Если честно, то он бы и дальше оттягивал этот момент, но понимал, что смысла тянуть просто не было. Что Арсений мог ему написать? "Прощай"? "Наверное, нам не стоит больше видеться"? "Прости"? Зная Арсения, от него можно было ожидать всего, что угодно. Цветы вянут. Это всегда было самым большим разочарованием в жизни Арсения. Он настолько сильно их любил, настолько же сильно и ненавидел. Ему вечно дарили цветы, зная о том, как сильно он их любил, и он вечно смотрел в итоге на то, как они умирали. Антон до сих пор прекрасно помнил тот момент, когда в конце лета в их любимом ромашковом поле началась стройка. Помнил слёзы на глазах Арсения и помнил ту истерику после. Помнил, сколько боли было в его глазах, когда он смотрел на скошенные ромашки, что безжизненно валялись повсюду. У Арсения всегда было слишком доброе и чувствительное сердце. А цветы вянут... Как и всё в той жизни. Так же, как вянет и любовь. Пусть самая красивая, самая чистая и счастливая. Ты можешь за ней ухаживать, ты можешь её беречь, заботиться и укрывать от непогоды. Но она всё равно завянет. Антон надеялся, что бумажные цветы не вянут, что можно нарисовать букет ромашек и он останется таким же красивым навсегда. Что есть в этом мире всё же вещи, которые никогда не завянут. Но, кажется, он ошибся, и бумага тоже имеет свойство разлагаться со временем. Ничто не вечно, как бы мы ни пытались обмануть систему. Антон открыл сообщения, уже готовый ко всему. И, кажется, ему уже не так больно было терять что-то слишком ценное и дорогое. То ли он уже смирился с неизбежностью и принял её, то ли внутри уже просто была пустота, сердце перестало чувствовать и ему уже не могло стать больнее. 21:57 Если только их не беречь... 21:58 Я всегда выполняю свои обещания, Антош.

***

Антон смотрел на деревья, что мелькали за окном, пока они ехали, и грустно улыбался. Он оставил здесь часть себя. Казалось бы, прошло всего три месяца, но в его жизни столько всего изменилось, что он стал совершенно другим человеком. Он многому научился и многое понял. Многое отдал и многое получил взамен. Это тот самый жизненный опыт, который оказался самым полезным в жизни. Тот, который уже никогда не сможешь забыть. Он не хотел ехать сюда изначально, а теперь не хотел уезжать. Какой же закон подлости. Но что если весь его мир теперь там, остался позади, и без него не хотелось жить? Что если слёзы накатывали на глаза от того, что ты возвращался домой, но понимал, что другое место стало для тебя куда бóльшим домом? Что если хотелось бросить всё и просто вернуться? Просто просыпаться с первыми лучами солнца и под кукареканье петухов, сразу бежать вниз, к бабушке с дедушкой, помогать им приготовить завтрак, а потом сидеть за столом, обсуждая весь прошедший день. Выбегать на улицу и в приподнятом настроение бежать к дому, дорогу к которому уже выучил наизусть и мог повторить даже с закрытыми глазами. Красть своё самое большое сокровище из рук его родителей и убегать куда глаза глядят. Каждый день находить себе приключения на пятую точку, держаться за руки и лежать в обнимку в поле, целоваться и чувствовать себя самым счастливым. Что если Антон не хотел больше жить по-другому? Почему он должен бросить это всё? — Мам, – тихо произнёс Антон, когда почувствовал, что слёзы вот-вот польются из глаз. — Мам, я не хочу уезжать. Мам, можно я останусь, пожалуйста. — Антош, ты же знаешь, что нельзя. Тебе нужно в школу. Хотелось крикнуть: "Не называй меня так", потому что такое обращение уже высечено в сердце голосом другого человека. Хотелось устроить скандал и заставить родителей остановить машину, но Антон понимал, что сделает только хуже. Он ничего не мог изменить в этой ситуации. Антон не злился на родителей, прекрасно понимая, что это не их вина. Виновато лишь время, которое слишком быстро бежало, и обстоятельства, в которых они оказались. Когда они выехали на шоссе, Антон дрожащими руками потянулся к записке, что лежала в его кармане. Он уже даже не пытался сдерживать слёзы, игнорируя все вопросы родителей. Ему сейчас не до них. Сейчас были вещи важнее.

"Дорогой Антоша! Я, если честно, несколько раз пытался начать писать длинное письмо, но потом понял, что не могу так. Это вовсе не потому, что мне нечего тебе сказать. Как раз наоборот, я могу общаться с тобой часами, и мне никогда не надоест. Но сейчас я понимаю, что лишние слова здесь будут ни к чему, поэтому я напишу самое главное, а всё остальное мы с тобой обязательно обсудим при встрече. Знаешь, Антош, ты изменил мою жизнь. Ворвался в неё как ураган, так резко заполняя все мои мысли собой. И я тогда даже представить не мог, что тот человечек, что так смешно валялся на траве с закрытыми глазами, станет для меня настолько важным. Ты подарил мне самое ценное, Антош – ты показал мне, каково это быть любимым, и ты научил меня любить. Если бы ты только знал, как сильно я тебя люблю, Антош, и как же мне безумно больно тебя отпускать. Ты стал для меня всем миром, и я никогда не устану повторять, как сильно я тебе за всё благодарен. Ты не подумай ничего, я не прощаюсь, хоть это и может так звучать. Нет, я не прощаюсь с тобой, я прощаюсь с этим летом. С нашим летом. Его уже не вернуть, несмотря ни на что. Я пообещал тебе, что мы встретимся, а ты пообещал мне, что вернёшься, и я тебе верю. Я не могу тебе не верить, Антош. Я знаю, что ты не нарушишь своё обещание, и знаю, что ты веришь мне и знаешь, что я тоже не посмею нарушить своё. Я хочу сказать тебе одну очень важную вещь, Антош. Мы не увидимся как минимум четыре месяца, если ты всё же сможешь приехать сюда на новогодние каникулы, но вполне возможно, что придётся ждать до следующего лета, а это всё равно большой срок. Я ценю тебя, Антош, и хочу, чтобы ты просто знал, что я никогда не посмею тебя осуждать. Я не мог сказать тебе это лично, потому что прекрасно понимал, как ты резко отреагируешь, и тогда ты просто быстро забудешь мои слова и не придашь им значения. Но я хочу, чтобы ты знал, что я просто желаю, чтобы ты был счастлив. Ты ничем мне не обязан, Антош, и я не изменю своего мнения о тебе, что бы ни случилось. Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя виноватым, если кого-то полюбишь, захочешь поцеловать или сам знаешь что. Это твоя жизнь, и ты волен распоряжаться ей так, как хочешь. Я понимаю, что мы ещё слишком молоды и что за девять месяцев может поменяться всё (только посмотри, как перевернулись наши жизни за эти три). Я люблю тебя, Антош, и знаю, что ты любишь меня, но расстояние – это трудно. Поэтому я надеюсь, что ты понял всё, что я хотел тебе этими словами передать. Не пойми меня неправильно. Я не пытаюсь сказать, что хочу с тобой расстаться и рекомендую тебе найти кого-то другого. Нет. Я люблю тебя, а ты любишь меня, я знаю. И я уже невозможно по тебе скучаю, хоть и пойду к тебе, как только допишу эту записку. Чёрт, получилось уже письмо, да? Ничего. Я просто хочу, чтобы ты знал, что если ты полюбишь кого-то другого, то я не буду на тебя злиться. Просто будь счастлив, хорошо? Я буду думать о тебе и буду тебя ждать, и тогда мы поговорим обо всём. Ты невероятный, Антош, никогда не забывай об этом. И есть ещё одна очень важная вещь, которую я хотел бы тебе сказать. Я никогда тебя не забуду, и я всегда буду тебя любить, Антош. Я обещаю.

твой ромашковый мальчик с голубыми глазами"