Обещаю

Участок, на который они приехали, располагался возле леса. Само садовое товарищество было не очень большим – девять улиц и центральная, пронизывающая их насквозь, небольшая поляна в самом конце, где была детская площадка и средних размеров пруд с мостом, колодец с водой и калитка с выходом в лес в конце каждой улицы. Сюда в основном приезжали дачники, ближе к лету переезжали из городов пожилые люди, но была и пара домов, в которых люди жили на постоянной основе. Арсений сказал, что был здесь однажды, так что какие-то базовые вещи знал, но глубже не пытался вникнуть – не к чему было. Сам их участок был достаточно большим. Двухэтажный дом располагался в самом его конце, прилегая к забору и лесу с той стороны, перед ним расположилась лужайка, несколько клумб, небольшой искусственный прудик, летний стол для посиделок, несколько грядок с посаженной клубникой, картошкой и горохом, пару кустов смородины и одна яблоня, и, конечно же мангал – куда без него. С левой стороны участка было одноэтажное деревянное здание, внутри которого находились баня и бассейн. В целом, всё выглядело очень уютно, и Антон просто раскрыл глаза от восторга. Осознание того, что он проведёт какое-то время в этом чудесном месте вдвоём с Арсением, заставляло сердце биться чаще. А самое главное – вокруг них была природа. Природа, которую Арсений любил до бесконечности и которую научил любить Антона. Природа, которой была пропитана вся их любовь, всё то лето одиннадцать лет назад. — У нас же еды с собой вообще нет, – вспомнив, сказал Антон, когда Арсений вышел из припаркованной на участке машины. — Всё есть, Антош, не кипишуй, – Арсений подмигнул ему и вручил ключи от машины. — И мясо, кстати, неплохо было бы приготовить сегодня, иначе оно испортится. — Шашлык? — Именно. — Звучит как план. Они быстро скооперировались: пока Антон подготавливал мангал, Арсений отнёс их вещи в дом, прихватив с собой обратно мясо, и нашёл кнопку для включения прожектора. Они оба проголодались, поэтому не хотели откладывать готовку на потом. Да и, если честно, день сегодня выдался непростой, так что сейчас хотелось только вкусно поесть, принять душ и лечь спать. Всё остальное завтра. — Ты справишься с мясом? – поинтересовался Арсений, становясь с Антоном рядом и грея руки о теплоту огня. — Я пойду тогда пока дом затоплю, а то погода не летняя. Антон кивнул, и Арсений сразу же исчез, уходя внутрь дома. Без него рядом мгновенно стало пусто и грустно, а от холода не спасал даже жар от огня. Хотелось касаться Арсения бесконечно, целовать каждый участок его тела, даря всю нежность и любовь, хотелось утопать в его объятиях и плавиться от сильных рук. Но Антон всё ещё боялся торопиться, да и нужно ли оно им? Спешка слишком часто приводит к падению, а медленная ходьба – к конечной точке и внутреннему спокойствию. На кону было слишком многое, чтобы угробить всё из-за невозможности контролировать свои желания. — Надеюсь, мы им ничего не спалим, – усмехнулся Арсений, подходя ближе. — Уф, холодно. Апрельские вечера всегда были холодными, а Арсений почему-то вечно одевался так, словно на улице плюс сорок и самое время купаться. — Дурачина, – по-доброму бросил ему Антон и, сняв с себя куртку, накинул её Арсению на плечи. — А ты? – Попов поднял на него взгляд, смотря так взволнованно и заботливо, что по коже пробежались мурашки. — Я в двух куртках, а ты в одной – так не честно. — Мне жарко, наоборот, – ложь, но зато во благо. — Ага, жарко ему, – буркнул Арсений. — А потом у тебя температура и кашель, и "ой, а как же так получилось", – он спародировал Антона, и это получилось настолько правдоподобно, что Антон рассмеялся. Арсений знал его слишком хорошо. — Тогда иди и оденься теплее, чего стоишь. — Вот и пойду, – цокнул Арсений, возвращая Антону его куртку. Кошмар, даже добрый жест в этом доме выполнить не давали. Арсений вернулся спустя минут пять в огромной куртке на размера два его больше. Она бы и Антону была велика, если честно, а Арсений-то в ней вообще смотрелся как гномик. — Ты такой масенький, – улыбнувшись, произнёс Антон. Арсений в большой куртке с длинными рукавами выглядел настолько мило, что его хотелось просто заобнимать и никуда не отпускать. Хотелось о нём заботиться и защищать. — Где ты её откопал вообще? — В шкафу висела, – Арсений пожал плечами. — Она идеальна для походов за грибами. У моего папы похожая была, я всегда её крал зимними вечерами. Ностальгия. Антон усмехнулся и, не выдержав, всё же прижал Арсения к себе, обнимая крепко, но при этом аккуратно. Арсений в собственных руках ощущался правильно, он вписывался туда идеально, и этого было не изменить. Это как дождь и тучи, луна и звёзды, гроза и гром – две составляющие, которые идеально дополняли друг друга и которые поэтому трудно было представить поодиночке. Они были такими же. Антон без Арсения чувствовал себя неполноценным и только с ним он мог дышать полной грудью и ощущать себя по-настоящему живым. — Ты такой уютный, – тихо сказал Арсений, а Антон лишь глубже зарылся носом в его волосы и улыбнулся шире. Они жарили шашлык, несколько раз споря, готово ли уже мясо или стоит ещё подержать. В итоге Арсений победил, аргументируя всё тем, что он вообще-то бóльшую часть жизни прожил в деревне и точно имел больше опыта, чем Антон. Спорить с ним было бесполезно, да и никому не нужно. — Я же говорил, – откусив сочный кусок мяса, произнёс Арсений. — Вот кто здесь профессионал. Антон лишь улыбнулся, наслаждаясь довольным и счастливым Арсением рядом. Глупо было отрицать, что он действительно профессионал, потому что Антон готов был поклясться, что вкуснее шашлыка он в жизни не пробовал. Идеально сочный и прожаренный, с хрустящей корочкой и приятным послевкусием на языке – то, что надо. Они сидели за столиком на улице, хоть и погода была не самая лучшая для таких посиделок. В дом уходить не хотелось совсем – на свежем воздухе было куда приятнее. Антон давно не выбирался на природу, поэтому сейчас только наслаждался приятной тишиной, шелестом веток в лесу рядом и огромным звёздным небом над головой. — Ты обещал рассказать мне про созвездия, – вспомнив их недавний разговор, напомнил Антон. — Обещал, – кивнул Арсений. — Но давай не здесь. В деревне хочу. — Хорошо, – Антон с ним был полностью согласен. В деревне и атмосфера более соответствующая, и обзор с поля больше, и Арсению там будет комфортнее. К тому же, было приятно откладывать у себя в голове мысль, что они точно поедут туда вместе – Арсений же обещал. А свои обещания он выполнял всегда. Большой дом – это, бесспорно, удобно, но, если честно, наличие нескольких комнат неприятно огорчало. Конечно, Арсений, относивший их вещи, разложил их по разным комнатам, несмотря на то, что в самой большой было две кровати. Ну и ладно, ну и не надо. В комнате Антона было пусто, и дело вовсе не в мебели – её здесь было предостаточно, дело было в пустоте в душе. Там, за стенкой, находился Арсений, вроде бы очень близко, но как же, сука, далеко. Желание послать все свои принципы и просто пойти к нему было как никогда сильным. Здесь бы посидеть и тщательно расставить в своей голове все плюсы и минусы, чтобы не натворить глупостей, но эта задача сейчас казалось просто непосильной. Оказавшись около двери в комнату Арсения, Антон просто замер с поднятой рукой и не мог постучать. В голове крутилось слишком много сомнительных мыслей, которые вынуждали сердце биться чаще и всё тело напрягаться. А что если Арсению это было не нужно? Что если Антон просто всё испортит без возможности исправить? Антон знал Арсения, знал, как тот был предан своим чувствам и близким людям, и тот факт, что он буквально неделю назад расстался с человеком, которого всё же любил, так и маячил перед глазами. Рано. Антон вернулся обратно в свою комнату и просто укутался в одеяло, не желая никуда из тёплого плена вылезать. Недосказанности разбивали, туманили голову и подкидывали целый вагон переживаний и сомнений, от них хотелось избавиться, хотелось просто поговорить с Арсением обо всём, но каждый грёбаный раз Антона что-то останавливало. Он уже испортил всё один раз, так и не вернувшись в деревню, и портить всё заново совсем не хотелось. Всему своё время, так ведь?

***

— Доброоооое утро, – Арсений не менялся. Просыпаться рано от его криков и находить его радостное лицо сразу после пробуждения было так привычно, что Антон просто рассмеялся, перекатываясь на бок и прячась в одеяле. Арсений был таким родным со всеми своими привычками, которые он не менял из года в год. Антон просто снова чувствовал себя в детстве, когда такие подъёмы заставляли сердце биться чаще и заканчивались долгими утренними поцелуями. Впрочем, они и сейчас заставляли сердце биться чаще, а вот вторая составляющая куда-то пропала. — Соня-засоня. — И почему тебя в детстве не научили уважать чужой сон и личное пространство? – проворчал Антон, скрывая свою улыбку под одеялом. Наигранно ворчать на Арсения ему всегда нравилось, но вот скрывать своё счастье в глазах и лезущую на лицо улыбку не получалось никогда. — А почему тебя так избаловали сном? – в ответ усмехнулся Арсений. Утро начиналось правильно, если оно начиналось так, и оба это знали. Арсений бы никогда не полез к Антону, если бы думал, что тот всерьёз злился и негодовал на такие пробуждения. — А ну вылезай, – скомандовал Арсений, запрыгивая на Антона сверху и обнимая его поверх одеяла. — Ты же не гусеница, чтобы в кокон заматываться. Крылья не вырастут, можешь не пытаться. — Я ленивец. — Самый настоящий. Арсений, немного повоевав с крепко держащим одеяло Антоном, всё же стянул его, открывая зелёные глаза солнечному свету. Как говорится, проснись и пой, Антоша. Только петухов не хватало. — Пошли гулять, – Арсений не собирался даже слушать отказы, он просто схватил Антона за руку и потащил его сонную тушу на улицу. Садистом настолько, чтобы вытаскивать Шастуна в одной пижаме за ворота, он не был, поэтому просто усадил того на лавочку во дворе и с гордым видом, подняв стоящий тазик с водой, опрокинул его на ничего не соображающего от недавнего пробуждения Антона. — С ума сошёл? – вскрикнул Шастун, моментально вскакивая со своего места. Слава богу, вода не была ледяной, ибо с такой температурой на улице он бы сейчас точно превратился в ледышку. Арсений, видимо, предусмотрительно заранее налил в тазик тёплой воды, чтобы поберечь здоровье Антона, но и не упустить свой шанс приколоться над ним. — Утренние ванны, – засмеялся Арсений. Его смех лечил душу и моментально избавлял от всех проблем. Антон даже забыл, что он мокрый насквозь, просто заслушавшись этой чудесной мелодией. — Связался на свою голову, – выдохнул Шастун, обречённо плетясь в сторону душа. Стоять под тёплыми струями воды и улыбаться широко, вспоминая всё, что только что произошло, точно не входило в жизненные планы Антона, но вот он здесь. Влюбился в самого непредсказуемого и самого прекрасного человека на этой планете. Жизнь полна сюрпризов. Когда Антон вышел из душа, чувствуя себя гораздо бодрее, то обнаружил Арсения за столом на кухне. Тот пил кофе и держал в руках "Грозовой перевал" – истинный любитель классики. Эта картина вновь кольнула сердце приятным воспоминанием из прошлого. И как он только мог подумать в первый день, что это уже не тот Арсений, которого он знал? Он всё тот же, просто повзрослевший и многое осознавший. — Что ты обычно ешь на завтрак? – спросил Арсений, не поднимая головы от книги. — Я почти никогда не завтракаю дома, – пожав плечами, ответил Антон. — А в ресторане чаще всего ем блины, потому что они там просто волшебные. Но я бы не сказал, что я их обожаю, скорее просто привычка. С Арсением хотелось быть откровенным, с ним хотелось делиться всеми своими мыслями, даже самыми незначительными мелочами, которые Антон бы не посмел вылить ни на кого другого. Они условились так ещё с детства – говорить друг другу всё-всё-всё, даже самые абсурдные вещи, просто потому, что доверяли безгранично и хотели знать друг о друге всё до последнего. И это отлично помогло – как итог, они знали о другом человеке на тот момент буквально всё и легко могли читать его мысли и эмоции. Сейчас же с этим, безусловно, были проблемы, но маленькими шажками они верно шли к своей цели. — Окей, – кивнул Арсений. — Как насчёт яичницы с беконом? — Мне нравится, – лёгкая улыбка. Возможно, вся эта затея была жуткой ошибкой, потому что, проведя такое чудесное утро с Арсением, Антон уже не был уверен, что сможет вернуться в свой привычный ритм жизни. Просыпаться и первым делом видеть его – лучший вид пробуждения. Встречать Арсения на кухне, занимающегося своим любимым делом – ощущалось так правильно и тепло, что хотелось просто бесконечно улыбаться. Готовить вместе завтрак, толкаясь на кухне и упорно стремясь помочь друг другу – самая необходимая порция серотонина с утра. Из таких бытовых действий складывалась полноценная картина, пропитанная насквозь атмосферой уюта и царящим вокруг спокойствием. Утро, когда никуда не надо было торопиться, когда можно было просто наслаждаться каждой секундой рядом с нужным человеком и по-настоящему жить, а не существовать. Антон, в целом, был достаточно интровертен. Ему было комфортно наедине с собой, а чрезмерное нахождение с людьми всегда утомляло. Для него всегда в тех интрижках, что он водил, огромной проблемой было это желание другого человека всегда быть рядом, всё делать вместе и не отлипать друг от друга. Он так не мог, ему необходимо было личное пространство, свой уютный мирок, в котором ему спокойно и хорошо, и поэтому он из раза в раз сбегал, проводил как можно больше времени на работе, на улице – везде, лишь бы побыть одному. Жить с кем-то всегда утомляло и, откровенно говоря, просто раздражало – видеть чужие вещи, разбросанные по своей квартире, было невозможно, подстраиваться под другого человека надоедало, невозможность отдохнуть в тишине доводила до безумия. Но Арсений всегда был выше всех собственных принципов и привычек. С ним хотелось делить всё, к нему хотелось прилипнуть и никуда не отпускать. Готовить завтрак, чистить вместе зубы, смотреть телевизор, спорить, чья очередь сегодня выкидывать мусор и мыть посуду – все эти рутинные, обыденные вещи хотелось разделять на двоих. Антон бы всё отдал за возможность просто жить с Арсением в одной квартире, да он бы бежал с работы домой, лишь бы поскорее его увидеть и окунуться в их личный маленький мирок. Арсений ломал напрочь все его границы, и Антону это до безумия нравилось. — Антон, это просто яичница, мне не нужна твоя помощь, я сам могу пожарить, – смеясь, произнёс Арсений, когда у него отобрали яйцо из рук. — Я хочу помочь, – Антон твёрдо стоял на своём, не желая отступать. — Дурачина. Оба знали, что это просто лишний повод прикоснуться к другому человеку, и оба не могли не улыбаться этому факту. Они были абсолютно безнадёжны, когда дело касалось друг друга. Зато, может, именно благодаря этому яичница получилась потрясающая. То, что приготовлено с любовью, всегда выигрывало на фоне остальных блюд. Решение пойти изучать окрестности сразу после завтрака было принято единогласно – иначе зачем они вообще сюда приехали. Арсений не умел сидеть на месте, а Антон больше всего на свете любил просто таскаться с ним по малолюдным местам и наслаждаться обществом друг друга. Конечно, они сразу же свернули в лес – тот был и ближе всего, и манил к себе ещё со вчерашнего вечера. — Как сильно дачные леса отличаются от деревенских, – задумчиво произнёс Антон, рассматривая всё вокруг. Здесь было чёткое ощущение, что рядом дома, дороги, да и до города недалеко. Лес был редкий, весь исхоженный, а с левой стороны вообще доносились звуки дороги – там все проезжали к местному пруду. Некомфортно. — Это всё потому, что вы не умеете ценить природу, – цокнув, ответил Арсений. Он шёл впереди, радостно прыгая по дорожке и постоянно вертя головой по сторонам, в надежде поймать что-то интересное. — Мы? — Да, вы – городские, – Арсений наклонился, заметив на дороге палку, и поднял её, продолжая нести в руках. — Вы приезжаете на природу, чтобы просто отдохнуть и совсем не задумываетесь о последствиях. Разводите костры в неположенных местах, разбрасываете везде мусор, срываете всё подряд, думая, что это весело, и вам вечно нужно везде ездить на машинах. Вы прорубаете дороги сквозь леса и загрязняете окружающую среду, хотя дорога пешком или на велосипеде заняла бы от силы минут пятнадцать-двадцать. Вы просто не умеете уважать природу, и это сказывается на ней. Конечно, Арсений был прав, хоть и относился к некоторым вещам слишком серьёзно. Городские, действительно, в большинстве случаев не умели ценить природу. Антон и сам был таким же, пока не познакомился с Арсением. — Хотя, сейчас и у нас наверняка понастроили всего, убивая природу, – вот только делали это опять же не местные жители. Буквально через десять минут ходьбы они вышли к дороге для машин и уже по ней добрались до пруда. Скудный маленький прудик, в котором Антон никогда бы не решился купаться – настолько грязным и неприятным он выглядел, однако люди всё равно явно проводили здесь летом много времени, о чём говорили истоптанные подходы к воде и специальные деревянные переодевалки. Видимо, за неимением других альтернатив и этот пруд годился. — Грустно это всё, – только и выдохнул Арсений, разворачиваясь и направляясь обратно в лес. Действительно, грустно. Они бродили по лесу, вновь и вновь натыкаясь на очередные садовые товарищества, и просто молчали. Разговоры казались в данный момент лишними и совсем ненужными. Им вроде и так было хорошо. Арсений, правда, ходил весь поникший и задумчивый, отчего Антон сам начинал грустить и переживать. В силу своей привычки преувеличивать, Шастун перекладывал всю вину за настроение Арсения на себя, хотя по факту не было оснований, чтобы считать себя причиной расстройства. Но и заставить его улыбаться он не смог, а значит, и его вина во всём есть. В конце концов они просто сдались и, выйдя из леса, вернулись обратно к дому через другие садовые товарищества. На обратном пути Антон пытался начать разговор, произнёс пару глупых, но, на его взгляд, смешных шуток, на что Арсений просто вымученно улыбнулся, что всегда означало: "Шастун, отъебись, сейчас вообще не до тебя, но расстраивать я тебя не хочу, поэтому выжимаю из себя улыбку". Антон просто сдался, понимая, что не было смысла Арсения трогать в неподходящий момент. Когда они вернулись домой, Арсений просто молча ушёл в свою комнату, ничего не сказав, а Антон остался на улице в полной растерянности с явным непониманием, что же ему делать. Он не знал даже, до скольки они здесь, потому что уклончивый ответ Арсения про «Сапсан» так и не объяснил ничего. Возвращался он обратно в Питер сегодня или задерживался ещё на какое-то время, было совершенно непонятно, но, решив, что Арсений бы уже давно его предупредил, потому что до Москвы ехать часа два, Антон написал Оксане, уточняя, справятся ли они завтра без него. Эта девушка, которая всегда охотно брала на себя обязанности управляющего, когда Антон отсутствовал, заслуживала отдельной похвалы, потому что Антон вообще не представлял, что бы он без неё делал. От нечего делать Антон решил прогуляться по участку, внимательно всё рассматривая, так как всё же не уделял деталям время до этого, и заглянул в деревянную постройку. Арсений рассказывал ему, что там, но Антон так ни разу и не удосужился найти время, чтобы всё изучить. Небольшой и уютный бассейн приятно его удивил, и Антон, быстро сообразив, где краник для набора воды, включил его. Пока вода набиралась, он разжёг печь, чтобы помещение постепенно наполнилось теплом. План в голове был чётко выстроен, и Антон даже винил себя за то, что не подумал об этом раньше – ведь что ещё способно поднять настроение и помочь расслабиться, как не вода. Мысль о том, что Арсений улыбнётся, приятно согревала внутри, и хотелось лишь поскорее претворить её в реальность. Когда бассейн был наполнен до конца, Антон потрогал воду, убеждаясь в том, что она была комфортной температуры, и принялся ждать, пока помещение прогреется настолько, чтобы в нём было приятно находиться. Звать Арсения раньше времени на ещё не готовый продукт не имело смысла. Пока Антон ждал, он решил покопаться в вещах и, к огромной радости, нашёл несколько ароматизированных свечек. Зажигалка у него всегда была с собой, так что зажечь их проблем не возникло. Он красиво расставил свечки по помещению и, отойдя к стене, оценил конечный результат. Выглядело настолько романтично для его неромантичной натуры (по словам его бывших, не считая Арсения), что Антон сам собой гордился. Вот умел же. Быстро сбегав на кухню, он достал из холодильника бутылку шампанского и прихватил с собой бокал. Сладости так и мозолили глаза, но унести всё за раз он не смог, поэтому пришлось бегать два раза, чтобы перетащить в баню красивую прозрачную миску и множество различных вкусняшек. Дальше дело было за малым – открыть шампанское, аккуратно налить его в бокал, достать вкусняшки из упаковок и красиво разложить их в миску. Вряд ли, конечно, Арсений столько ест, но класть одну шоколадку и пару мармеладок было совсем неромантично, а так зато был огромный выбор: тут и плитки шоколада, и конфетки, и зефирки, и всякие различные мармеладки, и вкусные печеньки. Арсений сладкоежка, так что Антон надеялся, что ему понравится. Пока он всё подготавливал, помещение уже наполнилось теплом, так что оставалось только самое главное - позвать Арсения. Найти того не было проблемой, потому что он по-прежнему сидел у себя в комнате и не выходил оттуда с того момента, как они вернулись из леса. Антон тихо постучал на случай, если Арсений спал, и зашёл внутрь. — Спишь? – прошептал Шастун. Арсений лежал на кровати лицом к стене, так что его не было видно, и понять, спал он или нет, было невозможно. Будет обидно, конечно, если сюрприз просто пропадёт, но, с другой стороны, сон Арсения был важнее. — Нет, – тихий ответ заставил Антона вздрогнуть и улыбнуться. Нежность затапливала всё его тело, когда он смотрел на этот чудесный комочек, завёрнутый в плед. — Не грусти, – Антон подошёл ближе и присел на край кровати, принимаясь нежно гладить Арсения поверх пледа. Хотелось забрать всю его боль и грусть себе, лишь бы Арсений не был таким поникшим. Арсений повернулся на другой бок, ложась к Антону лицом и посмотрел на него своими потухшими глазами. Сердце сжалось от такого вида. Антон же дал себе обещание, что сделает всё, чтобы Арсений никогда больше не грустил, он просто сделает для него всё. — Пойдём со мной, – мягко произнёс Шастун, осторожно касаясь щеки Арсения рукой. — У меня есть для тебя кое-что. Попов льнул к его руке так, что хотелось наплевать на всё и просто затопить его своей нежностью и любовью. Забрать в свои объятия и защитить от всех проблем в мире. — Пошли, – тихо ответил Арсений, неспешно поднимаясь с кровати и беря Антона за руку, и в одном этом жесте было столько доверяя, что Антон просто замер и уставился на их сцепленные руки. Арсений. Его Арсений. Его самый драгоценный, самый потрясающий, самый любимый Арсений. Господи, разве возможно было так сильно его любить... Арсений послушно шёл за ним сзади до самой бани, но в дверном проёме Антон уже пустил его вперёд, чтобы тот зашёл первым. Так же работают сюрпризы? Арсений сначала растерялся, оборачиваясь на него и не понимая, что происходило и почему Антон распустил руки. Он потянулся снова, чтобы взять тёплую руку в свою, но Антон, не заметивший этого, аккуратно подтолкнул его вперёд, заставляя войти внутрь. Оказавшись в помещении, Арсений замер, и Антон прикусил губу, ожидая его реакции. Почему он ничего не говорил? Не нравилось? Не было настроения? Антон перегнул палку? Наверное, это было лишним, и получилось слишком ванильно, а Арсений такое не понимал, и вообще... — Ты... – дрожащий голос Попова сразу привлёк к себе внимание, вынуждая Антона забыть про все свои мысли и просто сконцентрироваться на одном конкретном человеке. — Ты... это всё... для меня? – спросил он, поднимая благодарные и всё ещё удивлённые глаза на Антона. — Ну, да... – робко ответил Шастун, сглатывая. Такой проницательный зрительный контакт доводил до дрожи и гипнотизировал – оторваться от голубых глаз было уже невозможно. — Ты сегодня расстроенный, и я хотел поднять тебе настроение. Арсений открыл рот, чтобы что-то сказать, но так и замер, не в силах ничего произнести. Он просто смотрел на Антона таким взглядом, которым на него не смотрел никто никогда. Взглядом, полным бесконечной благодарности, глубокого доверия и такой искренней любви, что Антон просто вздохнул медленно, не зная, как реагировать. Когда на тебя так смотрят, то вся жизнь пролетает перед глазами, а в голове так и крутится: "Почему? За что ты меня любишь? Разве возможно вот так... чтобы настолько сильно?" Арсений доводил его до дрожи, заставлял таять от одного взгляда. Только он так умел. — Антош, – выдохнув, произнёс Арсений, — ты знаешь, что ты самый лучший? Шастун облегчённо выдохнул, прикрывая глаза. Не знал до него. Никто никогда не считал его самым лучшим, всем всегда чего-то не хватало, а тут вот... Арсений... Говорил такие вещи, которые просто перехватывали дыхание. — Я... не знаю даже, как тебя отблагодарить, – растерянно произнёс Попов. — Никаких слов не хватит, чтобы описать, что я сейчас чувствую. Антону слова и не нужны – вполне достаточно было видеть Арсения счастливым, а его взгляд уже давно всё сказал сам за себя. — Просто не грусти, хорошо? – улыбнулся Шастун. — Отдыхай. Арсений хотел было ещё что-то сказать, но Антон просто не выдержал и ушёл на улицу, оставляя того наедине. Находиться внутри было больше невозможно, желание поцеловать Арсения было слишком сильным, и с каждой проведённой с ним в одном помещении, наполненном сладкими запахами от свеч, секундой бороться с ним было всё сложнее. Даже хорошо, что на улице не жаркое лето, а достаточно прохладный свежий воздух, который мгновенно расслаблял и помогал почувствовать себя лучше. Голова кружилась от чувств, поэтому Антон просто сел прямо на крыльце бани и закрыл лицо руками, упираясь локтями в колени. Как. Же. Он. Его. Сильно. Любил. Пришедшее на телефон сообщение от Оксаны со словами: "Арсений уже договорился, что забирает тебя до обеда четверга", делало ещё хуже. Когда Арсений вернулся обратно в дом, Антон сидел на кухне, смотря сериал на телефоне и внимательно следя за сюжетом. Стоило только двери открыться, как его взгляд сразу был прикован к вошедшему. Арсений выглядел расслабленным и отдохнувшим, а ещё он весь светился, и Антон не мог не улыбнуться ему в ответ. План сработал – Арсений был счастлив, а значит, Антон всё сделал правильно. — И когда ты собирался мне сообщить, насколько мы здесь? – поймав момент, спросил Шастун. Арсений сначала напрягся, а потом звонко рассмеялся, разливая внутри Антона тепло. — Вот видишь, ты уже сам всё выяснил, так что говорить было вовсе и не обязательно. — А как же твоя работа? — Я взял отгул, нужно будет просто кое-что сдать им в пятницу, – спокойно сказал Арсений, как будто это было обыденное дело – взять и увезти своего бывшего за город, отпросить его и себя с работы и держать всё это в секрете. Удивительный человек. — Ты сумасшедший, – по-доброму посмеялся Антон. А он-то здесь переживал, что им уже пора было возвращаться обратно в Москву и снова разъезжаться, а вот оно как. — Но я тебя ни к чему не принуждаю, если что, – поспешил добавить Арсений. — Если у тебя уже есть какие-то планы на среду, то пожалуйста. В среду у Антона день рождения, но планов у него никаких не было, он не любил заморачиваться с этим праздником и никогда не считал его чем-то особенным. Но теперь, от одной мысли, что свой день рождения он проведёт с Арсением за городом, сразу всё внутри загоралось от предвкушения, и, кажется, Антон впервые был так рад этому дню. — Теперь есть, – мягкая улыбка, и больше ничего не было нужно. Они провели вечер в тягучей неспешности: спокойно приготовили ужин, разлили по бокалам уже открытое шампанское и снова уселись на улице. В окружении звуков природы и звёзд на небе было спокойнее. Они просто молчали, наслаждаясь тишиной, и ни о чём не думали – не к чему. Им просто было хорошо. Здесь, вдвоём, вдали от города и толп людей, вдали от работы и обязательств. Счастье невозможно потрогать, оно не имеет запахов, его невозможно увидеть. Но Антон точно знал, что у его счастья был запах ромашек и яблочного шампуня, а увидеть его можно было в голубых глазах, что сияли так ярко, как ни одна звезда на небе, на ощупь оно было мягким и нежным, с волосами на коже и лёгкой щетиной на лице. И это счастье только его. Его личное, самое прекрасное счастье.

***

С неких пор Антон разлюбил ночь. Нужно было опять прощаться с Арсением, опять уходить в холодную, пустую комнату, и уже даже сон удовольствия не приносил, хотя спать он всегда любил. Если раньше он готов был душу продать за лишний час сна, то сейчас, наоборот, мечтал, чтобы ночь поскорее закончилась и уже наступило долгожданное утро, где они снова будут вместе. Порочный круг. Антон лежал в кровати и уже час не мог заснуть. Вспоминал Арсения, его улыбку и тот самый взгляд, прокручивал всё это снова и снова в своей голове и не мог остановиться. Он давно был пойман в ловушку из чувств, из которой уже невозможно было выбраться – попав сюда однажды, остаёшься уже навсегда. Сон не шёл от слова совсем, а сердце могло лишь бешено биться в груди, реагируя на все мысли в его голове. Послать всё к чёрту и рискнуть? Куда тянуть дальше – Арсений чётко дал понять, что он чувствовал. Но вдруг всё это будет ошибкой? Хотя, в чём может заключаться ошибка, если они любили друг друга и Антона тянуло к Арсению так, что ошибкой казалась, наоборот, долгая завязка. Что, если Арсений его оттолкнёт? А с чего бы ему это делать? В голове крутился миллион вопросов, сомнений и ровно столько же оправданий и поводов больше не откладывать. С другой стороны, он же просто предложит поспать рядом, а так много кто делает. Да ведь? Антон не понимал, как это произошло, но через несколько минут он уже стоял возле двери Арсения и заносил руку, чтобы постучать. Здесь самое главное – сохранять уверенность и спокойствие, потому что именно на этом моменте в прошлый раз он всё бросил и вернулся обратно. Тихий стук в дверь посреди звенящей тишины пугал, но Антон быстро взял себя в руки и, сделав глубокий вдох, открыл дверь, заглядывая внутрь. Арсений лежал под одеялом и выжидающе смотрел на него своими прекрасными глазами. Неужели он ждал его... — Извини, – тихо произнёс Антон, неловко топчась на одном месте. — Я не могу уснуть, и я подумал, что... ну... – слова давались невероятно тяжело, особенно учитывая то, как сильно Антон волновался. — Можно я посплю с тобой? – плюнув на предыдущее предложение, просто спросил он. Сил говорить больше сейчас просто не было, да и у него всё равно выходила какая-то несуразица. — Я уж думал, ты не спросишь, – мягкие слова Арсения попали в самое сердце, и Антон просто глупо заулыбался. И почему он не сделал этого вчера? Чего боялся? Это же Арсений. Родной Арсений. Антон осторожно закрыл дверь и, быстро преодолев расстояние до кровати, лёг на свободный край. Укутался в собственное одеяло, которые притащил, чтобы чувствовать себя спокойнее, и просто расслабленно выдохнул. Лицо Арсения находилось прямо напротив его, и Антон жалел, что в темноте ночи не мог разглядеть все его черты. — Я замёрз, – признался Арсений и нагло залез к Антону под одеяло. Как будто его одеяло было теплее... Арсений не церемонился и сразу уткнулся Антону в бок, сокращая между ними расстояние максимально. Коснулся его кожи и почувствовал мурашки под своими пальцами. Руки у него правда были холодные, и совсем не понятно – были ли это мурашки от холода или от чувств. Антон почти не дышал, боясь спугнуть момент. Арсений лежал с ним в одной кровати, прижимался к нему, и если бы не противная одежда, то можно было бы почувствовать его кожа к коже. Хотя тогда, Антон бы, наверное, точно сгорел от ощущений. Они лежали в этой позе какое-то время, пока Арсений не отстранился и не лёг обратно головой на подушку, устремляя свой взгляд на Антона. Он был так близко, что руки дрожали от желания прикоснуться, провести подушечкой большого пальца по его щеке, подарить ласку и нежность. Антон просто смотрел в глаза, что смотрели на него, и чувствовал себя на седьмом небе от счастья. — Антош, – мелодичный голос Арсения разрезал царящую вокруг тишину комнаты. Спать уже совсем не хотелось, если честно. — Вернись ко мне, – это было произнесено настолько тихо и обессилено, что первой мыслью в голове Антона было – ему померещилось. Этого не было, он просто всё выдумал. Но громкая тишина после была слишком очевидна. Ему не послышалось. Шастун тысячу раз думал об этом, прокручивал у себя в голове все варианты событий, а потом, оказавшись в этой ситуации так резко и неожиданно, понял, что все предыдущие мысли просто вылетели из головы. Антон каждый раз забывал, что он с Арсением и он без Арсения – это два абсолютно разных человека, потому что рядом с ним все чувства обострялись и буквально захватывали его с головой. Вот он, Арсений, человек, которого он безгранично любил, которого так долго ждал и искал, ради которого он был готов на всё. Вот он лежал рядом и снова говорил три слова, которые выбивали из Антона весь здравый смысл. Здесь уже не крутились в голове вопросы: "Надо-не надо", "Сейчас-не сейчас", здесь был только этот момент и заряженный до предела воздух над ними. Антон устал гоняться за чем-то и одновременно бежать от чего-то, устал сомневаться в каждом своём действии, потому что рядом с Арсением он просто таял и превращался в два метра переживаний и боязни сделать ошибку, устал ждать у моря погоды. Он любил Арсения, он всегда его любил – так что ещё ему было нужно? Арсений молчал, просто смотрел на него и ждал. Наверное, тоже сетовал у себя в голове на отсутствие света в ночи и невозможность увидеть эмоции другого человека. Антон не мог заглянуть в его глаза и прочитать в них, что тот ощущал, не мог счесть чувства внутри, видя лишь контур, но он точно мог сказать, что видел, как Арсений слегка задрожал, когда понял, что Антон начал двигаться ближе. Видел это и успокаивался. Большего видеть ему сейчас и не было нужно. Как только собственные губы коснулись губ Арсения, Антона пронзило волной. Он просто замер, пытаясь переварить чувства внутри. Кожа покрылась мурашками, руки дрожали, сердце билось быстро, а внутри взрывался целый фейерверк из чувств, который подарил яркую вспышку и начинал постепенно угасать. Антону было мало, он прижался к Арсению ещё ближе и поцеловал его уже увереннее, сминал шершавые губы (Арсений всё возился со своей гигиеничкой, но та, очевидно, не собиралась помогать ему быстро) и утягивал их в нежный поцелуй. Оторваться от Арсения было невозможно, и Антон не замечал, как налегал на него всё больше, уже буквально вжимая того в подушку. Арсений потянулся руками к его лицу и аккуратно коснулся пальцами щёк, держал их уверенно и направлял ещё сильнее к себе. Он отвечал ему жадно, не размениваясь на нежность, целовал так, что кружилась голова. Щетина колола лицо, и это ощущалось так правильно, что Антон не выдержал и провёл по ней пальцем. Его. Поцелуй с Арсением был похож на американские горки – Антона бросало от пика наслаждения до осознания, что им уже необходима передышка, а затем снова в пик, и так по кругу. Он так долго был лишён возможности впитывать в себя эти губы, наслаждаться ими, что прекратить всё сейчас казалось просто невозможным. Антон наконец-то дышал полной грудью и всецело находился в моменте, не тревожа свою голову сомнениями. Он просто был счастлив. Арсений отстранился первым, начиная загнанно дышать и радостно смеяться. Антон безумно хотел сейчас заглянуть в его глаза, хотел просто его увидеть, увидеть губы, что только что целовал, увидеть румянец на щеках, который всегда появлялся у Арсения после долгих поцелуев, но он не хотел рушить момент. В темноте была своя романтика. А Арсения снова хотелось поцеловать. — Аааарс, – томно протянул Антон, проводя носом дорожку по скуле и глупо улыбаясь. Счастлив. — Ты даже не представляешь, как сильно я тебя люблю, – Арсений бы поспорил, потому что здесь ещё было неясно, кто из них любил больше, но этот спор в целом не имел смысла. Оба любили так, что звёздочки летали перед глазами от счастья, и этого уже было достаточно. — Я так скучал по тебе, – тихо признался Арсений, прижимая Антона к себе ближе. Хотелось ещё ближе, хотя, казалось бы, куда ещё, но Арсению всё было мало. Он так долго был лишён возможности обнимать Антона так, как ему хотелось, и чувствовать его губы на своей коже, так что сейчас брал от момента всё. — Мне было так плохо без тебя. Обещай, что больше никуда не уйдёшь. Прошу... Разве Антон мог его оставить? Он сам столько намучился без Арсения, что сейчас одна мысль о том, что его можно было снова потерять, пугала до смерти. Антон не выдержит всё это снова. Он просто не сможет. — Обещаю, – слово, которое значило слишком много. Слово, которое принадлежало им двоим. Они целовались снова и снова, не в силах отпустить, желая нагнать столько упущенного времени. Снова и снова, пока не кончились силы, пока губы не стали настолько опухшими от поцелуев, что просто уже начинали побаливать, пока глаза не стали слипаться от сна. Утро пугало, но оно всё равно рано или поздно наступит, поэтому не было смысла переживать и нагнетать себя раньше времени. С другой стороны, у них ведь впереди ещё вся жизнь – успеют нацеловаться, так ведь? Утро ведь ничем не отличается от ночи в плане чувств, да? По крайней мере, Антону очень хотелось верить в это.