Потерянный

Расплывчатые фигуры, дни и ночи, сменяющие друг друга, крики Сьюзен и Питера, шепот Люси и Джил. Громкая музыка мужских клубов, пабов, алкоголь, льющийся рекой. Ещё более опьяняющий дым из трубки, который уносил его туда, где всё было легко и ничего не болело. Так прошли две недели Эдмунда — в тумане и беспамятстве. — Открой дверь! Мне надо на учёбу! — Эдмунд колотил в дверь своей комнаты. — И куда ты отправишься потом, Эд?! Я и так тянул, ты не выйдешь, пока не придёшь в себя! — Питер говорил сдержанно, но в голосе уже ощущался надлом. — Пит, это уже слишком... — Сьюзен колебалась. — Нет, Сьюзи, то, что творит Эд — это слишком! — отрезал брат. — Питер! — Люси выглянула в коридор. — Иди в комнату, Люси, — резко бросил он. Голос был как выстрел. Девочка вздрогнула, поникла и ушла. Он не поднимал на неё руку, но в гневе Питер был страшен, особенно теперь, после войны. — Открой, чёрт тебя побери! — Эдмунд не прекращал стучать. Уже не кулаками — костяшками, голыми, кровоточащими. Сьюзен сидела на полу, всхлипывая. Питер — облокотившись на дверь, с закрытыми глазами, вцепившись в собственные колени, чтобы не сломаться. Он слышал, как с той стороны трещит дерево — Эд почти проломил дверь. Наверное, он уже разбил себе руки. Бог знает, как её ещё держит замок, что Питер установил в очередную в ночь, когда Эдмунд не вернулся до утра. "Черт подери тебя, Пит" — думал Эдмунд, он даже не заметил появления замка и не думал, что окажется в ловушке. — Его надо покормить… — прошептала Сьюзен сквозь слёзы. — Сначала — пусть успокоится. И ты тоже, — устало кивнул брат. Эдмунд внутри почти не соображал, его мутило, голова гудела, руки дрожали. Он выл, как зверь, и вдруг резко осел на пол. Его стошнило — горькой жидкостью, остатками вчерашней дряни. Он закашлялся, с трудом дыша. Питер и Сьюзен переглянулись. Питер встал, открыл дверь. Эдмунд рванул наружу, оттолкнул брата — и каким-то чудом не упал. Он бежал, шатаясь, но прямо. Питер бросился за ним и повалил его на пол у входной двери. Эдмунд колотил брата, как мог. Питер ударил в ответ — не сильно, но достаточно, чтобы тот застыл. Сьюзен пыталась докричаться до младшего, но он будто оглох. Люси и Джил выбежали, но остановились, не зная, что делать. Реальность для Эдмунда давно распалась. Мир был хрупкой иллюзией, мигающей на грани снов и галлюцинаций. Он чувствовал, как всё возвращается — шум, свет, паника, реальность и хаос в его душе. Питер вцепился в его запястья, сидел на его груди, не давая двигаться. И это — это — опять вызвало воспоминания. Лицо Джадис мелькнуло перед глазами. Он начал мотать головой, будто мог стряхнуть видение. — Это Питер… это Питер… — бормотал он слабеющим голосом. — Эд? — Питер нахмурился. — Эдмунд, ты меня слышишь? — Пит… Я останусь. Только дай выпить… — Эдмунд судорожно вцепился в его рубашку. — Даже не надейся, — выдохнул Питер. — Чёрт… Чёрт, чёрт, чёрт! — Эд закричал и стал биться головой о пол. — Сью! Держи ему голову! — рявкнул Питер. Сьюзен бросилась выполнять. — Надо врача… — прошептала она, сдерживая слёзы. — Только не чужого. Насильно увезут, и я не знаю, что они с ним там сделают, — покачал головой Питер. — Это Питер! Это Питер! — завопил Эдмунд. Слёзы хлынули, глаза бегали. — Что с тобой, Эд?! — Питер пытался достучаться. — Она преследует меня! — наконец вырвалось у него. Питер и Сьюзен обменялись взглядом. — Что случилось, Эд? — Сьюзен наклонила голову ближе, голос стал мягче. — Почему ты думаешь, что она преследует тебя? — Эта тварь работает в архиве… — голос Эда дрожал. — Даже не извинилась… — Он резко сорвался: — Ты держишь меня, как она! Питер отшатнулся. Он замер — и только тогда понял, как сильно сжимал брата. Отпустил. Отпрыгнул назад. Сьюзен отпустила голову Эда, схватившись за грудь — не хватало воздуха. Люси смотрела в ступоре, и вдруг её взгляд изменился. Она поняла. Всё, что скрывали от неё — теперь обрело смысл. Слёзы брызнули из глаз, и она убежала. Джил молча последовала за ней. Эдмунд закашлялся, его снова вырвало. Он попытался отползти в сторону ванной. Питер, собравшись с силами, подхватил его, закинул руку на плечо, повёл. В ванной Эд запер дверь, оттолкнув брата. Питер, задыхаясь, оперся на стену. Эдмунд включил воду, вымыл руки, содранные до мяса, и прополоскал рот. Посмотрел в зеркало. Он уставился на своё отражение. Исхудавшее лицо, пустой взгляд, кровь на костяшках. Я мёртв, — подумал он. И тут же хмыкнул. Нет. Если бы был мёртв, всё было бы тише. А сейчас — ад. С ненавистью и отвращением он поднял руку — и ударил в зеркало. От звука разбившегося стекла Питер резко очнулся. Что-то внутри него оборвалось, и он тут же подскочил к двери. — Эд? — позвал он, стуча. Тишина. — Что ты там делаешь, Эд?! — закричал он, дёргая за ручку. — Ломай её! — выкрикнула Сьюзен, подбегая. Её голос был сорван от слёз и паники. — Отойди, — скомандовал Питер и, оттолкнув сестру, начал колотить дверь ногой. Дерево трещало, но держалось. Ещё удар. И ещё. Наконец, одна из панелей развалилась, он просунул руку, отворил замок, и дверь распахнулась. Эдмунд сидел под раковиной, прижавшись к холодной плитке. Руки — в порезах. В правой ладони он сжимал окровавленный осколок стекла. Питер бросился к брату, выхватил осколок и отбросил в сторону. Затем, не раздумывая, разорвал подол своей рубашки и начал перевязывать раны. — Звони в больницу! — закричал он, не узнавая собственного голоса. Сьюзен кивнула и кинулась к телефону. Пальцы её дрожали, когда она набирала номер. Питер сидел на скамье в коридоре, держа голову в руках. Его колени нервно подёргивались. — Прекрати, — тихо сказала Сьюзен, опуская ладонь на его колено. Он смахнул её руку, но движения затихли. Врач вышел. Они вскочили. — Вашего брата отпустят завтра. Я наложил три шва. Глубокая — только на ладони. Повреждения вен неглубокие, сухожилия целы. — Доктор осуждающе посмотрел на них. — Я не стал давать успокоительное. Нам не хватает лекарств. Слишком много раненых. Те, кто умирает — не делают это по пьяни или в наркотическом угаре. — В наркотическом? — подалась вперёд Сьюзен. — Вероятно, он что-то курил — опиум, конопля, табак с примесями. Слава богу, не морфий. Следов от уколов нет. Его скоро переведут в общую палату. — Спасибо, доктор, — прошептала Сьюзен. Питер сидел неподвижно, не мигая. — Я идиот, — выдохнул он. — Он ведь мог глотку себе вскрыть… — Не говори так, Пит, — прошептала Сьюзен, обняв его за плечи. — Пит! Сью! — раздался голос Люси. Она прибежала с Джил. — Он в операционной. Скоро переведут в палату, — дрожащим голосом сообщила Сьюзен. — Что будем делать? — спросила Джил. — Завтра его выпишут. До этого нужно подготовить квартиру, — сказал Питер. — Мы со Сью займёмся. Потом вернёмся сюда и постараемся добиться, чтобы нас пустили к нему на ночь. — Подготовить? — Люси нахмурилась. — Убрать всё опасное. Ножи, стёкла, тросы. Всё, — глухо произнёс он. Люси обняла Джил. В груди опять защемило. Она не забудет этого. Не забудет, как Питер выломал дверь. Как под раковиной сидел Эдмунд — белый, как простыня, с кровавыми ладонями. Как его взгляд прошёл сквозь неё, будто Люси была пустотой. — Джил, Люси, останьтесь здесь. Мы скоро вернёмся, — распорядился Питер и, взяв Сьюзен за руку, направился к выходу. — Чуть что — сразу звоните. — Что будет, когда он вернётся в квартиру? – спросила Сьюзен, закончив убирать рвоту Эдмунда с пола его комнаты и коридора, пока Питер снимал все замки с кухни, столовой, комнаты Эдмунда и второй уборной, которой до сих пор пользовались только девушки. — Я не знаю. Надо купить лекарств, чтобы успокаивать его, — растерянно ответил Питер. — Ты ведь умеешь делать уколы? — он взглянул на сестру. — Откуда? Мама меня этому не учила, а в пансионе я до этого не дошла – мы уехали раньше, — ответила Сьюзен. — Ладно, тогда я буду, – сказал Питер. — Ты умеешь? — Умею ставить обезболивающее, — пожал он плечами. — Но даже лишённый конечности так себя не ведёт! — сорвался Питер и с грохотом кинул лом на пол. Тот отскочил от пола и вновь упал. Следом парень выронил отвёртку. — Пол потрескался, — безразлично прокомментировала Сьюзен. — Надо позвонить Аслану. — И что он сделает? — Питер бросил на неё взгляд. — Не знаю. Но ты слышал его? Он говорил про ту женщину, Пит, — глаза девушки вновь наполнились слезами. — Он сказал, что она в архиве. Я обыщу каждый и убью её, – сжал кулаки Питер. — А потом отправишься в тюрьму? Бросишь нас? — упрекнула сестра. — Надо разобраться, почему она не в тюрьме. — Может, она уже отсидела срок, – хмыкнул Питер. — Так мало? А почему не было суда? Почему у нас не брали показаний? Почему наши родители ни разу не упомянули об этом в письмах? Им ведь ничего не сказали! — Потому что война, Сью. Не знаю! — он стукнул кулаком в стену. — Надо разобраться во всём с Асланом! — настаивала она. — На это нужно время, которого у нас нет! — возразил Питер. — Тогда нужно звонить Каспиану. Спросить, есть ли у него знакомые врачи, — предложила Сьюзен. Питер кивнул. — Это уже его третий срыв. И самый страшный, — сказала Сьюзен, направляясь к телефону. — Что ты сказала? — прошипел Питер. — Я... — не успела она договорить. Питер подскочил к Сьюзен и схватил её за шею, запутавшись пальцами в распущенных волосах. — Что значит третий?! Ты не сказала?! Даже когда я вернулся?! — кричал он. — Отпусти, мне больно! — воскликнула девушка и с силой отпихнула брата. Он пошатнулся. Сьюзен смотрела на него с ужасом, пелена слёз застилала глаза. Питер с ужасом осознал, что только что сделал. — П-прости меня, Сью... — прошептал он, не веря самому себе, и протянул руку, чтобы дотронуться до неё. — Не подходи ко мне! — крикнула она, отступая. — Каспиан нашёл его, когда он лежал в амбаре. Джил была влюблена в него и начала приставать. От этого и случился срыв. Она ничего не знала, — сквозь рыдания проговорила Сьюзен. — Надо было мне сказать, — тихо сказал Питер, опускаясь на пол. — И что бы ты сделал?! — не унималась она. — Не знаю, Сью! Но я бы знал, что это может повториться! — закричал Питер. — Знал бы, почему он временами кричит по ночам, а Каспиан бежит к нему, прежде чем я успеваю проснуться! Знал бы, почему он не просыхает уже две недели! Мне бы было за что ухватиться, Сьюзен! Это казалось таким далёким, что я и подумать не мог, что это до сих пор происходит! Я должен был знать о срыве, Сью! — Питер не удержал слёз. — Прости меня, Пит! — она упала рядом и приобняла брата. — Я думала, всё прошло, думала, он пришёл в норму... Да и ты был в таком странном состоянии после флота, я не хотела тебя тревожить... — Прости меня, Сью, — Питер обнял её крепче. — Прости за то, что сделал. Как я мог так напугать тебя? — шептал он. — Я бы в жизни не поднял на тебя руку и никому бы не позволил, прости... Когда они немного успокоились, Сьюзен рассказала всё, что знала о Пембруке и том, что происходило с Эдмундом. Затем они прибрались в квартире: Питер снял сломанную дверь с ванной комнаты и повесил шторку, снял разбитое зеркало и собрал осколки, Сьюзен подмела и вытерла пол. Вместе они убрали все опасные предметы — вазы, ремни, галстуки, зеркала, ножи, вилки — всё, чем Эдмунд мог себе навредить. Обошли несколько аптек, нашли и купили успокоительное и шприцы, которых сейчас сильно не хватало. Позже Сьюзен позвонила Каспиану, рассказала о случившемся и попросила найти врача. Каспиан пообещал, что скоро найдёт нужного человека и сообщил, что выезжает из имения и купит билет до Лондона. Питер позвонил Аслану и договорился о встрече после Рождества. Поздним вечером они вдвоём отправились обратно в больницу. После недолгих уговоров медсестра позволила Питеру остаться на ночь рядом с братом. Сьюзен передала Питеру бумажный пакет с сэндвичами, которые завернула перед поездкой, и, забрав Джил и Люси, уехала домой. — И долго ты тут сидишь? — шепнул Эдмунд, проснувшись глубокой ночью. Питер дремал на стуле у окна, в который струился холодный лунный свет, наполнявший палату вместе с монотонным храпом других пациентов. — С вечера, — тихо ответил старший брат, вздрогнув от неожиданности и протирая глаза. — Мне дали настой из трав, и я уснул, кажется, — прошептал Эдмунд, приподнимаясь и садясь. — Хорошо, что поспал, — так же тихо сказал Питер. — Прости, что тебе опять приходится со мной нянчиться, — отвернулся Эдмунд. — Я не знал, что тебе настолько плохо, Эд, — Питер опустил голову. — Я… — запнулся Эдмунд. — Всё случилось слишком быстро. Я не хотел этого делать, Пит… — Никогда больше не делай такого, слышишь? — Питер положил руку на плечо брата. — Мы перепугались до смерти. Мы не сможем жить без тебя. — Сможете… — покачал головой Эдмунд. — Но мне жаль, что напугал вас. — Не смей так говорить, — процедил Питер, крепче сжимая плечо брата. — Мне больно, — безразлично отозвался Эдмунд. — Видеть тебя таким — тоже больно, — сказал Питер и ослабил хватку. — Ты сразу отпустил меня, не спросил ни о чём. Я дурак, что не догадывался… Ты ведь тоже знал, да? — пробормотал Эдмунд. — Тоже? — переспросил Питер. — Я догадался про Каспиана. Теперь вижу, что и ты знал. Кто ещё? — Сьюзен, — коротко ответил Питер. Эдмунд хмыкнул. — Полагаю, Люси с Джил тоже обо всём догадались. Они ведь стояли в коридоре — всё слышали, всё видели, — добавил Питер. — Меньше всего я хотел бы, чтобы Люси знала… — Эдмунд зажмурился. — Да, я тоже, — тяжело вздохнул Питер. — Я не смог защитить тебя. Как я могу тогда защитить Люси? — покачал головой в отчаянии. — Ты бы ничего не смог сделать, — возразил Эдмунд и положил перевязанную ладонь на руку брата. — Но я был там, Эд. Буквально за дверью. И ничего не понял… — Питер прикрыл лицо рукой, сдерживая слёзы. — Это не твоя вина, слышишь? — Эдмунд осторожно убрал его руку, заставляя посмотреть на себя. — Я сделаю всё, что ты скажешь. Я забуду всё, что она сделала. Я брошу пить, я не буду никуда уходить, обещаю! — тараторил он, лишь бы брат перестал себя корить. — Сам ты не справишься, — покачал головой Питер. — Мы найдём хорошего врача. Согласен? — Всё, что скажешь, Пит, — кивнул Эдмунд. — Хорошо. А теперь отдыхай, — сказал Питер, мягко укладывая брата обратно. — Тебе бы тоже поспать, — отозвался Эдмунд, послушно ложась. — Успеется. Я буду охранять твой сон, — попытался улыбнуться Питер. Как в детстве — когда Эдмунд пугался грома или монстров во сне, а Питер говорил, что нечего бояться, потому что он рядом. — Нет, ты должен поспать, — возразил Эдмунд и подвинулся на кровати. — Если обнимешь или положишь голову на меня — прибью, — усмехнулся Питер, ложась рядом. — Больно надо, — фыркнул Эдмунд и поделился одеялом. Питер покачал головой, укрываясь пиджаком. — Как хочешь, — хмыкнул Эдмунд, отворачиваясь. — Спи, балда, — сказал Питер, облокотившись на его спину. — Сам балда, — огрызнулся Эдмунд, дернул плечом и усмехнулся.