Бес(с)нежный

      Лекция по истории искусства тянулась бесконечно, как жвачка, прилипшая к подошве. Но Снежана не гипнотизировала часы, жадно ожидая звонка. Она рассеянно рисовала на корочке тетради чьё-то лицо. Взъерошенные волосы, пронзительный взгляд исподлобья, точки бликов на украшениях. Одна, две, три…       — …А вот серия офортов, нарисованных художником в то время. Ведьмы, призраки, демоны Гойи…       Снежана вздрогнула от упоминания имени и подняла глаза. На стене аудитории отображалась презентация, выведенная с ноутбука. Картины испанского художника оставляли неприятные впечатления: чёрно-белые явно нечеловеческие лица и фигуры на них недобро корчились и ухмылялись, а изображённые сцены угнетали.       — Это ужасы войны. Голод, отчаяние, безумие, — монотонно говорил преподаватель под сменяющие друг друга картинки. — Талант Гойи так потрясал современников, что некоторые из них поговаривали, будто его творческой музой был не ангел, как должно быть у глубоко религиозного человека, а демон.       “Демон Гойи”, — зачарованно подумала Снежана. Вернув внимание на свой рисунок, она с минуту его разглядывала, а потом так и подписала, выбросив одну лишь букву. “Демон Гои”.       Она продолжала таращиться на своё творение, даже когда прозвучал звонок, возвещающий о конце пары.       — Принцесса обратилась в лёд, — услышала она и вскинула голову.       Настя, Оля, Алёна и Демьян стояли рядом с ней и посмеивались — похоже, уже с минуту, не меньше, а она ничего не слышала, погружённая в раздумья. Демьян нагнулся над партой и с любопытством уставился на рисунок.       — Красиво рисуешь, — похвалил он. — Это кто-то или так, из головы?       — Из головы, — смущённо буркнула Снежана, быстро убирая тетрадь и собирая вещи в рюкзак.       — Парень мечты? — не отставал Демьян, посмеиваясь. — На меня похож.       — Не похож, — отрезала Снежана излишне резко.       — Ой, да пошли уже, — не выдержала Настя. — Сколько можно тут торчать. Ещё автобус кучу времени ждать.       Компания двинулась на выход. Быстро одевшись в фойе, все высыпали на улицу и зашагали к остановке.       — Ну почему в субботу поставили так много пар, — пожаловалась Оля. — Уже тьма такая на улице, и весь день считай ушёл в никуда.       Она была права: на город опустился тёмный вечер, и с затянутого плотной пеленой туч неба не смотрело ни единой звёздочки. Даже луне было невозможно пробиться сквозь этот мрачный покров. Впрочем, её с успехом заменяли разноцветные фонари и рекламные вывески, сияющие буквально через каждые пару метров.       — Ничего, ща приедем ко мне и всё наверстаем, — пообещала Настя, ведя компанию за собой.       — Только я ненадолго, — подала голос Алёна, потирая сонные глаза. — Меня дома катка ждёт.       — О боже, — Демьян закатил глаза. — У тебя в жизни есть какие-нибудь ещё интересы?       — Нет, — последовал меланхоличный ответ.       — Сочувствую.       — Не надо, обойдусь.       — Харэ, — оборвала Настя зарождающуюся перепалку. — О, да боги Хэллоуина к нам сегодня благосклонны. Глядите: автобус!       Оживившись, все торопливо залезли в в забитый людьми салон и столпились на задней площадке, сдавленные со всех сторон. Снежана не знала, случайно так вышло или нет, но Демьяна сильно прижало к ней со спины, и отодвинуться никак не получалось. Слава богу, что он хотя бы не делал попыток полапать её украдкой, и просто стоял так до конца поездки. В конце концов, помятые и взъерошенные, одногруппники вывалились из автобуса и потопали к Настиному дому — ничем не примечательной девятиэтажке, манившей в холодной ночи уютными огоньками окон.       — Скорее бы дойти, — простучала зубами Алёна. — Я уже окоченела. Спасибо, хоть снега нет.       — Его и не будет ещё месяц, — удивилась Оля. — Это же не зима.       — Да всё никак не привыкну после переезда. В моём городе уже в конце октября наступает зима. Снег ложится и не тает до весны. До мая.       — Жесть, — протянула Настя.       — А здесь ноябрь бесснежный, — подхватил Демьян, многозначительно глядя на Снежану. — Или я ошибаюсь?       “Интересно, долго ждал подходящего случая, чтобы блеснуть остроумием?” — неприязненно подумала та.       — Лол, точно, — прыснула Настя. — Ещё как минимум месяц точно бесснежный.       — Посмотрим, — заявил Демьян, нахально улыбаясь.       Снежана предпочла это проигнорировать. Остальным и вовсе было всё равно. Почему-то только сейчас, уже у дома, всем пришло в голову, что стоило бы зайти в магазин по дороге, и теперь выясняли, кто станет доставщиком, так как Алёна, а теперь и Оля ныли и не хотели разворачиваться и топать всей толпой в магазин и просились поскорее в тепло. Шутливо переругиваясь, все зашли в подъезд, потом поднялись на лифте на шестой этаж. Настя отперла дверь квартиры, и компания шумно ввалилась в тёмную прихожую. Хозяйская рука быстро нащупала выключатель, стало светло. Толкаясь и мешая друг другу в тесном закутке у двери, все принялись разуваться и раздеваться. Первой сделать это умудрилась Оля, и, подбежав к дивану в большой комнате, куда падал свет из раскрытой двери в прихожую, плюхнулась на мягкие подушки.       — Моё место, — заявила она.       Следующими в комнату зашли Алёна и Снежана и заняли каждая по креслу.       Настя тоже вошла, включила свет и недовольно оглядела расслабленные тела, рассредоточенные по мягкой мебели.       — А в магазин кто пойдёт?       — Кто на ногах стоит, тот и пойдёт, — сказала Алёна и зевнула.       Едва не начавшуюся по второму кругу дискуссию о доставке прервал Демьян, так и не снявший куртку. Как знал.       — Пошли, — окликнул он Настю. — Покажешь, где тут ближайшая “Пятёрочка”, а то один я сгину в вашем гетто.       — Но пакеты потащишь ты, — буркнула она, снова обуваясь.       — Да я уже понял.       Дверь за ними захлопнулась и открылась примерно через полчаса блаженной тишины — каждая из девушек копалась в своём телефоне, и беседа так и не завязалась. Зато при появлении самой говорливой парочки снова стало шумно. Гремя и шурша пакетами, они принялись выгружать покупки, и Снежана кисло заметила, что Настя не сдержала обещание.       — О, пивасик, — оживилась и потянулась Алёна, и её бледное лицо с кругами под глазами приобрело более осмысленное выражение, чем обычно на парах.       Остальные тоже взяли по бутылке, а Снежане Настя торжественно вручила колу. А потом включила музыку — не особо громко, но так, чтобы было хорошо слышно. И Снежана вдруг пожалела, что не пошла домой в этот субботний вечер. Алкоголь, модный клубняк и навязчивого парня она бы с большой охотой променяла на валяние на своей кровати под любимую музыку и мечты, о которых никогда и никому не рассказала бы даже под пыткой. И была бы счастлива.       Впрочем, вечер оказался не так уж плох. Обсуждали учёбу, делились впечатлениями о прошедшем посвящении в студенты (“Параша редкостная”, — лаконично высказалась Алёна), пили пиво, закусывали чипсами и ждали доставку. Хитрая Настя не прогадала: узнав, что у Снежаны завтра должен быть день рождения, Оля заказала на всех пиццу и картошку с набором соусов.       Сытые и расслабленные донельзя, ребята всё реже перебрасывались фразами. Кто-то опять смотрел в свой телефон, кто-то лениво залипал в монитор компьютера, где крутился какой-то плейлист с клипами на ютубе.       “Обычная пьянка, — со скукой думала Снежана. — Вот тебе и Хэллоуин”. И тут Настя будто прочитала её мысли.       — Скучно, — громко заявила она, встала с места и выключила музыку. В комнате сразу воцарилась тоскливая тишина. — Скоро полночь. Сегодня Хэллоуин или что?       — А что ты предлагаешь? — зевнув, спросил Демьян, поигрывая пустой пивной бутылкой. — Пойти на улицу и просить конфеты?       — Конфет бы, — вклинилась Оля и мечтательно хихикнула.       Демьян смерил её насмешливым взглядом и сказал:       — Тут тебе не Америка, алло. Хотя… тебе, может, и дадут, — он хохотнул. — Потом догонят и ещё дадут.       Оля покраснела и отвернулась. Она верно поняла намёк, и пренебрежение во взгляде атлетичного красавчика тоже разглядела. Все знали, что она переживает из-за своего лишнего веса, и старались ей об этом не напоминать даже в шутку. И вот сейчас она расстроилась. Снежана укоризненно покосилась на Демьяна, но тот то ли сделал вид, что ничего не понял, то ли его просто не волновали чужие чувства.       — Мы никуда не пойдём, — объявила Настя. — Предлагаю вспомнить детство и вызвать кого-нибудь.       — Ещё пицца? — обрадованно подала голос вечно голодная Алёна.       — Матвеева, да не спи ты, — Настя закатила глаза к потолку. — Халява кончилась. Нет, мы будем вызывать духа.       — У-у, мать, ты что-то совсем, — протянул Демьян и подал Насте последнюю бутылку с пивом. — На, выпей, может, отпустит.       — Иди в жопу, ты скучный, — отрезала Настя, отталкивая бутылку. — Я сейчас погуглю, как вызывать. Там вроде много не надо для ритуала. А… ну вот, — начала читать она вслух, глядя в монитор компьютера, — свечка, зеркало и что-то, чем можно нарисовать дверь. Где-то у меня был маркер.       Вскочив с места, она забегала по квартире, ища необходимые предметы.       — Кого вызывать-то будем? — насмешливо крикнул Демьян, слушая, как она отчаянно роется в ящиках шкафа в соседней комнате. — Пиковую даму? Матерного гномика? Че Гевару?       На пороге появилась Настя с грудой вещей в руках и с задумчивым видом.       — А хэзэ, — сказала она, расставляя предметы как говорилось в только что нагугленной статье. — Не придумала ещё.       — Демона, — вдруг выдала Снежана и неловко поёжилась от направленных на неё взглядов. Словно сказала что-то глупое или неприличное. Хотя что может быть глупее вызова духов?       — Почему нет, — пожала плечами Настя.       Она как раз закончила приготовления и сдула со взмокшего лба прилипшую чёлку. Зажгла свечу, встала и выключила люстру. Теперь комната освещалась единственным дрожащим язычком пламени. Обстановка сразу стала торжественной и немного таинственной.       — Какого демона? Ну, как его имя?       — Не знаю, — растерялась Снежана. — Я похожа на демонолога?       — Ты же предложила!       — Ну… а помните, сегодня на лекции рассказывали о демоне Гойи? Художника. Якобы он вдохновлял его на картины.       — А-а, помню, — передёрнулась Настя. — Криповые. А как его звали-то? Демона твоего.       — Не моего, а демона Гойи. Не знаю… Давайте его так и позовём — вдруг сработает?       — И попросим исполнить наши желания, — вдруг подала голос долго молчавшая Оля. Лицо её в неверном свете свечи казалось каким-то зловещим.       — Отличная идея, — одобрила Настя. — Ну, приступим. Сядьте все вокруг свечи и возьмитесь за руки.       Все нехотя сползли с насиженных мест и подтянулись к горящей на полу свече, стоящей перед небольшим настольным зеркальцем, на котором уже была нарисована дверь. Демьян шустро вклинился между медлительной Олей и Снежаной и ухватил последнюю за руку. “Господи, когда же ему это надоест”, — мысленно взмолилась Снежана, но отбирать руку, затевая ненужную ссору, не стала. Взялась второй рукой за Настину. Все остальные уже держались друг за друга.       — Демон Гои, явись к нам, — торжественно провозгласила Настя.       “Она неправильно произносит, не Гои, а Гойи”, — пронеслось в голове у Снежаны. — Неуч, блин”.       — Демон Гои, явись! Демон Гои, явись к нам и исполни наши желания! — выкрикнула Настя неприятно громко в наступившей тишине. — А теперь все загадывайте свои желания. Мысленно. Он услышит.       “Он услышит”.       В полной тишине, разбавляемой только тихим дыханием ребят, Снежана всматривалась в зеркало, прямо перед которым как раз и сидела. Но ничего не происходило. Не пронёсся ледяной ветер, не каркнул ворон — да и откуда бы ему взяться в обычной квартире? Со стороны Демьяна донеслось тихое скептическое хмыканье. Снежана захотела выдернуть руку из его пальцев, и тут огонёк свечи резко заколыхался.       — Ой… — тихо выдохнул кто-то.       Маленький язычок пламени трепетал прямо перед нарисованной красным маркером условной дверью. С ней было что-то не так, и Снежана вздрогнула, когда поняла, что именно. Огонь свечи не отражался. И вдруг рисунок исчез, и на неуловимо короткий и ослепляющий миг из чёрной глубины вынырнуло лицо. Бледное, с безумно горящими глазами, которые уставились на Снежану. Воздух разрезал испуганный крик.       — Что? Что? Что?       Ребята повскакивали с пола, разрывая рукопожатия и озираясь, одна лишь Снежана осталась сидеть на полу, ошалело таращась в зеркало. Там ничего не было. Ничего, кроме рисунка двери и отражения мирно горящей свечи.       — Снеж, ты чего? — обеспокоенно спросила Настя, подсаживась к ней и заглядывая в лицо.       — Вы не видели? — судорожно глотнув воздуха, сказала Снежана дрожащим голосом. — Там было лицо.       Настя заглянула в зеркало и недоумённо подняла бровь.       — Ничего не видела.       — Ладно, ты нас сделала, — засмеялся Демьян и упал в кресло. Откупорил последнюю бутылку и проглотил сразу чуть ли не половину содержимого. — Я на секунду испугался. Хэллоуин прошёл удачно, можно так сказать.       Снежана посмотрела на него невидящим взором, потом снова на зеркало. По-прежнему ничего, кроме отражения свечи и рисунка. Настя включила свет и принялась всё убирать.       — Кстати, десять минут первого, — заметил Демьян. — Технически, можно уже поздравлять нашу Эльзу с днём рождения.       — Поздравляем! С днюхой! Счастья тебе, женщина! — посыпалось на Снежану, и она бледно улыбнулась.       — Спасибо.       И внезапно оказалось, что заняться больше нечем. Пиво было выпито, темы для непринуждённой болтовни закончились, да никто и не пытался придумывать новые. В комнате повисла неловкая тишина.       — Я домой поеду, — виновато сказала Снежана. — Меня только до двенадцати отпустили. Сейчас мама звонить начнёт.       — Я думал, ты снежная королева, а не Золушка, — лениво поддел её Демьян, но никто не подхватил шутку.       — Я тоже пойду, — сказала Оля.       — И я, — Алёна с надеждой оглядела присутствующих. — Подкинете меня?       — Ладно, куда тебя девать, — не стала спорить Оля. — Сейчас закажу такси, говорите адреса.       Ждали недолго — уже через пятнадцать минут на Олин телефон пришло уведомление о номере и цвете машины, ждущей у подъезда. Все торопливо засобирались и по очереди выскочили из квартиры. Оля и Алёна уже вызывали лифт, когда Снежану в дверях нагнал Демьян и прижался к ней.       — А знаешь, в некоторых культурах до сих пор принято целовать именинников, — томно прошептал он. — Можно, я соблюду традиции?       И он потянулся к ней. Сказался ли на Снежане недавний стресс от испуга или она просто уже устала от его приставаний, но терпение её лопнуло в этот момент.       — Отвали! — крикнула она и с силой оттолкнула Демьяна так, что он пошатнулся от неожиданности и чуть не упал. — Не интересуешь ты меня, понял? Хватит!       Она выскочила из квартиры и забежала в лифт, нажав кнопку первого этажа.       — А Демьян с нами не поедет? — удивлённо спросила Оля, на что получила только злое:       — Пешком спустится.       Больше никто ни о чём не спрашивал.       Когда они вышли из подъезда, телефон Оли коротко булькнул сообщением от Демьяна: “Езжайте без меня”. Снежану это только порадовало. Ей было совершенно плевать, как он будет добираться домой, она не хотела его сейчас видеть.       Всю дорогу она молчала. Сначала они завезли Алёну в её древнюю хрущёвку, потом высадилась Оля у своей высотки, и Снежана поехала домой в одиночестве, не считая водителя.       “Наконец закончился этот день”, — выдохнула она мысленно. Вынула из кармана наушники и заткнула ими уши. Потянулась к телефону, чтобы разблокировать его, и вздрогнула. Музыка в наушниках зазвучала сама.

Прячьтесь в шкаф и под кровать —

Я иду вас всех искать!

Я опять расставил сети,

Мы ведём нашу игру.

Подкрадусь я, не заметишь,

И победу одержу.

И я слышу, как ты дышишь,

И я чувствую твой страх.

Больше ждать смысла не вижу,

Ты почти в моих руках.

      С непонятным страхом Снежана вслушивалась в эти строчки, которые уже успела заучить и перевести с немецкого языка. Низкий хриплый голос обещал сделать что-то со своей жертвой, которую вот-вот поймает. Прямо об этом не говорилось, но по неистовому шёпоту можно было догадаться: ничего хорошего жертве ждать точно не стоит. Песня закончилась, и снова наступила оглушающая после громких звуков металла тишина. Телефон больше не пытался включать треки самостоятельно. Спустя несколько минут Снежане всё-таки удалось справиться с собой, и она включила другую группу. Её любимая теперь почему-то пугала её.