Бес(с)нежный

      Всю ночь ей снился мутный, зацикленный сон, где она пыталась спрятаться в темноте, раз за разом выбирая место. Но все они казались ей неподходящими по какой-то причине, и она бросалась искать новое. Всё это сопровождалось непреходящим и всё усиливающимся чувством тревоги и подступающей опасности — будто ощущала на себе буравящий недобрый взор. Времени оставалось критически мало, а она всё никак не могла спрятаться, и это сводило с ума.       Поэтому в день своего рождения Снежана проснулась усталой и невыспавшейся. Но быстро приободрилась и выкинула из памяти неприятный сон. Сегодняшний день обещал быть отличным. Её поздравят, что-то подарят (возможно, что-то очень желанное), вдобавок это воскресенье — а значит, можно было заняться чем угодно.       Она энергично вскочила, потом по-быстрому сходила в ванную и пришла на кухню. Та оказалась пуста, лишь на столе стоял ещё тёплый заварочный чайник с ароматным чаем, а рядом дожидалось её блюдо с панкейками. Снежана прошлась по квартире — родителей дома не оказалось. Наверное, отправились с утра пораньше за подарком, решила Снежана и пошла завтракать, прихватив с собой телефон.       Тут же всё и объяснилось. В смске мама поздравляла её, сообщая, что пошла в магазин за тортом, а папа зашёл к деду помочь по хозяйству. Через пару часов оба должны были вернуться. Далее среди непрочитанных сообщений значилось от мобильного банка, и Снежана чуть не поперхнулась панкейком, увидев зачисленную сумму.       — Ого, мощь, — прошептала она с радостным придыханием. — Надо Настю в шаурмечную сводить, раз уж обещала.       Зайдя на свою страницу в соцсети, напечатала в личке: “Пошли шаву есть сегодня” и отправила. Сообщение осталось непрочитанным, оставалось таким и через минуту, и через две. Снежана только сейчас заметила, что Настя не появлялась там со вчерашнего вечера. Видимо, как зашла туда в последний раз вчера во время их встречи что-то посмотреть, так больше и не заходила. “Спит, наверно. Ладно, скоро точно проснётся и поздравит меня”.       Тут раздался звук нового присланного сообщения.       “Ответь”.       Сообщение было от Демьяна, но ей ужасно не хотелось сейчас с ним говорить, разбираться и выяснять отношения. Она просто проигнорировала его и стала просматривать список других входящих. Странно, но ни Оля, ни Алёна её не поздравили. Алёны тоже не было в сети с часа ночи. Оля была, но ничего не писала.       “Надо её тоже позвать с нами”, — подумала Снежана и написала ей, но ответа не получила. Несмотря на онлайн, сообщение так и осталось непрочитанным.       — Странные все какие-то, — пробормотала она вслух.       Снова булькнуло уведомление о новом сообщении, а потом они посыпались сплошным потоком. Раздражённо вздохнув, она открыла диалог с Демьяном.       “Какого хера ты такая двинутая??? Думаешь, тебе всё можно?”       “Сучка”       “Ты не настолько красивая, чтобы вести себя так”       “Ты должна вообще быть благодарна, что я на тебя обратил внимание”       “Что с тобой не так?”       “Чмошница”       “Всё, пошла ты, поняла???”       Завтрак больше не лез в горло. Снежана прокручивала длинную колонку, образованную сообщениями от Демьяна, где он кричал капслоком о своём негодовании, обзывал её последними словами, угрожал рассказать о ней какие-то сплетни, которые уничтожат её репутацию, потом вдруг начинал извиняться и просить прощения, просил с ним поговорить, а в ответ на её молчание (потому что, судя по датам сообщения, Снежана в это время спала) снова злился и начинал по новому кругу. Последнее сообщение “Ответь” показывало, что к этому моменту Демьян уже выдохся и просто просил ответить ему хоть что-то и не заносить в чёрный список. “Хорошая идея”, — подумала Снежана и забанила его. Стало тихо, спокойно и как-то тоскливо. Подруги до сих пор не отвечали. Настя по-прежнему была оффлайн.       Снежана растянулась на своей кровати. Праздничное настроение улетучилось, не хотелось ни рисовать, ни смотреть что-либо, ни даже слушать музыку. Не зная, чем занять себя, она блуждала взглядом по своей комнате и остановилась на брошенном в углу рюкзаке. Раз уж не хотелось развлекаться, можно было бы подготовиться к завтрашнему учебному дню. Да, это было лучшее времяпрепровождение в день рождения…       Вздохнув, она встала и принялась вытаскивать из рюкзака книги и тетради, чтобы заменить их на другие. Тетрадь по истории искусства лежала на дне, обложка выгнулась горбом от чего-то, лежавшего внутри. Снежана вытащила её, вытряхнув затесавшуюся туда ручку обратно в рюкзак, и хотела положить на стол. Но что-то вспомнив, открыла на последней странице. Оттуда на неё смотрело нарисованное ею красивое лицо, и теперь взгляд его казался лукавым. Вздрогнув от надписи, она торопливо бросила тетрадь на стол. Вместо неё взяла тетрадь по философии и сунула её в рюкзак. И вдруг нащупала там на дне что-то странной формы.       “Что это такое может быть?..”       Она вытащила горсть угловатых мелких предметов и выставила на дневной свет, льющийся из окна. На ладони лежал браслет, тот самый, из чёрных крестов, который понравился ей тогда в магазине. Снежана уставилась на него с тупым недоумением. Когда она успела его купить? Неужели шок от покупки был так силён, что это событие начисто стёрлось из памяти? “Настя!” — вдруг промелькнула радостная мысль. Точно, она тогда втихомолку купила этот браслет, пока Снежана не видела, чтобы потом подарить на день рождения. Только странно, что она сделала это таким образом — подкинув браслет в сумку, а не торжественно вручив с поздравлениями и объятиями, как было бы в её духе. И тут же пришла другая мысль, от которой лицо Снежаны перекосилось, будто она откусила от лимона. Демьян. Настя решила их свести и дала ему этот браслет, чтобы он подарил его Снежане. Наверное, он хотел сделать это наедине, но в тот вечер такой случай так и не представился — рядом всегда находился кто-то ещё. Они оказались тет-а-тет только в памятную встречу в дверях, где она его оттолкнула. Видимо, он тогда со злости просто кинул браслет ей в рюкзак. Дело секундное.       Снежана зло сжала браслет и хотела отшвырнуть его прочь, но невольно залюбовалась им. Шесть тяжёлых крестов из чёрного не то камня, не то сплава благородно отблёскивали на свету, холодя кожу. А вдруг всё-таки Настя? Может, она надеялась, что на вечеринке Снежана зачем-то полезет в рюкзак, найдёт там подарок, и тогда Настя закричит: “Сюрпрайз, мазафака!”? Сюрприз на день рождения тоже мог быть вполне в её духе. Снежана надела браслет на правую руку, и он обхватил её запястье, прильнув к коже. Неизвестный материал быстро нагрелся от её тепла, и присутствие браслета почти перестало ощущаться.       Раздался звук открывающегося дверного замка, и Снежана выбежала из комнаты. Вернулись родители — с объятиями, поздравлениями и тортом. И день снова стал хорошим.       Мама заказала роллы на всех, и они втроём — мама, папа и Снежана — уселись смотреть какой-то новый фильм, который был разрекламирован как нечто невероятное. Невероятным он, конечно, не был, но оказался вполне интересным. После его окончания все ушли на кухню для совместного чаепития с купленным тортом.       — С днём рождения, моя девочка! — с нежностью сказала мама и вручила подарок.       — С днём рождения, дочка, — улыбаясь,сказал папа. — Это от нас с мамой.       С замирающим сердцем Снежана вскрыла красивую упаковку и обнаружила под ней огромный художественный набор, самый дорогой из лучших, о каком мечтает каждый молодой художник. Обалдев от счастья, она прижала подарок к груди и выдохнула:       — Спасибо… А вы же мне и так кучу денег подарили…       — Так и восемнадцать лет только раз в жизни, — подмигнула мама.       — Если не нужны деньги, вложи во что-нибудь. Акции, бизнес-проекты, можешь сиротам в детский дом отдать, — предложил папа с серьёзной миной, разрезая торт.       — Ха… ну не-е-е, — прыснула Снежана. — Ещё предложи бомжам на улице раздать.       Папа не улыбнулся. Он застыл с ножом в руках, глядя куда-то поверх головы Снежаны. Глаза его были выпучены так, будто он вдруг увидел что-то ужасное.       — Пап, ты чего? — не поняла Снежана.       Что-то в её голосе заставило маму обернуться от кофеварки. Выронив нож, папа повалился на пол, и Снежана с визгом бросилась к нему. Мама упала рядом на колени.       — Что с тобой, что? — бестолково кричали они наперебой, но папа не отвечал. Губы его посинели, глаза закрылись.       Плача в голос, мама набрала скорую и стала кричать в трубку, захлёбываясь слезами. Снежана сидела рядом, напротив, потеряв дар речи, и только следила за происходящим остекленевшими глазами. На границе поля зрения что-то мелькнуло, и Снежана заторможенно подняла глаза на коридор. Показалось, что в глубине его мелькнула тёмная фигура, но скорее всего это на миг помутнело в глазах от потрясения. Она отвернулась, тут же забыв об этом.       …Скорая примчалась как по свистку и констатировала сердечный приступ. Они успели вовремя и после необходимых процедур стали готовиться к транспортировке папы в больницу. Мама в полном раздрае заметалась по квартире, хватая какие-то вещи и документы, потом кинулась за носилками, которые уже выносили из квартиры. Только захлопывая дверь, она вспомнила про дочь и крикнула на прощание:       — Я позвоню из больницы!       И Снежана осталась одна в пустой квартире, с разрезанным и несъеденным тортом, с разлитым по чашкам нетронутым чаем. За окном начинало смеркаться.       Мама позвонила через два часа, уже более спокойная. Сказала, что опасности нет, состояние стабильное. Но она останется в больнице на ночь рядом с папой.       — Так ужасно, что это случилось прямо в твой день рождения, — вздыхала мама. — Как ты?       — Да я-то ничего, — промямлила Снежана. — Что со мной случится-то…       — Ты ведь нормально переночуешь одна? Закрой дверь на все замки, и на ночную задвижку тоже, хорошо? Я всё равно раньше утра не вернусь. Да и то не уверена… Но утром точно тебе позвоню.       — Не волнуйся, мама, — торопливо успокоила её Снежана. — Я ведь уже большая девочка, помнишь? Ты лучше сама попроси там у врачей валерьянки и постарайся поспать.       — Да мне уже дали, — судя по интонации, мама вымученно улыбнулась. — А то я тут истерику устроила и мешала. Сейчас уже всё нормально.       — Ладно, тогда заранее спокойной ночи.       — И тебе спокойной, доченька.       Снежана отняла от уха телефон и поняла, что уже давно так не разговаривала, без помощи наушников. И давно не слушала музыку. А это ведь было самое то, чтобы успокоиться и отвлечься от тревожных мыслей за родителей.       Она заперла дверь на остальные замки, потом вернулась в свою комнату. Растянулась на кровати и заткнула уши наушниками. Выбрала самое спокойное из своих запасов и прикрыла глаза. И незаметно уснула.

***

      Сон оборвался непонятно от чего. В наушниках, где давно царила тишина, вдруг что-то зашуршало, будто пытаясь пробиться сквозь эфир щупальцами белого шума. Сонная Снежана поморщилась и потянулась вынуть наушники из ушей, как вдруг там раздался удар, а затем последовал шёпот:       — Тук-тук, впусти меня…       Снежана подскочила на кровати, резко проснувшись. Спросонок она не сразу поняла, что обращение было на немецком языке. Это была песня “Лабиринт”, включившаяся внезапно посередине. Любимый голос просил разрешения войти и делал это так, что никто в здравом уме не согласился бы. Удары раздались вновь — словно кто-то ритмично колотил в тяжёлую дверь. Не выдержав, она вырвала наушники и отбросила их и в последний момент успела услышать злое “Нет!”, которого не было в песне. Она сидела на кровати в темноте и тишине, слушая своё бешеное сердцебиение.       И тут в дверь постучали.       Сердце пропустило удар и встало на долгий, пронзительный, болезненный миг. Это был стук не во входную дверь. Стучали в закрытую дверь её комнаты. Снежану обдало холодом. Она судорожно вздохнула и тут же зажала себе рот.       “Я забыла запереть входную дверь, — пронеслась в голове ужасная мысль. — Заперла вместо этого комнатную”.       Стук раздался вновь, уже настойчивее. “Заперла или нет?”. Не соображая от страха, что делает, Снежана тихо сползла с кровати, быстро подкралась к двери и повернула рычажок замка. Тот тихо щёлкнул, теперь действительно закрываясь.       — Тук-тук, впусти меня.       Она задохнулась. В её ушах больше не было наушников, телефон молчал. Она слышала этот голос здесь, в комнате. Точнее, из-за двери. И она знала его!       — Как негостеприимно, — вкрадчиво послышалось из-за двери, и у Снежаны задрожали колени. — Ведь ты сама меня позвала.       Этого не могло быть. Не могло, потому что было невозможно. Это был его голос, который она слушала днями и ночами через свой телефон и не могла наслушаться. Тогда он произносил одни и те же заученные наизусть фразы, а теперь говорил с ней. И таких слов не было в тех песнях.       — Тук-тук, дай мне войти, и никому не говори.       В голосе прорезались раздражённые нотки. И вновь удары по двери.       — Нет, — выдавила Снежана шёпотом. — Тебя нет. Уходи.       — Я есть, — торжествующе рявкнул голос, будто обрадованный, что с ним наконец вступили в диалог. — И лучше впусти меня по-хорошему. Я всё равно войду.       — Не надо, — прошептала она пересохшими губами, отходя от двери.       Она судорожно обернулась на окно, но это был глупый в своей инстинктивности порыв — её квартира находилась на десятом этаже. Бежать было некуда.       — Надо!       И дверь содрогнулась от мощного удара. Снежана упала на пол, попятилась в дальний угол и забилась там, закрыв лицо руками, как маленький ребёнок. И заплакала от страха. “Я просто сошла с ума, у меня галлюцинации, — бились в её голове мысли под непрекращающиеся страшные удары. — Это не может быть правдой, просто не может. Я посижу вот так, и это прекратится. Боже, помоги мне, мама, папа, кто-нибудь, помогите, спасите меня!”.       Не сразу она поняла, что сквозь свои рыдания больше не слышит ударов. Проглотив слёзы, она прислушалась. В квартире царила мирная тишина, какая и должна быть ночью в обычном доме, где все спят.       “Он ушёл… Он ушёл!”. Она не открыла дверь ночному кошмару, и он просто ушёл, прямо как в страшных сказках. Всхлипнув напоследок, Снежана отняла руки от лица и утёрлась рукавом.       — Вот и правильно, хватит реветь, — раздалось справа.       Она дёрнулась всем телом и дико воззрилась туда, откуда донёсся голос. В противоположном углу был ночной гость, который только что ломился в её комнату. Он сидел на полу, обхватив руками согнутые и поднятые к груди колени в расслабленной позе, и хищно смотрел на неё. Со сладкой болью в душе она узнала это лицо. Бледное, будто светящееся в темноте по контрасту с чёрными волосами и одеждой, с безумно сверкающими глазами, густо подведёнными чёрным и глядящими на неё исподлобья, с острыми стрелами искусно выбритых подобий бакенбард, разрезающими щёки почти до подбородка, где яркой точкой красовался блик шарика серьги. В одном крыле носа с раздувающимися ноздрями блестело колечко ещё одного пирсинга. Он наклонил голову набок, не отрывая от неё пронзительного, сверлящего душу взгляда, и в уже не такой густой темноте мелькнули стоящие торчком иглы причёски.       Хлопая ртом и глазами, Снежана перевела взгляд на дверь. Ни щепок на месте дверного проёма, ни хотя бы выбитого замка на распахнутом дверном полотне. Похоже, дверь была до сих пор заперта.       — Скажи мне уже что-нибудь, — сказал пришелец из угла, и Снежана вновь повернулась к нему.       — Как? — только и сумела выдавить она.       — Я же сказал, что всё равно войду. Мне просто надоело так.       И он улыбнулся. Хотя нет, улыбкой это назвать язык бы не повернулся. Он оскалился, как зверь, и в темноте сверкнули ослепительно белые зубы. И несмотря на то, что они выглядели вполне человеческими, а не какими-нибудь заострёнными клыками, Снежане захотелось закричать. Что она и сделала, когда он зашевелился и начал двигаться в её сторону.       Чудом увернувшись от его броска, она поднырнула под его руки и кинулась к двери, налегая на ручку. Дверь и точно оказалась заперта. Снежана судорожно нашарила рычажок замка и попыталась его повернуть, но его внезапно заклинило. Снова плача в истерике, она отчаянно задёргала рычажок, и вдруг на неё навалились со спины, прижав к двери. Она взвизгнула.       — Так быстро уходишь? — злорадно поинтересовался гость.       — Пусти! Я буду кричать!       — Кричи! — восторженно рявкнул он и закричал сам. — Кричи громче! Ты не представляешь, как это меня заводит!       Горло сдавило от отчаянной безысходности, Снежана только глотала слёзы, катившиеся по щекам.       — Что тебе надо от меня? — проскулила она жалобно. — Зачем ты явился?       — Снова-здорово, — хмыкнул он. — Ты позвала меня — и я пришёл. А зачем — это ты мне скажи.       Он схватил её за плечи и грубо развернул на месте, прижав спиной к двери. Теперь Снежана могла смотреть ему в лицо, нависающее над ней в опасной близости.       — Узнаёшь меня? — издевательски спросил он своим низким рокочущим голосом. — Нужно пояснять, кто я, или сама догадаешься?       Снежана покачала головой.       — Я не называла твоего имени, — с трудом проговорила она. — Я вообще ничего не говорила, тебя вызвала Настя.       — Было достаточно одного твоего желания во время вызова, — на его лице вновь появился сводящий с ума оскал. — Поверь, твой мысленный посыл был так силён, что его можно было ощутить из другой Вселенной. И вот я здесь. Так чего ты хочешь от меня, малышка?       Она с трудом отвела взгляд от его гипнотизирующих глаз, и он усмехнулся.       — Ясно. Фантазии ноль, всё придётся делать самому. Как хорошо, что у меня она есть.       От этих слов по её спине поползли мурашки, а из глаза скатилась запоздалая слеза. Гость мазнул пальцем по её щеке, и Снежана испуганно отпрянула, ударившись затылком об дверь, и коротко простонала от боли. Но он лишь стёр слезу, а потом лизнул свой палец.       — Сладко, — и зажмурился от удовольствия.       Впервые в душе Снежаны всколыхнулось что-то вроде протеста. Совсем слабо, в виде мысли “я больше не буду плакать, чтобы не доставлять этому демону удовольствие”.       — Назови мне своё настоящее имя, — потребовала она уже достаточно уверенным голосом.       Пришелец взглянул на неё с некоторым интересом.       — Называй меня Деро.       — А ты…       — Хватит обо мне, — перебил он. — Давай лучше о тебе. Чем займёмся, раз уж я пришёл? Любишь какие-нибудь игры?       — Игры?..       — Прятки? Догонялки? А может, “Правда или действие”? Мм?       Снежана смотрела на его оживившееся в дьявольском азарте лицо в недоумении.       — Нет, я… не играю.       — Как скучно, — разочарованно фыркнул Деро. — Ну, тогда ложись на кровать, я тебя порадую по-старинке. С ума сойти, какая пошлая банальность.       — Что? — Снежана задохнулась от дикости предложения, которое повергло её в шок даже сильнее его недавнего вторжения.       — Ну хватит уже китайских церемоний, — Деро раздражённо закатил глаза. — Как будто непонятно, что тебе надо. Я же вижу тебя насквозь. Зачем ещё юные девицы приглашают демонов?       — Да как ты смеешь, — поражённо прошипела Снежана. Её начало трясти от злости, от страха же не осталось и следа.       — Милая, ты же глаз от меня оторвать не можешь, — игриво осклабился Деро. Снежана тут же возмущённо опустила глаза. — Ай, как неприлично! — ехидно воскликнул он. — Куда ты смотришь? Мои глаза выше.       Она вновь вскинула голову, с усилием заставив себя взглянуть в его дьявольские глаза.       — Ладно, пусть это и будет нашей игрой, — прошептал он. — Ты будешь делать вид, что не хочешь меня до дрожи в коленях, а я буду притворяться, что верю. Мне так нравится, когда сопротивляются из принципа. Потому что у меня самого принципов нет. А давай сделаем ставки? Как думаешь, надолго тебя хватит?       Снежана не находила слов. Ей страшно хотелось прервать этот невыносимый словесный поток из его грязного рта, но она никак не могла придумать достойный ответ. Только бессильно сжала кулаки. И что-то почувствовала на запястье.       Точно! Ведь у неё на руке браслет из крестов! Как она могла забыть. Мстительно улыбнувшись, она подняла руку и несильно впечатала крестом из браслета демону по носу.       В тот же миг он замолчал, будто подавился. Скосив глаза к носу, карикатурно расширил их в испуге и вдруг пропал.       Снежана поморгала, осознавая реальность. Демона больше не было в её комнате. Он наконец оставил её в покое. Она постояла у двери ещё с минуту, опасаясь, что он опять появится из темноты, как в прошлый раз. Но всё было спокойно. Ей удалось его прогнать.       Она попробовала снова отпереть дверь, и рычажок поддался легко и плавно. Дверь также отворилась без усилий. Напряжённо озираясь, Снежана обошла всю квартиру, заглянув даже в ванную и туалет, и никого там не обнаружила. Только окончательно убедившись, что ночной гость ушёл по-настоящему, она расслабилась и вернулась к себе.       Она думала, что не сможет уснуть остаток ночи, но сон пришёл на удивление быстро. Она словно потеряла сознание — видимо, пережитое потрясение оказалось слишком тяжёлым для её слабой психики, — и погрузилась в глубокий сон без сновидений, который не отпускал её до утреннего звонка будильника.