Бес(с)нежный

      Звонок будильника ведром холодной воды вырвал Снежану из благословенного забытья. Не открывая глаз, она на ощупь нашла телефон, и тут же противный трезвон сменился другим — более мелодичной трелью звонка. Снежана встрепенулась — это звонила мама.       — Мама! Всё в порядке? — вскрикнула она, моментально вспомнив вчерашнее несчастье.       — Всё в порядке, — голос мамы был спокоен и даже бодр. — Ночь прошла спокойно, ему сегодня уже лучше. Но я всё равно побуду тут сегодня. На ночь не знаю, останусь ли, посмотрим. Я сегодня только за вещами забегу. А ты-то как? — спохватилась мама уже с чуть заметным волнением. — Всё хорошо? Ты поела?       Снежана хотела ответить “да” и вспомнила прошедшую ночь. Назвать её нормальной она не могла, но не говорить же маме о том, что в гости заходил демон. К тому же, сейчас Снежана уже не была так уж уверена, что это всё ей просто не приснилось. Кошмары бывают довольно реалистичными, а тут ещё она вчера так сильно переволновалась, вот нервная система и вполне могла отреагировать таким фокусом, как страшный сон. Да и вообще… если бы соседи слышали ночью дикие крики из её квартиры, они бы сразу вызвали полицию, а утром ещё дополнительно явились сами выразить недовольство. Значит, и правда ничего не было.       — Всё хорошо, мам. Не переживай за меня.       — Хорошо, доченька. Тебе, наверное, уже пора собираться на учёбу?       Собираться было действительно пора, и если бы не мамино напоминание, это ещё не скоро пришло в Снежанину рассеянную голову. Из-за плохого сна она чувствовала себя паршиво, голова была тяжёлой. Но прогуливать лекции было не в её правилах, и, попрощавшись с мамой, она принялась собираться.       Она не опоздала, но вошла в аудиторию аккурат перед самым звонком. И сразу поняла, как это удачно, мазнув рассеянным взглядом по одногруппникам и заметив среди них Демьяна. Тот сидел с бледным и каким-то измученным лицом, и судя по его напряжённому взгляду, которым он впился в Снежану, он очень хотел ей что-то сказать. Но не успел: вошёл преподаватель, и началась лекция.       Всё вроде было в порядке, тревожило только одно: ни Настя, ни Оля, ни Алёна не пришли сегодня в универ. Насчёт последней ещё можно было понять — Алёна частенько забивала на посещаемость, особенно в утренние часы. Но Настя и особенно Оля исправно ходили на учёбу, а с учётом их непонятной неактивности в соцсетях это было очень странно. Впрочем, это могло быть простым совпадением, и они могли явиться ко второй паре все вместе или хотя бы кто-то из них.       Во время пары Снежана почти совсем пришла в себя, старательно записывая за преподавателем, и это занятие лучше всего подходило для того, чтобы освободить голову и сосредоточиться на чём-то продуктивном. И она даже пожалела, когда прозвенел звонок, возвещающий об окончании пары.       — Эй, — её робко тронули за плечо, и она вздрогнула, как от электрического разряда.       Демьян уже стоял рядом и заглядывал ей в лицо. Снежана демонстративно сунула в уши наушники, порывисто поднялась с места, схватив в охапку тетрадь с ручкой и учебником, и выскочила в коридор. Демьян бросился за ней следом. Но она уже взяла приличный разгон, буквально пробежала по коридору, лавируя между идущими студентами, и скрылась в женском туалете в конце коридора. Там привалилась к стене и выдохнула.       Музыку включать не хотелось, сидеть в соцсетях тоже. Снежана просто просидела на подоконнике всю перемену, пытаясь сообразить, как избежать неприятных выяснений отношений хотя бы при одногруппниках, но так и не придумала ничего. Поэтому решила пока просто избегать Демьяна по возможности, прячась на переменах и появляясь в аудиториях на пары только по звонку.       Вот и сейчас, дождавшись звонка, она вышла из туалета и побежала к нужной аудитории. Благо было недалеко — по расписанию значилась всё та же аудитория, где только что закончилась пара. А что насчёт опоздания — Анна Павловна незлобивая и не вредная, она никогда не ругала опоздунов за то, что они отвлекали её от лекции.       — Извините, пожалуйста, — пробормотала слегка запыхавшаяся Снежана, постучав и зайдя сразу, не дожидаясь ответа.       Преподавательница философии только безразлично кивнула ей, не прерывая монотонного рассказа, и Снежана прошла на своё обычное место — за второй партой в ряду от учительского стола. Анна Павловна сегодня не сидела, как обычно, за столом, нудно зачитывая текст лекции, а то-то рисовала на доске, поясняя это вслух. Её тощая фигура в бесформенном синем платье неподвижно застыла на месте, двигалась только рука, орудующая мелом по доске. Мел довольно противно скрипел.       — Сегодня мы рассмотрим основные культурологические концепции происхождения культуры в глобальном смысле. Их больше, современные исследователи сейчас предлагают новые модели, но мы возьмём только основные четыре.       Снежана непроизвольно зевнула. С ней всегда такое случалось именно на философии, даже если она приходила выспавшейся — очень уж у преподши был занудный, размеренный голос. Она подперла кулаком подбородок и безучастно уставилась на синюю спину. Зрение против её воли расфокусировалось, и она только героически держалась, чтобы не закрыть глаза.       — Итак, основные концепции происхождения культуры и цивилизации: натуроцентризм, социоцентризм, теоцентризм и антропоцентризм, — по мере рассказа рука лекторши вписывала в схему только что произнесённые термины. — В натуроцентризме движущей созидательной силой, которая творит, собственно, саму культуру, является природа, — рука подписала “природа” под направленной вниз стрелочкой. — В социоцентризме — это общество, в теоцентризме — соответственно, бог, — рука написала “общество” и “бог”, как-то грубо черкнув последнее слово, — а в антропоцентризме — человек. Играющий человек.       Рука написала слово “игра” под стрелочкой, идущей от слова “антропоцентризм”. Снежана наконец сфокусировала зрение и взглянула на доску и преподавателя внимательнее.       — Именно игра как древний механизм, присущий ещё животным, первична — это она сотворила культуру, а не культура сотворила игру. Об этом писал Йохан Хёйзинга в своём трактате “Homo ludens”, и там же он поясняет: игра, как, кстати, одно из её ярких проявлений — музыка — подразумевает избыточность, не связанную с базовыми биологическими потребностями. Это то, что по пирамиде Маслоу находится выше, в сфере духовных потребностей, уже свидетельствуя о более высоком духовном уровне.       А разве у Анны Павловны такие широкие плечи?... Разве у неё такие короткие чёрные волосы, уложенные острыми иглами?..       — Игра — это проведение досуга. Действие для наслаждения.       Фигура в синем платье рывком обернулась от доски, и Снежана подавилась вздохом. Деро оскалился.       Причёска олдскульного панка и атлетическая мужская фигура дико не сочетались с пуританским платьем ниже колен, и это могло бы вызвать смех своей нелепостью, но Снежане было не смешно. Она судорожно оглянулась на одногруппников — все сидели неподвижно и с остекленевшими взглядами безучастно внимали демону, будто их загипнотизировали. Раздался резкий удар — Деро припечатал ладонью по учительскому столу, и у Снежаны сердце подпрыгнуло к горлу.       — И суть игры — состязание, — пророкотал он низким голосом, склоняясь над столом, опираясь на него обеими руками, напоминая зверя за секунду до прыжка. — Выражение воли к власти. Агональный инстинкт.       — Ребята, — не своим голосом просипела Снежана, не в силах отвернуться от гипнотизирующих глаз Деро. — Бегите… Это демон! — выкрикнула она, собравшись с силами. — Бегите, не сидите тут!       — Бегите, это демон! — передразнил её Деро и злобно усмехнулся. — Сейчас я тебе покажу демона!       Он размахнулся и одним мощным ударом руки наотмашь сбил со стульев сидящих за первой партой Иру и Машу. Девушки молча и безропотно повалились на пол и остались там лежать, как тряпичные куклы. Теперь между ним и Снежаной больше не было преграды.       — Кто разрешил перебивать учителя? — угрожающе проговорил он, и от его низкого, хриплого рычания у Снежаны поползли мурашки по телу. — За это раньше били розгами.       Бесстыдно задрав подол платья, он обнажил одну ногу до самого бедра и встал коленом на стол. Затем лёг на него грудью и, двигаясь, как призрак из японского фильма ужасов, медленно пополз к Снежане.       — Иди сюда, — по-звериному прорычал он. — Я научу тебя, как надо себя вести.       Нервы сдали. Завизжав в голос, Снежана вскочила со стула, сразу ломанувшись прочь. Нога запуталась в ножке стула, и она с грохотом повалилась на пол вместе с ним.       — Что с вами?       Ничего не понимающая, она сидела на полу рядом с упавшим стулом и таращилась прямо перед собой. Никакого Деро в кабинете не было. У доски стояла Анна Павловна и испуганно взирала на тяжело дышащую Снежану. Со всех сторон на неё с таким же молчаливым испугом, недоумением и любопытством уставились одногруппники.       — Я… извините, — Снежана с трудом сглотнула пересохшим горлом.       — Вам нехорошо?       — Да, да, — пробормотала она. — Мне плохо. Можно, я схожу в медпункт?       — Конечно-конечно, — торопливо закивала Анна Павловна. — И лучше идите домой. Я не буду ставить вам прогул.       — Хорошо…       Снежана с трудом поднялась на дрожащие ноги, поставила стул к парте, собрала свои вещи и вышла прочь. В медпункт она, самой собой, не собиралась, и просто обессиленно опустилась на банкетку в безлюдном коридоре.       Значит, вот так. Он никуда не ушёл. Просто специально вчера разыграл этот спектакль, изобразив, будто испугался креста и сбежал от его святости. Как же он, должно быть, смеялся, когда Снежана поверила в его бегство! Смешно, кресты ведь были даже не освящены. Конечно, всё не могло быть так просто, и теперь он будет снова изводить её. И присутствие свидетелей, судя по всему, ему никак не мешало — они то ли попросту его не видели, то ли он как-то гипнотизировал их так, что они не помнили встречу с ним. А значит, возможности его довольно велики.       Она не услышала, как рядом присел Демьян, и подпрыгнула на месте от неожиданности, когда он окликнул её по имени.       — Я отпросился сходить и проверить, дошла ли ты до медпункта, — зачем-то уведомил он. Снежана безразлично отвернулась. — Эльза… Снежан, прости меня, — торопливо заговорил он. — Я дебил, понаписал всякой фигни, мне сейчас дико стыдно. Ты правильно сделала, что забанила меня, а то понаписал бы ещё больше. Извини, я был не в себе. Я больше не буду, вытащи меня из чээс, пожалуйста.       — Ладно, — мёртвым голосом отозвалась Снежана, лишь бы он отстал.       — Сделай сейчас, пожалуйста, — попросил он настойчиво, будто не верил её обещанию.       Снежана не стала спорить и полезла за телефоном.       — Ты вообще в порядке? — не замолкал Демьян. — Что с тобой было только что? Почему ты кричала?       — Всё в порядке. Месячные.       — А.       Снежана тем временем разблокировала телефон и зашла в сине-белую соцсеть, чтобы выполнить просьбу Демьяна и отвязаться от него. И заметила, что у неё висит непрочитанное сообщение от Насти. Открыв его, она бессильно уронила руку с телефоном на колени. Любопытный Демьян заглянул в её телефон.       “У меня бабушка умерла”.       — Ля-я-я, — протянул он неловко.       — Вот почему она вчера не отвечала и не выходила в онлайн, — пробормотала Снежана скорее самой себе вслух, чем сидящему рядом Демьяну.       — Грустит, наверное, — проницательно заметил тот со свойственной ему чёрствостью.       — Наверно, — деревянно отозвалась Снежана.       И, будто очнувшись, решительно встала и пошла прочь. Демьян бросился вдогонку.       — Ты домой? — спросил он поспешно, шагая рядом с ней. — Давай провожу до остановки. Вид у тебя не очень, как бы не упала по дороге.       — Нет. Я поеду к Насте.       — Мне что-то кажется, ей сейчас немного не до гостей.       — Всё равно поеду. Мало ли что там с ней.       — Ладно, — согласился Демьян. — Пожалуй, стоит проведать. Я с тобой.       У Снежаны не было ни сил, ни желания спорить. Она просто включила музыку погромче и слушала её всю дорогу до Настиного дома. Время от времени Демьян пытался заговаривать с ней, но, видя, что его не слушают, вскоре прекратил попытки. Во время поездки в автобусе позвонила мама, но Снежане не хотелось говорить при нежеланном свидетеле, и она отправила короткое сообщение: “Я на парах, всё в порядке”. Мама так же коротко ответила: “Хорошо”, и этим удовлетворилась. Так, в молчании, они с Демьяном высадились, дошли до Настиного подъезда и поднялись на лифте на шестой этаж.       Снежана выключила музыку и убрала наушники. Позвонила в дверь. Никто не открыл. Она упрямо надавила снова на кнопку звонка и не отпускала, пока не услышала бряканье открываемого дверного замка.       Дверь открылась, и на пороге появилась мрачная Настя.       — Заходи, — без предисловий бросила она Снежане, и та не заставила себя уговаривать, быстро скользнув за порог.       Только она нагнулась, чтобы разуться, как замерла от злобного Настиного:       — Свали!       Она растерянно вскинула голову и тут же поняла, что адресовано это было не ей. Настя с нескрываемой неприязнью сверлила взглядом стоящего за Снежаниной спиной Демьяна.       — Тебя я не звала.       — Насть, он просто…       — Пусть уходит, я сказала!       Демьян с деланным безразличием пожал плечами.       — Да пофиг, — обронил он и, развернувшись на месте, покинул квартиру. Дверь за ним с лязгом захлопнулась.       — Проходи в большую комнату, — сказала вмиг успокоившаяся Настя и проследовала туда сама, не дожидаясь, пока подруга разденется.       Снежана вошла за ней следом. Обстановка в комнате была тягостной: возле скорчившейся на диване рядом с подлокотником Насти всё было усыпано скомканными бумажными салфетками. На кофейном столике стояла кружка с остывшим чаем. Настя оторвала ещё одну салфетку и без нужды смяла её в кулаке, глядя в пространство перед собой. Снежана неловко присела рядом с ней на диван. Обе они молчали, и пауза затягивалась.       — Я мразь, — неожиданно сказала Настя и шмыгнула носом.       — Что? — не поняла Снежана. — А, ты о Демьяне… Да плюнь, он толстокожий, ему…       — Да пошёл он нахрен, — резко отмахнулась Настя. — Я не поэтому мразь. Я убила бабушку.       Снежане показалось, что она ослышалась.       — Ты… что? Какая-то не смешная шутка.       — Я похожа на человека, который шутит? — мрачно покосилась на неё Настя. — Я не своими руками её убила. Но я виновата в том, что её больше нет.       Она всхлипнула и высморкалась, снова замолчав.       — Она ведь давно и тяжело болела, — осторожно заметила Снежана. — При чём здесь ты?       — Да притом! — Настя с силой хлопнула по подлокотнику и сжала его пальцами. Страдальчески сморщилась. — Не знаю, как тебе сказать, ты не поверишь… — голос её внезапно задрожал, но не от слёз, а будто от волнения. Поколебавшись несколько секунд, она всё-таки решилась. — Ладно, всё равно расскажу. Не могу больше держать это в себе.       — Давай…       — Помнишь нашу хэллоуиновскую посиделку?       Снежана кивнула. Такое трудно было забыть, хоть и казалось, что прошла уже небольшая вечность с тех пор.       — Помнишь, мы вызывали демона и загадывали желания?       Сердце у Снежаны болезненно сжалось, и она взглянула на подругу почти со страхом. Неужели…       — Так вот, ты знаешь, что я загадала? Хотя со мной и так всё ясно. Я захотела кучу денег. А утром я проснулась от того, что мать звонит и ревёт в трубку. Я сначала понять даже не могла, что случилось, а она такая: “бабушка умерла ночью”. На меня как потолок упал. Сижу, ртом хлопаю, сказать ничего не могу, а мать ещё говорит что-то. Потом, уже попозже она сказала, что бабушка оставила мне свою квартиру по завещанию. Хоть сейчас могу вступить в наследство и продать её. Вот и куча денег.       Снежана поражённо молчала.       — А знаешь, что самое стрёмное? Да, может быть и хуже. Ну совпадение, рил, ты сама сказала, она болела. Вот только сегодня ночью мне приснился сон. Мне приснился странный чувак, то ли гот, то ли панк, весь в чёрном и глаза дикие. И спрашивает меня: “Хватит тебе денег? У тебя же ещё мать есть?” и ухмыляется так страшно, что я проснулась в холодном поту. Сначала ничего понять не могла, а потом меня как ударило — эта квартира, где мы с матерью живём, на нас обеих записана в равных долях.       Настя снова всхлипнула и заплакала. “Какая же тварь”, — с бессильной тоской подумала Снежана. Она пересела к ней поближе и крепко обняла. Настя сотрясалась от плача, уткнувшись в её плечо.       — Я тебе верю, — прошептала она. — И ты не мразь. Откуда нам было знать, что это сработает.       — Кстати, — Настя оторвалась от её плеча и напряжённо взглянула в лицо Снежане. — А вы что-то загадали? Ты, Оля, Алёна? Тот мудак вряд ли стал загадывать, — со злостью добавила она, подразумевая Демьяна. — Только и делал, что посмеивался, не поверил во всё это и не стал даже в шутку. Счастливый, скотина.       — Слушай, что у вас стряслось? — не выдержала Снежана, воспользовавшись случаем. — Он опять сказал какую-то гадость?       — Нет, — насупилась Настя и отвернулась за салфеткой. — Хотя ладно, смысл скрывать. Короче, когда ты тогда психанула и убежала, он не поехал с вами на такси и остался у меня. Ну и мы переспали, — буднично поведала она. — Он же мне давно нравился, просто всё вокруг тебя вертелся, я и не лезла. А тогда пьяная была и обрадовалась — типа, наконец он меня разглядел. А он… когда всё закончилось, встал и начал одеваться. Я ему предложила остаться на ночь, а он такой посмотрел скучно и спросил: “Зачем?”. Зачем, блин. И я вот не знаю зачем, поэтому промолчала. Собрался и ушёл. Ты была права насчёт него.       — Мне очень жаль, что я не ошиблась…       — Да плевать уже. Чёрт с ним.       Снежана вздрогнула.       — Знаешь, Оли и Алёны не было сегодня на парах. И вконтакте они не отвечают. Оля сидит онлайн и не читает, что я пишу, Алёна вообще не выходила с того вечера, как мы виделись.       — У них тоже что-то случилось, — хмуро сказала Настя. — Надо узнать что.       — Я не знаю их телефонов, — только сейчас поняла Снежана. — Всегда просто списывались и виделись, и этого хватало. Хотя… Я же помню адреса! Когда на такси ездили, запомнила, таксист озвучивал. Номера квартир только не знаю, но на месте разберёмся. Алёна на первом этаже живёт, помню, она как-то жаловалась, что соседи вечно с улицы пырятся, и она повесила плотные шторы. А Оля… разберёмся на месте. Поехали?       — Не могу пока, — Настя виновато вздохнула. — Сейчас мать придёт, надо ей помочь с похоронами. Не хочу её сейчас оставлять наедине с этим всем. Я вообще теперь боюсь оставлять её без присмотра, — добавила она напряжённо.       — Понимаю… Тогда одна съезжу. Может, у них всё в порядке, просто Алёна опять в рейд ушла, а Оля заболела.       Попрощавшись, Снежана вышла на улицу и поняла, что поедет она на разведку всё-таки не одна.