Lostboy

«Дорогой Чонгук… Я так и не придумал для тебя красивого слова, но у меня есть оправдание — ни одно слово не заслуживает тебя. Это правда, и ты сам это знаешь. В чём мы схожи? Мы оба любим тебя до безумия. Никакой это не упрёк! Мои чувства к тебе — лучшее, что случалось со мной в жизни. Знаю, в такой паршивой жизни не сложно зацепиться за что-то хорошее. Но наши отношения, Чонгук, они не просто «хорошее». Они были волшебством. Были? Пока ты молча страдал от моей чёрствости, я всё это видел. Я видел тебя, но не мог подойти. Ты вряд ли хочешь, чтобы я винил себя, и знаешь, я не виню. Я просто хочу, чтобы ты знал. Я люблю тебя, и эта любовь — последнее, что осталось во мне живого. Мне так жаль, что тебе пришлось это испытать. Я не рассказывал, но всё было гораздо сложнее. Не хотел рассказывать о том, что совершил мой отец. Простить меня сложно, но вот моя плата — правда. Чонгук, он убивал людей. Охота на меня не развязалась из ниоткуда. Это была самая настоящая месть, разжигаемая невыносимым горем. Давным-давно он подстроил аварию на фабрике конкурентов. Бизнес семейный, так что можно представить, как многих потерял Гуён, если решился на похищение чужого ребёнка. Замяли дело из-за того, что на фабрике подпольно производился запрещённый товар. Вот так вот просто. Данхён замял это дело, пока люди в тяжёлом трауре кричали о справедливости. Они сломали мне жизнь, но знаешь, я их понимаю. Жизнь за жизнь. Я хотел бы, чтобы ты никогда не узнал о том, во что я ввязан. Мне стыдно, хоть я ни в чём и не виноват. Это съедало меня и я мучил тебя, поэтому мне приходится говорить. Я так люблю тебя, Чонгук, что никак не могу отпустить. Прошло семь месяцев. Сессии с психологом едва ли работают. Специалиста мне нашла Сонхва. Знаешь, кто она? Её приставил ко мне мой отец. Мы познакомились на одном из его приёмов (теперь я сам хожу на элитные мероприятия, представляешь?). В первый же вечер она залезла ко мне в трусы, а потом и вовсе прилипла так, что я никак не смог отвязаться. Я знаю, что отец платит ей, чтобы она за мной присматривала, но я не могу даже оттолкнуть её — вот настолько мне страшно без тебя и одиноко. Написать тебе письмо мне предложил психолог. Вообще-то, он посоветовал обращаться в нём к отцу, но как я понял, говорить нужно с тем, кто занимает все твои мысли. Это ты, Чонгук, тут нет никаких сомнений. Я должен высказать всё, что не смог сказать лично, но видишь, я и тут не написал ничего по существу. Я бы посоветовал тебе написать мне тоже, но знаешь, я понял вдруг, что это письмо никогда не найдёт тебя, а я делаю ровно то же, что делал ты — закапываюсь в самом себе, теряя сокровище — нашу с тобой связь. Как бы много плохого не происходило со мной, это отчуждение уничтожает меня сильнее всего».       Семнадцать. Столько раз на дню я перечитываю эти строки. Не смотрел бы, если бы после похорон в закрытом гробу не выяснилось, что мёртвый ты никому кроме меня не нужен. Ты был интересен всем, пока тебя не существовало, ты померк, когда вышел на свет, а теперь совершенно растворился, когда тебя не стало. Конфликт Данхёна и Гуёна так всех захватил, что они напрочь забыли о тебе и даже не пришли растащить твои останки. Представляешь ли, я был в такой истерике, когда оказался в твоей (нашей) квартире в первый раз. Там всё было о нас, а я был слишком слаб, чтобы впитать это. В меня столько боли просто не вмещалось.       Кухонный стол, кровать, диван, ванна. Столько вещей запомнили нас с тобой откровенными и живыми. Обнажёнными и счастливыми, раскрытыми и ранимыми, раздавленными и одинокими. Я видел тебя в каждом предмете, и это доставляло такую боль, какой я не испытывал никогда прежде. Наверно, сравнимо с тем детским осознанием, что мама не вечна и рано или поздно обязательно умрёт. Это было больше не осознание, ты действительно умер, и это я уже не мог принять.

***

      Я перечитываю твои строки снова и снова, пока пишу бесконечные слова умершему тебе. Я пишу, я говорю с тобой и по привычке копаюсь в волнующих меня вопросах. Это терапия, но она никак не помогает. Я говорю и говорю с бумагой, а ты не отвечаешь мне. Я одержим последним желанием хотя бы раз исполнить твою волю. Хотя бы раз сделать так, как хотел бы того ты. Я погружаюсь в свои мысли и воспоминания, но это всё не то. Чего ты добивался, предлагая мне написать умершему тебе? Я перебираю все наши общие воспоминания, пытаюсь нащупать то, что так сложно найти. То самое, что так ярко светило у истока, а теперь безнадежно забылось, потерялось в бесконечных «мне больно» и «а как же я?». С чего мы начинали? С того, как ярко ты затмевал моё всё. Так для чего я пишу это? Чтобы трусливо оправдаться, тогда как истина где-то в совсем другом месте. Я обращаюсь в чистое восприятие твоего бестелесного облика, я наполняюсь простотой и лёгкостью таившейся так далеко тишины, я погружаюсь в то, как ярко и беззаветно сиял твой све