reflections

      За окном проносится бесчисленное количество мерцающих огней. Слышен стук колёс товарного поезда неподалёку. Душный летний воздух, как парное молоко тёплый, стал холодеть: стрелки часов неумолимо близились к цифре один, к часу ночи. Времени, когда невероятно темно, интимно, одиноко. Слышится щелчок дорогой зажигалки и шипение зажжённой сигареты. Сизый дым окутал пространство вокруг, и тёмная макушка погрязла в нём же. Отросшие каштановые волосы струятся по плечам: они взмокли от июльской жары и зноя. Тонкие пальцы устало разминают уставшую шею, проникают под футболку, собирая с мокрой кожи влагу, брезгливо стряхивая её. Сигарета переместилась на выемку в пепельнице, а жилистые руки спешно стянули промокшую футболку. Хриплое «ох» разлетелось по пустой квартире, прокатившись тихим эхом, начиная с балкона, на котором стоял юноша. Его тёмные, затянутые поволокой того самого ночного предвкушения и лёгкой усталости глаза зациклены на отражении в стекле окна, на которое он неотрывно смотрел всё это время.       Недавно он увидел в своём отражении другого человека. Такого… красивого? Он не был уверен, что отражение не оказалось случайно искажено внешними факторами. Но кое-что юноша всё-таки запомнил. Чертовски красивые, полные, яркие, цвета спелой вишни губы, которые он точно когда-то видел.       Мин Юнги — а именно с этим юношей и связана история — никогда прежде не верил бредовым слухам про родственных душ и прочее. Он всегда был прожжённым скептиком, жёстким реалистом и невыносимым занудой в плане любви. Парочка неудачных отношений изменили в корне его представление о настоящих отношениях: искренних, доверительных, уважительных. Лишь пару недель назад, когда он решил отдохнуть с компанией «отпетых» хулиганов школы в каком-то богом забытом баре, он подумал, что в пьяном бреду увидел в зеркале два отражения: себя и какого-то другого парня, что призрачно улыбался ему и подмигивал, клал руки на плечи, гладил по волосам. Юнги был убеждён, что произошла просто какая-то ошибка, поэтому более не вспоминал этот инцидент.       Второй раз это произошло, когда он ублажал себя в ванной. Отражение другого парня не на шутку его испугало, ведь тот оказался виден в отражении на чёртовом смесителе, что само по себе невероятно смущает и пугает. В самый напряжённый момент призрачный силуэт появился полуобнажённым сзади Юнги, ласково его поглаживая по острым плечам и груди, игриво водя пальчиком. И как раз в тот момент — вот так удача! — лица появившегося чужого отражения не оказалось видно. Впрочем, так даже лучше. Наверное.       Третий раз это случилось, когда Юнги пришёл к своему другу и решил поискать среди его залежи коллекционных дисков с фильмами что-нибудь стоящее. Он, помнится, перекопал всё, что только мог: от культовых боевиков и триллеров до слащавых или грустных любовных историй. И именно на выбранном парнем диске вновь появилось чужое отражение мужского профиля, который приблизился к его щеке и мягко чмокнул. И именно на этот раз Юнги решил, что, кажется, слухи о существовании подобного пугающего явления вовсе не слухи, либо же парню незамедлительно нужна помощь психотерапевта.       После заветного третьего раза, Юнги решил, что стоит просто принять ситуации и анализировать их, искать лица, похожие хоть чем-то на то, что он неоднократно видел собственными глазами. Но ничего знакового, кроме этих шикарных губ, не запомнилось. И вот поэтому уже неделю юноша находится в некой прострации, скуривая сигарету за сигаретой — родители всё равно не будут дома ближайшие две недели, — вспоминая то лицо, что так желал разглядеть. Он сверлит пристальным лисьим взглядом с прищуром одну точку на стекле, глядя на разгорячённого прелостью лета себя, тщетно пытаясь «призвать» отражение другого парня. Он нетерпеливо цокает языком, выходя из балкона в зал, шествуя прямиком в кухню. Он, кажется, помнит, где у родителей есть запасы алкоголя, которые, в принципе, не так уж страшно немного опустошить.       Юнги распахивает ящички, исследуя их и находя неплохое вино, заходя в ванную и не закрывая за собой дверь. Чего стыдиться? Квартира полностью в его распоряжении. Парень поворачивает кран и включает прохладную воду, стягивает с себя оставшуюся одежду и блаженно выдыхая. Руки тянутся к уже заранее открытой бутылке вина, поэтому он чуть наклоняется, намеренно отпивает большой глоток и возвращается вновь под прохладный поток воды, почти урча от удовольствия. Его веки чуть прикрываются, а с губ слетают мелодии знакомых ему песен.

***

      Тёмные волосы Чимина разметались по подушке, пока он ворочался в отчаянных попытках охладиться, однако ничего толкового не выходило. Он тяжело вздохнул и прошествовал в кухню, в надежде найти в холодильнике хоть что-нибудь холодное, чтобы попить. Таким спасением становится бутылка газировки, услужливо купленная им самим, пока его мама уехала этим вечером на корпоратив. Если честно, Чимин старался вникнуть, по какому поводу празднество, но так и не смог разобрать невнятный счастливый лепет его мамы. Главное, что она может себе позволить отдохнуть в приятной компании и всё. Юноша, призадумавшись, решил ополоснуть лицо холодной водой и продолжить чтение недавно купленной книги, параллельно слушая музыку. Чимин отставил бутылку в сторону, складывая руки кувшинкой и набирая побольше воды, несколько раз плеская себе в лицо и проходясь ладонями по волосам и шее. — Ох, а я же говорил маме, что пора купить кондиционер, — он запрокидывает голову назад, обречённо выстанывая слова о том, как ему теперь плохо. — Я теперь даже ночью спать из-за жары не могу.       Чимин, недовольно чертыхаясь ещё пару раз, продолжая ворчать, шествует обратно к себе в комнату. Он заглядывает в круглое зеркало над своим комодом, оценивающе смотря на свой потрёпанный вид. — Так себе зрелище, если честно… Он трогает свои алые от жары щёки холодными ладошками и облегчённо выдыхает. Чтобы затем снова ощутить прокатившийся по телу жар.       У него в голове был всего лишь один вопрос: какого чёрта в его отражении голый Мин Юнги с бутылкой вина в руке держит его за подбородок и параллельно трогает его губы? Чимин замер, стараясь не дышать. В голове медленно крутились шестерёнки: получается, его (теперь уже во всех значениях) хён не спит, а моется, причём с бутылкой вина в руке? Если честно, картина абсолютно несуразная, бредовая и такая невероятно горячая…       Пак тряхнул головой и отогнал наваждение. Да, хён ему нравился уже несколько лет. Чимин уже сбился со счёту… И просто устал ожидать какой-либо взаимности. А отныне проявившаяся связь между ними как будто очередной этап издевательства. Всё-таки, родственные души не всегда обязаны любить друг друга. Это уже далеко не феномен, оттого и тоскливо. Ведь Чимин даже ассоциирует себя с собакой: верно ждущей, бдящей, верящей в светлое будущее только со своим хёном, ни с кем другим, кроме него. Ему помнится, что когда-то в детстве они даже общались и были друзьями, однако для Юнги, наверное, это ничего не значило и он напрочь забыл об этом. Только вот Пак Чимин не забыл.       Он помнит, как в шесть лет гуляли вечером, оба ждали родителей с работы, строили небольшие шалашики и играли. Да, было беззаботное и приятное время. Не то что сейчас.       Чимин томно вздыхает, обнимая плечи своими руками и снова заглядывая в зеркало, где стоял уже полностью одетый Юнги и салютовал ему двумя пальцами. Его губы чуть приоткрылись, а грустные глаза с вопросом исследовали отражение. — Подожди! Он не ожидал, что чужой силуэт хоть как-то отреагирует. Однако это произошло, к превеликому удивлению. Пак поперхнулся и неуверенно продолжил говорить: — Ты куда? На улицу? — он приложил взмокшие ладошки к груди, чувствуя, как бешено колотится его сердце в грудной клетке. Отражение ухмыльнулось и едва заметно кивнуло.       Словно гроза пронзила парня с ног до головы. Он мигом открыл комод, роясь в нём и доставая свою лёгкую летнюю одежду. Он наспех оделся, почти буквально на ходу запрыгивая в узкие джинсы. Чимин понёсся в коридор, сдувая упавшую на глаза чёлку, хватая ключи и вылетая из квартиры, едва не забыв закрыть её. Парень подбегает к лифту, нажимает на кнопку и лихорадочно стучит носком обуви по кафелю в подъезде, ожидая прибытие лифта. Он нервно дышит, проходя в лифт и нажимая на кнопку первого этажа.       Минуты перетекают в вечность в таком томном ожидании внезапной встречи. Чимин знал, что его хён живёт недалеко: буквально в доме напротив, но попросту боялся, что тот уйдёт туда, где он не сможет найти старшего. В своих нервозных размышлениях Чимин и не заметил, как вышел из дома, ощутив на коже прохладу летней ночи и лицезрев красоту синевы неба, усыпанной белоснежными веснушками-звёздами. Его карие глаза забегали из стороны в сторону, выискивая хоть один тёмный силуэт. Но никого не было. Тихий шелест листьев аккомпанировал его такому же тихому разочарованному вздоху. Не успел? Скорее всего, да.       Чимин, опечаленный своей медлительностью и неуклюжестью, прошёл на детскую площадку и сел на обветшавшие качели, которые по какой-то неизвестной причине уже более десяти лет не убирают. Качели были достаточно просторные, чтобы сесть туда и обхватить ноги, что Чимин и сделал. Его голова покоилась на коленях, а тёплый ветер открывал аккуратное личико с мягкими чертами лица, словно зачёсывая чёрные волосы назад. Парень прикрыл глаза, закусывая свою нижнюю губы от досады и обиды на самого себя, сильно укусив её и отпустив.       Вокруг было невероятно тихо. Лишь мерный скрип качели убаюкивал своим приевшимся скрежетом, хотелось просто заснуть, сидя всё так же свернувшись калачиком и наслаждаться приятными дуновениями ветра, откидывающими волосы назад и вперёд, попеременно сменяя друг друга. Шелест листьев добавлял атмосфере ночи приятных звуков: они напоминали ласковый шёпот. Вокруг было всё так же невероятно тихо для Чимина. Так тихо для него самого, что он не услышал чужих шагов. Глаза Юнги сосредоточенно разглядывали почти спящее знакомое лицо с теми самыми чёртовыми губами, и воспоминания нахлынули неудержимым потоком. Чи… «Чим-Чим, советую бегать побыстрее! Я сейчас забегу в домик, и там ты меня не достанешь!» Чим-Чим? «Боже, Чим-Чим, мы знакомы уже несколько недель, а ты мне не можешь сказать нормально своё имя и фамилию?» — мальчик помладше тогда смутился на это заявление. «Юнги-я, просто мне приятней, когда меня называют вот так: мило! Но так и быть, скажу. Чимин, Пак Чимин». — Пак Чимин? Тёмная макушка неожиданно дрогнула и устремилась по направлению, будто по следу, за хриплым голосом, так прочно засевшим в голове. — Мин Юнги?       Старший потянулся за пачкой сигарет и зажигалкой, нечитаемым взглядом уставившись на маленькую фигуру парня на качели. Его тонкие пальцы открыли крышку зажигалки — Чимин увидел этот прожигающий насквозь взгляд, которым можно было бы бесспорно без какого-либо огня поджечь сигарету. Тёмные глаза его хёна оказались затуманены поволокой концентрированной страсти. — Ты знал, что у тебя охеренные губы?