Жизнь после конца.

Коридор гудел множеством голосов: веселых детских, усталых взрослых и недовольных старческих. Майор внимательно изучал носки своих ботинок и от нечего делать считал цветастую плитку на полу. Четыреста сорок одна, если считать от рентген-кабинета до процедурной. Сколько он здесь сидит? Двадцать минут? Два часа? Вечность… Лампочка над глухой деревянной дверью вспыхивала призывно, вовлекая в кабинет по одной старушке в десять минут. Сергей уже даже не рассчитывал, что очередь хоть когда-то дойдет до него, зато в гуле старческих голосов, окруживших его, уже успел узнать, как кормить корову ради лучшей дойки. Или как Вовчики смешно запутываются в виноградниках. Вовчики, блядь. Машины-убийцы, запутавшиеся в виноградниках. Уморительно — пиздец. Берегите свою изабеллу, нахуй. Лампочка снова коротко моргнула, заставив майора отвлечься от мыслей о роботах. Он огляделся. Очередь проредела, но это всё равно оптимизма не внушало. Нужно было идти в военный госпиталь, или вообще не идти! Из-за такого пустяка весь день провести на этой дурацкой скамейке в коридоре поликлинники по прописке. Он ведь только и делает, что сражается за эту Родину, а она ему что? Отсиженную жопу. Несправедливо, ебучие пироги… Сеченов говорит, что считает его сыном, да видимо не самым любимым. Лампочка мигнула в очередной раз, да и в коридоре стало многим тише. Нечаев огляделся по сторонам и понял, что очередь рассеялась, пока он сидел здесь и мысленно сокрушался о своей судьбе. Мужчина быстро взглянул на настенные часы: обеденное время. Только бы кабинет не закрыли, а то придется ещё ждать, пока доктор там котлет своих наестся. Очередная вспышка лампочки-приглашения. Для него? Можно войти? -Можно войти? — Нечаев продублировал свой вопрос вслух, сунув голову в кабинет. У стола медсестры он увидел старческую фигуру и высунулся обратно, справедливо рассудив, что у доктора еще есть пациент. -Входите-входите! — женский голос разрезал воздух, — Зинаида Павловна уже уходит, только рецепт получит. Нечаев встрепенулся. Зинаида Павловна? Жива еще его старушка? Он снова сунул голову в кабинет и теперь сквозь большие диоптрии очков на него смотрели знакомые глаза. -Да проходи ты, касатик. Людочка тут кому морзянку лампочкой отбивает? Пожалей девочку. Мужчина изумился этой её материнской манере. В последнюю их встречу она сыпала проклятиями и пышела ненавистью. «Опарыш» — было самым безобидным, что она ему сказала тогда. Он не злился на неё, но и прощения ему просить было не за что. Мало кто предал бы единственную стабильную фигуру в своей жизни ради той, о ком он совсем не помнит. -Привет, баб Зин, а ты тут чего? — осторожно спросил Нечаев, широким шагом переступив порог кабинета. -А того же, чего и ты, Серёжа. Упала в огороде, теперь вот кости болят. Пришлось идти жаловаться Людочке на старость, ей-то она пока не грозит, но предупреждён — значит вооружён, а? Женщина быстро подмигнула и указала взглядом на дубовый стол у окна, где в белоснежном накрахмаленном халате сидела девушка. Врач действительно была молода и очаровательно пыталась скрыть свою юность за скучным низким пучком каштановых волос и строгим лицом. Наверное, молодость и красота врачу на руку не играет. -Пациент, проходите на кушетку, я подойду к вам через минуту, — голос её глухо отвибрировал от стен, долетев до солдатского уха как персональное приглашение, которому Нечаев поспешил последовать. Усевшись на клеенчатую поверхность кушетки, оглянулся: повсюду по кабинету плакаты о технике безопасности с кровищей и размозженными черепами да костями наружу. Сезонный плакат про клещей и еще какой-то в другом углу кабинета с мужиком на кушетке…черт, зеркало и сам майор! Больницы нервировали его похлеще прочего. И баба Зина ещё мнется где-то неподалеку. Вон она-медсестре про подвязку помидор рассказывает. Молодая врач вышла из-за стола, отложив стопку документов на стол медсестры, и неторопливо зашагала к своему пациенту. -Что вас беспокоит? Нечаев смерил взглядом старческую фигуру, что топталась уже у выхода. Подвязка помидор, как же… -То, что у нас с баб Зиной один врач. -Без филосовства, товарищ майор, по моей части что-то беспокоит? Мужчина коротко тряхнул головой, отгоняя мысли о своей загадочной родственнице, и уставился на врача. Ни единого намека на нетерпеливость в её глазах не было — привыкла, небось, к пенсионерам нерасторопным да воякам пристукнутым. -А, да, доктор, ребра болят. Иногда как прихватит во сне, так до утра ни вздохнуть, ни пёрнуть. Вот тут. Сергей положил обе ладони на ребра под правой подмышкой и поморщился, ощутив, как нервные окончания отозвались привычной болью. Доктор коротко кивнула, увидев перемену лица своего пациента. -Сейчас тоже прихватило? — участливо поинтересовалась она, подвигая низкий круглый стул к кушетке, — Ну-ну, товарищ майор, сейчас отпустит. Дышать будете полной грудью. -И пердеть тоже, — буркнула крупная медсестра. Вокруг глаз доктора разбежались морщинки, маленькая глупая шутка вызвала у неё лёгкую улыбку. Да и Нечаеву она понравилась. Он бы тоже улыбнулся, если бы не почувствовал в голосе помощника врача укол в его собственную бестактность. -Оголите верх, пожалуйста, майор…-Люда мимолетно взглянула в документы на её столе, — …Нечаев. -Чё? -Рубашку снимите, говорю. Мужчина понятливо кивнул и принялся наспех расстегивать пуговицы простой хлопковой рубашки. Под большими ловкими пальцами пуговицы выскакивали из петелек, будто маслом смазанные. Так же умело Сергей скинул рубашку с плеч, быстро сложил её пополам и бросил рядом, теперь просто ожидая, когда доктор обратит на него внимание, но девушка особо не спешила. Она вытащила из эмалированного судочка с надписью «СТЕРИЛЬНО» пару перчаток и основательно продула их, разлепляя латексные пальцы. -Ложитесь, — почти повелела врач, сопроводив команду небрежным жестом изящной кисти, — посмотрим, что у вас тут прихватывает. Нечаев покорно лёг, ощутив бодрящий холод клеёнки лопатками. Люда приподнялась со стула и нависла над ним, быстро пробежавшись взглядом по телу своего пациента. Мужчина внимательно наблюдал с другой стороны этого процесса. -Валентина Геннадьевна, запишите в карту — признаков свежей травмы нет, у пациента наблюдаются следы застарелых травм в области правого подреберья, — голос был ровный и холодный, вызывающий у майора непреодолимое чувство того, что он — объект научных наблюдений. -…в области правого подреберья… — бормотала сестра-помощница, тщательно выводя буквы на пожелтевшем бланке. Она наклонилась ближе, рассматривая бок Нечаева. Её кулон коснулся его груди холодом металла. Зелёные глаза ещё раз внимательно осмотрели обнаженный торс. -Господи, и не только в правом подреберье, — Люда из себя эту фразу выдохнула с легким сожалением, чем лишила Сергея всякого чувства собсвенной пациентской обезличенности. Голос медсестры глухо звучал из другого угла. -…и не только… -Валя! Это не записывай. Врач положила руки под правую грудь Сергея, заставив того вздрогнуть от неожиданности. Тонкие пальцы медленно начали надавливать на кожу. -Валя, пиши: при пальпации осматриваемой зоны… -Блядь!.. Нечаев снова дернулся и зашипел, сморщив нос от неприятных ощущений. Доктор прекратила нажим, но ладони оставила на горячей коже. -Неужели такая острая чувствительность, товарищ майор? В зелёных глазах виднелась профессиональная обеспокоенность и это заставило мужчину смутиться. Причина была глупая и сознаваться в ней было настоящим детским садом, но продолжать так тоже было невозможно. -Да нет, просто, — он глубоко вздохнул, это правда абсолютно нелепо, — волосы, товарищ доктор, перчатками цепляете. Людмила развеселилась, убрала руки и через плечо повернула голову: -Валя, запиши: кожные покровы чистые, ни язв ни открытых ран, только нормальная волосатось мужского типа — она снова вернула свой взгляд Нечаеву, принявшись быстро стягивать перчатки, — а это значит, товарищ пациент, мы можем продолжить осмотр и оставить вашу мужскую волосатость на месте. Сергей криво улыбнулся. Девушка бросила сверток из перчаток в лоток «Дезинфекция» и потянулась снова к телу мужчины, но громкий грохот заставил её отпрянуть и пошатнуться. Нечаев одним рывком поднялся на кушетке, поддался вперед и подхватил врача под руку, не дав ей упасть. Его взгляд быстро устремился в окно, куда со всей своей механической дури влетела Сипуха, не распознавшая чисто помытое окно. Она зависла перед стеклом, повисела еще пару мгновений и взмыла вверх, будто и не было никогда. Под Нечаевскими пальцами чувствовался загнавшийся пульс Людмилы. -Эй, док, — Сергей осторожно привлёк внимание, заставив Люду посмотреть на него, — порядок? Девушка быстро закивала и освободилась из крепкой хватки сильной руки. Сделала глубокий вдох и мотнула головой, прогоняя наваждение. -А вас что, уже отпустило, товарищ майор? Голос её снова похолодел и искристые зеленые глаза потухли. Она в очередной раз приказала жестом лечь, растерла ладони, согревая их, и продолжила обследование. Больше ни слова не сказала, только задумчиво щупала, рассматривала и хмыкала. Спустя пару минут осмотр закончился. -Значит так, Сергей Алексеевич, травмы нет, я подозреваю рефлекторную межреберную невралгию, но это сможет подтвердить невролог, — врач снова села на невысокий круглый стульчик, — я выпишу вам направление и мазь, которая облегчит симптомы, но с посещением врача затягивать… Очередной грохот раздался в коридоре, а следом и хор из криков. Теперь майор и сам не выдержал: спрыгнул с кушетки и пулей вылетел из кабинета. В дальнем конце коридора робот-мойщик махнул в скамейку, сбив сидящих на ней людей, и всеми силами продолжал давить их в стену. -Ебучие пироги, блядь, только не снова… Сорвавшись с места и забыв про боль, Нечаев несся сквозь весь коридор, наполняюсь яростью. Он ухватил взбунтовавшегося робота за манипуляторы и с рыком оттащил его от скамьи, выдав тому пинок в потенциальный робото-мозг. -Как же заебало меня ваше прогрессивное общество, блядь! -выпалил он и снова зарядил по роботу, на этот раз кулаком. Всё без толку, но робот теперь хотя бы не пытается убить пациентов. Прикинулся ветошью и продолжает полы надраивать. -Мразь жестяная. В спину Нечаева прилетел мужской сандаль. -Товарищ, твою мать! -хрипло орал мужик, бегущий в одном сандалии по коридору вслед за майором, - Вы на кой хер ломаете дорогостоящее больничное имущество?! Да я! Да я на вас жалобу напишу! Будете вместе с этими же роботами деревья валить! Он, пошатываясь на одной ноге, снял оставшийся сандаль и замахнулся снова. Мужик был хиленьким, и рассерженный Сергей мог легко его угомонить, но, хоть и очень хотелось, воспоминания о всех его кровожадных поступках, не давали ему никакого морального права опускаться до мордобоя снова. -Максим Валерьевич! -женская фигура в белоснежном халате за спиной завхоза выглядела рассержено. Она настигла его в несколько шагов и с силой вырвала импровизированное оружие из его руки, а после швырнула обувь о пол. -Вы с какой стати калечите моих пациентов?! -А какого хера, Людочка, он мне тут всё крушит?! Врач ухватила его одной рукой за грудки и посмотрела со всей злостью. Только пар из носа не шёл. -Людмила Андреевна, -прошипела она, — А теперь забирай свою сраную жестянку и вон отсюда, не то мы на летучке будем обсуждать, куда спирт пропадает. Она оттолкнула от себя босого мужичка и перевела взгляд на Нечаева, смягчившись лицом. Она протянула вперед руку, сжимающую хлопковую рубашку. -Оденьтесь, товарищ майор, -твердо произнесла девушка, — и возвращайтесь в смотровую. Мужчина кивнул, накинув на обнаженный торс рубашку и не сводя удивленного взгляда с молодого докторского лица. -Как скажете, Людмила Андреевна. Он не стал застегиваться и быстро зашагал следом, сохраняя однако между ними дистанцию. Свирепая женщина страшнее атомной бомбы. Мужчина закрыл за собой дверь в кабинет и просто молча наблюдал за тем, как доктор размашисто писала на больничном бланке, склонившись над столом. Руки сами потянулись к пуговицам на рубашке. Люда подняла глаза и протянула мужчине направление, а когда Нечаев принял его раскрытой ладонью, ухватила его за кисть, развернув костяшками к себе. Разбита в кровь. Вздохнула: -Совсем они там охренели со своими роботами. Присядьте на стул, я обработаю рану. Нечаев удивленно повертел рукой и изумился, как крепко он зарядил по металлическому корпусу, аж пальцы разбил. Не дождавшись повиновения, Люда положила руку на мужское плечо, легким нажатием усадив того на стул. Присела перед ним на корточки и начала осторожно протирать костяшки обеззараживающим раствором. -Вот скажите мне, Людмила Андреевна, -начал Нечаев, повертел в свободной руке бумажное направление, — век технологий и полимеризации, а вы записи в ручную ведете. -Это чтобы вашу медицинскую карту было легче потерять в регистратуре, — шутливо пояснила она, накладывая повязку. Мужчина увидел лёгкую улыбку на её лице. Закончив с перевязкой, Людмила выпрямилась в полный рост. Улыбка медленно утихла. Девушка достала термос и пару чашек. Молчала. Ловко разлила горячий напиток по кружкам и протянула одну своему задержавшемуся пациенту, почти гостю. Без лишних вопросов Нечаев согласился на этот внеплановый кофе. -Многие врачи нашей больницы, включая меня, работали в «Вавилове» до того…происшествия. Роботам теперь доверия немного, как вы понимаете, а вы понимаете, товарищ Нечаев. Она сделала большой глоток, не сводя с мужчины взгляда. -Это видно по вашей реакции. Кстати, насчет вашего посттравматического синдрома, рекомендую обратиться к психиатру. Нечаев категорично покачал головой. -Я не псих, доктор. Давайте поговорим о другом?