Вместо поединка

      — Что такое? Шерсть опять свалялась? Мы же только вчера всё вычесали. Но ничего, расчешем. И будешь ты снова красивый и пушистый, все позавидуют. Иди ко мне... Не на кровать же! Ложись на коврик. То есть, конечно, ковёр. Но при твоих размерах... Нет, что ты! Отличные размеры! Настоящий волк и должен таким быть. Хочешь больше? Вот будешь питаться регулярно и правильно — вырастешь большим и сильным! Нет, ты и сейчас такой. А какой красивый! А как мощны твои... Так, не сметь кусаться! Больно, понимаю, опять колтуны. Но мы же это вчера проходили? Один кусь — и я обижусь. Два — не буду с тобой разговаривать. Три — выгуливать будешь сам себя. И никто тебе ни мячиков, ни палок бросать не будет. Будешь сидеть себе в одиночестве на тро... То есть в загоне.       Финрод продолжал вычесывать спутанную шерсть большим деревянным гребнем, периодически выстригая колтуны, если их было невозможно распутать. Волк пытался терпеть и не кусаться, но временами поскуливал. Тогда Финрод утешающе гладил его, говорил ласковые слова — и продолжал экзекуцию.       — Вот где ты успел измазаться, милый? Мы же вчера купались! Это просто невозможно. Придётся повторить это снова. А после продолжим.       Волк в ужасе вскочил, отпрыгнул к стене и зарычал.       — Что я говорил о таком поведении? Ах да, конечно же, ты не помнишь. Так вот: оно мне очень не нравится. Очень.       Что-то было такое в этом леденящее душу, что волк вздрогнул, прижал уши и виновато завилял хвостом. Потом спохватился, поймал хвост зубами и посмотрел на Финрода исподлобья — с опаской.       — А вчера тебе понравилось. Мы прекрасно искупались в том озере! Повторим?

***

      Волк угрюмо трусил за Финродом следом. Не сказать, что он совсем не любил купаться, но предпочитал не делать этого слишком часто. Честно говоря, он совсем не любил воду, хоть и признавал, что она необходима.       Когда они подошли к озеру, которое чудом не испортили орки, Финрод довольно вздохнул.       — Вот оно! До сих пор чистое. А когда-то, когда я строил эту крепость, я даже думал — а нужно ли оно здесь. Хотел уговорить его переместиться чуть дальше. Но мы с ним договорились: я ему спел, а оно разрешило в нём купаться. Раз в месяц, не больше, но я думаю, оно пойдёт нам сегодня навстречу. Да, дорогое?       Он замер, прислушиваясь. Нахмурился.       — Нет, это особенный случай. Правда-правда! Буду ли я каждый день приходить сюда с новым волком? Да за кого ты меня принимаешь! Что ты, нет, и орков водить не буду. Ты само их так прекрасно отвадило, молодец. Слышал, они тебя боятся. Конечно, ты замечательное! Спеть тебе ещё? Обязательно! Но давай позже? Сейчас нам очень нужно искупать его. Да, совсем. Полностью.       Волк настороженно и пристально посмотрел на Финрода. От озера ощутимо повеяло силой.       — Всё, заходи, я договорился. Боишься? Ничего плохого с тобой не сделают. Всего лишь хорошенько почистят, помоют, разгладят шерсть. Что, с тобой пойти? Но мне не надо, я с утра мылся. А ты когда последний раз? Вот-вот, как будто лет десять не мылся. Фу таким быть. Осуждаю. Марш в воду. Да ничего она с тобой не сделает. Разве вода способна погасить твой огонь? У меня же не получилось... Так. Хорошо, искупаешься — и я тебе тоже спою. Хочешь колыбельную на ночь? Вот, сразу бы так!       Странные ощущения охватили всё его мохнатое волчье существо, будто бы пробираясь под кожу, в самую душу. Сначала вода обжигала светом, но после будто бы нежно обнимала, нашептывала, принимала...

***

      — Ну вот, совсем другое дело! Ты только посмотри — какой ты красивый! И шерсть теперь светится. Здоровьем. И на ощупь как шёлк.       Финрод расчесал волка, а теперь не мог оторваться от него и продолжал гладить, периодически почесывая. Тот непозволительно млел и разрешал делать с собой всё, что эльфу угодно.       «Кажется, теперь всё ясно. Он может сотворить такое не только с волколаком...», — расслабленно думал Саурон, подставляя правое ухо — кажется, туда попала вода, и оно ужасно чесалось.