Прятки со Смертью

      Пронзительный вой стали ударил в уши, когда острые концы мечей столкнулись, предвещая конец дуэли. Оружие вылетело из крепкой хватки младшего, с грохотом приземлясь в мягкий мох около мощного ствола дуба. Старший победно усмехнулся, пока брат, нехотя шагая к потерянному мечу, бормотал себе что-то под нос. Салтыковы невероятно похожи: глаза чёрные, словно самая-самая тёмная и холодная зимняя ночь, когда даже сияние малых и больших звёзд не освещает путь, волосы также темны и непослушны, слегка волнистые локоны спадают до плеч. Александр вновь сжал рукоятку оружия, Данислав, наконец-то подошедший, скинул мешающий тёмный плащ и приготовился к нападению. Сталь вновь сошлась в поединке, тени парней быстро мелькали, словно молния, перемещаясь по полю. Такие дуэли были обыденностью для братьев. Каждый из них хотел получить такое желанное многими юными колдунами звание — охотник. — Теряешь сноровку, Данислав, — ядовито кинул Ярослав, когда младший вновь потерял меч. — Наступи на язык, Ярил¹, — раздражённо отозвался парень, приземляясь рядом с Вадимом под раскидистые ветви дерева. — Если хочешь стать охотником, то нужно быть собраннее, — продолжил Ярослав, подбирая меч. — Такое звание не за красивые глазки дают. — Ой, да знаю, знаю… — парень закатил глаза. — С таким подходом, боюсь, даже если станешь охотником, ты не скоро первую звезду получишь. — А у самого-то сколько? — с вызовом спросил Данислав. Ярослав раздражённо прошипел. Между ними всегда были напряжённые отношения. Яриловский на два года старше, следовательно, он получил звание охотника раньше, чем младший Салтыков, и в глазах наставников и учителей был выше по рангу. Владение мечом очень важно для русского колдуна, а тем более Дев и охотников, поэтому учителя в магической школе уделяют этому особое внимание. Ярил откинул плащ назад и закатил рукав чёрной рубашки, обнажая часть загорелой руки. На коже словно выжжены две небольшие ровные звезды. Метки, в виде звёзд, выжигали охотникам на предплечье за особые достижения. Чем больше звёзд, тем сильнее считается воин. — Как-то компания магглов пересекла границу Тёмного леса, случайно зайдя на нашу территорию. А были уже сумерки. Так они, дурни-то, к речушке небольшой вышли, один из них полез воды набрать да на шишигу наткнулся. Она в воду его и потащила. На его благо, у нас в этот день была ночная охота, нечисть больно разбушевалась. — А с парнем-то что? — переспросил Александр. — Как видишь, — он кивнул на свою метку. — вытащили из хватки твари, а так бы косточки его уже жевала. А дальше, как обычно, стёрли людишкам память и отвели к деревне, чтобы на свою голову кого похуже не встретили, — Ярослав вновь скрыл метки тканью рубашки. — Давай, Салтыков, вставай, бери меч и на поле! — Не-а, теперь, видно, твоя очередь, — сказал он, встречаясь взглядом с Элен. — Я уже говорила, что мне никогда не нравились твои идеи? — это был не вопрос, а скорее утверждение. Элен подошла ближе, шурша по земле червонным плащом. Парень лишь усмехнулся, кинув мимолетный взгляд в сторону раздражённой девушки. Он прокрутил в руке меч: холодное оружие с прямой гранью лезвия, затупленным остриём и кожаной рукояткой. Ярослав, встав напротив девушки, поклонился ей и ловко сбросил чёрный плащ, что ознаменовало вызов. — Приглашаю вас на дуэль, Морозова, — он выпрямился и протянул ей меч. — Сразись со мной, Дева. Элен закатила глаза и прошептала: «Вот же Ярил». По традициям, магические дуэли проводились лишь между мужчинами, а вызывать Дев могли лишь охотники. А вот предложение о дуэли обычной даме считалось дурным тоном. Хотя в Колдовстворце, на уроках, где учат управляться с оружием, или в клубах дуэлянтов это правило не используется. Девушка одним движением скинула с плеч алый плащ и приняла меч из рук Ярослава. Вадим, ещё не отошедший от вчерашних ран, подал другу другое оружие. Волшебники сделали пару шагов в разные стороны. — За кем первый удар? — спросила Элен. Ещё пару шагов. — Дамы вперёд. Последний шаг. — Смотрю, ты не изменяешь себе. Они развернулись лицом друг к другу, крепко схватив мечи и поклонившись. — Я польщён. Дева рванула с места, сразу переходя к нападению. Земля отлетела из-под подошвы её массивных сапог. Ярослав отступил и увернулся от удара, грань меча со свистом пронзила воздух. Парень завернул, оказавшись за спиной Девы, та быстро развернулась, и их мечи сошлись. Сталь издала резкий звук, похожий на раскат грома. Охотник с силой ударил по мечу, и Дева слегка отступила, делая пару шагов назад. Парень, воспользовавшись таким положением, начал наступать, нанося удар за ударом по мечу соперницы. Когда они оказались рядом, а Дева еле-еле удерживала тяжёлое оружие в руках, Ярослав шёпотом сказал: — О, Мара, кажется, Корнер идёт. Дева с придыханием пролепетала: — Где? Одна секунда и Ярил уже выбил меч из рук девушки. Ослабленная, она повалилась на землю, сразу привставая на локти. — Что и ожидал увидеть, — выдал охотник, подходя к Элен. Он вытянул оружие и приставил тупое остриё к горлу Девы. — Отойди от неё, Ярил. — твёрдо сказал Данислав, вставая со своего места, но его удерживала рука брата. — Успокойся, Данис, — говорил Саша. — И скажешь ли ты мне, Дева, — продолжал Ярослав, пропуская мимо ушей слова младшего Салтыкова и сильнее давя на горло. — с каких это пор тебя возможно отвлечь от боя? Где же та Дева Мораны, с которой я учился в Колдовстворце, Морозова? Где та, которой не было равных в дуэльном клубе школы? — вопросы сыпались один за другим, но ответа на было, хотя все про себя знали его, — Дева, которую знал я, никогда бы не отвлеклась об боя, стоило бы мне назвать имя какого-то мальчишки, — парень убрал кончик оружия с шеи девушки и коротко сказал: — Последний раз. Провожая охотника взглядом, Элен встала и до боли сжала рукоятку подобранного меча. Костяшки побелели, а ногти впились в кожу ладони. Она отошла на расстояние и, по привычке, хотела поправить перстень на пальце, но место пустовало, напоминая о вчерашнем дне. Душа заныла. Дева никогда не расставалась с магическим предметом, без него она слабела и была подвластна любым чарам, даже тем, которые наложил на неё Майкл. Она закусила губу. По её лицу видно лишь не скрытое раздражение и гнев, хотя внутри она боролась со множеством чувств и эмоций: Ей невыносимо жаль, что она подвела Ярослава, ведь раньше, в Колдовстворце, он лично учил её держать тяжёлый меч, сопровождал на некоторых заданиях. А теперь она действительно подвела его, забыв главное правило, которое он твердил ей всё обучение, — ни за что не отвлекайся и не поддавайся на провокации соперника, если хочешь выжить. Она обязательно извиниться перед ним, если победит… — Раз, два, три, — счёт Александра звучал для неё как в тумане. Но на последней заветной цифре три, она кинулась в сторону от Ярослава, который выбрал стратегию нападения. Она развернулась, защищаясь сталью меча от града ударов охотника. Дева навалилась своим весом вперёд, от чего её ответный удар был сильнее обычного. В этот раз она не собиралась отступать так быстро. Ярослав упёрся спиной в дерево. Кора царапала его кожу сквозь ткань рубашки. Он отскочил в сторону, и удар Элен пришёлся в ствол мощной ели. Девушка завернула за дерево и оказалась за спиной охотника. Парень молниеносно повернулся, но она была быстрее. Удар тяжёлой стали. Дева, что не запрещалось правилами, ударила остриём чуть ближе к кожаной рукоятке меча, и тот с шумом вылетел из рук Ярослава. Потеряв равновесие, так как меч был довольно тяжёлый, он упал, и теперь уже юная Дева подставила неострый конец меча к горлу парня. — 1:1, Ярил, — победно проговорила она. Убрав меч с его горла, девушка подобрала алый плащ и быстро пролепетала: — Извини, Яр, — Дева окинула взглядом Салтыковых и Вадима. — Увидимся позже, мне нужно идти. Она пропала из виду. — Ты проиграл девчонке, — усмехнулся Вадим. — Знаешь ли, Камыков, такой и не стыдно проиграть, — сказал Ярослав, вставая с земли. — Ну, хоть в чем-то мы согласны, — покачал головой Данислав, не сводя взгляда с тропинки, по которой только недавно шла Морозова. Александр, Данислав, Вадим и Ярослав возвращались с тренировки. Идя по коридорам Хогвартса, они болтали на русском о чём-то своём. — Всё не так плохо, как я думал, — сказал Ярослав, — Элен сильная Дева, но без перстня уязвима, как и мы все. — Тогда мы обязаны вернуть то, что принадлежит ей, — произнёс Данислав, подметя кого-то взглядом. Парень остановился. Его тёмные глаза опасно сверкнули. — А вот и эта дрянь. — Неожиданная встреча, Салтыков, — небрежно проронил Майкл, спрыгивая с подоконника на пол, — Что-то надо? — Ты всё знаешь. — Не понимаю, Салтыков, о чём ты, — сказал Майкл и подошёл ближе к русскому, — Или тебя злит, что теперь твоя подружка со мной? Знаешь, а она ничего так. — Посмей только подойти к ней, помяни моё слово. — А то что? — он расплылся в ядовитой улыбке. — Она сама прыгает ко мне на шею. Ещё чуть-чуть и… — Жалкие слова, Корнер, — перебил его Саша. — Все мы знаем, каким путём ты добился этого. — Вижу цель, не вижу препятствий. Чаша терпения Данислава переполнилась, когда он увидел, что Корнер насмешливо показал магический перстень на своём пальце. Кровь окончательно закипела, а других чувств, кроме злости, не осталось. Парень в один шаг оказался рядом с Майклом и прижал кулак с перстнем к его шеи. Он почти прошипел: — Последний шанс. — Ещё чего, — ответил Корнер, нападая первым и ударяя парня в нос. Данислав отшатнулся. Вытирая кровь рукавом плаща, он со всей силой схватил кисть Майкла, пытаясь снять перстень. Магическая вещь соскочила с пальц Корнера и покатилась в сторону. Из-за поворота появился женский силуэт. — Слушай, Яр, — начала была Элен, но остановилась, когда к её ногам прилетело больно знакомое кольцо. Подняв взгляд, она оторопела. Александр пытался разнять Майкла и Даниса, пока те вцепились кулаками, чуть ли не душа друг друга. У Данислава продолжала течь багровая струя крови из носа. — Возьми перстень, Морозова! — крикнул ей Ярослав. Она в спешке подняла принадлежащую ей вещь. Частички магической энергии приятно прошлись мурашками по телу девушки, стоило ей вновь надеть перстень…

***

— Что за чёрт?! — прикрикнула я, взмахнув рукой, и камушек, загоревшийся не ярким светом, издал пару искр. Дерущихся парней раскинуло по сторонам. Я прошла ближе. Скрестив руки, мой не одобряющий взгляд медленно всматривался то в одного парня, то в другого. Я видела кровь Данислава и ссадины Майкла. Ноги вели к Корнеру, но я понимала, кому я действительно желаю помочь. Я подошла к Даниславу. Присев на корточки, я приложила кусочек ткани к его носу, чтобы хоть как-то остановить кровь. — Я всегда говорил, все слизеринцы такие, — промолвил Майкл, обращаясь к Даниславу. — самоуверенные, но жалкие. Все злые колдуны оканчивали слизерин. Им дорога лишь одна — в Азкабан. К таким же гнилым тварям. Его слова вызвали во мне раздражение. Наконец-то, я почувствовала отвращение к Корнеру. Гневный пыл не утих, а лишь разгорелся, как чёртова маггловская зажигалка. Я встала. — Хочешь увидеть настоящего слизеринца? — надвигаясь в сторону парня, спросила я. — Что же, видимо, мальчика нужно научить манерам! — словно гром звучали слова, обращенные к Александру, который оказался рядом со мной. — Вот пару правил: В высшем свете такими словами не бросаются, учти это. Если, конечно, жизнь да честь дорога. Таким, как ты, следует держать язык за зубами. А, точно, извольте простить! — наигранно невинно произнесла я. — Покуда об этом знать метису? — усмехнулась, сжимая кулак с перстнем. — Дева Мораны поблизости, Корнер… — неожиданная серьёзность и, словно змея, готовая напасть, эти слова звучали почти шипением. — Попробуй подойти хоть раз, и я не посмотрю на запрет богинь, разорву твои нити к чертям! Гнев буйно горел во мне огнём. Кажется, чары, про которые говорили соседки, потеряли какую-то часть своей силы. Ведь Майкл с удивлением и страхом всматривался в мои глаза. Я выдохнула. Слава Богиням, цвет моих глаз вновь тёмно-зелёные, как и прежде. Но надолго ли?

***

Высокие стены белого сооружения массивной горой простирались вдоль земли, серебряные острые купола возвышались над верхушками многовековых елей. Прекрасного вида сад рос около стен здания, в нём произрастал цветок Мора или цветок смерти — лишь сока одного листка чёрного бутона хватит, чтобы убить. Его в саду было немного, около десяти тёмных бутонов росли среди излюбленных Девами цветов: Иван-да-марья, мать-и-мачеха, иван-чай, зверобой. Святое сооружение окружал лес, то и дело слышалось незамолкающее карканье ворон. Они взлетали и вновь садились на мощные ветки. Где-то рядом журчала вода в озере, русалки грелись в тёплых лучах солнца, постоянно щебеча о чём-то своём. Мы давно не были тут. Когда-то на этой земле стоял языческий храм, в котором жили Девы несколько веков. Но алчность и страх магглов заставили это место сгореть до тла. Под натиском самосуда, Девы погибли в этом пожаре. Его ещё называют «Большой костёр» и сравнивают с сожжением ведьм Салема. Рядом с высокими колоннами бегали дети. Две девочки и мальчик играли в «Ведьмину песнь» под надзором няни. Почти каждый в этом возрасте играл в эту незаурядную игру. Дети брались за руки и бегали то хороводом, то вокруг колонн, не расцепляя хватку. Они лепетали в разнобой детскую песенку, ускоряясь и ускоряясь: «Ой, не тронь меня, нежить лесная, Береги, на груди огневица, Отведи от бессчастного края, Где девицам ночами не спится, Ай, вдали пусть восходит месяц, Схоронись во избушке на печи, Коли в дверь постучит чужеземец, Не пускай да не слушай речей, Ой, дождись солнца яркого света, Пусть забрезжит за речкой заря, Нежить леса, что бродит где-то, Пусть не тронет, не тронет меня…» Они бегали до тех пор, пока самая низенькая девчушка с длинной русой косой не отпустила рук и не упала. Игра заканчивалась, когда один из игроков падал или отпускал руки, после дети начинали заново. Они, вновь схватившись за руки, продолжили бегать и хохотать, во всё горло выкрикивая слова песенки. Дети кружили быстрее, с их шей свисали и подскакивали серебряные лунницы — защитные обереги от нечисти, которые имеют форму полумесяца. Такой оберег носили почти все дети-колдуны, ведь считается, что дети находятся в большей опасности, так как ещё не способны пользоваться волшебным перстнем, если вдруг им повстречается нечисть. Да и ночью, когда ребёнок погружен в царство сна, его душа беззащитна и любой недоброжелательный дух может напасть. Я оторвала взгляд от детской игры, которая начиналась снова и снова, в памяти всплыли воспоминания давно минувших дней: Нам было лет по семь или восемь, примерно столько же, сколько и этим детям на территории храма сейчас. Мы крепко схватились за руки, создавая круг. Я, Данис, Адель, Огнедар, Веста, Саша. Слова детской песни и скорость хоровода ускорялись. «Ай, блестит во глазах багрянец У девиц, что гуляют в ночи, Не краснеет на щёках румянец, Лишь во мраке песня звучит…» Игра продолжалась, пока один из нас не валился на землю. Первой всегда падала Адель. А вот её брат, Огнедар, всегда держался до последнего. Ему не было равных в этой игре. Уверена, он и сейчас был бы победителем, если бы нам вздумалось поиграть. Приятные воспоминания, словно горячий чай, разливались по телу. Когда-то мы были такими же, бегали и играли, не подозревая, что ждёт нас в будущем. Последний раз взглянув на детей, я встретилась взглядом с той самой девчушкой. Она хлопала большими карими глазами и морщила конопатый нос. Пока её друзья продолжали бегать друг за дружкой, малышка в пару шагов оказалась рядом со мной. — Ты же Мара? — осторожно спросила она, оглядывая меня с ног до головы. — Бабушка рассказывала мне, что я должна остерегаться Мару, богиню, несущую смерть и холодную зиму. Я оторопела. — Я лишь её Дева, — медленно промолвила я, принимая из рук девочки небольшую ромашку. — Бабушка говорила, что Мара любила ромашки. Она приносила их ей на алтарь, чтобы задобрить. Прошу, не трогай мою бабушку. Ей место в Яви, со мной, но никак не в Нави… Слова, сказанные конопатой девчушкой, звучали совершенно невинно и чересчур по-детски, но они проникали в самое сердце и заставляли улыбаться. Я не смогла ничего сказать, кроме тихого: «Обещаю». Покрутив стебелёк ромашки, я не заметила, как след девочки простыл, она вновь держалась ручонками за руки друзей и кружила вокруг поляны, лучезарно улыбаясь и смеясь. «Обещаю» — вновь пронеслось в моей голове. Жаль, что я не смогу ничего сделать. Я ступила на порог храма, следуя за остальными. Холодное, пронизывающее до костей странное чувство одиночества и скорби окутало меня, стоило шагнуть на мраморные плиты здания. В воздухе витал лёгкий запах свечей и огня. — Леда Деева хотела видеть вас, — спустя долгое время, наконец, объявил цель нашего визита в Россию Ярослав. — Эта старая дворянка, ей уже больше века. Довольно много, даже когда речь идёт о волшебнике. Она — младшая сестра одной из Дев, погибших в «Большом костре», первая и единственная девушка-охотник. Предупреждаю, старость даёт знать, она немного того, — он покрутил пальцем у виска, понижая голос, — Но из ума ещё не выжила. Просто слишком горюет о сестре. — До сих пор? — удивился Данислав. — Столько веков уже прошло-то… — Да кто её знает, — кинул Ярослав. — Одиночество, наверное, сыграло своё. — О, Боги! Неужто ли мои старые глаза не лгут мне? — из дальней комнаты послышался скрипучий и хриплый старческий голос. Пред нами возникала низенькая, худощавая бабушка. Её кожа будто обтягивала кости. Короткие седые волосы выглядели как солома, голубые глаза, давно потерявшие искру жизни, разглядывали каждого из нас. На лице старухи множество морщин и складок. Её можно было сравнить лишь с самим временем. На ней было длинное белое льняное платье, украшенное узором лишь около горловины. — Неплохо сохранилась, — тихо усмехнулся Огнедар, за что получил от сестры локтем и еле слышный выговор: — Заткнись, Дар. — Чувствуйте себя как дома, дорогие! Проходите, проходите! Комнаты в этом храме мало чем отличались друг от друга. — Ох, как же я хотела увидеть вас, пока ещё жива, — Деева, медленно ковыляя, провела меня, Весту и Адель, невесомо приобняв за плечи, ближе к длинному столу и присела на деревянный стул. — Дай-ка угадаю, ты, девка, Моренина? — она указала на меня кривым пальцем. Я кивнула и сказала: — Элен Аяна Владиславна Морозова. — Да знаю, знаю, девка. Сестра того самого выжившего мальчишки да первая Дева за 500 лет, — женщина небрежно махнула рукой и перешла к Адель, — Ты — Лялина Дева, но волосы слишком рыжие. Адель Мари Руевидовна Багратион, кажется. Дочка княжны бывшей, Басмановой, — Адель не успела кивнуть, как уже взгляд старухи остановился на Весте. — А вот ты… На пару секунд она замолчала. — А, отрог Краон. Ух, сумасшедшая женщина твоя мать. Не повезло тебе, девка, смотрю. Нет ещё одной Девы Живы, чтобы восстановить тебе нить. Да мала девчушка будет, в любом случае, не сможет жизнью пожертвовать. Тёмная магия она такая! У меня, знаешь ли, у сестры также было, нежить как вцепится гнилыми зубами да нить как хрусть! Но, благо, сестра-Дева смогла помочь ей, — старуха с запалом рассказывала о своей сестре и Девах того времени. — Знаешь-то, девка, не стоит печалиться из-за этой дребедени. Запомни: Девы, в первую очередь, — это воины. Они похожи на своих покровительниц, но, как думаешь, почему же тогда, даже после таких случаев, как у тебя, а их было не мало, Девы остаются на своём месте? Потому что внешность — это лишь второстепенный фактор. Мертвецы на уровне инстинктов чувствуют схожесть с богинями, которые когда-то изгоняли их, и они боятся этого. Но Девы не копия богинь, их черты лица, цвет глаз, оттенок волос может отличаться, но неизменным остаётся только нрав и дух. Нрав — то, что связывает Богинь и Дев. Казалось удивительным, но старуха действительно ещё здраво мыслит. Весту поразили её слова. Подруга, поджав губы, думала о чем-то своём, не решаясь поднять глаза на старую дворянку. — Ох, ладно, заговорилась я опять, — она ударила себя по лбу и встала, придерживаясь за край стола. — Пойдёмте-ка, девки, да женихов этих своих возьмите, небось, тоже интересно поглядеть! — женщина неряшливо махнула в сторону парней, собравшихся у окна. Несмотря на лучи солнца, пробивавшиеся сквозь окна, в помещение было прохладно, мурашки то и дело пробегали по телу. Чувство груза и скорби тащилось за мной ещё с порога храма. Он будто пропитан горем. Одинокие белые стены, алые занавески, не очень примечательно. Мы шли по длинному коридору, иногда сворачивая к лестницам, ведущим наверх. Чем выше мы поднимались, тем сильнее становились запахи благовоний. От непривычного запаха свеч начинала кружиться голова, но это чувство быстро проходило, ведь аромат приедался. — Ненавижу запах свечей, — шепнула я Даниславу. — Специфический запах, — согласился он. — Ты хорошо себя чувствуешь? — Вполне, головокружение уже прошло. — Я надеюсь на это, — сказал Данис, но всё равно, по старой привычке, прикоснулся кончиками пальцев к моему лбу, чтобы самому удостовериться в этом. Я усмехнулась. Меня иногда забавляло поведение друга, но я ценю это, ни каждый человек способен проявлять такую заботу к другим, поэтому каждый из нас благодарен Даниславу за такую черту его характера. С виду он кажется холодным, самоуверенным и высокомерным. Да, он может быть таким, если не разглядит в человека что-то, от чего его душа и сердце растает. — Видишь, кстати, я ни один считаю тебя похожей на Морану, — петляя меж бесконечных поворотов и лестниц, бросил он, что ввёл меня в ступор. — О чём ты? — до меня не сразу дошло, что он, кажется, слышал тот разговор с русой девочкой и имеет в виду именно её наивные слова. — А, ты про конопатую девчушку. — По всей видимости, ты напугала её. — С чего бы? — Ты бы видела её глаза перед тем, как она подошла к тебе! Столько страха, будто она действительно саму смерть увидела. Хотя я не удивлён, ты иногда и меня пугаешь. — Эй! — я несильно толкнула его в плечо и сложила руки на уровне талии, наигранно отворачиваясь, но позже я всё равно продолжила: — Эта девочка попросила меня, чтобы я не забирала её бабушку в Навь, ведь ей место в Яви, с ней. И дала мне ромашку, которую обычно её бабушка преподносит на алтарь Моране, — я покрутила перед парнем стебелёк белого цветка. — Хах, а она серьёзно приняла тебя за Морану. Получается, я тоже преподносил дар Моране, когда дарил тебе ромашки? — Очень смешно, Данис, — буркнула я, когда друг негромко рассмеялся, не воспринимая ситуацию всерьёз. — Ох, Мара, а если серьёзно, что ты ответила ей? — «Обещаю». — Но ты ведь ничего не сможешь сделать? — Это первое, что пришло на ум. – Элен, не стоит слишком зацикливаться на этом. Когда-нибудь девочка подрастёт и всё поймёт. Ты не виновата, если действительно эта ситуация не в твоих силах, — Данислав улыбнулся, придержав меня за плечи на очередном повороте. Секунду помедлив, он перевёл тему: — Куда она вообще нас ведёт? — Если бы я ещё знала. — Кто-нибудь из вас тут был? — спросил Александр, появившийся рядом с нами. — Когда нам было одиннадцать, — сказала я, пытаясь припомнить тот день. — Да, в начале лета 1980 года, — добавила Адель. — Тогда мы стали Девами, — прибавила Веста, — Но нас привели лишь на первый этаж, и эту тётю мы не видели. — Это первый и единственный раз, когда мы посещали это место, — наконец-то вспомнила я. Дойдя до конца коридора, старушка остановилась и со скрипом отворила громадную деревянную дверь, которая, по виду, весила не мало. Большая, обширная светлая комната, имеющая прямоугольную форму, встретила нас резким запахом свечей. На дальней стене мозаикой выложены лики трёх сестёр, трёх богинь: Мораны, Живы и Лёли. Если подолгу всматриваться в их суровые лица, кажется, будто тебя пронзают взглядом живые и настоящие глаза богинь. Они выглядели могущественно, мертвый холод пронизывал лишь от одного взгляда на изображения богинь. Старая Деева медленно поклонилась лику Богинь и повернула налево, приглашая нас проследовать за собой. На стене в ряд висели три довольно-таки большие картины в серебряных рамках. С крайнего портрета на нас смотрела юная девушка: правильные черты лица, румянец, светло-русые, почти цвета летней пшеницы, волосы, лёгкая полуулыбка и янтарные глаза, в которых блестел огонёк страсти и лёгкого высокомерия. Старая леди с тоской погладила рамку портрета и, взглянув на нас, начала рассказ: — Третья по старшинству. Если верить Министерству, она погибла самая первая. Сновида Деева — Дева Живы, моя старшая сестра. Ей было двадцать два года, когда магглы подожгли храм, — скрипучий голос Леды Деевой, казалось, совсем потух. — Она была светлой, не любила пользоваться оружием, хотя владела им неплохо. Ей по душе больше была жизнь высшего света: балы, платья, кавалеры. — Сглотнув наступающий ком в горле, женщина перешла к следующему портрету. — Полада Рудина — Дева Лёли, вторая по старшинству. Круглые черты лица, весёлый взгляд голубых глаз, похожий на громовое небо ранней весной. Непослушные волнистые волосы, то ли русые, то ли с оттенком рыжего. Яркие алые губы выделялись на фоне и чем-то напоминали по цвету клубнику. — Ей было почти двадцать три. Поговаривают, погибла она вторая, пытаясь спасти и вытащить младших из огненной ловушки. Палада ловко управлялась кинжалом Лёли, но по душе ей больше были мечи. Специально для неё это тяжёлое орудие изливал местный сын кузнеца. Женщина пошла дальше, проклиная полушепотом магглов: — Вот ж дрянные создания. Она остановилась подле последней картины. — А это самая старшая — Ярогнева Якобс. Дева Морены. Ух, мурашки при одном упоминании её имени идут, даже после стольких веков. Холодный и грозный взгляд серых глаз, бледное лицо без намёка на какие-либо изъяны: нет шрамов, родинок, веснушек. Лишь острые, как лезвия ножей, черты лица. Чёрные волосы, алые губы. — Тут ей двадцать три. Неплохой возраст для Девы, ведь, как правило, они не доживали лет так до двадцати пяти. Ярогнева погибла последняя. Страшна девка в гневе была, но разумна, — Леда Деева покачала головой, вновь пройдя взглядом по портретам трёх Дев. — Магглы — это главная причина страдания невинных воительниц. В «Большом костре» погибли все семь Дев. Но эти три — главные, по которым страдали маги. Остальные четыре были слишком малы, даже обучение закончить не успели. В четырнадцать лет заканчивалось обучение Дев. — Но эти глупые людишки сначала делают, потом думают. Видите ли, испугались они божьего гнева да закапали тела девиц в неизвестной общей могиле. Чёртовы ироды, поганые… Её голос стал ниже, будто старуха постарела ещё на несколько веков. Тонкие сухие губы задрожали, лицо изменилось в гримасу гнева. Складок и морщин на лице стало больше. — Люди не меняются. Они позабыли о нас, вычеркнув из своей истории, создали образ злых и безбожных существ — ведьм из их глупых сказок. Стоит вам показаться, даже спасая маггловского ребёнка из пасти нежити, поверьте, вас ждёт то же, что и их, — она указала пальцем на портреты Дев за своей спиной. — Стоит вам показаться, как костры разгорятся вновь…