Chamomile/Ромашка

Чонин заканчивал уборку в своей квартире, и устало присел на край дивана, чтобы выдохнуть. Он впервые в жизни ждал в гости, нравящегося ему парня, да ещё и соула по совместительству, и очень хотел, чтобы всё прошло как надо, чтобы квартира блестела от чистоты и идеала, и, чтобы у Криса сложилось о нём только самое хорошее впечатление. Хотя головой Ян понимал, что занимается какой-то ерундой и что у Чани он и так на хорошем счету, что логично, ведь он один из его лучших близких друзей. Но всё же парню хотелось понравиться в другом смысле. И так как интернет не знал стопроцентного способа, как сделать это, Айенни решил полагаться на свою интуицию, а она говорила ему, что всё должно быть идеально. Кками подошёл к дивану и, запрыгнув на него, положил свою мордашку на колено парня. Чонин улыбнулся пёсику и почесал его за ушком. Собакена принесла Йеджи час назад. Объяснила, что Джинни ночует у своего парня в общежитии, а сама она не уверена, что успеет вернуться в срок, чтобы покормить собаку и выгулять, так как у них в агентстве с сегодняшнего дня начинаются экзамены. Разные эксперты, в том числе уже состоявшиеся артисты, будут приходить, и оценивать трейни и их навыки, которые те успели наработать за всё время учёбы. В общем, тяжкое время настало для девушки и возвращаться она будет максимально убитая, и просто боится, что в таком состоянии не сможет позаботиться должным образом о пёселе. Чонин с удовольствием согласился взять Кками к себе на передержку до возвращения Хёнджин-хёна. Потому что питомец соседа мог оказать отличную службу в отвлечении внимания на себя. Находиться в квартире с крашем один на один, будет крайне неловко, и Ян, скорее всего, не будет знать, чем бы занять и себя, и парня. А так, с ними будет Кками, с которым Крис с удовольствием поиграет, а, значит, и Чонину будет проще. Тем более, что помогать начал пёсик ещё во время уборки. Он доставал мячики и другие игрушки из-под труднодоступных мест, вроде дивана, таскал тапочки, чтобы Чонин их убирал, или находил нечто, не подвластное человеческому глазу: всякий мелкий мусор, например. Не пёс, а золото! Ян выдыхает и осматривает квартиру ещё раз. Она вылизана до блеска. Кристофер придёт примерно через час, а значит, не помешало бы привести в порядок ещё и себя. Оставив пёсика в зале, Чонин спешит в душ. Как-то по-особому одеваться он не планирует, он же дома находится и якобы в гости ждёт просто друга. И если он встретит парня в костюме тройке, и с укладкой на голове, то у старшего может возникнуть ряд вопросов. На которые Ян не готов был, пока что, ответить. Так что решено было просто помыться, просушиться и надеть что-нибудь расслабленное, не вычурное. Постараться выбрать одежду поновее, и волосы уложить так, чтобы они хотя бы не торчали во все стороны. И главное во всём этом не переборщить. Однако совершив все манипуляции, осмотрев себя в зеркале, парень на панике понимает, что всё же он сделал это — переборщил, чёрт подери! Даже с любимыми духами! Какая катастрофа! Ему казалось, что одного невооруженного взгляда хватало, чтобы в отражении увидеть отчаявшегося парня, на которого объект воздыхания долго не обращал внимания, и он уже не знал, как ещё его привлечь, поэтому и решил вот так вырядиться. Ян смывает со своей шеи лишний парфюм, слабо стонет и панически смотрит на Кками сквозь отражение зеркала в ванной: — Я нормально выгляжу? Кками тявкнул в ответ и замахал хвостиком. Способностью понимать собачий язык Чонин не обзавёлся и страдальчески захныкал, решив, что пёс ответил ему что-то в духе: «для сельской отчаявшейся местности сойдёт!». И закончив с отмывкой от лишнего парфюма, Ян собирался пойти и переодеться, пока у него было на это лишнее время. Но на полпути в спальню его остановил звонок в дверь, сообщив: поздно. Поздно уже что-либо менять. Встречай Криса такой, какой есть! Ян нервно сглатывает, переглядывается с псом (который всё ещё не понимает паники этого замечательного парня), с шумом выдыхает и, собравшись с силами, понуро идёт к двери.

***

Объевшиеся и ленивые Хёнликсы валялись в постели до самого вечера. На коленях Ликса стоял ноут с включенным там романтическим фильмом, сам он полулежал на своём бойфренде, удобно устроившись головой у него на груди. Хван дышал ему в макушку и периодически теребил длинные светлые прядки соула, но иногда затихал совсем. Дыхание становилось слишком ровным и Ликсу приходилось несколько раз приподниматься, чтобы проверить, не спал ли его парень. Но нет. Джинни просто слишком сильно погружался в происходящее на экране. Тот инцидент с соседом Сынмина парни давно оставили в прошлом и забыли как страшный сон. Ликси даже хотел в какой-то момент пожаловаться самому Минни, чтобы тот устроил ему тёмную. И в универе Лие, чтобы та добила этого мерзкого типа, но Джинни убедил своего вспыльчивого парня, что оно того не стоило. Уж точно не стоило того времени, которое влюблённые могли провести в компании друг друга. И Ли с ним согласился. Чёрт с ним, с тем придурком. Его не переделать и не перевоспитать. Он уже вырос таким дебилом и никто, в том числе его родители, с этим ничего не сделали. Так к чему тратить драгоценные минуты на идиота? Вдруг Ликс услышал всхлип. На экране как раз происходила развязка, случился самый трогательный момент за весь фильм, когда героиня призналась своему возлюбленному в чувствах, и Хван, как человек очень сентиментальный, сильно расчувствовался. Чонин не соврал, когда рассказывал, что Джинни очень любил нечто романтичное и сопливое. — Ты что, плачешь? — игриво поинтересовался Ли. — Нет, — слишком быстро ответил Хван, скрыв очередной всхлип. — Слышу же, что да, — хохотнул Ликси. — Нет! — Ути-пути! Джинни у нас такой ранимый, оказывается! Такой миленький! — улюлюкал довольный Цыплёнок, изворачиваясь в объятиях и тыкая бойфренда то в сопливенький носик, то в щёчку. Хван терпел недолго. Психанув, он напал на парня и начал щекотать надоедливого пернатого. Потому что это — всё ещё было самым лучшим оружием против его вредности. Теперь страдал Феликс. Он извивался в попытке спастись от шкодливых конечностей, кричал и умолял прекратить, пытался донести до парня, что ноут таким макаром полетит на пол и разобьётся к чертям собачьим, и пообещал, что Хван ему будет покупать новый. Хёнджина подобные заявления не испугали ни капли. — Я же богатенький, куплю тебе хоть два! — пообещал Джинни, продолжая тискать парня. Правда, слова его с действиями расходились, потому что во время издевательств над бойфрендом, он всё же аккуратно убрал ноут в сторону. Купить то он может себе позволить хоть три ноута, но восстановить дорогие сердцу Ликсика файлы точно не сможет. Младший на него точно будет кричать, и точно будет обижен. Таким образом, в своей полушутливой битве, оба парня бесформенным клубком оказались на полу, где пытки не прекратились и даже возобновились с новой силой. Феликс буквально задыхался: — Аахахахах! Ты же меня убьёшь сейчас! — смеялся громко он, а потом услышал спасительный звук: на его телефон пришло уведомление. — Дай прочту сообщение! Аахахах! Отпустииии меняяяяяя! Аахахахах! — потребовал мелкий. Хван прекратил издевательства и склонился над его лицом, спросив: — А что мне за это будет? — и чтобы намекнуть, что именно он хотел, то вытянул свои губки, словно маленькая уточка. — Останешься при своей красивой рожице? — съязвил Ли и всё веселье в Хвановых глазах резко испарилось. — Что ты за хамло такое малолетнее? — обиделся на Цыпу Хёнджин. Он слез с младшего и лёг рядом на спину, насупив брови, сложив руки на груди и тем самым изобразив обиду во плоти. Ликси сначала хотел ответить что-нибудь шутливо-язвительное, типа «за хамло сейчас ответишь», но потом, увидев эту несчастную обиженную картину, передумывает. Он наклоняется над чужим лицом и легко целует в уголок губ. Дождавшись ответной улыбки, улыбается сам, затем поднимается на ноги, чтобы пройти к столу и найти свой смартфон. Хван, быстро забывший после поцелуя про все свои обиды, тоже встаёт и следует за парнем. Ему интересно, кто и что пишет Ликсу. В этот момент он не задумывается о последствиях и, что, наверное, без разрешения не стоит в чужой телефон заглядывать. Он просто делает. Ликс же не успевает среагировать и автоматически жмёт на пришедшее уведомление, которое тут же открывается и являет миру новый пост загадочного художника. Ли замирает и сглатывает. На экране портрет его самого. Опять нечто среднее между скетчем и полноценным рисунком. Очень красиво. Пусть портрет сложно назвать полноценным, но возросший уровень навыков художника виден невооруженным взглядом. Не стой Хван за спиной, Ликс бы его даже внимательнее разглядел. Но сейчас блондин чертыхается про себя за собственную оплошность. Сильно боясь за реакцию бойфренда, он хотел на днях отписаться от профиля художника! Но почему-то до сих пор этого не сделал. Откладывал, потом забыл и отвлёкся на цветочно-букетный период. И хотя вины самого Ликсика в том, что он подписан на страницу таинственного художника, не было, как и в том, что тот решил рисовать именно его и выкладывать это на всеобщее обозрение, перед Хваном всё равно было стыдно. Ощущалось как некая душевная измена. Потому что он и сам не знал, как отреагировал бы, увидь, что его парня кто-то рисует. Как минимум бы ревновал и возможно закатил бы сцену. Он знал самого себя слишком хорошо. А вот Джинни с этой точки вопроса ещё пока что не выучил, поэтому и думал оставить всё в тайне и просто тихонько отписаться. Но стало слишком поздно. Его секрет раскрыт, а за его спиной, где стоял Хёнджин, склонившись прямо над его плечом, подозрительно тихо. Закрывать пост сейчас уже не имело никакого смысла, начинать что-то говорить, особенно оправдывая себя, казалось глупым и неловким, и блондин просто принялся ждать, когда хоть какой-то признак жизни подаст сам Джинни. — Вау. Что это? — спокойно произносит Хван. По голосу сложно понять испытываемые им эмоции. Однозначно не было восторга, не было и какого-то недоумения или агрессии. Тон будто был максимально нарочито ровным и нейтральным. — Р-рисунок, — отвечает Ли слегка дрогнувшим голосом, всё ещё боясь повернуться назад. — Это же твой портрет. — Мой. Диалог был каким-то ломанным и непонятным. Они будто оба не хотели говорить, но надо было, а потому и открывали рот для очередной малозначимой реплики. Один не хотел спрашивать напрямую, второй не хотел пускаться в объяснения, о которых его не просили. — И кто это рисует? — спросил Хван. — Не знаю. — Ты подписан на профиль. — Я в курсе, — кивает Ликси и думает, что ему лучше всё же повернуться. Он хочет рассказывать и объясняться, видя перед собой лицо бойфренда, чтобы если вдруг что-то пойдёт не так, быстро среагировать, исправиться и пресечь ссору. На неё не было никаких предпосылок, но блондин всё же боялся подобной возможности. Так что он блочит телефон, поворачивается к парню и заглядывает в его глаза. В выражении лица Хвана не находит ничего. Вообще. Ни единой эмоции, которая объясняла бы отношение Хёнджина к данному вопросу. И от этого появлялась растерянность: а как реагировать самому Ликсу? — Дело вот в чём, — неуверенно начинает Ли, — Я был подписан на профиль этого художника уже очень давно. Ещё когда в Австралии жил. И обычно он публиковал всякие скетчи, натюрморты и всякое такое… Короче, не портреты. И только недавно переключился на них. И почему-то на меня. Но я не знаю о нём ровным счётом ничего. Ни имени, ни возраста, ни пола, ни даже откуда он и человек ли вообще. И недавно я хотел от него отписаться, но как-то отвлёкся и в суете забылся, — нервно посмеялся Ликси и осторожно глянул в любимые карие глаза, попытавшись найти там ответы на не озвученные вопросы. Но перед собой всё ещё видел целое ни-че-го. Хван будто маску на лицо натянул. Феликс приподнимает брови, как бы намекая, что Джинни пора бы хоть что-то по этому поводу сказать, и только после этого Хван отмирает, расплывается вдруг в улыбке и выдаёт: — Я бы отписался от него в первый же день. Это же жуть, когда твоё изображение публикует какой-то неизвестный сталкер. У Феликса от сердца отлегло, и он слабенько кивнул в ответ. Было некое зерно истины в словах Хвана. Потому что реально так ведь и есть. Ему стоило опасаться неизвестного человека, следящего за ним и почему-то рисующего его. Но он не мог. Он не знал почему, но не испытывал ни страха, ни ужаса, ни любой другой угрозы от человека с той стороны. Ему было спокойно. И чуточку приятно, что он являлся музой для неизвестного художника. — Так ты… не злишься? — осторожно уточнил Ликсик. — Злюсь? Почему я должен злиться? — поднял брови Хван, и Ли теперь точно выдохнул. — Ну, типа… Я бы точно ревновал! Какой-то неизвестный рисует моего парня, а бойфренд ещё и подписан на него… — признался Ликсик. Внезапно нейтральная маска на лице бойфренда треснула, глазки как-то совсем не по-доброму заблестели, и на лице родилась ухмылка. Он зачем-то выхватил телефон Феликса и начал там что-то тыкать. — Что ты делаешь? — спросил у него Ликсик. — Ищу профиль какого-нибудь художника, чтобы он меня начал рисовать, — поиграл бровями Джинни, — Хочу посмотреть на цыплячью ревность. Феликс громко засмеялся: — Ты придурок, что ли? — дал он бойфренду подзатыльник и отобрал свой телефон, откинув его на стол, — Предупреждаю: меня провоцировать не стоит! Я очень ревнивый! — Но тогда весь эксперимент полетит коту под хвост! — пожаловался Джинни и попытался дотянуться до телефона, но был перехвачен Ликсом, который забрался на стол и обхватил всеми возможными конечностями своего парня. Руки идеально расположились на его шее, а ноги скрестились сзади на уровне бедёр. — А меня это волнует? — шепнул Цыплёнок прямо в губы Джинни. — Должно! Научное сообщество по изучению цыплячьих тебе этого не простит! — ответил ему Хван и сократил расстояние между их губами. С громким смехом они вновь вернулись к своему прежнему занятию: тисканью, катанию по полу и поцелуями между всем этим дурачеством. Они пробесились так весь оставшийся вечер, периодически отвлекаясь на вылазку в кухню, чтобы взять чего-нибудь поживиться, а потом Джинни посмотрел на время и засобирался домой. — В гостях, конечно, хорошо, — прокомментировал своё решение парень, — Но завтра в университет хотелось бы пойти в свежей одежде. Ликси захныкал. Он не хотел отпускать парня и вцепился в него словно маленькая коала, не давая ни одеться нормально, ни сделать что-либо ещё. Множественные поцелуи, щекотка не помогали избавиться от мелкого. Дай кто волю Ли действительно бы запер Джинни в комнате. К тому же тема таинственного художника никак не хотела отпускать сердце младшего. Вроде бы всё решилось хорошо, Хёнджин его не заревновал, разговор быстро обернулся в шутку, однако Ликс помнил, что его бойфренд слишком хороший актёр и если надо, то он мог легко его одурачить. Так что некое тревожное чувство, что всё не так просто, как казалось на первый взгляд, продолжало пожирать беспокойное сердце, и Ликс именно поэтому боялся отпускать парня домой. Вполне вероятно, что Цыплёнок себя накручивал и что Хёнджин в действительности отнёсся к этой истории спокойно, но всё равно было не по себе. — Остаааааааньсяяяяя… — хныкал Феликс, пока Хван натягивал на себя куртку. — Я не подписывался на заключение, — отшутился Джинни. — Так в чём проблема? — изумился Ли, — Подпишись! — Действительно, никакой проблемы ведь нет, — хохотнул Хван, — Это же нормальная штатная ситуация, когда тебе нельзя никуда выйти. — Ну почему сразу никуда? Я буду тебя выпускать в коридор. Иногда. — По вторникам? — уточнил Хёнджин. — Планировал в среду, но раз ты настаиваешь, то пойду на уступки. И даже разрешу выбрать время: утро или вечер? — То есть даже не на целый день? И что это за выбор такой без выбора? Потрясающе просто! — хохотнул Хван. — Ага. Есть такое! — гордо задрал клювик Ликси. — Какой ж ты у меня добрый рабовладелец! — проулюлюкал Джинни и приблизился к чужому лицу, чтобы пободать на прощание в носик, что и стало фатальной ошибкой. Потому что его тут же схватили за шею, притянули к себе и втянули в продолжительный глубокий поцелуй. А Хван не то чтобы был способен такому противостоять и тем более желать прекращения. Помог им прийти в себя и оторваться друг от друга только телефон, сообщивший о том, что такси прибыло на место. Спуститься к машине парни решили вместе. Ликси не стал сильно кутаться в одежду, он быстренько натянул на ноги ботинки, накинул сверху домашней футболки куртку и они покинули комнату, которую даже не заперли, лишь прикрыв за собой дверь. Навеселе и ни о чём не парясь, парни прошли мимо смотрителя общежития на первом этаже, который проводил их хмурым недоумённым взглядом. Что-то он не мог вспомнить, чтобы пускал этого красноволосого типа сегодня в общагу. Около машины соулы ещё несколько раз обменялись поцелуями, и Цыплёнок почти что чуть не запрыгнул внутрь, на что Хёнджину пришлось напомнить, что Ли как бы в домашнем и комнату не закрыл на ключ. Тогда Феликс сильно обиделся и надул губки, но быстро растаял, когда ему пообещали завтра купить вкусняшку. Проводив взглядом уезжающую машину, Цыпа прикусил губу и подумал, что не стоит ему себя накручивать почём зря. Его парень хорошо отнёсся к этой истории с художником, так что всё нормально ведь? Да?

***

Водитель такси рулил по тёмным улицам Сеула и периодически кидал взгляды на зеркало заднего вида. От него не укрылась немного напрягающая аура, которая накрыла его пассажира на заднем сидении. Как только тот распрощался со своим парнем, и дверца машины закрылась, счастливое ещё секунду назад лицо вдруг стало каменным. Пассажир отвернулся к окну, всю дорогу нервно дёргал ногой и, кажется, всё не мог дождаться, когда же его довезут до дома. А когда они добрались до нужного адреса, то он, молча, протянул слишком большую купюру, и, не дождавшись сдачи и не попрощавшись, вышел из машины, слегка хлопнув дверью. В лифте Хван прижался к зеркальной стенке спиной и принялся бесконечно кусать губы. Выйдя на нужном этаже и дотопав до своей квартиры, он долго не мог найти ключа в кармане сумки, а потом и вставить его в замочную скважину. Пока пытался проделать все эти манипуляции, из квартиры напротив вдруг кто-то вышел. Джинни обернулся, думая, что увидит Чонина и про себя уже мысленно начал думать, как ему не выдать своего состояния, но вместо соседа увидел лишь максимально бледного и растерянного Чана. Оба даже не улыбнулись друг другу, лишь, молча, кивнули в качестве приветствия и Кристофер поспешил скрыться в лифте. В обычной ситуации Джинни, может и спросил бы, не случилось ли чего у хёна, но сейчас был не способен ни на что. Замочная скважина, наконец, ему поддалась, и он зашёл в квартиру. Запер дверь и прижался к ней спиной. Стоял так несколько секунд, тупо смотря в темноту перед собой, затем откинул сумку в сторону и с остервенением растёр своё лицо. Неизвестно каких усилий ему стоило сдержаться там, в комнате Цыплёнка, когда на экране телефона бойфренда он увидел собственные рисунки. Он думал, что его прямо там шибанёт сердечным приступом. Но нет. Каким-то чудом парень смог собраться и даже отыграл себя обычного, до самого прощания. А Ликс будто бы понимая, что что-то идёт не так, всё не мог отпустить его домой. Что он там говорил? Он был подписан на этот неизвестный профиль ещё в Австралии? Это же невозможно! Как, мать вашу?! Хван своё творчество прятал за семью замками!!! Как они могли оказаться в интернете?! Да ещё и у Ликса в телефоне? Сползя по стеночке на пол, Джинни достаёт телефон и сразу же находит эту страницу. С ужасом, вставшим поперёк горла, листает весь профиль, добравшись чуть ли не до самой первой публикации. На это уходит около часа. И господи! Все, абсолютно все его дурацкие скетчи и недорисунки ещё со школьной скамьи… Они все на этой странице! К счастью никакой другой личной информации, как и говорил ему соул, тут больше не было. Но кто? Как? Откуда? И главное зачем? Парень не понимал. Тут вдруг он слышит скрипнувшую дверь в спальню, и видит, как оттуда медленно выплывает немного заспанная и взлохмаченная Йеджи. Она продирает глаза кулачком, зевает и спрашивает: — Боже! Джинни! Это ты? Я думала, мне показалось, что дверь открылась… А ты чего тут в темноте сидишь на полу? Хван ничего не отвечает. Долго смотрит в упор и произносит хриплым голосом: — Это ты. Не спрашивает. Утверждает. Под дых резко бьёт осознанием и многочисленными воспоминаниями, когда он приходил домой и заставал сестру в своей комнате и иногда около шкафа, в котором прятал свои рисунки. — Я что? — глупо переспрашивает Йед-дон. Хван поднимается на ноги, идёт по направлению к школьнице, снимает блокировку с экрана телефона и тычет этим «таинственным» профилем ей в лицо: — Это ведь твоих рук дело! — произносит он ещё раз. Взгляд девушки скользит по экрану, потом она виновато поджимает губы и отводит глаза в сторону. Эти жесты ответили за неё лучше любых слов. — Я на самом деле хотела тебе сказать… — начинает, было, она, глупо хихикнув, но её грубо перебивают резким рявканьем: — Зачем?! — Я х-хотела помочь, — робко отвечает опешившая школьница, — У тебя же талант, Джинни, и тебе нечего делать на твоём эконом… — Я просил тебя об этом?! — вновь рявкает на неё парень, не дав даже фразы договорить, — Какого чёрта это дерьмо стало достоянием общественности? Какого чёрта ты вообще сунула нос, куда тебя не просили?! Я впустил тебя в квартиру, доверился, но это не значило, что тебе стало можно рыться в моих личных вещах! — кричал он на девушку и каждый его выклик сопровождался вздрагиванием с её стороны. — Ты бы никогда сам не решился что-то поменять, и я просто хот…. — лепечет девушка, но её снова грубо прерывают, и даже замахиваются рукой. Не для того, чтобы ударить, а чтобы упереться в стенку поверх её головы. — Вам, блять, всем не надоело, нет?! Почему вы все думаете, что знаете лучше меня, что мне надо делать, а что нет? Почему вы всё за меня, блять, решаете?! Что отец, блять, что Минхо, теперь ещё и ты!!! — кричал он, — Ты не имела права влезать в мою жизнь, Йед-дон!!! Я тебя об этом не просил! Ты не имела права выкладывать это дерьмо на обозрение общественности! — выкрикнул в сердцах Джинни, ещё раз ударив в стенку. — Не кричи на меня. Лучше интереса ради, загляни в профиль! — просит брата девушка, пытаясь сохранить самообладание, — Посмотри какие комментарии оставляют тебе люди, залезь в директ… — Я не хочу ничего смотреть, блять! Ты просто нахуй не имела никакого права решать что-то за меня! Ты должна была спросить, прежде чем лазить по моим вещам и публиковать всякое от моего имени! — опять грубо перебивает её Хван и тут уже не выдерживает она сама. Йед-дон по жизни славилась импульсивностью и тем, что заводилась с пол-оборота. И может, она и была виновата, что влезла не в своё дело, пусть и ради благого дела, но такого к себе отношения она не потерпит в любом случае! — Да чего ты на меня кричишь? На единственного человека, кто пытался всё это время тебе помочь исполнить твою мечту! Не надо на меня вымещать злобу из-за того, что твоя жизнь не сложилась, как тебе бы того хотелось! Ты обещал мне, что уйдёшь из экономического, что поговоришь с дядей! Но уже скоро третий год учёбы подойдёт к концу, а ты там как сидел, так и продолжаешь сидеть на жопе ровно!!! А дальше что? Пойдёшь по стопам дяди? Будешь как твой отец заниматься гребанным нелюбимым бизнесом, терпеть неудачи на этом поприще, шпынять свою жену, мужа… Да не важно кого! Будешь ненавидеть всех своих близких из-за того, что когда-то тебя посадили в клетку? Твой отец через всё это дерьмо прошёл, и чем всё закончилось?! Он злой на себя, на мир, на жену, на сына! Что в этом хорошего? А я попыталась тебе помочь избежать такой участи!!! А что в ответ?! Ты на меня орёшь, хотя должен на себя! — Тебе сколько, блять, лет? Думаешь, стала достаточно взрослой, чтобы поучать меня? Я наслушался уже нравоучений и от отца, и от Минхо, а от мелкой школьницы тем более не собираюсь их слушать! Отъебитесь от меня! Я сам способен разобраться, что мне делать с собственной жизнью!!! — Да что ты говоришь?! — всплеснула руками девушка, нервно усмехнувшись, — Ты хоть что-то сделал для себя и выполнения собственных мечтаний в течение этих трёх лет? Да нихрена ты не сделал!!! Ты сложил ручки и, молча, принял факт того, что отец сломал тебе твою жизнь! А я, в отличие от тебя никогда и ничего не боялась. Продолжала идти, и буду дальше так делать: стремиться исполнить мечты и смотреть на тебя, застрявшего в клетке по собственной инициативе! Хван вдруг оторвался от стенки и нервно засмеялся. Потрясающе просто! Мелкая пигалица, ещё даже не окончившая школу возомнила из себя невесть что! Будто всю взрослую жизнь прохавала и смотрела сейчас с высоты своего мудрённого полёта! — То есть ты считаешь себя взрослой и самой умной, да? — спросил он, — А что на счёт сталкера? Давно уже чесался язык поговорить об этом! Ты когда собиралась о нём сообщить? Когда тебя убили бы, нахер?! Йеджи, никак не ожидавшая нечто подобное услышать, сначала опешила. Она уже и сама успела забыть о преследовавшем её продолжительное время человеке. Потому что в один момент он внезапно просто исчез. Девушке ненароком подумалось, что ей даже показалось и она вовсе его выдумала. Или что это был жестокий розыгрыш от её недоброжелателей. Например, той девушки из соседнего класса, с которой она ругалась. Вариантов развития этой ситуации было несколько, но сейчас они не имели к их спору вообще никакого отношения. О чём Йеджи и поспешила сообщить брату. — Причем тут вообще это?! — Притом, что не вмешайся я, и твоя дофига умная и взрослая задница встряла бы в беду! Так что не желаю слушать нравоучения от мелкой школьницы, которая даже озаботиться собственной безопасностью не в состоянии! И, да. Чтобы сегодня же удалила этот чёртов профиль из инсты! И отдай мне ключ от дома! — твёрдо потребовал Хван и протянул руку. Девушка долго смотрела на него в неверии. Она не могла поверить в то, что услышала. На глаза Йеджи навернулись слёзы обиды. Он это серьёзно? Вот так прогоняет её? За то, что она старалась ему помочь? Пусть и за спиной, но она действовала из лучших побуждений. Действовала, как могла. За что брат так поступает с ней? — Знаешь что? — всхлипнула Йеджи, — Делай, что хочешь! — она утёрла набежавшие слёзы с глаз, оторвалась от стенки, включила в прихожей свет, который сразу ослепил обоих, подошла к своей сумке и рваными движениями выпотрошила всё её содержимое. Найдя там ключи, со всей злостью кинула куда-то под ноги брату. Затем нашла клочок бумажки, на котором написала что-то и всучила это в руки Хвана: — Вот держи! Это логин и пароль от той страницы! Делай с ней, что хочешь, если ты такой дурак! Но перед этим, хотя бы прикола ради, просто залезь в комментарии или в личку, и посмотри, что пишут тебе люди. Умные и разумные! И у которых есть глаза и вкус! Может до тебя чего-нибудь дойдёт тогда! Затем она вытерла вновь набежавшие на глаза слёзы и стремительно удалилась в спальню, громко хлопнув дверью. Хван хотел ей что-то обидное прокричать вслед, но в душе ощущалась такая зияющая пустота, а в теле усталость, что он просто выключил мешающий и режущий сетчатку глаза свет и устало осел на пол прямо посреди прихожей. Такого удара под дых со стороны близкого человека, от того кому он безоговорочно доверял, кому открыл душу, кого впустил в своё личное пространство, он никак не ожидал. Сколько же лет его обманывали? Сколько водили за нос? Он всхлипнул, притянул к себе коленки, растёр руками лицо и в таком положении, на полу в темноте коридора остался на ближайший час, горько плача.

***

В звукозаписывающей студии поздно ночью сидел лишь Чанбин. Он записывал парочку демок, наигрывал новые мелодии, когда дверь открылась и туда вплыла чёрная тень. Во всех смыслах. Нечто сгорбившееся, полуживое, бледное словно смерть, и лишь издали напоминающее ему его лучшего друга. Бинни хмурится и снимает с головы наушники. Осторожно вешает их на крючок, выключает всё оборудование и выбирается из каморки. — Эй, Чани! — зовёт он друга, — У тебя всё хорошо? Кристофер сидел на диванчике, тупо и бессмысленно уставившись перед собой в пустоту, и даже практически не моргая. Бинни и не вспомнит, когда в последний раз видел друга в таком состоянии. Он осторожно подбирается к Крису и присаживается рядом. — Ты меня пугаешь, дружище. Ответь хотя бы что-нибудь, — просит его Бинни, пытаясь заглянуть в стеклянные глаза. Наконец, Чани оживает. Он нервно сглатывает и медленно поворачивает голову в сторону друга. — Я такую хуйню сотворил, Бинни, — шепчет он, — Такую хуйню! — Ты вроде бы у Айенни был? — осторожно уточняет Чанбин и Чан кивает. — Лучше бы дома, блять, остался! — в сердцах восклицает он. — Расскажешь? — просит Бинни, предчувствуя тотальный пиздец. Потому что то, что это будет именно тотальный и что именно пиздец он не сомневался ни капли. Как там умные посты в соцсетях говорили? Самое страшное, это когда сильные люди плачут? Так вот это — то самое. Чани всегда был сильным, непробиваемым, надёжным, словно кремень. Всегда держался до последнего и стойко выдерживал все удары судьбы. То, как его лучший друг от потери любимой скатился по жизни и спился. Проблемы в семье своего брата, его конфликт с матерью, ссоры на этом поприще. Крис терпел несколько лет свою истеричную бывшую и решал множественные проблемы в её жизни. И если Чани сломался, то для этого был железобетонный повод. И раз оно произошло… — Расскажу. Куда я денусь? Иначе не знаю, что мне делать дальше, — обречённо кивнул Чан. — Давай, — вздыхает Бинни, морально приготовившись к самому худшему, — Я тебя слушаю.