Ненависть по обмену

      О том, что сегодняшний день не предвещал ничего хорошего, Минхен понял еще с утра: когда со сбитым дыханием носился по квартире в поиске любимого синего шарфа и все никак не мог смириться с бессовестно отключенным им же самим будильником. Он проспал. Мама провожала его обеспокоенным взглядом, а младшая сестра Миен заливисто смеялась и постоянно успевала ткнуть своим маленьким пухлым пальчиком на веселые завитки волос на голове Минхена. Их привести в должный вид времени не оставалось. — Я ушел, — быстро протараторил парень и выскочил на улицу. Его мама молчаливо стояла возле двери, так и не предпринимая попытки ее закрыть. Своего сына она знала лучше него самого. Не прошло и минуты, как Минхен вернулся обратно. С его лба жалобно скатывалась капля пота, и она без слова давала понять, что парень уже успел спуститься и выйти из подъезда. — Удачи, милый, — игриво прошептала женщина, и все же успела кончиками пальцев пригладить тот самый завиток на темной макушке Минхена, который так веселил Миен. Девчушка вновь засмеялась, а когда ее брат наконец ушел, начала по обыкновению повторять о том, насколько он смешной каждое раннее утро.       А вот Минхену было совсем не до смеха. Ближайший по времени автобус он безбожно пропустил, а потому не видел для себя другой альтернативы, кроме утренней пробежки. Он бы назвал ее полезной, но не в данном случае и не тогда, когда градус на улице уже сменил плюс на минус. От холодного ветра саднило горло и жгло легкие. В какой-то момент парню хотелось просто остановиться, лечь и не вставать до конца дня. И плевать на грозный взгляд матери, выговор от классного руководителя, лишь бы не выплюнуть эти самые легкие прямо на дорогу. Бунтовство его мыслей закончилось раньше, чем успело претвориться в жизнь. Минхен удручающее простонал, и словно приобретя второе дыхание, ломанулся к школе, которая, наконец-то, едва видимыми очертаниями уже мелькала перед глазами. Мелькали перед глазами Минхена и черные пятна вперемешку со звездами, но их он предпочел попросту не замечать. Главным оставалось только добраться до школы и не упасть замертво прямо перед ее воротами. Все остальное переставало иметь какой-либо смысл.       Спустя несчастные десять минут Минхен стоял в школьном холле. В перерывах между глубокими вздохами и закатанными до боли глазами, он успевал обводить взглядом снующих повсюду учеников и благодарить судьбу, что все-таки успел. Теперь дело оставалось за малым — только оставить куртку в гардеробной и доползти до своего класса. Он последний раз сделал вздох, удостоверился, что все еще живой и даже почти не потрепанный противным холодным ветром, и двинулся в сторону раздевалки, попутно стягивая с себя куртку. Однако и в этом деле ему не было спокойствия.       Новый поток холодного воздуха опасным вихрем задел парня, и Минхен недовольно скорчился, сразу же цепляясь за ушибленное плечо, которое ему только что бессовестно задели. Он закатил глаза и кинул взгляд на того самого виновника нападения. И тут Минхен вновь убедился, что сегодняшний день не представлял из себя абсолютно ничего хорошего. — Какие люди! Доброго утра, Минхен~и, — до ушей парня донесся противный приторный голос, от которого едва ли не закладывало уши. Он не хотел, но не мог оторвать взгляд от столь схожей голосу сладкой улыбки, слишком выразительной и тошнотворно дурманящей. Человека перед собой он бы не хотел видеть никогда. Особенно сегодня. — Что тебе надо, Донхек? — эта фраза за долгие годы учебы стала настолько привычной, что невольно всегда вырывалась сама. Минхен был уверен, что еще немного и к концу учебы на его языке появится мозоль от заученных слов.       Донхек, все еще стоявший перед ним, непозволительно для себя невинно взглянул на Минхена и повис на его плече. Его горячее дыхание неприятно обжигало щеку Минхена, но он не позволял себе отвернуться, чтобы только не проиграть этому несносному парню. — Ты думаешь, мне может что-то от тебя понадобиться? — хоть голос Донхека оставался мягким и сладким, несложно было уловить за всей этой показушностью раздражение и такой, присущий одному только Донхеку, яд, которым он тщательно пропитывал каждую выговоренную букву. Он смотрел на Минхена снизу верх, но словно сам находился на той высоте, пока через чур совестливо притаптывал Минхена подошвой своих дорогих туфель. — Тогда дай мне пройти. — Ну не-ет, так не пойдет.       В этом был весь Донхек. Он никогда четко не высказывал всего чего хотел: сначала он долго надоедал своим проедающим взглядом, потом до невыносимой злости доводил своими ногтями, которыми, ровно, как и сейчас, проводил по шее Минхена (потому что знал, как тот не любил лишних к себе прикосновений), а потом, когда понимал, что нагрел парня до нужной ему кондиции, приближался настолько, что словно пробирался под самую кожу, и шептал: — Ли Минхен, как же ты меня бесишь.       Эта фраза была у Донхека любимой. Говорил он ее всегда и вне зависимости от обстоятельств и места, в которых они оба находились. И Минхен вечно удивлялся тому, как они, настолько разные, сходились в одной этой мысли. Донхек тоже безумно бесил Минхена. Настолько, что парню не составляло труда перехватить его руку, которая все еще лежала на шее, сжать так крепко, чтобы увидеть в ненавистных глазах напротив секундный страх, и оттолкнуть, заставляя удариться о дверь, ведущую в гардеробную. — Отвали, — недовольно произнес Минхен и, не дожидаясь ответа, проходя внутрь нужной ему комнаты. Он успел услышать недовольные восклицания в ответ, но не собирался заострять на этом внимание.

❦❦❦

— Как же скучно.       Минхен бросил секундный взгляд на Джемина, который стекся к его парте, стоило только звонку оповестить о конце очередного урока. Почти все ученики поспешили в столовую и только несколько, таких же лентяев как Джемин и таскающих из дома еду собой как Минхен, остались в классе. И пока тот самый лентяй уже валялся на парте, продолжая недовольно что-то бурчать себе под нос, Минхен успел достать бутерброды, которые мама с утра положила ему в рюкзак. В нос сразу же ударил аппетитный запах ветчины, и Минхен не успел откусить, как бутерброд оказался во рту Джемина. Он, едва не давясь, пытался все прожевать, но не упускал возможности посмеяться, пока не заходился в кашле. — Идиот, — прошептал Минхен и достал новый бутерброд. Джемин только недовольно нахмурился и отвернулся. — Флуфай, — все же решил заговорить он. Минхен в раздражении дернул бровью, и этого оказалось достаточно, чтобы Джемин сначала дожевал и только потом продолжил говорить. — Слушай, что-то параллель сегодня не видно. Может нам стоит готовиться и строить баррикады? Когда такое было в последний раз, они завалились к нам с дымовыми шашками и банками краски. И как они только заставили учителей поверить, что это мы сами все учинили?.. — Не забывай, что на каждого в их классе приходится по одному богатому папаше. — И что теперь? Позволять им вот так вечно нас трогать? — Джемин по-детски обиженно надул губы и скрестил руки на груди. — Достал уже этот Донхек, вечно подговаривает весь свой класс делать какую-то ерунду, от которой страдают все, не только мы. Ни мозгов, ни совести.       Минхен удивленно вскинул брови. — Он же входит в школьный топ по успеваемости.       Джемин взглянул на него так, словно смотрел на самого большого дурака на земле. — Ты серьезно веришь, что он сам получил свой промежуточный балл? — он закатил глаза. — Не смеши меня. Сразу же понятно, что он либо заплатил учителям, либо нашел бедного несчастного забитого всеми мальчонку, которого изо дня в день терроризирует своей смазливой мордахой. Жалко мне этого парня. — Ты даже не знаешь, существует ли он на самом деле. — А что? Так непонятно? Минхен, ты чего строишь из себя дурака. Посмотри на него, — Джемин ткнул пальцем в воздух, представляя там уже готовый образ Донхека. Его брови сразу же недовольно полезли к переносице, а кулаки сжались так, словно он и правда видел перед собой того, кого уже мысленно этими самыми кулаками избивал. — У таких как он все написано на лице — моральный урод с завышенным самомнением.       Минхен растерянно распахнул глаза и посмотрел туда же, куда все это время пялился Джемин. — Ты правда все это там видишь?       Джемин, взбесившись, зарычал, а Минхен засмеялся, больше не стараясь строить из себя серьезного. — Ты слишком накручиваешь, — протянул он. Джемин едва сдерживался, чтобы вместо мысленного Донхека ударить вполне себе реального Минхена. — Это просто ты слишком идиот, — говорить Джемин больше не собирался. Он, обиженно надувшись, встал и вернулся на свое место.       С Минхеном говорить было бесполезно. Он видел хорошее во всем, наверно, смог бы даже в помойных отходах, если бы его попросили. Вот именно поэтому Донхек всегда успешно задевал его, поэтому всегда продолжал дразнить и надоедать, потому что знал, что у Минхена нет края, нет конца, той точки невозврата, когда человек перед тобой настолько отвратительный, что ты запросто сбросишь его в пропасть, если таковая окажется поблизости. Джемина это раздражало. Он видел, как Донхек бессовестно игрался с его другом и злился, что ничего не мог с этим поделать. Минхен его просто не слушал, а к Донхеку относился как к несносному ребенку. Только такие дети не поджидают кого попало по углам, чтобы потом забить до смерти и отобрать деньги; такие дети не грубят учителям, открыто их унижая; а главное — они не прячутся за толстыми кошельками своих родителей, прикрывая ими не только не сданную контрольную, но и запрятанные по туалетам сигареты, бутылки пива и таблетки. Какие именно Джемин даже не хотел задумываться. И парень точно был уверен, что когда-нибудь Минхен доиграется. Когда-нибудь Донхек посчитает, что кошелек его папаши сможет и в их общении с Минхеном сыграть свою роль.

❦❦❦

      В одной из кабинок туалета раздался желчный смех, который секундой позднее перерос в громкий противный гогот еще нескольких голосов. Донхек поморщился, уселся удобнее на подоконнике и раздраженно закусил губу. Его бесил голос каждого человека, который стоял сейчас возле него. Он рванным движением поднес к губам сигарету, но затянуться не успел. До безобразия огромная рука одного из его одноклассников, парня по имени Хван, неприятно сжала его плечо. — Ловим сегодня того ублюдка со средней школы? Никак не забуду его плаксивую рожу.       Донхек до боли стиснул зубы и, превозмогая отвращение, все же перевел взгляд на парня. Он улыбнулся дрожащими губами. От вида Хвана перед собой он хотел только блевать. — Сегодня неважно себя чувствую, так что пойду домой, — Донхек как можно аккуратнее сбросил с себя чужую руку. Отвращение только больше противным комом теплилось у горла. Он все еще ощущал противные пальцы на своем плече. — Ты нас кидаешь? — остальные парни один за другим испытывали своими отвратительно тупыми глазами фигуру Донхека, пока он все еще продолжал удерживать на своем лице все ту же улыбку. — Я просто устал, — вместо обыденного сладкого тона выходило только склизкое шипение, и конечно же, это не могло скрыться от всех стоявших в туалете. Парочка его одноклассников, Трой и Хару, не поленились нависнуть огромной глыбой над его крошечным силуэтом. Донхек нервно дернулся, но вовремя пресек нарастающее в груди беспокойство. — Чего вам еще надо? — его улыбка пропала. Взгляд изменился. Вместо сладкого, игривого мальчишки, которого он всегда с определенным очарованием строил из себя в школе, сейчас он предпочел стать до дрожи в коленях, до гулкого биения сердца, коварной и опасной змеей, искусно обвивающей своих жертв, так и норовящей пустить им кровь. Кое-кто из парней испуганно отшатнулся, оказываясь на поводу собственной чуйки. Такого Донхека стоило бояться. Трой, казалось, был единственным, кто этого не понимал. Он гадко усмехнулся и полез своими нелепыми большими руками к лицу Донхека. Парень закатил глаза и недовольно цокнул. — Найдутся же ублюдки, — прошептал он. Сигарета слишком вовремя и удачно выскользнула из пальцев Донхека и еще более удачно прочесала по чужой руке. Трой зашипел и кинул на парня гневный взгляд. — Ах ты выбляд… — Закрой свою помойку, Трой, пока меня не стошнило, — Донхек раздраженно вздохнул и, удобнее схватившись за грязный подоконник, ударил парня ногой в грудь. Трой вскрикнул и отшатнулся назад. Донхеку этого хватило. Он быстро соскользнул с окна и, открыв дверь, слился с потоком учеников. Он благодарил всех на этом свете за то, что не растерялся и успел убежать. Минутой позднее и драки было бы не избежать. Донхек может и был способен потягаться с одним Троем, но не с толпой таких же как он тупых кеглеголовых ублюдков. Подобных он, наоборот, предпочитал избегать.       На лице Донхека вновь расцвела та сладкая улыбка, которая всегда была ему спутницей. Он едва ли не вприпрыжку добрался до своего класса, забрал рюкзак и двинулся к выходу. Делать в школе ему сегодня было уже нечего.

❦❦❦

      Знакомый звук колокольчиков приятным звоном опалил уши. Минхен вздрогнул и по привычке оглянулся на дверь, в которую сам только что зашел. Следом за столь стремительным, но мягким звоном, последовала игривая мелодия какой-то неизвестной Минхену композиции. Он обернулся, мельком оббегая взглядом посетителей, которые сидели в кафе. Сегодня их было значительно меньше, чем обычно, а точнее, когда наступала смена Минхена. Вот тогда народу бывало хоть отбавляй. То ли Минхен был слишком удачным, то ли вся эта толпа выслеживала его по графику. В этот раз Минхену здесь делать было нечего, а пришел он только, чтобы забрать свои вещи, которые оставил еще на прошлой неделе, но все никак не мог унести.       Он прошел к бару и удивился, когда вместо привычного глазу Тэена увидел Ёнхо. Если у Минхена был четко выстроенный график, то у такого как Ёнхо работа в кафе занимала меньшую часть его жизни. Обычно ту, которая выпадала на периоды его скуки от вечного сидения дома перед монитором. Ёнхо был программистом, а еще самым настоящим задротом. Зачем он устраивался подрабатывать в кафе непонятно. Как Тэен его не выкинул за вечные прогулы — тоже. — Скажи, что мне не чудится, — Минхен как можно скорее пересек ограждение, чтобы поприветствовать друга. — Это мне херня всякая чудится уже от вечного торчания дома. Так что, — Ёнхо вздохнул и слышалось это более чем обреченно. — Временная смена обстановки.       Минхен понимающе кивнул и добавил, что с такими огромными пробелами в смене обстановки, как в последний раз, Ёнхо может остаться в своих четырех стенах навсегда. И непонятно только, когда соседи придут к нему разбираться, почему из его квартиры несет тухлятиной. — А ты чего здесь? Сегодня же не твоя смена. — Вещи кое-какие забрать надо, — Минхен кивнул в сторону комнаты отдыха. — Ага, например, свою приставку, — Ёнхо в игривой манере дернул бровями, а Минхен, закатив глаза, двинулся в нужную ему сторону. Приставка была самой кровоточащей раной на сердце Минхена. Это единственная вещь из всех когда-либо имеющихся у парня, с которой он расставался со слезами на глазах. Кто его тянул за язык и заставлял спорить с Тэеном, что он сможет неделю в одиночку разносить заказы всем столикам без исключения. Просто старший казался уж слишком уверенным, Минхен отчаянным, а каждодневные бесплатные десерты в течении полугода до дрожи заманчивыми. Минхен не мог так просто признать проигрыш, даже вполовину не испытав свои возможности. Таковых оказалось совсем уж немного, и на третий день он вареником валялся в ногах Тэена, рыдая, что больше не может. А потом ровно в точно такой же позе отказывался отдавать свою приставку, на которую копил два года, если не дольше. Тэен хоть и славился в своих кругах за доброту и понимание, в этом вопросе оказался непреклонен. Вот и лежала теперь любовь всей жизни Минхена на полке в комнате отдыха и каждый раз по бесконечному кругу раздирала его душу в клочья. — Сонхо сегодня на смене, мелкий, — крикнул ему вдогонку Ёнхо. Он не знал, услышал ли Минхен, но явно надеялся на это.       И нет, Минхен, конечно, оставался все тем же собой, — неуклюжим, рассеянным, — и не услышал ни одного слова. А потому вздрогнул и как ошпаренный отпрыгнул от двери, когда увидел за ней того самого парня, о котором предупреждал Ёнхо. — Минхен, ты решил заглянуть, — его взгляд зацепился за нежную улыбку на лице напротив. Минхен в ответ смог только кивнуть и отвести в сторону неловкий взгляд. — Ну чего ты?       Фигура парня все больше приближалась, а биение сердца в груди Минхена нарастало. Он мимолетно оглядел носки чужих туфель и затаил дыхание. Страх неприятно сковывал тело. — Смутился моего присутствия? — губы Сонхо дрогнули от усмешки, а его длинные пальцы легонько обогнули щеки парня, несильно их сжимая. — Или испугался?       Минхен сглотнул и, мысленно отвесив себе пощечину, все же взглянул на парня перед собой. — Еще чего, — голос почти что сорвался, но в этот раз не подвел. Сонхо на миг удивился. Его брови показательно побежали наверх, но он вовремя взял себя в руки. Его взгляд с глаз Минхена медленно переместился на его губы. Парень вновь перестал дышать. — Славно, — выговаривая каждую букву, протянул Сонхо. Он вновь улыбнулся и отпустил парня. — Пора работать, — Сонхо подмигнул Минхену и скрылся за дверью.       Сердце, кажется, забилось только быстрее. Минхен схватился дрожащей рукой за кофту у самой груди и скатился по двери, не в силах больше держать свое тело. Сейчас оно казалось совсем неподъемным. Перед глазами то и дело продолжала мелькать чужая улыбка, и она настолько вызывала отвращение, что невольно сводила скулы. Минхен крепко стиснул зубы и забрался потными ладонями в волосы, все оттягивая их в стороны. Сердце никак не хотело успокоиться, оно лишь с каждым новым ударом нагоняло больше страха. Минхен не сдержался и ударил кулаком по полу. — Твою мать, — дрожащим голосом прошептал он. Прошлое все никак не хотело отпускать его, продолжая посылать страшные фигуры и образы, знакомые запахи и отпечатки прикосновений, — все то, что Минхен в ночных мольбах просил забыть, как страшный сон.

❦❦❦

      Следующим утром, предварительно поставив четыре будильника, Минхен проснулся вовремя. Он успел привести в порядок любимые завитки Миен на своей макушке, спокойно позавтракать, а не давясь едой, впопыхах собирать рюкзак и выйти за десять минут до прибытия автобуса к его остановке. Череда всех этих маленьких счастливых событий поселила в душе парня ярую надежду на благополучный день. Сегодня не могло что-то пойти не так. Что-то — это, например, Джемин, подозрительно мельтешащий у ворот школы. Он всё не переставал бегать из одной стороны в другую, то и дело лохматя свои тёмные волосы. У него явно что-то произошло.       Минхен сложил губы в полоску, мысленно помахал своим надеждам на хороший день рукой и двинулся в сторону друга. Джемину хватило секундного взгляда на парня, чтобы сорваться со своего места и желейной массой повиснуть на его шее. — Минхен~а, — завыл он. Названный закатил глаза и хмыкнул, оповещая тем самым, что он полностью во внимании. — Я же говорил, от этого Ли Донхёка одни только неприятности.       Одного упомянутого имени хватило, чтобы Минхен действительно принялся со всей серьёзностью вслушиваться в слова Джемина. Он никогда не любил Донхёка, но и никогда не оставался в покое, если знал, что речь шла и будет идти о нём. Минхен вздрогнул. — Я должен был пересдать контрольную по физике, поэтому пришёл раньше. И ты ведь представь, этот противный мистер Пак совсем не захотел выслушивать мои оправдания. Я же не просто так не пришёл в тот день. У меня была веская причина, — Джемин, в своей любимой манере, продолжал тараторить ненужные Минхену вещи, которые имели важность только для самого Джемина. Он делал так всегда. Сначала Минхену казалось, что он специально старался как можно больше злить своего собеседника, чтобы повеселиться, но после длительного общения с ним ему стало понятно, что Джемин так делал всегда и вовсе не для какого-то личного веселья. — Джемин, пожалуйста, — на манер самого парня завыл Минхен. — Ближе к делу. Что там с Донхеком?       Джемин недовольно насупился и пихнул парня локтем в бок. — Хоть бы сделал вид, что тебе интересно, — он обиженно надул губы. — Кусок говна твой Донхек, вот что. Пока никого из наших не было в классе, он пробрался туда с этим своим противным дружком и испортил всю нашу спортивную форму. — Чего?       Джемин усмехнулся, когда заметил удивлено взлетевшие брови чайки парня. — А что, не верится? Как это ангелочек Донхек, всего лишь несносный ребенок, умудрился до такого? — ухмылка на лице Джемина становилась противной. — И правда. Как же так? — он отпустил наигранно разочарованный вздох, пока не схватил Минхена за плечо, не прижался губами к его уху и не крикнул со всей злостью, которую только испытывал к Донхеку. — Ли Минхен очнись и пойми наконец, что этот придурок не заслуживает оправданий, а только хорошей порки в аду от дьявола! Если, конечно, тот захочет видеть такой ужас у себя дома, — последнее он уже задумчиво шептал в пустоту.       Не то, чтобы Минхен не ожидал чего-то такого от Донхека. Не ожидал бы он от него скорее обратного — если бы Донхек сегодня с утра, стоя на коленях, с поднятыми руками, вымаливал прощение. Если бы при этом его глаза напоминали глаза котенка, выброшенного на улицу за испорченную мебель. Если бы он действительно понимал, что виновен. Тогда бы Минхен, возможно, схватился за сердце, а потом еще не раз бросил бы взгляды на парня, чтобы точно удостовериться, что ему не снится. А вот сейчас Минхен совсем не удивлен, нет, просто расстроен, возможно, даже немного разочарован. Возможно, где-то глубоко в душе он надеялся, что его недомолвки и перепалки с Донхеком не затронут кого-то еще. Возможно, он разочарован именно тем, что их личные недосказанности на двоих теперь больше не принадлежали лишь им двоим.       Минхен вздохнул и провел ослабшей ладонью по волосам. Он не знал, что ему сейчас стоит делать. Идти ли разбираться с парнем? Оставить все как есть? Преподавателям говорить было бесполезно, потому что все они и правда были куплены классом Донхека, или же только им одним. Минхен не знал, завидовал ли парню или отчаянно жалел его, ведь Донхек был сыном главы администрации их города. В чем-то, Минхен предполагал, это было преимуществом, хотя если исходить из испорченного характера парня, плохого в этом было намного больше. А если точнее, весь один сплошной Донхек был неудавшимся опытом жизни богатенького мальчика. — Ты собираешься его сегодня прибить или нет? — возмущенный Джемин давно уже все решил за Минхена. Он схватил его за руку и, не спрашивая, потащил в сторону их актового зала. Почему именно туда оставалось загадкой до тех пор, пока из-за щели в дверях Минхен не разглядел фиолетовую окрашенную голову Донхека. Он уже ждал их здесь. — Так-так, Ли Минхен, — скалясь, протянул Донхек. Он сидел на сцене, а в руках у себя держал темно-синюю мастерку. Минхен не был ясновидящим или хотя бы дальновидящим, чтобы разглядеть имя, вышитое на одежде, но отчего-то был уверен, что это именно его мастерка.       Рядом с Донхеком стоял его друг и одноклассник, а со слов Джемина личная собачка, Ли Джено. В отличие от расхлябанного Донхека, его внешний вид выдавал всегда строгость и отстраненность. Он всегда гордо расправлял плечи, грозно сводил выточенные брови к переносице и одним своим видом заставлял испуганно сжиматься и искать пути побега. И Минхена всегда интересовало, вел ли себя Джено также устрашающе с Донхеком? Пытал ли он и его столь тяжелым, всепоглощающим взглядом? — Донхек, что ты снова творишь? — недовольный тон сорвался с губ быстрее, чем Минхен это осознал. Он заметил, как удивленно чужая бровь метнулась верх. — А что я творю? — его губы растянулись в кривой усмешке. Он словно испытывал своим капризным поведением Минхена. Ждал, когда же его спокойствие во взгляде сменится гневом. — Донхек, ты уже задолбал всех! — Джемин решил, что вряд ли дождется от Минхена нужной реакции. Стоял тот вполне себе неприступно. — Твое шило в заднице никому жить нормально не дает! Чего к нам прицепился? Папочка вниманием обделяет, так ему мозги и делай, а к нам не лезь.       Донхек больше не улыбался. Он закатил глаза и перевел недовольный взгляд с Минхена на Джемина. — Когда я захочу послушать твой визг, то дам знать. А пока заткнись и не испытывай мое терпение. — Ах ты ублюдок! — Джемин сжал руки в кулаки и двинулся в сторону Донхека. Тот засмеялся, а перед ним, подобно горе, вырос Джено. — Джемин, не заставляй, — только произнес он. Названный обиженно шмыгнул носом, но немного успокоился. Джено тем временем продолжил. — Пусть сами разбираются, — его голос был странно уставший, а взгляд куда отстраненнее, нежели обычно. — Какая хорошая собачка, — злобно прошипел Джемин, но послушался и чуть отошел в сторону. Возможно, он тоже, как и Джено, ждал, когда же эти перепалки наконец закончатся. Донхек все делал только из-за Минхена, а потому решать все это следовало только им двоим.       Минхен понимал, что должен был что-то сделать, однако все равно не мог выдавить из себя ни слова. Он не знал, он не осознавал, как ему следовало себя вести. — Минхен~и, — тем временем протянул Донхек. Он встал, спрыгнул со сцены и сам двинулся в сторону парня. Делал он это нарочито медленно и так плавно, маняще, что не позволял отвести от себя взгляд. Его глаза, подобно лисе, игриво сузились. — Хочешь, чтобы я все прекратил?       Хоть Донхек и спрашивал, но ответа явно не ждал. Он все знал и так, потому что когда-то сам начал игру, потому что сам был виновником всего, потому что лично выбирал свою жертву, которую все годы учебы незаметно опутывал в свои сети, так и готовясь съесть в любой удобный момент. Минхен сглотнул, потому что ощутил какой-то частью сердца, что это произойдет сегодня, возможно, даже прямо сейчас. — Ли Минхен, — требовательно повторил Донхек. — Ты хочешь, чтобы я все закончил? Чтобы прекратил вечно доставать тебя? — Донхек наконец достиг своей цели. Он показательно облизнулся и подошел со спины, играючи пробегаясь пальцами по талии Минхена, забираясь ими под пиджак и осторожно царапая кожу сквозь рубашку. — Чтобы я больше никогда не смотрел на тебя? — Донхек хоть и был ниже, хоть сейчас едва доставал до шеи Минхена, но все равно заставлял мурашки окатить всю спину одним только своим дыханием. Минхен невольно сжал руки в кулаки. Донхек усмехнулся. Он перешел на шепот. — Чтобы я больше никогда так нагло не мог трогать тебя? Ты хочешь? Хочешь, чтобы я исчез из твоей жизни навсегда?       Минхен не мог сказать «да». Он бы никогда не позволил себе так просто упустить столь невыносимого Донхека. И пусть он умел одним лишь словом выбить из груди недовольные вздохи Минхена. Пусть он одним взглядом заставлял себя ненавидеть и обожать — до дрожи в коленях, до избитых в кровь кулаков. Минхен готов вечно находить для них с Донхеком точки преткновения, чтобы только никогда не терять возможность терпеть этот его противный запах табака в перемешку со сладкой вишней. — Ли Донхек, перестань над ним издеваться! — Джемин не мог оставаться в стороне. Он вновь, словно свечка, злобно вспыхнул и двинулся в их сторону. Он схватил Донхека за плечо и, не церемонясь, отпихнул от своего друга. — Вблизи от тебя тошнит только больше. Так что держись от нас подальше. — Как же ты надоел, — недовольно процедил Донхек. По нему было видно, что его терпение, и так никогда не отличавшиеся особой продолжительностью, сейчас полностью сходило на нет. Он до боли и скрипа сжал свои скулы, он столь сильно стиснул свои кулаки, что вены на них стало видно невооруженным взглядом. Он больше не собирался тратить время на разговоры. Его повело в их сторону раньше, чем Минхен успел сделать новый вздох. Он отчетливо видел кулак, занесенный над головой Джемина. — Донхек, успокойся.       Джено явно не хотел терпеть противных для его глаза Минхена и Джемина. Наверно, иногда он мечтал куда больше самого Донхека начистить им лица. Только вот заставлять столь нежного и непригодного для этого Донхека делать что-то такое грязное, он совсем не желал. Он успел перехватить кулак парня и сжать в своей огромной ладони, спрятать, чтобы не позволить ему опорочить свое собственное имя столь непригодными для его положения действиями. — Твою мать, Джено, отвали! — Донхек больше не пытался удержать свое надменное лицо. — Этот кусок говна пихнул меня! Я должен сломать эту его сраную руку к чертям! Ненавижу! Ублюдок! — Донхек бился в руках Джено и все пытался достать до Джемина. Такое отношение к нему для самого Донхека было позором. Никогда не было такого, чтобы кто-то недостойный и столь отвратительный смел притрагиваться к нему. Он не мог позволить, он не мог оставить это просто так. Он должен был ответить, отомстить. — Донхек, скоро начнутся занятия. Нам пора идти, — Джено, в отличие от парня, оставался все таким же спокойным. И выдавало его только едва заметное во взгляде беспокойство. — Плевать я хотел на эти занятия. На Джемин, клянусь, с этого момента ты можешь забыть о спокойной жизни вообще. Я, ты проклятый кретин, обязательно заставлю тебя сдохнуть. — Донхек… — Джено, немедленно отпусти меня. Иначе я изобью тебя вместе с ним.       Конечно же, это было неправдой. Джено для Донхека был намного дороже всех остальных вместе взятых. Пусть для всех вокруг и складывалось ощущение, что Донхек относился к своему другу словно к грязи под ногтями, но только они вдвоем знали, как сильно Донхек заботится о парне, как ценит его и едва ли не сдувает пылинки. Просто сейчас он был слишком не в себе. Просто Джено слышал, как внутри Донхек плакал. — Прекрати.       Донхек вздрогнул. Он перевел свой все еще помутненный от гнева взгляд на Минхена. На секунду он подумал, что ослышался. Голос парня был подобно холодному лезвию, острым и леденящем внутренности. Донхек словил себя на мысли, что сейчас Минхен был невероятен. — Не смей и пальцем тронуть Джемина, — тем временем продолжил парень. Было заметно, насколько он был недоволен происходящей перед ним сценой. Пусть он и относился терпимо к Донхеку, но вот к издевательствам над дорогими ему людьми, он относился с тошнотворной ненавистью. Он никогда не позволял так ужасно поступать с его друзьями. Тем более, что Джемин сейчас был более чем невиновен. — Так хотел валяться в луже своей крови, мог просто попросить меня. Вот сейчас я, например, совсем не прочь тебе в этом подсобить. — Чего-чего? — Донхека словно отпустило. Теперь его когда-то дрожащие от гнева губы снова растягивались в улыбке. — Моя любимая ласковая овечка Минхен, наконец, решился показать клыки? Ох, я польщен, что ты так стараешься ради меня. — Иди нахер.       Звонкий смех в огромном пустом зале показался оглушительным. Донхек едва не упал на пол, вовремя облокачиваясь на Джено и продолжая издавать странные истеричные звуки. Он одним своим смехом давал понять, насколько нелепо сейчас выглядел в его глазах Минхен. Так глупо, что он даже не успевал делать вздох, вновь заходясь в приступе смеха. Минхен дрожал от злости. Неужели он совсем не мог дать отпор Донхеку? Неужели он был настолько слаб и беспомощен перед ним? Его сейчас так воротило от себя, что гнев в душе становился сильнее. Может его воротило от Донхека, он не знал, но готов был сейчас подобно ему заходиться в истерике, но точно не от представшего веселья. Для его вечно спокойного и невозмутимого сердца было слишком много непонятных чувств. Чтобы он злился? Чтобы он до тошноты ненавидел? Чтобы он покрывался мурашками от голоса Донхека? — Наверно, я счастлив? — чуть надрываясь под конец вопроса, протянул Донхек. Его глаза блестели от слез, а на лице продолжала светиться улыбка. — Ты никогда не говорил со мной так, Ли Минхен. Я даже на секунду перепугался. Мило.       Минхену так не казалось. — Я серьезен, Донхек, — свои слова он подтверждал резко огрубевшим голосом. — Я устал уже от твоего дурацкого поведения. Ты можешь делать, что хочешь, пока это касается только меня. Но не смей трогать не причастных к этому людей. Никто не виноват в том, что ты истеричка и придурок.       Из своих наблюдений в течение многих лет Минхен выяснил, что Донхек терпеть не мог три вещи, которые когда-либо затрагивались в его отношении — богатый отец, низкий рост, истеричное поведение. Людей, которые хоть раз заговаривали с ним об этом, потом находили с переломанными ребрами в предсмертном состоянии. Минхен знал, что эти темы — табу, и поднимать их не стоило, если хотелось прожить чуть дольше. Однако он не понимал, почему не мог делать больно Донхеку, если он, в свою очередь, так искусно делал это с Минхеном.       Глаза напротив больше не прятали за собой то дьявольское пламя, в котором когда-то были рождены. Донхек больше не строил из себя прилежного мальчика, которого старательно являл из себя для Минхена. Он смотрел на него так же, как и на всех остальных — как на мусор. — Повторишь? — его хриплый от долгого смеха голос наводил на Минхена ужас. Приветливым он больше не был. — Могу подойти и показать, насколько ты достал каждого из нашего класса.       Донхек усмехнулся. — Замечательно, Ли Минхен, — было видно, как он пытался сдержаться, чтобы только окончательно не выйти из себя. — Значит придешь сегодня после уроков в спортзал и покажешь все, что можешь, — он вызывающе повел бровями и добавил едва слышно. — Если посмеешь. — Донхек, ты уверен? — Джено обеспокоенно дотронулся до плеча друга. — Джено, отвали, — Донхек не сводил взгляда с Минхена. — Ну что? Согласен?       Минхен совсем не был согласен. Он никогда не дрался. Не потому, что не умел, а просто считал себя слишком безобидным для этого. Он же никогда никому особо не грубил и не доводил до подобных исходов. Это первый раз и ни с кем-нибудь другим, а именно с Донхеком. Не то, что Минхен особо верил во все слухи, которые гуляли по их школе, но почему-то в то, что Донхек однажды завалил весь свой класс и потому стал среди них главным, он безоговорочно сейчас верил. Донхек телосложением, конечно, на особо успешного драчуна похож не был, но обычно у таких хитрых приемов больше, чем силовых. А в хитрости Донхека точно сомневаться никогда не приходилось. — Я-я… Не то, ч-чтобы… я просто… — Минхен не мог выдавить ни одного толкового слова. — Он согласен, — резко возник между ним Джемин. — А ты, придурок, беспокойся о том, что после сегодняшней драки, даже деньги твоего папочки не помогут привести твое лицо в порядок. — На Джемин! — Минхен едва ли не давился возмущением. Он попытался прикрыть тому рот рукой, но это совершенно не помогало. — Жди, — холодно процедил Донхек, уже двигаясь к выходу. — После твоего любимого Минхена настанет твоя очередь. — Засунь свои слова в ту же задницу, из который вылез сам! — Джемин, заткнись, умоляю, — Минхен готов был прямо здесь и сейчас начать плакать. Реветь как самый настоящий ребенок, потому что он был уверен, что сегодня Донхек ему припомнит каждое слово, которое было бездумно кинуто в его сторону. Хотя тут Джемин мог бы и поспорить, он Донхеку кричал, тщательно перед этим подумав. — Пусть знает, что никто его не боится, а то своим павлиньим хвостом задолбал всем по рожам бить, — Джемин в своей любимой манере надул губы. — Еще одно слово и ты сам сегодня пойдешь в этот дурацкий спортзал. — Ой, нет, я сегодня никак не смогу, — Джемин хохотнул, схватил рюкзак и выбежал прежде, чем Минхен успел что-либо ответить.       А он бы и ничего не сказал. Сейчас он предпочитал только молиться и думать, как после школы аккуратно пройти мимо мамы, чтобы не светить перед ней своим избитым лицом. Он знал, что если вернется сегодня домой, то только ползком.

❦❦❦

      Как бы Минхен не мечтал, чтобы сегодняшний день оказался кошмарным сном, который к концу занятий исчезнет, такого не произошло. Он слишком отчетливо слышал звонок с урока, слишком внимательно наблюдал за одноклассниками, спешащими домой, и слишком сильно кусал щеку, чтобы не расплакаться. Он тоже хотел домой. Он хотел, куда угодно, но только не в спортзал к Донхеку. Да и вообще его мутило, голова кружилась и что-то ему было совсем плохо. Вряд ли, он сможет сегодня встретиться. Следовало предупредить об этом самого Донхека. Да, он именно так и поступит. Сейчас пойдет к месту их встречи, быстро крикнет издалека, что сегодня не сможет и убежит. Именно так, в таком порядке, с такими деталями.       И вот, вроде бы, правда пошел, уже даже придумал, что именно будет кричать. Даже предположил, как далеко встанет, чтобы Донхек до него точно не добрался. Он был подготовлен как никогда. А потому не понял, почему сейчас стоял в этом спортзале, почему Донхек забрасывал на дверь маты, а через ручки предварительно просунул непонятно откуда взявшуюся деревяшку, и почему так довольно ухмылялся. — Ты и правда пришел, — протянул Донхек, принимаясь снимать пиджак. — Продолжаешь удивлять, Ли Минхен. — Нет, я не… нет… — Минхен испуганно жался к той самой двери и думал лишь о том, как скорее сбежать. Его тошнило. Он едва ли не валился с ног. Ему было очень плохо, наверно, из-за страха. — Ли Минхен, — громко произнес Донхек. — Никогда ты не бесил меня так, как сегодня. Ты представить себе не можешь, как я мечтаю прочесать твоей рожей все полы этого спортзала. Раз взял на себя такую непосильную роль, чтобы говорить мне всякие гадости, так возьми и ответственность. Не мог же ты подумать, что я так просто пропущу это мимо ушей? Я настолько дурачок? «Просто истеричка, но не дурак», — тем временем подумал Минхен, но решил не озвучивать. — Тогда тебе стоит взять ответственность за все то, что ты творил с другими. Почему так борешься за свою справедливость? А как же все те, кто пострадали из-за тебя?       Донхек засмеялся. — Так это ты дурачок, я смотрю. Мне нет дела до остальных, — он принялся закатывать рукава. — Никто из вас не стоит даже моего мизинца. — Так думаешь только ты, — Минхен сглотнул горечь обиды от услышанных слов. Это было слишком неприятно. — И что? Ты не понимаешь главного, Минхен~и, — Донхек вздохнул и принялся объяснять таким тоном, словно говорил с ребенком. — Я не виноват, что вы существуете на той нише, на которой находитесь. Я не отговаривал ваших родителей устраиваться на нормальную работу и строить вам хорошее будущее. Я не просил никого из вас быть убожествами.       Каждое слово отдавалось в сердце Минхена болью и злостью. Почему Донхек думал, что мог решать чью-то судьбу? С чего он решил, что в чем-то превосходил остальных? Он такой же, как они. Он намного хуже их, но его мысли, его действия, — почему он так отвратительно себя вел и при этом не ощущал себя ни в чем виноватым? — Думаешь, что раз живешь лучше, чем мы, то имеешь право творить все, что вздумается? — Минхен ощущал, что даже кровь в венах бурлила от злости. Он был слишком разочарован в человеке перед собой. — Хм, — Донхек сделал вид, что задумался. — Именно так. Ты молодец, что так быстро это понял, — он улыбнулся. — Отвратительно, — едва слышно прошептал Минхен. Говорить ему удавалось с трудом. — Чего? — Донхек нахмурился и подошел ближе, чтобы услышать. — Ты отвратительный, — уже отчетливее проговорил Минхен. Его грудь сжималась в тиски от обиды, что человек, которого он так долго оправдывал, на самом деле оказался таким ужасным. Он хотел плакать и кричать. Хотел разбить кулаки в кровь об стены, вопя о своей дебильной наивности. Он был так глуп. Он так долго верил в человека, который оказался полным дерьмом.       Минхен стиснул до скрипа зубы и неожиданно даже для самого себя ударил Донхека. Тот отшатнулся и в недоумении дотронулся до онемевшей щеки. — Т-ты… Ты ударил меня? — голос парня едва ли не срывался на писк. Минхен больше не хотел его слушать. Он схватил его за ворот рубашки и бросил на пол. — Какой же ты мерзкий. Даже трогать тебя тошно.       Донхек засмеялся и взлохматил свои фиолетовые вьющиеся волосы. Он поднял свой взгляд на Минхена, и по нему было понятно, что ему вовсе не смешно. Он, чуть шатаясь, поднялся на ноги. На секунду в его взгляде промелькнуло растерянность, но она исчезла вместе с последними остатками здравомыслия. — Я убью тебя, — прошептал он, медленно надвигаясь на парня. — Ты дрянной ублюдок, Ли Минхен. Я сверну тебе шею.       И Минхен видел по глазам Донхека, что он не шутил. Он был готов прикончить парня прямо на месте. Минхен двинулся в сторону двери, а Донхек за ним следом. Сейчас важно было только сбежать, пока он не оказался с пробитой головой или все той же свернутой шеей.       Ноги подвели. Минхен вскрикнул и упал на пол. Голова кружилась, перед глазами плясали черные пятна, а Минхен испуганно оборачивался назад и боялся увидеть Донхека перед собой. Этого не произошло. Донхек, схватившись за голову, крича от боли, свалился рядом с Минхеном и потерял сознание за секунду до этого, как это сделал сам Минхен. В ушах раздавался противный звон, а перед глазами уже простиралась черная пустота.