Артуровская легенда в саге о Ведьмаке

Арианрод

Арианрод – валлийская богиня, «красавица, славная после рассвета летом», ставшая прообразом Владычицы Озера и королевы Камелота Гвиневры. Единый образ многоликой богини раскололся на части – чародейке Владычице Озера достался независимый характер, могущество богини и сюжет с вооружением Артура. В некоторых версиях легенды одну из чародеек, сопровождающих короля в последний путь на Авалон, зовут Арианрод. Будучи кельтским воплощением Великой Матери, Арианрод тесно связана с числом три и едина в трех ипостасях: дева, мать и старуха (смерть). В ранних версиях легенды у короля Артура было три жены Гвеннифар, три белых леди – что, несомненно, отсылает к образу триединой Богини. Имя Гвеннифар переводится как «белый призрак». Имя Арианрод означает «серебряное колесо» (круг – символ Великой Матери). Имя Гвеннифар говорит также о связи с потусторонним миром – миром мёртвых, теней, призраков, что было одной из сфер влияния валлийской богини. Кстати, Цири тоже с ним связана: обитатели потустороннего мира, всадники Дикого Гона, считают её своей, предлагают «перейти» в их мир навсегда и величают Звездоокой дочерью хаоса. Звезды были частью символики Арианрод: созвездие Северная Корона до сих пор называется по-валлийски Caer Arianrhod, замок Арианрод. А Млечный путь зовётся замком Гвидиона. Арианрод покровительствует женщинам; она – богиня плодородия, луны, любви, колдовства. Также в некоторых интерпретациях – богиня рассвета (мать солнечного Ллеу Ллау и тёмного Дилана). «Более вероятно, она была древней богиней Земли, одновременно и девой, и плодовитой матерью, подобной Артемиде…или подобно вавилонской богине, к которой обращаются одновременно как и «матери, жене и девице».

Маккалох Джон Арнотт, «Религия древних кельтов»

В то время как мифологические сюжеты с другой валлийской богиней Рианнон связаны исключительно с её браками, Арианрод самостоятельна и самодостаточна. Она живёт в собственном замке, не связывает себя узами брака с любовником и деятельно исполняет внушительный ряд своих божественных функций. Такими же самодостаточными и многогранными женщинами являются многие героини «Ведьмака». Образ Арианрод отсылает нас к древнему культу Великой Матери, царившему в ряде древних цивилизаций от севера Африки до озера Меотида (Азовское море). Иштар, Рея-Кибела, Артемида, Афродита и Арианрод – всё это разные лица одного единого культа Матери-Богини. В образе Великой Матери древние народы поклонялись природе – могучей, необузданной, таинственной. Неслучайно Великая Мать покровительствовала всем тем стихиям, которые были неподконтрольны человеку: ночь, плодородие земли, любовь и секс, колдовство, море. Иштар (Инанна) в равной степени отвечала за плодородие, деторождение и любовные узы. Образ богини природы Артемиды (Дианы) в древних греческих культах един в трёх лицах с Селеной (луна) и Гекатой (ночь, колдовство). Афродита и вовсе почиталась как глобальное божество, отвечавшее не только за любовь между людьми, но и за воспроизведение всего живого, то есть за непрерывность круга жизни. В различных ипостасях она – дарующая плодородие (Дориатида), воительница (Никафора), дарующая любовь (Понтия), первозданная сила космоса (Урания), разрушительница (Мелиатида), богиня мореплавателей (Эвплоя). В романе «Таис Афинская» Ивана Ефремова гетера Таис рассказывает о древней цивилизации Крита – непревзойденных мореплавателях, которые не стремились побороть море, как соперника, но любили его, как женщину. А в повести «Старик и море» Хэмингуэя безграмотный кубинский рыбак размышляет о том же: в испанском языке есть две формы речи, которые позволяют называть море «он» либо «она». Старик всегда называл море «она» и просил у моря-возлюбленной удачи, в то время как молодые рыбаки называют море «он» и выходят бороться с ним. Разные времена – одна и та же мысль. Разные имена – одна и та же Богиня, замыкающая всё в круг. С чем связано постепенное угасание культа Великой Матери? Как мне кажется, с переменой в человеческом образе мышления: человек всё больше полагался на собственную силу, технологии, рационализм. Всё меньше просил – и всё больше завоёвывал силой. Волшебство перестало быть чудом и стало злодеянием, таинство любви свелось к набору правил, а священные рощи были нарезаны на вырубку ровными квадратами. Главными действующими лицами в мифологических пантеонах стали боги-мужчины. Образ многоликой Богини-Природы раскололся на множество плоских безжизненных ликов: Артемида стала вечной девственницей, потеряв ипостаси женщины и тёмной колдуньи. Афродита из матери всего живого усилиями просвещенных философов Афин стала глуповатой подружкой Ареса. Как тут не вспомнить о Прокрустовом ложе!

Равновесие

На паре Афродита-Арес стоит остановиться отдельно: точнее, на паре Венера-Марс. Образ Ареса дошёл до нас в предвзятой интерпретации афинян, которые, мягко говоря, не любили бога спартанцев – своих главных оппонентов. Римский Марс – более многоликое божество. Он покровитель всех мужчин, бог войны и урожая, отражающий две из трёх функций мужчины – воин и земледелец, а также символ пробуждения природы. Венера и Марс являются гармоничным отражением двух сил, взаимно дополняющих друг друга: рациональное и непознаваемое, разум и эмоции, стратегия и стихия, порядок и хаос. Пожалуй, этот союз – отражение несбывшейся мечты о гармонии природы и человека. О взаимоотношениях, основанных на любви, а не насилии. Неслучайно именно этот архетип – настоящий мужчина и настоящая женщина, бог-воин и многоликая богиня – продолжает привлекать нас, преломляясь по-разному в мифах, книгах, музыке, кино. И мы по-прежнему ищем счастливый финал. Равновесие. Дочь Афродиты и Ареса, Гармония – богиня равновесия и меры вещей, а меру древние греки считали основой мироздания. С развитием технологий человек всё больше нарушал равновесие – и всё дальше уходил во тьму образ Великой Матери. Многогранной, вечной, любимой. Арианрод и Гвидион – воплощение того же архетипа, что и Венера с Марсом. Гвидион как бог-воин проходит испытания, добывает волшебный котёл-Грааль и сражается в Последней битве, одержав победу над тьмой. Арианрод многолика – в истории с их сыном Ллеу Ллау она выступает как мать, любовница, антагонист и Грааль (главная цель Гвидиона и Ллеу Ллау – получить принятие матери). Ожидание: пришли почитать статью по «Ведьмаку». Что в итоге: внеочередной выпуск «Мужское-Женское». Ха-ха, ну как получилось. Переходим к богу-воину – прообразу Артура и лучшему папаше всех времен!

Гвидион

Анджей Сапковский называет этого бога валлийским Прометеем: Гвидион был другом и защитником людей, научив их множеству важных ремесел. Он соединяет в себе три ипостаси: воина (героя), чародея и короля. Одна из интерпретаций его имени – «говорящий поэзию», что указывает на недюжинное красноречие. Как по мне, этот бог похож одновременно на греческих Ареса и Гермеса и очень близок римскому Марсу. Возможно, именно легенды об Ареопаге и основании Рима сформировали образ Гвидиона как любящего и самоотверженного отца?... Гвидион – сын солярных богов Бела (Небо) и Дану (Земля). Вышеупомянутая женская богиня Арианрод – также дочь Неба и Земли, то бишь его родная сестра. Вряд ли кельты прославляли инцест: скорее, таким образом подчеркивается равенство сил и статуса. Характер Гвидиона предстает перед нами в динамике: эта большая редкость для мифологии. В четвертой ветви «Мабиногиона», цикла валлийских мифов, он поначалу предстаёт в амплуа вовсе не героическом: устроив провокацию, Гвидион обманом выманивает собственного дядю-чародея Мата на войну. И всё ради того, чтобы его брат Гилфайтви смог овладеть Гоэвин, невинной девой, чья обязанность – держать ступни Мата (у кельтов реально существовала такая должность – держательница ступней). У Гвидиона в мабиноги хитрый, мошеннический характер, и хотя «в его жизни был тайный смысл», однако у него «порочная муза». Также подразумевается, что он был любовником своей сестры Арианрод и отцом Дилана и Ллеу, что является мифическими отражениями того времени, когда такие союзы, возможно, были допустимы только в королевских домах…Профессор Рис приравнивает его к Одину и считает, что оба они являют черты более древнего кельто-тевтонского героя.

Маккалох Джон Арнотт, «Религия древних кельтов»

Держать ступни бога может только девственница, и когда дядюшка возвращается, Гоэвин, увы, оказывается профнепригодной. К счастью, дядюшка Мат оказывается приличным мужчиной и женится на обманутой деве. Место держательницы ступней становится вакантным, и Гвидион выдвигает кандидатуру – кого бы вы думали? – своей сестры Арианрод. Та по каким-то причинам соглашается прибыть в замок и пройти проверку: в те времена всё было просто и изящно – никакого ужасного кресла, достаточно переступить через волшебный деревянный посох. К сожалению, шаг через посох оказывается для богини в высшей степени опрометчивым: она моментально рожает двойню. И осыпает проклятиями Гвидиона, тут же прояснив вопрос не только с профпригодностью, но и с отцовством. Первый ребенок благоразумно бросается подальше от таких родителей в океан – впоследствии он станет морским богом Диланом и любимцем матери. Второго, совсем крошечный комочек забирает Гвидион, а вдогонку ему несется проклятие – комочек никогда не получит имени, если только сама Арианрод не передумает. Богинька гордо отбывает в свой замок, а дядюшке остается лишь скрести в затылке и тихо радоваться, что племяшка провалила тест. С этого момента начинается эпопея с отцовством Гвидеона, которая позволяет хитрому и самолюбивому богу предстать в ином свете. Вместе с подросшим сыном Гвидион является в Каэр Арианрод в облике сапожника и быстро зарабатывает себе славу местного Маноло Бланика, вынуждая богиньку явиться за снятием мерки с божественной ноги прямо на корабль. И пока бог в лучших традициях Тарантино щупает ножки сестры, мальчик крутится на палубе и от нечего делать подстреливает птичку-крапивника из лука. Богиня благосклонно отмечает, что у «светловолосого меткая рука». Так мальчик обретает имя Ллеу Ллау Гифес, под которым он станет валлийским Аполлоном – солнечным юношей, покровителем искусств и божественным стрелком. Иллюзия исчезает, Арианрод остается без туфлей, Гвидион получает пинка прекрасной ножкой, а богиня озвучивает следующее проклятие: их сыну никогда не носить оружие. В следующий раз в замок матери Гвидион и Ллеу Ллау являются в облике странствующих бардов. Пока вино льется рекой, а «говорящий поэзию» ублажает хозяйку цветистыми комплиментами, на крепость с моря нападают вражеские корабли. Вот тут-то выясняется, что пировать – не щиты ворочать: богиня остается одна перед лицом врагов, в окружении напуганных слуг. Барды уверяют, что готовы защитить её – если бы только у них было оружие…Арианрод вытаскивает мечи, щиты и прочие кольчуги прямо из воды, вооружая сына и любовника. Этот эпизод впоследствии превратится в эпизод с Экскалибуром. Ну а пока что корабли, созданные магией Гвидиона, тают. Богинька остается в дураках, без песен и с осознанием того, что нет в Каэр Арианрод настоящих мужчин (что самое горькое!). И заявляет, что Ллеу Ллау никогда не получит в жёны человеческой женщины. Это проклятие оказывается самым сложным – ведь Арианрод является богиней всех женщин. На помощь приходит неунывающий дядюшка Мат: сообразив на двоих с Гвидионом, они создают для Ллеу Ллау прелестную деву из цветов ракитника, таволги и дуба по имени Блодьювид. К сожалению, любящего сердца из растительных ингредиентов создать не получается: молодая жена быстро наставляет Ллеу Ллау рога, а потом решает ликвидировать бога на пару с любовником, забрав его волшебные силы. Для этого она выведывает у мужа, как его можно убить. Увы, валлийский Аполлон – не валлийский Сократ, так что банального разводняка в стиле «Любимый, я так боюсь тебя потерять…» оказывается достаточным, чтоб выяснить: убить Ллеу-Ллау можно лишь «ни в доме, ни вне дома, ни на коне, ни пешим; и только копьем, закаленным ровно год». Блодьювид продолжает допрос узнает, что искомой позиции можно достичь, если бог будет стоять одной ногой на котле с водой, а второй на козе, на берегу реки, но под крышей. А затем простодушно охнув: «А что, так можно?» добивается демонстрации. Кажется, все родительские мозги достались Дилану! Пока Ллеу показывает цветочной деве акробатические этюды, её любовник Гронв уже дежурит в кустах с оружием – и подло убивает бога ударом в спину. Однако тот не умирает, а превращается в орла и спасается в лесу. Отец находит орла по дорожке из крови и перьев. Вместе с Матом они излечивают Ллеу Ллау от ̶п̶л̶о̶д̶о̶в̶ ̶с̶о̶б̶с̶т̶в̶е̶н̶н̶о̶й̶ ̶т̶у̶п̶о̶с̶т̶и̶ раны. Солнечный стрелок убивает в поединке Гронва, а Гвидион расправляется с подлой невесткой, превращая в сову – отныне ей никогда не увидеть солнечного света. Ну а потом все отправляются пировать в замок к дядюшке Мату! Ха-ха, дядюшка Мат – мой любимый персонаж во всей этой истории. Ллеу Ллау умирает и воскресает, воплощая архетип с гибелью и воскрешением героя-весны (Осирис, Бальдр, Дионис). Проклятие снято, Ллеу становится полноценным солнечным богом: пройдя испытания, он получил все три главных признака мужчины, которых собиралась лишить его мать. А сюжет с цветочной женщиной-обманщицей становится частью артуровского цикла. Подобным образом оказывается убит великий чародей Мерлин: не рукой воина или чародея, но хитростью любовницы, выманившей секрет победы. А что же богиня? Приняла блудного сына и возлюбленного, после того, как они с честью прошли испытания? История об этом умалчивает. Позже Гвидион появляется в «Поэме о деревьях» - он добывает Волшебный Котел (прообраз Грааля) из Каэр Сиди, вращающегося замка, чьи двери, вращаясь по кругу, открываются то в нашем мире, то в Аннуне, мире фэйри (сидхе). По описанию очень похоже на Башню Ласточки, которая соединяет родной мир Цири и мир Aen Elle, не правда ли? Гвидион участвует в Последней Битве, сакральной Битве между Светом и Тьмой – он выигрывает её, заставив двигаться деревья. Помните шекспировскую трагедию «Макбет»? Вот они, корни! «Hа битву первою шла ольха, старейшая в своем роде. А юные ива с рябиной процессию замыкали; От запаха крови пьян, шагал терновник колючий; И ежевика влеклась, всегда готовая к бою»

Талиесин, легендарный валлийский поэт

Легенда о битве с участием деревьев вновь воплощает мечту о равновесии: силы природы встают на сторону воина и помогают ему одержать победу над злом. Две тысячи лет спустя легенда по-прежнему живёт: например, мы видели её в финале «Аватара» Джеймса Кэмерона. В общем, Гвидион проявляет себя как истинный герой, воин и спаситель всея человечества (ну или как минимум Британии). А как мы знаем, рядом со всяким великим мужчиной обязательно есть великая женщина – та, которая и шевелить мозгами заставит, и вооружит в нужный момент, и хорошего пинка даст при случае. Так что, кажется, всё закончилось хорошо! Зачем же богиня так сурово наказала сына? Поразмышляв некоторое время, я пришла к выводу, что наказание было для Гвидиона, а не Ллеу Ллау: ведь для отца нет ничего важнее, чем воспитать настоящего мужчину. В чём же виновен Гвидион? А в том, что пренебрег своей возлюбленной, предложив её в Девы для дядюшки Мата. Низвел до предмета, которым может распорядиться. А поскольку Арианрод не просто прелестная блондинка, а Великая Мать-природа – такого отношения к себе она не потерпит. В кельтской культуре женщина не уступает мужчине в важности, именно она – природа, земля, мать, которую надлежит одаривать любовью и заботой для того, чтобы жизнь продолжалась. Бог-воин проявил гордыню, поставив мужчину выше женщины – за что и был наказан тем, что его сын оказался перед угрозой не стать мужчиной вовсе. То, что может показаться прихотью или стервозностью, на самом деле является мудростью Великой Матери, которая восстанавливает равновесие. Легенда продолжается: в Саге о Ведьмаке тоже есть персонаж, который получает заслуженное наказание за свою гордыню и пренебрежение по отношению к женщине. Думаю, вы хорошо его знаете. Ну и поскриптум: а теперь давайте сравним историю Гвидиона и Арианрод с нашим отечественным импортозамещенным аналогом – царевичем Гвидоном. Если валлийский бог-воин не стеснялся своей любимой и ножки гладить, и песни петь, и вообще несколько лет был отцом-одиночкой, то в русской легенде ситуация ну прямо Бела и Дану, то есть небо и земля…Среброликая богиня-лебедушка с ног сбивается, чтоб угодить мужчине, который один раз удосужился спасти её от какого-то дохленького коршуна. И город среди моря строит, и непобедимый флот создаёт, и даже привозит инновационную белку для развития туризма. Да ещё и чуть ли не сама Гвидона в местный ЗАГС тащит! Это шутка, конечно: бог-воин Гвидион и царевич Гвидон не связаны между собой. Но, как говорил солнце нашей литературы (который Александр Сергевич, а не Ллеу Ллау): сказка ложь – да в ней намек! Ладно, на сей ноте переходим к финальной части, где будет рассмотрено влияние кельтской легенды на сюжет «Ведьмака» и дальнейшую судьбу героев.