Письмо из прошлого

      

Раньше было мало ответов; теперь не стало самих вопросов... Вера Полозкова

      - Читаем дальше? – Нарочинская с тревогой посмотрела на Павлову.       - Да, Марин. Я в порядке. Нинок, сделай мне горячий кофе с лимоном, - Ира кивнула в сторону кухни и подмигнула Дубровской. – Нам еще на мультик сегодня идти с детьми, а от таблеток меня уже в сон клонит.       - Я мигом, дорогая, - Нина сжала руку Павловой и помчалась на кухню, взглядом указав Марине на папку с документами.       - Пока Нина делает нам всем кофе, Нин, я тоже буду, я тебе расскажу об этой папке, а письмо дочитаю, когда она вернется, - Нарочинская взяла в руки папку и вручила ее Ире.       - Хорошо. Что за документы? – не торопилась открывать папку Павлова.       - На банковскую ячейку. Ты внесена в список людей, которым разрешен доступ к ней. Вот держи – это по праву твое. Пойми меня правильно, я не могла тебе отдать эти документы раньше, чем ты узнала бы всю правду, - Марина сама открыла папку и достала файл с договором.       - Мне ничего от него не нужно, - запротестовала Ирина, отводя глаза от бумаг.       - Даже если так, это для его дочки. Ты не имеешь права лишать её обеспечения со стороны отца!       - ЧТО. ТАМ? – нарочито безэмоционально отчеканила каждое слово главврач.       - Помнишь, что он продал квартиру? Спасибо, Нин, – Марина взяла из рук подруги две чашечки с кофе и поставила их перед собой.       - Еще бы не помнить. Спасибо, Нинок, - Павлова сделала маленький глоток обжигающего кофе.       - Помимо квартиры он продал автомобиль, дачу, некоторые коллекционные предметы и все деньги положил в эту банковскую ячейку. Там денег хватит на приличное образование за границей, на устройство вашей жизни, на квартиру и так далее. Сама решишь, на что это потратить. Так решил Брагин, - Марина произнесла последнее с каким-то упрёком или даже колкостью, и отпила горячий напиток в момент, когда Нинка пнула ее ногу под столом, что не осталось незамеченным Павловой.       - Ничего не понимаю, а как же ваша с ним дочка? И Тома?       - Не волнуйся за это. Всё устроено. Мы должны продолжить, - Марина перевернула листок и продолжила чтение:

«Мне и написать сейчас это сложно, не представляю, как прочесть ты это сможешь… В общем, врачи сказали, что у меня опухоль мозга. Мне осталось максимум где-то около года, я серьёзно! Я никуда не уезжал, не любил другую. Как я мог разлюбить тебя – мою родную??? Прости, что пришлось разыграть для тебя нелепейшую драму! Но для тебя это было лучше всей этой херовой правды!       Неужели бы я смог забыть твою улыбку? Твои объятия? Прости, что не исполнил мечту твою с белым платьем. Я надеюсь – это сделает кто-то другой. Только не Кривицкий – он полный отстой. У нас всё было хорошо, просто нам не повезло. Всё это похоже на всемирный заговор, зависть богов или вселенское зло, но я искренне тебе желаю счастья.       Я не хотел умирать на глазах твоих, вызывая страх и жалость. Тогда ты никогда с другим бы не осталась, изо дня в день за наше прошлое хватаясь. Прости, что обманул тебя – так было лучше… Для тебя – когда-то моей половины. Прости спектакль мой, я искренне тебя любил… И люблю даже сейчас, на последнем вздохе…….       Оставайся с Богом…       …полюбив тебя, нельзя не полюбить безумно, хоть в моей пьесе это было не разумным. Я бабником родился, бабником умру, ты единственная – кого я искренне люблю…»

      - Господи, идиот какой, - у Иры по щеке скатилась одинокая слеза, а глаза застыли в одной точке. – Где он доживал? Он был один?       - Он всё это время лежал у Шеймана в отделении в отдельной палате. Знали всего несколько человек: я, Нина, Шейман и Костя. Его пребывание держалось в строжайшем секрете до самой его смерти. Скрывать это от тебя было крайне сложно, ты же дотошная и занудная до ужаса! – нервно засмеявшись, Нарочинская обняла Иру, прислонившись лбом к ее голове.       - Какая же я дура… - Ира притянула в объятия Нину. – Я представляю, насколько вам было это тяжело. Особенно тебе, Нин! Ты же не можешь держать язык за зубами дольше получаса, - засмеялась главврач. – Я понимаю, как вам было сложно. Когда… Когда он умер?       - Ир… когда ты поступила со схватками, Шейман сказал ему, что ты должна родить. Юра выгнал всех с этажа, на котором лежал Олег, и вместе с Костей на койке перевез его в соседнюю палату с тобой. Тебя не удивило, что рожать тебя повезла Саша в нейрохирургическое?       - Удивило, но она сказала, что в нашем какая-то аварийная ситуация со светом…       - Не было никакой аварии, Ир. Вы лежали в соседних отдельных палатах. Когда Олег услышал первый крик дочери, он ушёл от нас… Он был счастлив, - Марина вытерла одинокую слезу, скатившуюся по щеке.       Павлова тяжело вздохнула, но на лице появилась усталая, грустная улыбка облегчения. Она забрала письмо из рук Марины, скомкала его и, подожгла. Опустила в мраморную пепельницу, стоявшую на столе, объятый пламенем бумажный комок.       - Я тебя прощаю, Брагин. И всегда буду тебя любить…