Письмо из прошлого

Прошлое подобно разбитому зеркалу. Пытаясь собрать осколки воедино, можно порезаться.

      Шесть лет назад.       Рабочий день в Склифе проходил, как нельзя лучше. Павлова с утра посетила Покровскую, которая обрадовала её хорошим течением беременности и распечатала ей фото с УЗИ с изображением двух, пока еще совсем маленьких, эмбрионов. Экстренных обращений было совсем немного, что удивительно, поэтому врачи в отделении в основном занимались плановыми операциями. По графику в два часа по полудню у Иры была назначена плановая операция с Нарочинской в её нейрохирургическом отделении. Павлова была уже на нужном ей этаже и летела в сторону операционной с ослепительной открытой улыбкой на лице, здороваясь с каждым сотрудником, которого встречала на пути. В этот момент на мобильном раздался звук полученного сообщения, на которое та не обратила внимания.       Операция прошла успешно не было ни остановок, ни внезапных осложнений. Все находившиеся в операционной, отметили изменения главврача: глаза – блестят, улыбка – с лица не сходит, изнутри будто вся светится. На такие комплименты Павлова только кокетливо улыбалась и загадочно говорила, что так теперь она будет выглядеть всегда. Ирина Алексеевна была уже на посту в своём приёмном отделении, когда она достала мобильник из кармана брючного костюма и прочитала сообщение. Она в одну секунду побледнела и пошатнулась, оперевшись спиной о стойку, за которой сидела Нина. Дубровская подскочила:       - Ирина Алексеевна, вам плохо?       - Нет, ничего. Сейчас пройдет. После операции спина устала, ноги подкосились, - с натянутой улыбкой произнесла Павлова и медленно вернулась в исходное положение. – Нина, мне срочно нужно уехать. Если, что-то срочное – звоните.       Павлова пулей залетела в свой кабинет, переодеваясь на ходу, нервно набирала номер Брагина. - Ну, и шуточки у тебя, Брагин! Приеду – убью! – проговаривала блондинка самой себе, пока не услышала на том конце провода: «Абонент недоступен». Стало совсем не по себе. Токсикоз еще больше усиливал нервное напряжение, которое возросло в один момент от дурацкого сообщения.       Дороги оказались на редкость свободными и уже через пол часа Ирина Алексеевна открывала ключами дверь своей квартиры. Плохо справляясь с нарастающей паникой, она в обуви забежала в гостиную – пусто. Спальня – никого. Дрожащими руками она открыла дверцу шкафа, где должны были лежать вещи Олега, но, её догадка оказалась верной – пусто.       Сознание никак не могло поверить в происходящее. В голове вертятся столько вопросов: «Как?», «Почему?», «Это просто его очередная, злая шуточка! Он не мог, так поступить со мной. Вот узнает, что я жду ребенка, так пожалеет о своих сюрпризах! Дурак! Круглый идиот!». Ирина еще раз обошла всю квартиру, в надежде убедится, что он не спрятался от нее где-то на балконе или в ванной, и она поехала к нему на квартиру, которая пустовала с того момента, как они съехались.       Еще через полтора часа Павлова была на другом конце Москвы у дома, в котором Брагин купил квартиру в ипотеку после расставания с Мариной. Она на лифте доехала на двадцатый этаж, ключами открыла дверь тамбура, а вот ключ к входной двери его квартиры уже не подошёл. Ира нажала на кнопку дверного звонка, но не услышала никакого звука за дверью – видимо отключен или вовсе не работает. Тогда она не очень громко постучала – ничего. Затем ещё, и ещё, удары по металлической двери стали настойчивее и громче.       К горлу подкатил ком, а на глазах проступили слёзы. Стучала кулаками нервно в его квартиру, всё громче и сильнее, будто пытаясь пробить в двери дыру насквозь. Через пятнадцать минут она сдалась – повернулась спиной к двери и медленно соскользнула по ней на холодный бетонный пол, молча глотая свои солёные слёзы. Ира коснулась затылком холодного металла двери и прислушивалась, есть ли кто-то за ней, но мёртвая тишина пронзила её сердце. Она притянула к себе ноги и обняла их, пряча голову в коленях. Ноги и руки были ватными, а голова тяжелая. Сколько бы она еще так просидела на холодном бетонном полу неизвестно, её привела в себя вошедшая в тамбур молодая женщина, лет тридцати на вид.       - Простите, вам плохо? – обратилась незнакомка к Павловой, осторожно касаясь её плеча.       - Немного. Простите… Может вы мне поможете, тут живет врач, Брагин Олег, вы его не видели? Я главврач в больнице где он работает. На работу он не вышел, вот приехала узнать, что с ним, – Ирина Алексеевна осторожно поднялась с пола, и бегло окинула взглядом девушку.       - Брагин? Олег Михайлович? Он больше тут не живет, это точно. Он продал мне квартиру два дня назад. Он срочно продавал, цена была гораздо ниже рыночной, и я за наличные выкупила её, – девушка подошла к двери и стала открывать входную дверь. – Извините, а как вы оказались в тамбуре?       Ответа не последовало, Павлова молча положила ключи от бывшей квартиры Брагина на тумбочку, стоявшую рядом, и удалилась, не желая больше ничего слышать.       Сегодня Ирина Алексеевна в квартиру решила не возвращаться, прекрасно понимая, что там она просто сойдет с ума, поэтому она приехала обратно в Склиф, где еще застала Дубровскую на рабочем месте.       - Ирина Алексевна?... – Нина поднялась со своего стула и удивленно уставилась на начальницу. – Что-то случилось?       - Зайдите ко мне в кабинет, - сухо ответила ей женщина, не встречаясь с Дубровской глазами.       Павлова привела себя в порядок: умылась, нанесла новый слой туши на глаза, написала смс Нарочинской, чтобы та, как будет свободна, зашла к ней. Она успела позвонить Куликову и аккуратно уточнить, не знает ли тот о планах Брагина, на что получила отрицательный ответ. Пастухову она так и не дозвонилась, а в момент ожидания ответа от Шеймана в кабинет зашла Нина.       - Нина, ты не знаешь где Брагин? Он мне такое смс прислал… я… - Павлова молча протянула Дубровской телефон и опустила глаза. – Я сегодня хотела ему сказать о беременности. Саша даже распечатку с УЗИ сделала, у меня двойня… - Ира сказала это еле слышно, почти шепотом и нервно прикусила нижнюю губу.       - О, боже… Ирина Алексеевна, я не знаю где он, и какая вожжа ему под хвост попала, но это так на него не похоже.       - То, что он квартиру продал, тоже не знала? Вы же лучшие друзья. Если ему верить, Вы для него вообще, как сестра родная, и Вы ничего не знали? Он ничем не делился? – Павлова сдерживала подкатывающую истерику, сжимая руки в кулаки, ее отросшие ногти больно впивались в ладони и оставляли глубокие отметины.       - Нет, Ирина Алексеевна, правда… Я ничего не знаю, - Дубровская с сочувствием посмотрела на главврача и вернула ей мобильный. – Вам нельзя волноваться сейчас, я постараюсь что-нибудь узнать.       - У нас же было все так хорошо, неужели у него правда появилась другая, а, Нин?       - Я постараюсь что-нибудь узнать.       Разговор с Нарочинской тоже не дал никакого результата. От неё Павлова лишь узнала, что около года назад Брагину поступило предложение уехать работать в клинику в Германии, но тот вроде, как отказался. Позднее от Куликова тоже появилась информация, что Брагин вроде собирался улетать работать в Америку, но всё это было до отношений с Павловой. Пастухов и вовсе был не в курсе того, что у Брагина установились личные отношения с Павловой, что для Иры стало большой неприятной неожиданностью. Домой Ирина поехала утром, когда почувствовала острую необходимость во сне. Она больше не могла дремать на своем неудобном кабинетном диванчике. Когда Павлова принимала душ, ей перезвонил Шейман, которого она пыталась выцепить еще вчера.       - Юр, доброе утро, извини за беспокойство. Слушай, не могу Брагина найти, не знаешь, где он может быть? – Ира монотонно, как на автопилоте двигалась по спальне в поисках таблеток валерьянки.       - Что-то случилось, Ирина Алексеевна? Мне казалось, что ты единственная, у кого если что, мы сможем его найти, - весело отозвался Шейман в свойственной ему манере.       - Как видно, не единственная… - с горечью в голосе разоткровенничалась Павлова.       - Вот оно в чем дело. Ир, хочешь честно? Ты разве не знала, с кем ты связывалась? Он же неисправимый бабник. Мы, конечно, надеялись, что твои железные рукавицы его удержат, но даже великая Павлова оказалась бессильна. Я ведь прав? – уже серьезно и как-то подозрительно быстро отчеканил нейрохирург.       - Ты знал, что у него кто-то появился? – Павлова достала бутылек с грязно-желтыми таблетками и откупорила его. Она просто больше не могла сдерживать свою истерику. Её накрывала волна боли, как цунами. Валерьянка вряд ли поможет, но сейчас ничего кроме нее она не могла себе позволить.       - Это был вопрос времени, Ир. И дам тебе совет, хоть ты и не просила – баба ты хорошая. Забудь его и наплюй. Живи дальше.       - Поняла. Спасибо, – Павлова скинула вызов и выпила горсть успокоительных. Через два часа ее привезли в Склиф с кровотечением.       Выкидыш одного эмбриона, страшный нервный срыв, дальше частная клиника, где пролежала очень долго без посетителей, не подпуская к себе ни подруг, ни близких.       Ира стала заложницей самой настоящей временной петли. Каждый день – как день сурка. Просыпалась – завтрак, капельница, терапия с психологом, сон. Пробуждение – обед, поддерживающие процедуры, капельница, сон. Пробуждение – ужин, витамины, сон. Это длилось около пяти месяцев. Каждый день испытывала животный страх потерять своего ребенка, ведь она до сих пор не толкалась. Это вгоняло женщину в еще большую апатию, стресс накапливался, таблетки не помогали, капельницы с витаминами только оставляли синяки на венах, а пользы будто бы никакой не приносили. Терапия и разговоры с психологом не помогали, в голове так и крутились навязчивые мысли, желание жить дальше с каждым днем сходило на нет.       В это утро Ирина решилась на этот отчаянный шаг. Жить дальше было просто невыносимо. Она зашла в свою душевую, которая была в ее палате, закрылась на замок изнутри и достала лезвие, которое она смогла вынуть из бритвенного станка, который по её просьбе когда-то привезла ей Нина, совершенно без задней мысли. Павлова включила ледяную воду и села под струи в поддон кабины. Душили слёзы, застилая глаза, мешая хорошо прицелиться лезвием к венам на руке. Страх сковал руки, но пальцы крепко вцепились в холодный металл. Она на ощупь коснулась лезвием левой руки и с силой прижала его к своей коже, она закрыла глаза и приготовилась сделать надрез, и тут толчок… внизу живота, где-то справа, еле заметный. Еще один толчок. Женщина будто бы отрезвела, выронила лезвие из руки и прижала ладонь к округлившемуся маленькому животику – третий толчок, уже более уверенный. «Господи, что я делаю?!».