Водоворот боли

Новый день наступает для Ракель почти в 8 часов утра, она просыпается от того, что мужчина, лежащий рядом с ней на диване начинает дрожать и бредить. Его окутывают спазмы, а по вискам стекает пот. Девушка резко поднимается и дотрагивается рукой до лба Серхио — он весь горит. Встав с постели, она бежит на кухню, чтобы смочить полотенце, а затем незамедлительно возвращается в своему спасителю, прикладывая это полотенце на его лоб, в надежде снизить температуру. — Серхио, пожалуйста. — Плачет она, продолжая протирать его холодным и мокрым полотенцем. — Почему же ты весь горишь? Серхио… — Я не… я не… — Он начинает что-то говорить, но получается плохо. — Тише, тише, все хорошо. — Я не понимаю, о чем вы… — Маркина дергается, рефлекторно хватая Ракель за руку, она слабо вскрикивает, потому что он задевает ее синяки. — Уб… ублюдок… — Все хорошо, все хорошо… — Продолжает причитать девушка, нежно поглаживая его волосы, его хватка ослабевает, дрожь проходит. — Как же я виновата перед тобой… — Слезы скапливаются в уголках глаз, готовые вот-вот политься, но ее отвлекает звонок телефона, лежащего на кофейном столике. Оставив Серхио с полотенцем на голове, Мурильо берет в руки мобильник и, увидев имя «Патриция» на экране, отвечает на звонок. — Да. — Привет! Оу… Я ошиблась номером? — Спрашивает удивленный голос. — Вам нужен Серхио? — Да, верно. Он рядом? Что-то случилось? — Шестое чувство подсказывает Патриции, что с ее зятем что-то произошло, потому что на его телефон никогда не отвечала девушка, она даже рядом с Серхио никогда не видела девушек. — Он еще спит. Я могу что-то передать? — Простите, а вы кто? — В ее голосе слышится беспокойство. — Я? — Ракель теряется, не понимая, как ответить на заданный вопрос, потому что она попросту не знает, кем является для него. — Просто знакомая, мы встретились в больнице. — Вы тоже знали Андреса? — Мурильо слышит, как голос девушки становится тише. — Нет, к сожалению мы познакомились позже… — Грусто отвечает она, вспоминая, что у Серхио горе, и она — последний человек на Земле, кому он сейчас должен помогать. Но он лежит еле живой в старом доме своего брата вместо того, чтобы организовывать его похороны. — Меня зовут Патриция, я — бывшая жена Андреса, вернее одна из них. — Ухмыляется она, вызывая слабую улыбку и у Ракель. — Серхио позавчера сообщил мне ужасную новость, и я хотела бы узнать по поводу поминок, но он мне так и не перезвонил. Мой сын очень переживает из-за смерти своего отца, а Серхио — единственный, кто бы сейчас смог его утешить. Вы не знаете ничего об организации похорон? — Тело Ракель пронзает сильнейшая боль за то, что она впутала хорошего человека в свои проблемы в то время, как у него самого жизнь катится под откос. — Простите… — Не выдержав, слезы начинаются литься из ее карих глаз. — Это все моя вина… — Боже, не плачьте, пожалуйста! — Патриция пугается такой реакции и спешит успокоить собеседницу. — Почему вы так говорите? Что случилось? — Я не знаю, как вам рассказать… Я не хочу грузить вас своими проблемами, вам это не нужно… — Она всхлипывает и смотрит на мирно спящего Серхио. — Как вас зовут? — Меня зовут Ракель. — Ракель, дорогая, пожалуйста, доверьтесь мне. Хоть я с Андресом уже давно в разводе, Серхио все равно часть моей семьи, Рафа его очень любит. Если вы часть его жизни и у вас что-то случилось, в можете мне рассказать. Прошу. — На самом деле, я думаю, что я своим появлением в его жизни только сделала ему хуже. — Проклятое чувство вины болью отдается в ее груди, сжирая изнутри. — Он очень добрый и благородный человек, но из-за меня он пострадал. — Пострадал? Что с ним? Ракель делает глубокий вздох, собираясь с мыслями, чтобы рассказать все Патриции, но потом видит, как архитектор открывает глаза, и передумывает. — Знаете, Патриция, я скоро исчезну из его жизни, и у него скоро все снова будет хорошо, насколько это возможно. Простите меня за мои слезы. Я передам ему, что вы звонили, когда он проснется. — Втягивать еще одного человека в свои проблемы кажется Мурильо несправедливым. — Уверены? — Абсолютно. И примите мои соболезнования. Всего доброго. — Она сбрасывает звонок и спешит к дивану, на котором Серхио уже пытается приподняться, чтобы сесть. — Тише, осторожно. — Она поправляет подушку за его спиной, помогая удобнее устроиться. — Как ты? — Как будто меня прокрутили в мясорубке. Как… как я здесь оказался? — Его съедает сильнейшая головная боль, на лбу пульсирует зашитый порез, и все тело ноет от побоев. — Сербы нашли тебя брошенным у дороги, ты… — На глазах наворачиваются слезы, она прикрывает рот рукой, пытаясь заглушить болезненный стон. — Все хорошо, Ракель. Я жив. — Он тянется к ее руке, но сил поднять свою собственную у него нет. — Они легко могли тебя убить, Серхио. И это все моя вина… Альберто настоящий ублюдок, для него жизни других не имеют значения. — Но почему они от меня избавились? Думали, что я умру? — У него не было понимания, почему его отпустили. — Они хотели проследить, куда тебя отвезут. Мирко сказал, что когда они забрали тебя, за ними был хвост, но они смогли их запутать. Он заверил, что они не знаю, куда вы поехали. — Голос был очень тихим, она боролась с желанием разрыдаться. — Мирко и его ребята в этом специалисты, им не впервые уходить от погони. — Легкая улыбка появляется на его лице. — Ну же, Ракель, не нужно так убиваться… А с кем ты разговаривала? — Неожиданно вспоминает мужчина. — Это была Патриция. — Я надеюсь, ты ничего ей не рассказала? — С ужасом спрашивает Маркина, пытаясь подняться с постели, но терпит неудачу, потому как сил двигаться у него не осталось. — Нет, я сказала, что ты спишь… Серхио, мне нужно уйти. — Что??? — Он резко дергается в ее сторону, но тут же падает обратно на подушку, мыча от боли. — Аааа… — Ты не понимаешь что ли? Тебя чуть не убили из-за меня! Ты весь в синяках и ссадинах! Тебе вправляли плечо и зашивали порез! — Ракель срывается на крик, не в силах контролировать свои бурные эмоции. — Черт возьми, Серхио, у тебя умер брат! Ты должен быть со своей семьей, а не с какой-то случайной девушкой черт знает где! — Я там, где должен быть, Ракель! — В уголках его глаз тоже появляются слезы. — Моего брата уже не вернуть, я ничем не мог ему помочь, но я могу помочь тебе! — Как? Сбежать из страны непонятно куда без денег и средств к существованию? — У нее появляется новая эмоция — злость. — Ты готов бросить свою работу, свою жизнь ради меня?! — Девушка вскакивает на ноги и отворачивается от него. — Я не заслуживаю таких жертв, не заслуживаю! — Ракель, прошу. — Превозмогая боль, он выпрямляется на постели и тянет к ней руку. — Прошу, не говори так. — Ты не должен мне помогать, Серхио. Я того не стою. Альберто найдет нас, и когда это произойдет, он заберет меня, а тебя убьет. Я не смогу жизнь с мыслями, что хороший человек погиб по моей вине! — Ноги не хотят ее держать, поэтому она садится обратно на край дивана. — Никто никого не убьет, Ракель, мы с тобой улетим, Мартин поможет нам купить билеты, как я и планировал. — Его голос тверд, девушка понимает, что ее спаситель настроен серьезно и просто так отступать не планирует. — У меня есть друг на Филиппинах, я лет 10 назад ездил туда по рабочей командировке, он поможет мне с работой. Прошу, доверься мне. — Ты для начала ты все же должен организовать поминки по брату, Серхио. — Нужно найти способ. Ты не простишь себя, если покинешь Испанию, не сказав ему «прощай». — На самом деле Ракель надеется, что сможет оттянуть момент их отъезда, чтобы сбежать, она не хочет заставлять Серхио спасать её и жертвовать своей жизнью. — Но что я могу, Ракель? Твой муж наверняка уже все про меня знает, а значит ему и известно о смерти Андреса. Они караулили меня возле моей квартиры, уверен, он уже все обыскал там. — А как твой брат хотел бы? Чтобы его похоронили или чтобы кремировали? — Конечно, он бы предпочёл сгореть, в этом нет никаких сомнений. — Мужчины улыбается, вспоминая, как брат неоднократно говорил ему, что не хотел бы гнить в земле и становиться кормом для червей. — Тогда можно договориться, чтобы это сделали, а тебе передали его прах. — Мы можем организовать поминки у Патриции! — Неожиданно восклицает Маркина, сильно дергаясь всем телом и ощущая адскую боль от этих движений. — Черт… — Тише, тише… — Ракель придерживает его рукой, помогая лечь обратно на подушку. — Думаешь его бывшая жена согласится? — Её муж в отъезде, поэтому стоит попытаться. Правда я не знаю, смогу ли я двигаться, все чертовски сильно болит. — Поэтому мы уже здесь. — Они оборачивается на звук и видят стоящего у входа в гостиную серба и пакетом из аптеки. — Тут всякие мази и крема, а так же обезболивающее. — Мирко, как я рад тебя видеть. — С трудом поднявшись, не без помощи Ракель, произносит Серхио, скидывая ноги с дивана. — Рад меня видеть? — Удивление застывает на его лице. — Да. — Скрипит он сквозь зубы, чтобы Мурильо не смогла его слышать. — Мне нужно по неотложному делу. — Он кивает в сторону уборной. — Но на моей ноге эластичный бинт, а сам я как развалюха, мне нужна помощь. — Ракель хихикает, потому что прекрасно слышит, что он говорит. — О, не вопрос, приятель! — Добравшись до дивана в три уверенных шага, он кладет пакет из аптеки на кресло, а в руки девушки передает другой пакет — с продуктами. — Сообразишь что-нибудь перекусить? Дарко сейчас еще картошку принесет. — Конечно, конечно. Серхио нужно набираться сил, а потом я займусь твоими синяками. — Ее ручка мягко сжимает его плечо, а затем она забирает продукты и уходит на кухню. Вкусно позавтракав девушка остается на кухне, чтобы убрать и помыть посуду, а сербы помогают Серхио принять ванную. Затем мужчина надевает свежую одежду, которая когда-то принадлежала его брату и садится в кресло в гостиной, чтобы поговорить с сербами. Он просит их организовать кремацию Андреса, и привести ему его прах, чтобы позже он мог развеять его в каком-нибудь прекрасном месте. Мирко так же сообщает ему, что план с Палаваном временно нереален, так как покупать билеты на самолет не безопасно по причине того, что Альберто полицейский и уже точно следит за аэропортами и ж/д вокзалами. С сожалением, архитектор соглашается с планом Мартина, доплыть до него на рыболовном судне, понимая, что других вариантов для них сейчас нет. Сербы оставляют их с Мурильо в доме, а сами едут в Мадрид, решать дела с кремацией Андреса. Завершив дела на кухне, девушка подходит к архитектору с пакетом лекарств из аптеки, именно тогда Серхио замечает на ее платье следы крови в районе груди. А потом он переводит взгляд на ее правую руку, на которой видны свежие ссадины. Ракель ловит его взгляд, безмолвно прося его не задавать ей никаких вопросов на этот счет, он кивает. По просьбе девушки, он начинает снимать с себя футболку, но больное плечо препятствует этому, поэтому Мурильо приходится ему помогать. Отложив предмет одежды на кофейный столик, глаза девушки расширяются в тихом ужасе, когда она смотрит на практически фиолетовый живот мужчины. Днем ранее эти отметины еще не были такими явными, но теперь они превратились в ужаснейшие гематомы. Ракель отводит взгляд, чтобы найти нужную мазь. — Вот эта вроде от гематом и плюс она обезболивает. — Заявляет Мурильо, прочитав инструкцию на упаковке. — Откинься немного назад, чтобы мне было лучше видно. — Просит она мужчину, параллельно выдавливая содержимое тюбика себе на ладонь. — Возможно будет немного холодно. — Это не страшно. — Он улыбается. — Я бы мог и сам этим заняться, ты не должна. — Это меньшее, чем я могу помочь. Ты получил все эти травмы по моей вине. — Ее рука прикасается в самому большому синяку в левой части живота, Серхио слабо всхлипывает. — Прекрати себя винить, пожалуйста. — Ее движения очень плавные и нежные, Ракель обращается с его телом, словно оно хрустальный сосуд, который при не правильном уходе может сломаться. — Аучь… — Прости. Чтобы она помогла, ее нужно втереть. Потерпи. — Сжав зубы, Серхио соглашается с ней. Закончив обрабатывать живот, ее ручки поднимаются выше, в район груди, где виднеются еще сине-фиолетовые отметины от ударов. В этой зоне уже не так больно, а даже приятно. Никогда ранее ни одна девушка не ухаживала за архитектором подобным образом. Хотя и травм таких он никогда не получал ранее. После груди пальчики Мурильо начинают слегка массировать плечо, которое было вывихнуто уже с другой мазью, производитель которой обещал избавить от боли почти на 6 часов, а именно это ему и нужно — чтобы Патриция не смогла заметить, что Серхио пострадал. — Теперь нужно сменить повязку на лбу. Позволишь? — Она встает на ноги, намереваясь отклеить пластырь от раны над бровью. — Черт, я уже и забыл, что тут порез. — Пытается рассмеяться мужчина, но боль в ребрах не позволяет ему этого. — Надо что-то придумать по этому поводу. Скажу, что на меня что-то упало на стройке. Это будет логично и не заставит Патрицию задавать лишних вопросов. — Тебе лучше знать, во что поверит твоя невестка. — Она слабо улыбается и обрабатывает рану на голове перекисью, Серхио морщится от боли, но сдерживается. Спустя несколько часов мужчина не без помощь Мирко облачается в черный костюм, который ранее принадлежал его погибшему брату. Он по новому зачесывает волосы, стараясь максимально скрыть рассеченную бровь. К счастью, больше видимых ран на его лице нет. Выйдя в гостиную, он видит скромно одетую Ракель в платье длины миди и с брошкой на груди. Наряд был найден ею в шкафу на втором этаже в комнате матери Андреса. Волосы девушка аккуратно собрала в небрежный пучок, а на ноги надела старомодные туфли, также валявшиеся в вещах покойной сеньоры де Фонойоса. Еще через несколько минут машина сербов выезжает из Толедо, чтобы отвезти Серхио и Ракель на поминки Андреса. Проезжая по уже темным улицам Мадрида, девушка с горечью понимает, что не может позволить Маркина уплыть вместе с ней из Испании. Ее продолжает мучать вина за то, что он жертвует своей жизнью ради простой случайной знакомой. Когда они заехали в район Фонтаррон, на глаза Ракель сразу попался 7-этажный кирпичный дом в самом начале улице, она мгновенно его узнала. «Моника.» Шепотом произнесла она, вглядываясь в окна на шестом этаже, там тускло горел свет. Моника Гастамбиде — была хорошей подругой Ракель еще со времен школы, они познакомились в летнем лагере, и с тех пор дружили. Однако замужество с Альберто и переезд ближе к центру Мадрида сильно отдалил девушек, ведь новый муж Мурильо совсем не поощрял ее общения с людьми из прошлого. Поэтому встречи стали все реже, превращаясь сначала в телефонные звонки, а потом прекратились и разговоры по телефону. Но теперь, увидев, что Моника может быть дома, Ракель подумала о том, чтобы обратиться к ней за помощью, тем самым избавив своего спасителя от необходимости возиться с ней. Но девушка знала, что просто так Серхио не отпустит ее, поэтому она решила сбежать с поминок, как только ей представится возможность.