Водоворот боли

Ракель не может найти себе места, с тех пор как серб оставил ее одну в пустом доме и отправился вместе со своими друзьями на поиски Серхио. Ее сердце бешено колотится в груди, неизвестность пугает ее. Слишком хорошо она знает своего мужа, чтобы понимать — ее спаситель в огромной беде. Альберто никогда не посвящал жену в свою работу, особенно ту, что он вел вне полицейского участка, считая, что женщинам не следует совать нос туда, где дела ведут мужчины. Шовинист в самом ярком его проявлении. Он не знал ни жалости, ни сострадания. И это касалось не только Мурильо, но и окружающих его коллег, и уж тем более преступников, которые попадались в его лапы. Комиссар Викунья, с момента получения этой должности изменился в худшую сторону, хотя Ракель думала, что хуже уже быть не может. Власть ослепила его, он ощутил себя всемогущим и всесильным. Весь округ был в его руках, сотрудники боялись провиниться, потому что Альберто не щадил никого. Вокруг себя он собрал верных ему людей, таких же беспринципных и коррумпированных. И так как он поощрял за преданность, они были готовы умереть за него в случае необходимости. Его влияние распространялось и среди его друзей, никак не связанных в работой в полиции. Например, его старый приятель Хавьер Варгас был бывшим наркодилером, которого Викунья схватил около 7 лет назад с огромной партией кокаина. И в данный момент он должен был бы сидеть в тюрьме, если бы не 500 тысяч евро, которыми он откупился от инспектора, и доли в своей части бизнеса. Как итог — Хавьер уже 5 лет владелец лесопильни на окраине Мадрида, которая является отличным прикрытием для их темных делишек. И Майки Эрреро — подпольный боец без правил, контору которого Альберто почти прикрыл 4 года назад, когда совершал облаву. И тут существенную роль сыграли 200 тысяч все тех же евро, добавляя ему еще один дополнительный незаконный доход. Поэтому не удивительно, что именно Хави и Майки стали теми, кто помогли комиссару схватить непутевого очкарика, ведь привлекать коллег из полиции Викунья не спешил. — Твою мать, Майки! Ты совсем охренел??? — Альберто орал как потерпевший на своего товарища. — Он еле дышит, ублюдок! — Приблизившись к телу архитектора, он проверяет пульс на шее. — Я сказал запугать, а не убивать!!! — Глаза Викунья наливаются кровью, когда он подходит к Эрреро, чтобы схватить его за шею и припечатать к стене. — Ты — чертов гавнюк! — Тогда сам бы с ним разбирался. — Мужчина ловко выпутывается из рук Альберто, пихая его самого. — Ты же знаешь, что у меня сильный удар! — Если он сейчас сдохнет, не сказав мне где Ракель, я пристрелю тебя. — Рука лезет за пояс, и через секунду на Майки наставляется пистолет. — По-моему вам обоим нужно остыть. — Старается сглазить ситуацию Хавьер. — Этот дохлик еще жив, все в порядке. — Он наклоняется к Серхио и переворачивает его на спину, тот слабо всхлипывает. — Давайте просто выбросим его на трассе, кто-то подберет его и доставит в больницу. — Какой гениальный план! — Ревет комиссар, размахивая своим оружием. — Ты вообще в своем уме? — Если ты думаешь, что он тебя сдаст, то ты ошибаешься. У этого очкарика твоя жена, а ты коп. Он уж точно не обратится в полицию! — Настаивает Варгас. — В багажник его, живо! — Хави и Майки хватают полуживое тело Маркина и тащат к машине. — Бросите его на трассе у магазина красок, только чтобы никто вас не видел! А затем проследите, кто его подберет, понятно?! — Он открывает дверь своего BMW. — Я поеду в его квартиру, нужно выяснить, где он может прятать мою жену, на случай, если он все же сдохнет. _________________________ Перед глазами Серхио все плывет, его очки запачканы его же кровью, он не чувствует левую руку — скорей всего у него вывих плеча, или перелом нескольких костей, но он не врач, ему сложно судить. Над правой бровью огромное рассечение, которое все еще кровоточит, весь живот архитектора в фиолетовых гематомах, возможно у него даже внутреннее кровотечение. Ноги… они тоже все в синяках, а еще ему определенно понадобится ортез на правую лодыжку — он потянул связки, когда падал после ударов. Но боли нет, есть только пустота. Его тело лежит на обочине дороги, но сил двигаться у него нет, Серхио мысленно прощается с этой жизнью. Как бы сильно он не хотел вновь увидеть своего брата, он не хочет умирать, он не готов. Беспомощность и отчаяние вынуждают его сдаться и закрыть глаза, погружаясь в темноту, сознание отключается. Все, что он слышит дальше кажется ему предсмертным сном. — Блять, вот это уроды! — Кричит во всё горло чей-то мужской голос, подхватывая на руки его безжизненной тело. — Его нужно в больницу. — Отвечает второй. — Нет! Ему туда нельзя. Открывай скорей машину! — Командует первый, и Серхио чувствует, как его кладут на заднее сиденье. — Я еду первым, а вы убедитесь, что за нами нет хвоста! — Дверь машины закрывается и она начинает движение. _________________________ Умирая от ожидания и нервов, Мурильо выходит на крыльцо дома в Толедо. Она не знает, чего ей ожидать, не знает, смогли ли сербы отыскать Серхио, и уж тем более не знает, жив ли еще ее новый знакомый. Чувство вины поглощает ее, слезы неконтролируемо льются по щекам, а разум твердит ей, что она облажалась. «Всего шаг! Ты должна была сделать всего один чертов шаг!» Крутится в ее голове на повторе одно и то же. «Трусиха, трусиха, трусиха!» Не в силах выдержать это эмоциональное давление, она хватается за голову и садится на хлипкую лавочку около ворот. Ракель твердит про себя, что никогда не простит себя за то, что подвергла опасности другого человека. Того, кто не сомневаясь бросился спасать ее от нее же самой. Правая рука прислоняется в бешенно стучащему сердцу, девушке кажется, что оно во-вот выпрыгнет из груди. В этот момент она вспоминает разговор с врачом, который осматривал ее, когда она поступила в больницу двумя днями ранее. — Сеньорита, вас избили? — Доктор Муньос с ужасом разглядывал синяки на ее лице, а затем и на руках. — Н-нет… — Тихо ответила Ракель и отвернулась, пряча слезы. — Если вы не скажете мне правду, я буду вынужден вызвать полицию. — Не надо полицию, я просто упала. — Упали? Не делайте из меня идиота, у вас ушибы по всему телу. — Он задрал ее кофту, осматривая живот. — Больно? — Немного. — Соврала девушка, стискивая зубы от жуткой боли, кулак Альберто ударил туда раз пять за вечер. — А так? — Он надавил ниже. — Нет. Пожалуйста, не нужно полиции, просто дайте мне обезболивающее. — Пытаясь выглядеть храброй, она вся содрогалась от боли. Это был не первый случай побоев, но в больницу она поступила впервые. Потому что впервые Викунья избил ее до потери сознания. Причиной этого послужил сильный удар головой о стену, когда он толкнул ее. Через несколько минут Ракель не очнулась, чем сильно испугала Альберто, и он был вынужден вызвать медиков, которым наврал, что нашел ее дома на полу в таком состоянии, когда вернулся с работы. Она пришла в себя лишь в машине скорой по дороге в больницу. — Да пустите вы меня! — Отталкивая медбрата, в палату влетел ее муж. — Ракель, ты как? — Он взял ее руку в свою и сильно сжал, давая ей понять, чтобы она молчала. — Вы кто, сеньор? — Я ее муж! — Гордо заявил он, бросая ей полный ложного волнения взгляд. — С ней все хорошо? — Муж? Отлично, тогда вы мне скажите, как ваша жена могла так упасть? — Его глаза с упреком смотрели на Альберто, подозревая именно его в побоях Мурильо. — Ты сказала доктору, что упала, милая? — Ракель кивнула в ответ, пытаясь избавиться от ядовитой хватки Викунья. — На самом деле, нас ограбили. Какие-то уроды пробрались в квартиру, а жена оказалась дома одна. Понимаете, я комиссар 16 участка. — Он вытащил свой значок из кармана. — Думаю, они что-то искали, но этим уже занимается полиция. А вы, пожалуйста, позаботьтесь о моей любимой жене, я не переживу, если с ней что-то случится. — Наклонившись к ее лицу, он поцеловал ее в лоб, а затем тихо прошептал. — Будь хорошей девочкой, Ракелита. Широко раскрыв глаза, Ракель отмахивает от себя печальные воспоминания, пытаясь сконцентрироваться на чем-то хорошем. Однако сделать это слишком сложно, если она не вспоминала прошлое, то думала о настоящем. Том настоящем, которое пока что не было радужным. На улице становится совсем темно и холодно, и Ракель решает вернуться в дом, но вдруг видит вдалеке автомобильные фары и, не задумываясь, выбегает за ворота. Мирко останавливает свой минивэн у подъездной дорожки и спешит открыть заднюю дверь машины, крича при этом своему товарищу, чтобы он ему помог. Девушка растерянно и со слезами на глазах наблюдает, как двое сербов вытаскивают полуживое тело Серхио на улицу, а затем заносят в дом и кладут на изумрудный диван. Один из них бежит на кухню, чтобы набрать воды, в то время как Ракель ревет от ужаса, рассматривая, как сильно избили ее спасителя. Пульс зашкаливает, она дрожит от страха, злость на саму себя одолевает ее, разум твердит ей, что это все ее вина. — О, Боже, Серхио, прости меня! — Она садится рядом с его телом на пол, начиная чистой тряпочкой вытирать кровь с его лица, Мирко в это время осматривает его лодыжку, разрезая ножом ткань брюк. — Теперь нужно снять рубашку. — Командует серб, помогая Мурильо избавить пострадавшего от грязной и рваной одежды. — Черт, у него кажется вывих плеча. — Сразу же догадывается мужчина, разглядывая смещение в суставе. — Дарко, помоги мне. — Он зовет своего товарища на подмогу. Ракель отходит от дивана, чтобы не мешать мужчинам, ей приходится закрыть глаза, когда один из них вынуждает Серхио прикусить уголок пледа, а затем держит его, пока Мирко вправляет ему плечо. — Ааааа!!! — Ревет архитектор, моментально приходя в сознание от адской боли, и девушка снова садится рядом с ним, обхватывая ладонями его щеки. — Тише, тише. — Контролировать эмоции чертовски сложно, слезы льются градом, как бы она не старалась их заглушить. — Ты в безопасности, Серхио… Прости меня, прости… — Чувство вины съедает изнутри, кажется она еще никогда в жизни не была так напугана, даже побоев мужа она так не боялась, как сейчас она волнуется за жизнь мужчины, пострадавшего из-за нее. — Ракель… — Еле слышно отвечает Маркина. — Ракель, нам нужно бежать… — Успеете убежать! — Иронизирует Мирко, доставая из коробки, которую нашел на полке, нитку с иголкой. — Для начала нам нужно собрать тебя заново. Красавица, шить умеешь? — Обращается он к Ракель. — Что? — Ты видела этот порез над бровью? Его надо зашить, или будет инфекция. А я пока вколю ему морфин. — Мирко протягивает нитку с иголкой девушке, а сам берет из рук своего товарища шприц, наполненный нужным препаратом. — Откуда у вас морфин? — Ее глаза полны шока, все выглядит так, словно сербы прекрасно понимали, что это понадобится. — Тебе лучше не знать, красавица. — Ответил за друга Дарко, разгибая локоть Серхио. — Дружище, сейчас тебя комарик укусит. — Серб очень быстро находит вену на левой руке Серхио и вводит ему обезболивающее. — Так тебе будет менее больно. В аптечке есть спирт или вроде того? — Поворачивается он к девушке, та отрицательно машет головой. — Я нашел на кухне водку. — Радостно заявляет Дарко, показывая бутылку. — Но сначала нужно очистить рану. — Он делает глоток из горла, затем немного поливает алкоголя на руки. — Дай-ка мне, сеньорита. — Ему приходится подвинуть Ракель, которая слишком медленно и аккуратно возилась с раной на голове. Все следующие манипуляции кажутся девушке каким-то фильмом, потому что она не понимает, что происходит. Сербы очищают рану, помогают Маркине принять удобное положение, чтобы девушка смогла начать зашивать порез над бровью. Вытерев слезы, она поливает себе на руки водку, затем обрабатывает иглу и приступает. Первый стежок дается с большим трудом, ее руки дрожат, а тело мужчины дергается от боли. Двое сербов крепко держат его, чтобы он не дергался, и Ракель продолжает. Закончив шить, она поднимается на ватных ногах и моментально начинает падать, что Дарко едва успевает ее подхватить. Силы закончились, она почти ничего не ела весь день и сильно устала, поэтому серб берет ее на руки, собираясь отнести наверх, чтобы она могла поспать. Но Мурильо вырывается, заявляя, что ни за что не оставит Серхио одного и будет сидеть всю ночь рядом с ним в кресле. И сербам приходится разложить диван, делая его больше, чтобы Ракель могла лечь рядом, если устанет и захочет спать. Она накрывает тело мужчины цветочным пледом, проводит рукой по его разбитой губе и в тысячный раз просит прощения. Глаза архитектора уже закрыты, морфин облегчил его боль, и он засыпает. — Мой человек сказал, что за нами ехала какая-то машина. — Сообщает Мирко, когда Ракель заходит на кухню, где сербы пытаются что-то приготовить из оставшихся яиц. — Но они сбили их со следа. Однако вам нельзя здесь надолго оставаться, это не безопасно. — Это все моя вина. Я втянула Серхио в опасное дело, мне лучше вернуться к мужу. — Ракель, верно? — Уточняет мужчина ее имя, она кивает. — Твои синяки не сильно меньше, чем у него, а он мужчина. Если твой муж так избивает тебя, то тебе определенно нельзя к нему возвращаться. Однажды он не рассчитает силы и убьет тебя, красавица. Ты же это понимаешь? — Понимаю, но мне уже все равно. Для меня больше нет никакого смысла жить, у меня никого нет. — Девушка устала разводит руками и садится на пластиковый стул у окна. — Ошибаешься. У тебя есть Серхио. Я, конечно, плохо его знаю, но я отлично знал его брата. Покойся с миром, Андрес. — Серб крестится, упоминая погибшего. — Он говорил, что Серхио самый честный и добрый человек в мире, и что он единственный, на кого можно положиться. Так что тебе чертовски повезло его встретить. Завтра утром я позвоню своему приятелю, он на своей лодке перевезет вас к Мартину. — Мартину? Это друг Андреса, который вас позвал? — Она растерянно смотрит на мужчин, все еще не понимая, чем они вообще занимаются. — Именно. — Отвечает Дарко. — Если твой муж коп, то пользоваться поездами и самолетами не безопасно, он узнает, если вы купите билет. А у нашего товарища своя рыболовная баржа, он возьмет вас двоих на борт без лишних вопросов, за ним должок. Кстати, Марко забрал его машину, правда пришлось ее вскрыть, чтобы завести, но это мелочи. Утром он пригонит ее сюда, думаю, у Серхио там лежат нужные ему вещи. — И куда же мы поплывем? — В Палермо!