Never too late

      Когда Алекс открыла глаза, первое, что она увидела, было яркое голубое небо. Над головой плавали белоснежные облака, а лёгкий ветерок приятно касался кожи и гладил ярко-зелёную траву. Не было холодно, не было жарко, практически идеально, если не считать палящего солнца над головой. Любоваться пейзажами не было времени: она вскочила сразу же, как обнаружила себя в незнакомом месте.       «Я умерла?..»       Мысль, которая должна пугать всех остальных, принесла в её душу лишь спокойствие и облегчение. Поднявшись на ноги и отряхнув одежду, она осмотрела себя. Тёмно-бордовые бриджи и ярко-зелёная безрукавка. На фоне этих оттенков цвет её глаз казался ещё более янтарным, более ядовитым и пронизывающим. Это место было странным и незнакомым, более того, она обнаружила, что находится на каком-то поле, где кругом были свежие и ароматные подсолнухи. Потянувшись, Алекс ещё раз отряхнула одежду — уже от нервов — и осмотрелась повторно. Нет, всё-таки это место казалось ей смутно знакомым.       А… что это, собственно, за место такое?       Алекс сложила руки на груди и попыталась напрячь память. Нервный срыв, дом, очередной нервный срыв, ливень… мост… холодная вода и горящие в боли лёгкие.       «Умерла…»       Тихо выдохнув, она сорвала один подсолнух и неспешно покружила его в руке.       «Если так подумать, то куда я, в самом деле, попала? Допустим, жизнь после смерти действительно существует, но это не может быть Раем. Туда я не попала бы ни при каких обстоятельствах. Моя жизнь то ещё говнецо, к тому же я завершила её тупо и суицидом».       С другой стороны, полноценным суицидом вряд ли можно назвать произошедшее с ней. Она собиралась отступать от моста, но поскользнулась на ровном месте и рухнула в воду. Но даже так помнила, как просила кого-то оставить её в покое. Кого-то просила.       Кого-то.       «Кто был рядом со мной? Может, это не я поскользнулась, а этот «кто-то» меня и толкнул на встречу со смертью?»       Алекс покачала головой. Это было уже не важно. Итак, не Рай, и не Ад — уж не похожа обстановка на стереотипные рассказы о котле и пляшущих на чужих костях чертей. Половина воспоминаний, если честно, вообще были будто стёрты из её памяти. Она вздрагивает, когда слышит звук открывающихся дверей. Повернув в сторону огромных врат голову, она удивленно моргнула. Почему она не заметила их раньше? Вокруг появились ограждения, потому она ринулась к ним и упёрлась в них руками. Судя по всему, она была в каком-то дворце. Очень странный сон.       Ущипнув себя пару раз для профилактики и проверки предположений, поняла, что это вовсе не сон. Нахмурившись, Алекс повернулась к вратам. Ничего не изменится, если стоять на одном месте — нужно двигаться дальше, тогда, возможно, что-то будет яснее. А если она на самом деле попала на небеса, то выскажет Главному за все свои страдания и спросит, за что её так сильно здесь не любят. Живёт обычной жизнью обычных людей и никого не трогает, а тут одни проблемы ложатся на другие и загоняют в ловушку. Ну, как никого не трогает. Если никто её не достаёт, то и в морду получить некому. Суть совсем не в этом.       Лестница впереди кружилась куда-то вверх, где не было видно даже голубого неба. Так или иначе, Алекс сделала несколько шагов и услышала, как врата позади захлопнулись, отчего она вздрогнула. Ладно, может, это не Рай вовсе. Чистилище? Вполне возможно. Дорога наверх казалась бесконечной, она устала по ней идти, так что пару раз даже присела на холодную каменную ступеньку передохнуть. Завязывать ей надо с курением. А хотя… уже. Можно ли это считать своеобразным плюсом её смерти?       В итоге лестница кончилась, и она выбралась наружу.       — Так, блять, я пиздец как устала сюда подниматься! — запыхавшись, Алекс вытерла капли пота со лба. — Ну и где этот урод, который придумал мне такое испытание?!       Дружелюбной она бывала редко и далеко не со всеми. Лучше носить на лице маску безразличия и к чёрту всех посылать. Но разве она была именно такой к моменту своей смерти? Может, это она усвоила в момент падения в воду? Думать об этом сейчас не хотелось. Она осмотрелась, и холод с запахом крови сразу окутали её помутневший разум. Ноги подкосились, ей с трудом удавалось сохранять самообладание. На просторной импровизированной арене, в самом её центре, лежал тяжелораненый Луффи. Кровь обильно сочилась из его ран, а дыхание было очень редким и затруднённым. Голову пронзила такая боль, что она вскрикнула и схватилась за виски, тяжело дыша. Воспоминания проносились в голове, как ливень, в который она попала, предположительно, недавно. Сколько она уже здесь находится? Что это…       Щёлк.       Дресс Роуз.       Она на чёртовой Дресс Роуз. Вот почему то поле с подсолнухами показалось ей настолько знакомым. Его ещё называли «четвёртым уровнем» или «Цветочным полем».       «Но почему никого вокруг нет? Почему Луффи лежит раненый? Почему нет Ло? Где поверженный Дофламинго?»       Мысли крутились в голове беспокойным вихрем, и она двинулась медленным шагом к главному герою. Наверное, это и есть для неё кошмар, её собственный, исключительно для неё. Она должна раз за разом подниматься по этой лестнице и смотреть, как умирает Луффи, совсем один, вдалеке от своих накама.       Не всё должно соответствовать канону, если это так.       Ло.       Она хватается за воспоминание, которое так сильно по ощущениям хотело улизнуть от неё и скрыться в небытие подсознания. Он попал в её мир, в её квартиру. В памяти всплывают его руки, крепко подхватывающие её и вытаскивающие на поверхность, тело помнит их тепло, а потом пустота. Она не смогла сдержать своего обещания. Она не осталась с ним, она сдалась и сбежала, просто умерла и оставила его одного в совсем незнакомом мире без надежды выбраться оттуда. Это не та ситуация, когда капитан Пиратов Сердца придумает план. Она предала его доверие, но какое теперь-то это имеет значение?       — Что у нас здесь за потерявшийся котёнок?       Ехидный смешок послышался позади, и, чёрт возьми, этот голос она узнает из миллиарда других. Если Бога не существует, то Дьявол — прямо за спиной. Алекс вскрикнула в ужасе и дёрнулась в сторону, когда увидела, как Дофламинго, парящий в небе, неспешно спускается на землю. Церемониться с ней никто не будет, так, видно, посчитал и Донкихот, образуя своими пальцами разноцветные нити и дёрнув ими в её направлении. Чудо, — или нет — но Алекс упала на колени, начиная громко и надрывисто кашлять, минуя тем самым смертоносную атаку, которая разрезала бы её на множество ошмётков. Она продолжала откашливать воду до тех пор, пока лёгкие снова не загорелись яркой болью, а горло не заболело. Холод всё сильнее погружал её в свои объятия, а Дофламинго, удивлённо подняв бровь, подходил всё ближе, держа наготове руку.       — Расскажешь, как ты попала сюда так, что я тебя не почувствовал? — хищно улыбался Дофламинго.       Воля Наблюдения не сработала? В это она отказывалась верить, во всё происходящее, впрочем, тоже. Алекс не нашлась с ответом, всё ещё отходя от приступа кашля, а «молодой господин» не из терпеливых. Нити подхватили её за руки и подняли на уровень его глаз; острая боль пронзила запястья, было такое ощущение, что её ладони сейчас просто отрежут, но никто никуда не торопился.       Алекс открыла глаза в очередной раз и снова тяжело закашлялась, переворачиваясь набок. Дверь комнаты мигом распахивается, Ло едва ли не подлетает к ней и хватает её за щёки, аккуратно придерживая и помогая прийти в себя. Кашель проходит, во мраке комнаты толком ничего не разглядеть, но чёткие образы татуировок отрезвляли от пережитого кошмара и отгоняли смерть прочь. Одежда была не мокрой и не тяжёлой, напротив, сухой и тёплой.       Ло терпеливо сидел на одном колене возле кровати и держал её лицо в своих руках. Дыхание постепенно пришло в норму, взгляд перестал беспокойно бегать из угла в угол. Алекс закрыла глаза на несколько секунд, собираясь с силами. Не умерла. Это важно, чёрт возьми. Что угодно после ухода Ло, но только не сейчас, она не может поступить с ним так нечеловечно и жестоко, бросая на произвол судьбы.       — Прости… прости меня, слышишь? Я не хотела!..       Алекс не могла сдержать надрывистого шёпота, как и слёз, которые быстро покатились по её щекам. Она ещё что-то бормотала себе под нос, но чувствовала каждый непринуждённый взмах пальцем, когда Ло вытирал её слёзы. Так глупо, нелепо, безнадёжно и слабо она сейчас выглядит.       — Всё будет хорошо, Алекс-я, — также негромко ответил он. — Теперь твоей жизни ничего не угрожает. Вот, выпей.       Он нащупывает на прикроватной тумбочке какие-то таблетки и сироп, которые Алекс поспешно и молча выпивает. Наверняка какое-то средство, чтобы не разболеться слишком сильно после таких улётных заплывов. Присутствие Трафальгара успокаивало её, но не уничтожало тупое чувство вины, которое в ней поселилось теперь. Он поднимается на ноги, чтобы оставить её отдыхать и поправляться, а она цепляется за его руки и тянет к себе, едва сдерживая очередной нервный срыв.       Ло послушно присаживается рядом с ней и аккуратно гладит её плечо, должно быть, представляя, в каком состоянии она сейчас находится. Но одних только прикосновений ей хватило, чтобы хватка ослабла, а вновь сбившееся дыхание пришло в норму.       — Я знаю, что ты не хотела этого, — выдыхает он сдержанно. — Каждый человек хочет жить, это заложено в нашей природе.       — Но я…       — Ты плачешь сейчас, и это нормально. Есть огромная разница между слезами ради привлечения внимания и когда реально становится паршиво. Ты прекрасно это знаешь без меня. Алекс-я, позволь себе быть более доверчивой хотя бы по отношению ко мне. Я хочу помочь.       Ей надо перестать всё держать в себе и убивать себя этим. Доводы и надуманные в больной голове ситуации ни к чему хорошему не приведут. И сейчас Алекс поняла, что готова дать себе слабину, готова попытаться быть более открытой для Ло, но, если он устанет от потока её бредовых мыслей, она сразу же прекратит и заткнётся.       Не сегодня. Никто из них к этому не готов сегодня.       — Прости, из-за меня ты весь промок до нитки и сам ведь мог…       — Не мог, — уверенно ответил он. — Не знаю почему, но тут я плаваю, как рыба в воде. Хватит извиняться.       Она шмыгнула носом и вытерла оставшиеся слёзы. Наконец успокоилась. Ло поднялся на ноги и подошёл к двери, рука его потянулась к выключателю, но потом он передумал. Покачав головой и повернувшись к ней, сказал:       — Отдыхай сейчас, а завтра поговорим, если тебя что-то беспокоит.       Алекс могла свою душу поставить на растерзание, но она была уверена — если это не ухмылка, по голосу, то точно полуулыбка. Даже если он улыбнулся уголками губ, это уже успокаивало. Он правда не злился на неё за этот дурной поступок. Дверь аккуратно закрылась за его спиной, а Алекс перевернулась на бок и закрыла глаза. Огромная усталость навалилась на неё неподъемным грузом. Откинув одеяло в сторону, чтобы после произошедшего не нагрянул сильный жар (а он был, только уходил постепенно благодаря таблеткам, которые дал Ло), она тяжело выдохнула. Уложить в голове пережитое было тяжёлым делом, но Алекс поняла для себя одну вещь: она не умрёт. Не сейчас и не таким способом, только не когда рядом находится Ло, который в случае чего останется совсем один здесь.       Перед тем, как провалиться в сон, Алекс подскочила в ужасе. Перед ней предстал Дофламинго, заносящий руку для смертельного удара. Протерев устало глаза, она аккуратно провела пальцем по запястью, чтобы убедить себя в том, что опасность и дурное наваждение пропали.       И замерла.       Слабость в ногах стала ещё сильнее. Она медленно поднялась и, придерживаясь за стену, добралась до выключателя. Свет дезориентировал её на несколько секунд и немного ослепил, голова загудела пуще прежнего. Помотав головой и глубоко вдохнув, она перевела взгляд на зеркало. На ней была тёмно-бордовые бриджи и ярко-зелёная безрукавка. Запястья окровавленные. Нахмурившись, Алекс взяла ватный диск и намочила его водой из рядом стоящего стакана, а затем аккуратно прочистила рану.       На её запястья ложились тонкие округлые порезы.       «От нитей Дофламинго… но как это возможно?»       Алекс выключила свет и села обратно в постель. Сказать, что она напугана — значит вообще ничего не сказать. Холодный пот снова прошиб тело, сознание помутнело, к горлу подкатил ком, который она с трудом и через силу проглотила. Это был не сон, это была не временная смерть, тогда что? Она не могла попасть в другой мир, телепортировавшись туда чудесным образом, Ло обязательно бы заметил это, он же, чёрт возьми, нёс её на руках и вытаскивал её потом с того света. Сознанием тоже не могла там быть: Дофламинго не заметил бы её присутствия. Почему Ло оставил это без комментариев? Не заметил? Или подумал, что она порезала себя по пути на мост?       «Может ли быть такое, что присутствие Ло здесь, рядом со мной, в этой вселенной, создало разрыв между мирами?»       Она поняла ещё одну важную для себя вещь: Ло не должен узнать о том, что произошло.