романтику путает похоть

— Ну и зачем ты меня позвала? — Геля отчаянно смотрит в затуманенные глаза Киры, а та взглядом пылит её. — А зачем ты рассказываешь всем подряд, что я тебе нравлюсь? Что? Но я же сказала только своей лучшей подруге. Как она посмела говорить кому-то об этом, да и еще сама Медведева узнала. — Ну я же вижу как ты на меня смотришь, вот и подумала, что я тебе нравлюсь, — Геля давящий ком в горле нервно проглатывает и язвит — привычное дело. — Ответ не принят, кис, это не то, что я хочу услышать, — взглядом так и пилит стоящую напротив брюнетку. — А что бы ты хотела услышать? И все. Дальше Геля помнит отрывками, как-будто это совсем не с ней произошло, а в каком-то фильме. Кира губы жадно целует, проводя холодными руками по ребрам, наверное, пересчитывает. Геля отвечает на поцелуй сразу, от чего у Медведевой довольная ухмылка появляется. В комнате, которой они вели разговор, есть кровать, на которую упала брюнетка. Кира актив — сверху. Она проявляет всю инициативу и как бы Ангелина не говорила, что совсем не хочет её, внизу пылал жар. В животе сильно порхали бабочки и она снова поддалась кому-то. Уломать её легко, особенно когда уже идет процесс. Поэтому за свои шестнадцать лет девушка довольно опытная и знающая, что её ждёт.

***

На утро Геля проснулась у себя дома. Она отчетливо знала, как добралась до своей квартиры. Помнила каждое слово, которое произнесла её мать, а после покинула жилище, громко хлопнув дверью. От воспоминаний вчерашнего вечера внизу живота что-то очень приятно тянуло. На лице появилось некое смущение, и щечки залились красным цветом. Геля думает, что у них все взаимно, ведь не просто так Кира вчера вывела её на разговор, а после набросилась на неё, жадно целуя каждую частичку тела. Самовнушение взаимности настолько запудрило голову Новосёловой, что та даже не вспомнила о затуманенном взгляде Медведевой. А жаль. Жаль, что она вообще пошла на этот контакт. Жаль, что не остановила Киру. Жаль, что дала себя той полностью.

***

В школе Геля искала глазами старшую, но когда они пересекались взглядами, глаза Киры даже не сверкнули. Она даже не поздоровалась с Гелей, что очень обидело брюнетку. — Ты чего такая поникшая? — одноклассница Виолетта подошла к Ангелине, ведь никогда еще такой не видела. — В смысле? Я не поникшая. — Да, я вижу. Ты можешь мне довериться, я никому не расскажу, если ты поделишься со мной своими переживаниями, — Виолетта была бы хорошим психологом. — Давай как-то позже? — Геля хотела после школы сразу убежать домой, чтобы Вилка по пути не переловила ту. — Ага, знаю я тебя, — было дело. — Ну ладно. Короче, я надеюсь ты никому не расскажешь? — почему-то именно Малышенко хотелось доверится. Она светлый человек, с которым хочется общаться. Наверное, именно поэтому с Вилкой вся школа в дружных отношениях? — Нет, конечно. Мне же не двенадцать лет бежать кому-то что-то рассказывать. Я уже выросла с этого, — после этих слов Виолетта словила на себе удивленный взгляд Новосёловой. — Блять, Ви, я не знаю, что со мной. Но после одного разговора с очень важным человеком, я сама не своя. — Что за человек? И о чем был разговор? — Кира это. Она позвала меня поговорить. Кира давно мне нравится, но я думала, что это не взаимно. Как дурочка рассказала о своих чувствах Идее, как лучшей подруге, а она взяла и всем распиздела, что слухи до Киры дошли. — Ого, — по выражению лица Вилки, она была в негодовании и в шоке, — так, с этим понятно, а о чем говорили то? — Она спросила, зачем я всем рассказываю, что она мне нравится. А потом мы поцеловались и переспали. Я подумала, что это жест на взаимные чувства, но сегодня от неё даже милого взгляда нету. Даже нет тех искорок влюбленности. Какая же Ангелина дура. — Вы должны поговорить. Прямо сейчас! — Ви берет за руку Гелю и тянет её в сторону Медведевой. Та стоит со своей бестией и смотрит в сторону идущих к ней девушек, — Кира на минуточку. Та кивает и говорит подруге подождать. — Я слушаю, что? — Вам надо поговорить, я тут лишняя, — говорит это и Гелю по плечу легко хлопает, в знак поддержки и уходит. — Кир, короче, я не знаю, что между нами происходит, но.. — В смысле? — Кира брови хмурит и по лицу видно, что такого разговора не ожидала. — Что прости? — Ну, в смысле «между нами»? Мы же не встречаемся. — Да, именно поэтому я сейчас перед тобой стою. — Так, я ничего не понимаю. — Ты оттрахала меня, а сейчас говоришь, что ничего не понимаешь? Зачем тогда это было? — Что? — глаза Киры открылись полностью, — блять, Гель, я была в хлам, какой смысл в этом может быть? Я не хотела, чтобы ты так себя чувствовала после этого, но я тогда нихуя не соображала. Я больше ничего не слышу. Она что-то говорит, но и читать по губам не получается. Только громкий звон в ушам, заставляющий закрыть их. Хочется, чтобы это было сном, точно не реальностью. Хватит с меня такой реали. Вырвите мне эти уши уже! Чтобы я не могла слышать её голоса. Вырвите мне глаза, чтобы я не могла больше видеть её. Сотрите мне память, чтобы я вообще её забыла и никогда не вспоминала. Заморозьте моё сердце, чтобы все чувства к ней пропали. Почему так больно? Она даже не дает ей договорить, разворачивается и уходит прочь. Как хорошо, что Геля именно ушла, а не осталась смотреть на неё. Слёзы градом льются по её щекам, оставляя мокрые, соленые дорожки. На ватных ногах довольно тяжело перемещаться, поэтому она в гардероб идет и курточку с вешалки забирает. На улицу выходит и мороз сразу ударяет по лицу, как-будто кто-то пощечину влупил. Ангелина только себя винит, что не заметила того потухшего взгляда карих глаз. Таких темных, как лес дремучий. Новосёлова винит себя, что почувствовала что-то к ней, после бессмысленной ночи. Оказывается, романтику путает похоть?