mold.

      Поморщившись от очередного приступа тошнотворной головной боли, Сяо утыкается лбом в холодное стекло. Когда-то давно он слышал, что это помогает. Правда, напрочь забыл, кто именно ему это советовал, да уже и не важно, в принципе. Лишь бы помогло.       – Опять голова? – раздается тихий голос из дверного проема, но Сяо не отвечает. Всё и так было предельно ясно. Разговаривать сейчас хотелось меньше всего. Стоящий рядом, впрочем, отнесся с понимаем и лишь накинул на его плечи мягкий плед.       – Стукни пальцем по стеклу, если хочешь, чтоб я сделал тебе чай, – Чжун Ли не раз видел, как чужое лицо искажалось от боли и он так же прекрасно знал, как отвратительно себя чувствует Сяо в такие моменты.       – В этом нет нужды, лучше отдохни, – прикрывая глаза и кутаясь в плед, он подтягивает колени ближе к себе, неудобно устраиваясь на подоконнике, но чувствуя мимолетное облегчение в раскалывающейся голове.       – И как ты себе это представляешь? Ты бы ушел, будь на твоем месте я? Сяо лишь устало хмурится и вздыхает. Мужчина был упертым. Временами даже слишком.       – Как себя чувствуешь?       – Будто в виски вонзают железные спицы. Но если бы это облегчило боль, я б сам это сделал.       Вздыхая, Чжун Ли подходит ближе, мягко берет Сяо на руки и относит в соседнюю комнату, где было гораздо теплее. Будь неладны эти чертовы трубы с воздухом, ничего не греют.        – Я наберу тебе в грелку для рук холодной воды, положишь на лоб и станет полегче, хорошо? – опустив на постель, аккуратно накрывает одеялом и бережно целует в лоб.       Вернувшись на кухню, Чжун Ли заглядывает в ящики слева от раковины и наконец находит небольших размеров грелку и набирает в неё холодную воду из-под крана.       – Вот, так, – вернувшись обратно в комнату, мужчина осторожно укладывает холод на чужом лбу и тепло улыбается. – Отдыхай.       Протянув руку, Сяо цепляется пальцами за его рукав, останавливая и не давая уйти.       – Что такое? Тебе что-то нужно?       – Нет, я… Полежи со мной, пожалуйста.       – Ох, конечно, мой хороший.       Прикрывая глаза, Сяо чувствует, как матрас рядом прогибается, а через пару секунд его аккуратно обнимают. Он утыкается носом в плечо, жмурится сильнее и вдыхает легкий аромат парфюма, остающийся приятной горечью где-то на корне языка. Сжимая пальцами чужую одежду, Сяо прижимается ближе, словно боится потерять его, словно Чжун Ли сейчас встанет и уйдет от него, оставив его одного бороться с кошмарной головной болью, жутким холодом и плесенью в мыслях.       – Ну, ну, я рядом, всё хорошо, – одной рукой мягко прижимая к себе, свободной аккуратно поглаживает темно-зеленые пряди. – Помнишь, ты мне книгу на Новый Год подарил? Я недавно начал её читать, такая интересная.       – Февраль на дворе, – ворчливо подмечает, шутливо ткнув пальцем куда-то под ребро.       – У меня было много работы, – аккуратно целует в висок, снова растягивая уголки губ в улыбке. – Я просто хотел поделиться впечатлениями.       – Извини, – отодвинув грелку подальше, утыкается в плечо уже лбом, расслабляясь. – Как твой день прошел?       – Так же, как и все остальные, очень много работы, очень холодно и очень в любви к тебе, – аккуратно целует в макушку. – А как прошел твой?       – Точно так же, меня уже тошнит от количества этих бумажек, которые приходится писать... Знаешь, мне иногда кажется, что меня под ними и похоронят.       – Не глупи, я этого не позволю, ты же знаешь.       – Мой герой, – растягивая уголки губ в слабой улыбке, Сяо наконец засыпает.

***

      Проснувшись утром, он замечает, что рядом никого нет. Чем-то новым это, в принципе, не было, Чжун Ли часто сбегал куда-то по утрам, то на кухню, то на балкон, то вовсе на работу.       – Доброе...утро? – спрашивает, проверяя, дома ли вообще мужчина, но в ответ только молчание тишины.       Полежав ещё несколько минут, он всё же поднимается, на всякий случай заглядывает на балкон, а потом идет на кухню, чтоб включить чайник. Щелкнув кнопкой включения, Сяо оборачивается и замечает на столе лист бумаги и ключи от квартиры. Находка почему-то заставляет его нахмуриться. Чжун Ли ведь не ушёл? Не оставил его, так? Конечно нет, он же обещал.       Подойдя ближе, Сяо аккуратно цепляет лист бумаги и слегка сжимает его в руках, не решаясь читать. Но по аккуратному почерку понимает, что автор именно Чжун Ли.

«Мой дорогой Сяо, прости за то, что не могу сказать тебе это в лицо и сбегаю вот так, как маленький глупый ребенок, но... Я уже довольно давно влюблен в другого, но у меня никогда не хватало смелости сказать тебе об этом. Это ужасно и ты не заслужил такого отношения к себе, но я просто боялся. Боялся признаться себе, боялся сказать тебе это. И сейчас боюсь, мне с трудом дается даже эта записка.       Не стану просить у тебя прощения, на твоем месте я бы не простил. Сяо, ты замечательный и заслуживаешь лучшего.

Ч.Л.»

      Медленно осев на стул, Сяо накрывает рот ладонью, не зная, что теперь делать и как вообще быть. Он не стал звонить, писать или вообще как-то напоминать мужчине о своем существовании. Сяо уважал себя и уважал чужой выбор, какой бы он не был и как бы от него не было больно.       Паршивая волна осознания медленно захлестывала, топила в отчаянии и явно не собиралась отпускать.       Теперь у Сяо не было никого и ничего, кроме поганых мыслей, оплетающих разум, головной боли и потока слез, беспощадно режущих глаза.       Было больно. Жутко больно. Всё казалось таким несправедливым, таким несвоевременным. Сейчас Сяо нуждался в нём больше всего на свете. Но Чжун Ли не придет. Не заварит чай. Не будет лежать рядом и говорить, что всё будет хорошо.       Растирая по щекам горячие слезы, Сяо отчетливо понимал, что не справится один. У него не получится. Ему и с поддержкой-то было тяжело справляться с болезнью, а сейчас...       Сейчас хотелось, чтобы всё это оказалось неудачной шуткой, страшным сном, но до первого апреля ещё два месяца, а боль от щипания себя за руку говорит о том, что он не спит.