Средство для уменьшения боли

У повелителя холодные и мягкие пальцы и решительная хватка. Он взял ее запястье и направил палочку, даже не посмотрев на Беллу. Девушка не успела сосредоточиться, не успела задуматься, как ее руку пронзила жгучая боль. Она дернулась, и ему пришлось удержать ее за плечи. В руку словно впивались десятки раскаленных игл, боль, изначально показавшаяся нестерпимой, лишь усиливалась. Из последних сил Белла сжала зубы, слегка наклонив голову, посмотрела в сторону — на руке ничего не было. На окраине сознания промелькнуло удивление, но на девушку обрушилась новая волна боли, и она, не выдержав, закричала. С каждым вдохом боль расплескивалась по плечам, шее, груди. Ноги Беллы подкосились, и он, придерживая ее, помог опуститься на пол и лечь. Убрал с лица растрепавшиеся волосы и, сам не осознавая, несколько раз провел ладонью по голове. Белла больше не кричала, боль равномерно, но менее остро распространилась по всему телу. Она не могла пошевелиться, не могла заставить себя открыть глаза и не видела, как на левой руке кровоточащими порезами проступают очертания черной метки. В голове путались мысли о том, как долго продлится мучение, сомнения в том, что она действительно хотела этого, убеждение, что она оказалась совсем не готова. Но сознание стремительно слабело. Повелитель поднес пальцы к ране, но задержал в воздухе. Он мог облегчить боль, но не хотел этого делать, накладывая заклятия на рану, которую сам сотворил. Но все же он мог. Тело девушки, все еще опирающееся на его руку, горело. Он перевел взгляд на ее лицо. Щеки и губы были лихорадочно красными, а дыхание очень редким. Задумавшись на несколько секунд, он коснулся губами ее губ. Потом еще раз, обхватывая пальцами подбородок и задевая обжигающую щеку. Белла сделала измученный вдох, но не пришла в себя. Он направил палочку на ее символично белое платье, и от него остались бесполезные лохмотья. Навалился на нее, коротко поцеловал в губы, провел языком по шее вниз и повторил поцелуями путь обратно. Обвел линии ключиц, заменяя пальцы на губы. Она продолжала судорожно дышать. Обхватил ее грудь, стал поглаживать, сминать так чувственно, как только умел. Ему показалось, что девушка вздрогнула, он внимательно посмотрел на нее. Белла оставалась в беспамятстве. Он продолжил целовать шелковую, приятную на ощупь кожу, спускаясь ниже, надавил ладонью на низ живота. Девушка задышала чаще, застонала, повернула голову на бок. Она вновь ощутила раздирающую ее тело боль и попыталась погрузиться в забвение, но вдруг отметила новые ощущения. Он мягко гладил внутреннюю часть бедер, изредка целуя грань между бельем и кожей. Девушка всхлипнула, мышцы живота напряглись, бедрами она невольно подалась ему навстречу. Повелитель остановился и заинтересованно посмотрел на нее. Белла рассматривала его, но ее взгляд был бессмысленным. Он навис над ней, снова целуя в губы. На мгновение ей показалось, что боли больше нет, и она правой рукой обвила его шею и привлекла ближе к себе. Он позволил ей это сделать. Боль еще была, но была притупленной, неявной, намного сильнее чувствовалась его ласка и сводящее с ума тепло, согревающее ее замерзающее от спадающего жара тело. Не отрываясь от губ, он вернулся к ее бедрам, развел их шире и, не позволяя сомкнуть, ловко проник пальцами под белье. Белла застонала, и он с удовольствием отметил, как изменился характер ее стонов. Белла всхлипнула, когда он надавил на особенно чувствительную точку. О боли она почти не помнила, приятные ощущения затмевали ее. Он покрывал поцелуями ее грудь, не прекращая движение внизу. Почувствовал, как все тело девушки напряглось, а потом задрожало, она звонко вскрикнула и крепче вцепилась в него. Лежа на ней, он ощущал и слышал, как колотится ее сердце. И отметил для себя, что такое верное сердце нужно ценить.