С научной точки зрения

Итак, наступил очередной понедельник. И как он мог пройти без проблем? Дело в том, что Гоголь заболел, окончательно и бесповоротно. Утром он написал на работу, что не выйдет, прислал фотографии эскизов и на этом отключил сообщения, продолжая спать. В отличие же от него, Достоевская спешила на работу, как и всегда. Что ж, в 10 утра Гоголь, наконец, проснулся, только для того чтобы померить температуру и сделать чай. Понятное дело, что такая сонливость при температуре в 39 - это нормально. Делать нечего. Никаких лекарств дома нет, и не потому, что не купил, есть же способность, а потому, что совсем в этом не разбирается, считая, что всё пройдёт само собой со временем. Посидев пятнадцать минут на кухне, он снова завалился спать. 19:30. Достоевская была уже дома. Проверив за весь день накопившиеся сообщения, она, к некоторому удивлению, не увидела ни одного от Гоголя. Всё было бы нормально, если бы вчера он не обещал написать и что-то рассказать, что "пока рано" говорить и показывать. Ну ладно бы забыл, но он же при ней говорил, что даже запишет и на видное место положит, что точно не забудет. А получается, что забыл! "Ненадежный всё-таки" - подумала она, не став что-либо выяснять, по крайней мере пока.  21:00 Как иногда не стараешься отвлечься, а всё продолжаешь думать о ком-то, даже когда, казалось бы, на это нет особой причины. В таком положении уже час продолжала находится Достоевская, расхаживая по комнате. Она собиралась нормально провести вечер за чтением книги и чаем, но не могла ни на чем сосредоточится, факт того, что Гоголь так и не написал беспокоил ее, а точнее всё больше её напрягало то, что она не может перестать об этом думать. Почему? Не выдержав этого, она позвонила одному полезному человеку. - Даже если занят, посмотри, что делает объект № 1 на данный момент, - выпалила она, как только он взял трубку. - Да сколько можно, подопытного нашла себе! Это же не по работе, а я тебе уже не должен! - зыныл собеседник. - Выполняй! Через пять минут. - Всё нормально с ним, спит, как убитый, дома бардак. На тумбочке градусник, рисунки и телефон отключенный. На этом всё? - Молодец. Так, в ближайшие дни, если не получу ответ, сразу будь на связи. - Ладно, ладно. Хорошего вечера. Успокоившись, она смогла продолжить обдумывать эту информацию. Что ж, как Достоевская и предполагала. Ну конечно он заболел, ещё тогда это чувствовалось! Один только нюанс в этом всём есть, почему у него нет таблеток, а он только и делает, что спит. Самолечение что ли? Вздохнув, она стала вспоминать, что можно с этим сделать. Не оставлять же всё на самотёк, понятное дело, что Гоголь не тот человек, кто будет о себе заботится. Будь это кто-то другой, Достоевская даже не стала бы беспокоится, но он всё ещё представляется для неё некий интерес. Так она и не дочитала книгу тем вечером, ложась спать ближе к часу ночи. На следующее утро Достоевская вышла из дома пораньше, чтобы зайти в аптеку. Как у человека разбирающегося, у неё не занял много времени выбор таблеток, но при этом времени возвращаться домой тоже не было, так что всё купленное отправилось с ней же на работу. Вечером она всё же наведалась в подъезд Гоголя, и да, ключ от входной двери в дом у нее уже был, успела сделать на днях. Зная, что телефон у него не работает, она просто оставила всё у входной двери и позвонила в звонок перед уходом. Когда дверной замок начал поворачиваться, она уже была на выходе из подъезда. Гоголь второй день ничего не предпринимал, лежал и лежал, и когда уже вечером раздался препротивнейший звонок в дверь, он готов был убивать. Так и не вылезая из под одеяла, он побрел к коридору. Из-за слабости было сложно даже открыть дверь, которая к тому же не поддавалась с первого раза, как и всегда. На пороге его ждал прозрачный целлофановый пакет с по крайней мере пятью видимыми упаковками из аптеки, а поверх этого всего лежал тетрадный лист, исписанный аккуратным, но при этом очень косым и мелким почерком. Забрав всё, он пошел на кухню, читать инструкцию на листе. Это было лучшей заботой, которая когда-либо проявлялась к нему, отметил он про себя. С двух сторон было кратко описано что от чего помогает и в каких дозах принимать, а в конце вскользь упомянуто: "будешь должен". Спустя неделю. Среди и без того большого города выделялось огромное шестиэтажное здание - научно-технологический центр фармацевтической компании. Туда то и направлялся Гоголь, ведь это лучший способ получше узнать свою новую знакомую, которая, согласно визитке, должна бы тут работать. И нет бы поступить как все нормальные люди - пройти через главный вход, нет, он решил не рисковать, а сделать всё только сложнее. Благодаря способности он и проник в здание, правда сам не понял где оказался, но это был чей то пустой закрытый кабинет. На вешалке у входа очень удачно висел медицинский халат, теперь же он висел на Гоголе. Идя в абсолютно неизвестном направлении по коридору, зато с очень уверенным видом, он заметил план эвакуации на стене. В кой-то веке он понадобился, чтобы узнать хоть какую-то информацию. Сначала он решил пойти вниз, но там шло слишком много людей, что было не к стати, поэтому лучшим решением было подняться на этаж выше. Там оказалось расположено ещё больше дверей, ведущих куда-то. Он попытался заглянуть в один из этих кабинетов, и, честно говоря, не совсем понял, вроде и столы, и приборы всякие, люди ходят, а где именно в таком количестве одинаковых комнат сейчас та, к кому он пришел, это ещё тот вопрос. Уже в следующую секунду на его лице вновь появилась довольная улыбка: на каждой двери были таблички с фамилиями! Итак, пройдясь до конца коридора он, наконец, увидел долгожданную фамилию. Спокойно приоткрыв дверь он вошёл бодрым шагом, но заметя, что людей в комнате всего четверо, успокоился. И там, у стены, за неизвестным научным процессом стояла Достоевская. Притворяясь "своим" в этой компании, он подошёл к ней, как бы не обращая внимания на свою персону. - Я так и думала, что ты придёшь сюда, - как бы невзначай сказала Достоевская, не отрываясь от рассматривания каких-то бумаг. - О правда? - не зная, что ещё сказать, ответил Гоголь. - А как ты думаешь, почему тебя ещё не выгнали? - наконец оторвавшись от своего дела сказала она. - Ну..., я был хорош в маскировке? - предположил он. - Я просто ещё в понедельник сказала моим работникам: "Когда вы увидите незнакомого человека, идущего как к себе домой, но оглядывающегося по сторонам, не поднимайте паники и не сообщайте никуда, я сама разберусь.", - усмехнулась на последнем слове та. - А если бы это был не я? - Это были бы уже мои проблемы, к тому же, я сказала, чтобы охрана, как только заметит подходящего под описание человека не спускала с него глаз и немедленно сообщила мне. - А, так вот откуда ты знаешь! - Это было очевидно, - спокойно ответила Достоевская. - До чего же ты влиятельная, что тебя даже охрана слушается! - не скрывая восхищения, сказал он. - Я ответственна за работу всего этого этажа, так что имею некоторую власть. - Мда, что-то такое я себе и представлял, - помолчав секунд двадцать, он продолжил. - Так вот, ты мне тут накупила всего, я сходил в аптеку, посмотрел цены, отдаю всё как есть, всё честно. - Хорошо. Мог бы и при случае отдать. - Да ладно, я что зря приходил, - он задумался. - На нас тут люди смотрят, как думаешь меня слышно? - понизил он голос. - Не думаю. - Тогда давай так, я тебе деньги ещё и в конверт положу. Секунду, - он так и сделал, кладя всё на стол. - А ты вытащи и пересчитай, знаешь, типо я тебе взятку даю, во твои будут в шоке! - улыбнулся он. - Для взятки этого слишком мало, это видно, - тоже слегка улыбнулась она. - Ну пожалуйста-а-а, подыграй мне! - Ладно, с тобой не соскучишься, - добавила она, пересчитывая деньги. - Надо было ещё солнечные очки надеть, - с довольной улыбкой ответил Гоголь, а Достоевская лишь закатила глаза. После того, как она убрала конверт в яшик стола, было действительно понятно что человек пять смотрят на это, только их удивляет не конверт, а в целом ситуация, весь этот "цирк". С расстояния метров в семь всё же было слышно, пусть и не всё. "Работники этого заведения никогда не видели что-то подобное." - подумала Достоевская. - Так может встретимся ещё где-нибудь? - после паузы продолжил разговор Гоголь. - У меня скоро конференция, думала обновить мой костюм. Какие у вас цены? - Так ну...костюм - это от 9 тысяч плюс ткань и эскиз на сайте пишут, но, честно говоря, будет больше 100 тысяч. - А если на дом, у меня нет обычно времени? - Ещё дороже. Только вызов 2400, а так от 15 выйдет. Всего выйдет так-то за сотню, если шить от и до. - Сойдёт, - кивнула она. - Всегда хотел узнать, где люди берут деньги на такие услуги, где работают... - Ну теперь ты знаешь чуть больше, - она чуть видно улыбнулась. - И как, восхищен? - А то! -  не без радости ответил Гоголь. - Да, - между делом ответила она, - иногда лучше этого не знать, целе́й будешь. Я зайду в ателье на неделе, у меня есть почти месяц до конференции. Что ж, а сейчас пожалуй продолжу работать. Можешь выйти через главный вход. - Да я так справлюсь, до встречи, - сказал он перед тем как телепортироваться. Как и сказала Достоевская, в среду днём она "практически лично" зашла в ателье. Гоголь, конечно, был в предвкушении уведеть именно её, но пришел какой-то там помощник, который передал адрес и время по договоренности. Итак, на самом деле, времени оказалось не так много на встречи, как хотел бы сам конструктор одежды, работа есть работа, а у столь занятой персоны вообще расписание по часам расписано кажется. В общем-то она свободна только с 16 дня в субботу и с 19 в воскресенье. А по этому поводу у Гоголя эти часы объявляются рабочими. Зато его освободили на время от работы во вторник, благодаря слезным мольбам того, и убеждении распределяющего заказы в том, что это "просто необходимо!" Всю оставшуюся неделю Гоголь, как и обычно, витал в облаках, хотя его и пытались нагрузить скучной работой, а вот у Достоевской на это времени не было. Она только успела проверить последние докладные за неделю, а ещё надо между работой основной успеть написать уже свой доклад из всего этого для руководства, с которым она собственно и будет выступать на конференции седьмого апреля. Наступила долгожданная суббота. Встреча была назначена на 16 дня, и так как до этого времени Николай был свободен, то еще с вечера пятницы не появлялся дома. "А зачем оно надо, прийду завтра сразу к ней!" - подумал он после работы, и в итоге чуть было не опоздал. Дело в том, что 15:40 он только пришел домой, ночевал он у одних, а день провёл уже с другими знакомыми. И только  в 15:50 он понял, что оставил все эскизы костюмов и примеры тканей на работе! А вот судьба, должно быть, его любит, ведь что бы он делал без своей способности, а так, пять минут, и всё найдено. По итогу, в 16:00 он, как раз, был у двери её квартиры. Достоевская вышла почти сразу. На этот раз она, видимо, не сильно заморачивалась с образом, и была в светлых джинсах и чуть удлинённой рубашке на выпуск. - Заходи, - сказала она. Гоголь только кивнул. Ещё в коридоре он обратил внимание на безупречный порядок и минимализм, чем не мог не восхититься. - Здесь всегда так чисто? - не дожидаясь ответа, он добавил. - Наверное от того, что живёшь работой. - Для этого я нанимаю человека, он же, помимо убоки, готовит, распоряжается счетами, другими бытовыми действиями занимается, - она помедлила. - Определенно никак это и не назовёшь, но я бы сказала, что он камердинер. - Он? - Да, из всех кандидатов он показал себя несравненно хорошо, и вот уже несколько лет не подводит меня. После того, как они прошли в гостиную, начался процесс подготовки к созданию костюма. - Что ж , я бы хотел начать с выбора фасона и материала. У меня уже готовы эскизы, советую выбрать этот тип ткани, - Гоголь показал на один из вариантов. - Кашемир подошёл бы лучше всего, к тому же из неё же и шьют, чаще всего, костюмы. А ещё это отличный материл, так как очень долговечный. Следующие полчаса прошли в уточнении деталей и объяснении некоторых моментов. Пришло время сделать замеры. - Я думаю, стоит выпить чаю, - Честно говоря, я уже устала, скорее всего, так как сегодня не спала почти всю ночь. - сказала Достоевская. - Это, конечно, хорошо бы, но время, в любом случае, учитывается. Однако, я постараюсь договориться! - Я оплатила только час с 16 до 17. Так что время чая должно не учитываться, а значит остается ещё полчаса, чтобы снять мерки. - Звучит логично. - Тогда пройдем на кухню, я не принесу сюда чай. - А как же твой эм... - он задумался. - подчинённый. - Предпочитаю не видится с ним лишний раз, должно быть он сейчас в одной из комнат. Как только Гоголь увидел кухню, он снова не смог не заметить, что она была безупречна. - В этой квартире всё идеально? Как можно жить в таком порядке, это же сводит с ума?! - чуть ли не закричал он. - Каждому своё, - коротко ответила Достоевская. Следующие полчаса они болтали ни о чем,продолжая пить чай и наслаждатьмя днём. Гоголь пил уже третью чашку чая, непринужденно беседую, когда Достоевская внезапно прервала их разговор. - Мне нужно отойти, - она быстро вышла из кухни, было слышно, как она прислонилась к стене, глубоко дыша. Через несколько секунд послышался своеобразный крик, будто бы нечеловеческий. После последовал резкий и глухой звук падения. - Что случилось?! - Гоголь немедленно вскочил из-за стола, выбегая в коридор так быстро, как только мог. Там он её и застал. Туловище и конечности девушки вытянулись, словно струны, голова запрокинулась назад, а дыхания, кажется, вовсе не было. Кроме того, обычно бледное лицо её потеряло все признаки жизни, а губы становились всё синее и были крепко сжаты. Гоголь ошарашенно метался по коридору, когда по квартире послышались стремительные шаги. Спустя десять секунд в коридор вошел молодой человек, который и наводил весь этот безупречный порядок и готовил отменный чай. Без лишних вопросов он повернул Достоевскую набок, подкладывая небольшую подушку под голову, и принялся расстёгивать несколько первых пуговиц рубашки. Обращая внимание на гостя, он прокричал: - Быстро, открой окна! Гоголь, словно бы невыходя из забвения, чуть не врезался в стену, прежде чем добежал до кухни. Когда же он вернулся обратно, картина была и того хуже. Девушку всю трясло в конвульсиях, при этом доносилось хриплое дыхание, а глаза были широко раскрыты. - Вам лучше уйти! - строго сказал наблюдавший за ней молодой человек. - Я не могу, - только и смог ответить Николай, несколько извиняющимся тоном. В следующий момент Достоевская постепенно начала неосознанно переворачиваться на спину, но уже через несколько секунд руки её, согнутые в локтях, стали выгибаться в ровную линию, и она опять оказалась на боку, выгибаясь теперь в спине, в очередной раз забившись в судорогах. Глаза её закатилась, а изо рта пошла пена.Так продолжалось ещё с минуту, иногда её ломаные движения становились вовсе пугающе-ненормальными, но в основном всё больше было похоже на зацикленное подёргивание, пока всё это вовсе не прекратились. Она продолжала лежать на полу без сознания, с широко раскрытыми глазами и полностью без движения. Спустя пять минут Достоевкая пришла в себя, так ничего и не говоря, даже не двигаясь. Тогда молодой человек отнес её в комнату и положил на кровать. Гоголь стоял всё там же, в коридоре, а когда появился в комнате, снова послышался голос "подчинённого": - Вам лучше уйти, - видя, что гость бездействует, он повторил. - Уйдите пожалуйста, я настаиваю! Гоголь, всё ещё не понимая, что произошло, только кивнул. - Хорошо, - послышался всё тот же голос. - Я вас проведу. - С ней..., с ней всё будет хорошо? - наконец, у входа Николай решился спросить. - Да, - только и сказал молодой человек, захлопывая дверь.