С научной точки зрения

Шла предпоследняя неделя марта. С субботы, с того самого дня они не виделись... Конечно, всё было бы нормально, если бы не мучительные мысли. Вся суть в том, что уже как три дня Гоголь не может не думать о ней, конечно не постоянно, но тем не менее. Хуже всего то, в этой ситуации, что он начал задумываться, а простое ли это беспокойство или всё же что-то ещё? Это сводило с ума! И в этом надо было разобраться! Николай всё ещё долго думал, что же делать, только в час ночи, вспомнив, что у него есть номер старого друга, который к тому же был психологом. Он незамедлительно взял телефон и напечатал: - Хей, когда ты свободен в ближайшее время? Я хочу встретиться с тобой, как с психологом, очень надо! Только на утро ему пришёл ответ: - Завтра в 19:15 приходи, на месте поговорим. В четверг утром пришло ещё одно сообщение, от Достоевской: - Отчего вы меня избегаете, мы виделись, но вы не взглянули на меня. Гоголь так ничего и не ответил. В ночь со среды на четверг он не спал, так что был не в состоянии объяснить что-то даже себе. Он знал, что надо ответить, но выключил телефон. Прошлое воскресенье. На утро Достоевская ощущала некоторую слабость, хотя в целом была в порядке. Ей не привыкать. На самом деле с ней давно такого не было, с тех пор, как ей прописали таблетки подавляющее болезнь стало проще. Но что случилось вчера? В последнее время было столько работы, в связи с выпуском нового лекарства велись тщательнве проверки. Во всю шла подготовка к апробации новейшего антибиотика: подписывались соглашения с медицинским центром, брались анализы у больных, и много чего ещё, если так вспомнить. Времени на себя не осталось, работа всегда важнее, на кону жизни людей и репутация. Только вот лучше бы она о себе не забывала, теперь ей нужно было как минимум пару дней, чтобы прийти в себя и восстановиться. Бесценное время, даже если без нее работа не встанет, без её подписи всё равно дальше документы не пойдут. От этого у неё всё сильнее болела голова. А ведь сейчас было только воскресенье! Следующие дни для девушки были как в тумане, в голове был полный бардак. Куча мыслей, сплетающихся в один большой узел вместо четкого узора. В среду она, наконец собравшись с силами, вышла на работу. И снова беспокойный день, и снова стол заваленный папками, и снова, и снова... Достоевская правда любила свою работу, но только не в такие дни. Не в дни, когда кажется, что отвлекись она на минуту, час или день, и всё рухнет, без шанса на восстановление. Так просидела она и ещё несколько человек почти до 23 ночи. В итоге, закончив последние приготовления они в последний раз проверили всё и разошлись. Наступило утро. В этот день было уже спокойнее, можно было не спешить. Завтракая, девушка всё думала о работе, так, сначала, и не заметив, что мысли стали уходить в другую сторону. На фоне последних событий она совсем забыла и о себе, и о своем недавнем знакомом. Тут она вспомнила и то, что ещё вчера его видела выходя из дома, но оба они спешили, так что ей оставалось только провожать его взглядом. Часы показывали 8 утра, самое время выходить. Можно было идти не спеша, что она и делала, когда вновь заметила своего знакомого. Гоголь шел, видимо наслаждаясь видом, должно быть тоже на работу, но как только он заметил её, даже не сказав ни слова ускорил шаг, пока вовсе не скрылся за поворотом. Это было странно, даже загадочно. Часов в девять утра она написала ему и до вечера не брала в руки телефон, так что не знала пришел ли ответ. Несмотря на это, Гоголь для неё оставался загадкой. Его личность было не так-то просто разгадать, было в этом что-то притягивающее. Думая об этом, Достоевская пыталась в пятый раз прочитать отчёт. Ей надо было сосредоточиться, а она просто думала о своём, о нем. "С чего бы вдруг?!" - крутилось у неё в голове. Однако, в итоге та пришла к выводу, что всё это лишь выработка дофамина, эндорфина и прочего, от того, что с людьми она не дружна и давно не с кем так долго не общалась, не считая работы. На этом девушка и успокоилась, продолжая работать. Наступил вечер четверга. Часы показывали 18:30, когда Гоголь выходил с работы. Казалось, будто у него вовсе не было эмоций, только усталость. Часть дня он помогал коллегам, а ближе к четырем дня занялся своим индивидуальным заказом, костюмом... Как бы он не хотел сейчас вспоминать о ней, она всё равно остаётся его заказчицей, надо выполнять работу. Он и сам не понимал, что с ним, отчего так себя ведёт, так что лучшим решением было навестить человека, у которого хотя бы есть мысли на этот счёт. За время ожидания долгожданных 19:15 Гоголь успел принести рабочие инструменты домой, завалиться на кровать и так и лежать, смотря на часы. Наконец, минутная стрелка показала 15 минут, он взмахнул шинелью и, в том же положении, в котором лежал дома, оказался на удобном диванчике в кабинете психолога. - Добрый вечер, Николай Гоголь. Я не надеялся ещё раз пообщаться с тобой в качестве психолога, - первым начал диалог психолог и лучший друг, по совместительству, парень с выделяющейся внешностью - длинными волосами, с одной стороны почти белыми, а с другой светло-сиреневыми. Работу он свою любил, говоря, что готов даже бесплатно помогать людям. Во всём здании тот распологал лишь небольшим кабинетом, выполненым в светлых тонах и наполненном самыми разными растениями. Здесь он нередко и в правду жил, буквально ночуя на крохотном, хотя и раздвижном, диванчике. Кроме этого, в кабинете был письменный стол, полки над ним, напольная вешалка и одинокая картина. - Ага, - вздохнул Николай, - давно не виделись, Сигма. Ты же знаешь, я прихожу, когда не ждал. Когда ты перестанешь удивляться? Заметь, я даже предупредил на этот раз, - сказал он, поворачиваясь к своему другу. - В последний раз ты жаловался на... - не успел он договорить, как его перебили. - Не будем об этом, я не хочу это помнить. - Хорошо, так от чего ты сейчас без настроения? - продолжил психолог. - Я совершенно запутался! Понимаешь, недавно я встретил одну станную девушку. Глаза Сигмы широко раскрылись от удивления. - Ну что ты так смотришь? - заметил Гоголь. - думаешь я что-то путаю? - Да нет, продолжай. - лишь добавил парень. - Ладно, так вот теперь, после общения с ней, я уже дня три в какой-то апатии, сам не знаю почему. - Быть может ты узнал о ней что-то и твоё подсознание не может с этим смириться? - Ты точно психолог? - приподнялся на локтях Николай, скептически на него глядя. - До какого момента вы общались? - не обращая на это внимания, спросил Сигма. - Ну, в субботу виделись. Я шью костюм на заказ для неё, мы обсуждали это, а потом она упала. А сегодня утром спрашивает, почему я её избегаю. - И ты не знаешь почему, не так ли? - Вот именно! Я не знаю, в этом всё дело. Мне не важно болеет ли она чем, я просто не понимаю почему не могу вновь взглянуть ей в глаза! - Я думаю тебя может тревожить чувство вины за то, что не помог ей. Прежде чем ты меня перебьешь, я понимаю, что ты не думаешь, что виноват, но так оно и есть. - И что ты предлагаешь? - Напиши, ответь ей. Спроси, как она себя чувствует. Если она захочет, то расскажет. - Я не могу даже взглянуть на её сообщение! - Хм,  - психолог задумался. - Вероятней всего ты боишься узнать тяжёлую правду. Она тебе не безразлична, ты за неё переживаешь, а потому не хочешь терять. Ты боишься услышать новость о том, что она скоро может умереть, - подытожил он. - Замолчи! - закричал Гоголь - Прошу... - прошептал он, словно делясь секретом, - Я...я действительно не могу об этом не думать. Ведь мы чужие люди, я для неё никто, чтобы рассказать о чем-то настолько личном. Я не знаю, как без неё жить, она такая...другая, никто не поймёт, она невероятна. - Тебе надо собраться с силами и с чего-то начать. Ей будет приятно твоё беспокойство, только не перебарщивай. Когда она почувствует, что тебе можно довериться, она поделится с тобой этим. Только наберись терпения. Расскажи ей что-нибудь о себе, например тот случай...- Сигма слегка улыбнулся. - Нет! Ты что, - Гоголь приободрился, - это только между нами! - Ладно, ладно, - усмехнулся он, - действуй, аккуратно и с умом, а то я тебя знаю. - Спасибо, ты прав. Я знаю с чего начать. Закончив на этом, Гоголь телепортировался. - Хоть бы спросил, как я тут. Полгода не виделись, Николай... - вздохнул Сигма, но его уже не слышали. На часах было 20:40, когда Гоголь снова достал телефон. - Прости, что не отвечал. Я был весь на нервах, просто не знал, что сказать. Я тебе не помог, ещё и убежал. Прошу, скажи, что всё хорошо, я хочу знать, могу ли я чем-то помочь. - написал он и, быстро отправив, снова отвлючил телефон. Выключив свет, он заснул, на этот раз зная, что стало лучше. Тот же вечер. На этот раз Достоевская задержалась до 20:30 вечера, но это хотя бы не полночь, уже хорошо. Безумно устав, она добралась до дома к только к 21 вечера на такси с почти разряженным телефоном. Дома, поставив гаджет на зарядку, сразу же прибавилась яркость. Только поле этого, за весьма поздним ужином, она прочитала давно висевшее сообщение, выделявшееся среди прочих лишь отправителем. "Прости, что не отвечал. Я был весь на нервах, просто не знал, что сказать. Я тебе не помог, ещё и убежал. Прошу, скажи, что всё хорошо, я хочу знать, могу ли я чем-то помочь." - прочитала она про себя, продолжая думать: "И почему сразу так спокойно, от того что он ответил? Мы виделись три раза, не считая автобуса, так почему же так хорошо?" - Я поняла. Нет смысла так нервничать, я точно не расстаюсь с жизнью. Сказать по правде, за меня так никто не переживал, давно, от чего-то я даже не злюсь. Просто хорошо, что ты не стал слишком всё драматизировать и принимать на свой счёт. - последнюю строчку она стёрла перед отправкой, поняв, что он там уже невесть что напридумывал. На это она даже усмехнулась. "Виделись всего ничего, а переживает будто мы родные какие. Я тоже хороша, весь день думаю об этом параноике." "А если всё вспомнить, такое у меня уже было. - вновь принялась та рассждать. - Я так последний раз переживала только когда она долго не приходила обратно, домой." - девушка грустно улыбнулась старым воспоминаниям, решив, что ещё будет время вспомнить об этом. Сейчас она засыпала на ходу, верный признак, что пора заканчивать день. Спустя ещё полчаса Достоевская окончательно предалась сну. Утро пятницы. От чего-то Гоголю не спалось. На часах пять утра, хоть он и не выспался, в сон его не клонило. Сделав себе кофе, он попытался отвлечься от мыслей, странных мыслей. Тогда Николай вновь принялся за эскизы. Только вот сам не заметил, как среди однообразных силуэтов стали узнаваться знакомые черты лица. В шесть утра он, смирившись со своим творчеством, пошел на улицу. Погода, наконец-то, была теплая, всё небо застилали лёгкие облака и дул свежий ветерок. Прогуливаясь вдоль по улице он, не задумываясь, дошел до знакомых окон "идеальной" квартиры. Шторы в комнате Достоевской были плотно задернуты. Ещё минут пять он стоял около окна, думая, стоит ли взглянуть на неё или просто уйти. И всё же это было слишком заманчивое предложение. Одно мгновение, и вот он уже находится у её кровати, а она даже не подозревает об этом. Наверное. Хотя в комнате и было прохладно, Достоевская была лишь в лёгкой белой ночнушке, которая, к тому же, слегка сползла, открывая часть её тонких ног и рук больше, чем кто-либо должен был бы видеть. Теплое одеяло, по большей части, упало на пол, видимо спала она тревожно, словно бы размышляя о чем-то тяжком. Несмотря на это,  бледное лицо той было расслабленно, а чёрные волосы слегка спутались, разметавшись по подушке. Только две пряди спокойно продолжали лежать на лице, подчёркивая непринуждённую позу. Она была так красива! Гоголь старался не издавать ни звука, чтобы не потерять момент истинного умиротворения. Вскоре, в руках у него появился блокнот и карандаш. Хотелось сохранить это мгновение навсегда, когда девушка перед ним так спокойна, так привлекательна и неподвижна, когда кажется, что даже лучи весеннего солнца специально покрывают её оголённые плечи, пытаясь защитить беззащитное создание от холода внешнего мира. Спустя полчаса рисования он закончил, а после, взглянув на неё ещё раз, ушёл, не оставляя ни намека на своё присутствие. Прошло время, и прозвенел будильник, отрывая Достоевскую от сна. Она была даже рада проснуться, так как думала та даже во сне, никак не отдаляясь от мыслей и насущных дел. От этого девушка казалась лишь только более уставшей. На кухне уже, как и всегда, ждал чай и завтрак. И вот, почти целый час, она сидит за столом так практически и не съев ничего. Пора собираться выходить. Однако, как только она решила встать, здоровье вновь подвело её. По телу разливалась усталость, а конечности становились ватными. На кухне, где она сидела, было слишком душно, от этого состояния ещё и голова заболела. Ощущалось головокружение, тошнота и затуманенность сознания, не хватало воздуха. Она сразу же присела обратно, понимая, что вот-вот упадет. Это была довольно обыденная ситуация для неё, так что надо было лишь открыть окно, нормально поесть и отдохнуть. Всего лишь-то!  Она также понимала, что опаздает. Написав об этом своему заместителю, она попыталась расслабиться. Через пять минут пришло уведомление, сообщающее, что "на работе срочно вашего присутствия не нужно, все документы отправлены вам в электронном виде, так что вы можете сегодня отдохнуть больше, на ваше усмотрение. Я оповещу вас, если что-то понадобится." В ответ она написала, что в таком случае сегодня поработает из дома. На этом и порешили. Подумав, она решила, что не помнит времени, когда последний раз нормально спала. Периодически, от этого, у нее болела голова. Сейчас так и было. Не было смысла терпеть это, а лучший лекарством был бы здоровый сон, так что она, как есть, завалилась на кровать, укрываясь покрывалом. Так прошел почти весь день. Проснулась она только в 17:20. Ещё где-то сорок минут она проверяла отчёты и корректировала свою презентацию на апрель. Потом она написала Гоголю, по поводу костюма. На это он сказал, правда спустя два часа, что всё почти готово. Осталась примерить, так что завтра можно этим заняться. Хотя следующий день был субботой, дела есть дела. Только вот теперь, перевыполнив план, Достоевская шла впереди графика. Оставалось ещё две недели, а независящие от нее факторы оставались на месте. Всё, что было в ее силах - это докучать подчиненным с проверками да и только. Зная, что теперь она выспалась, можно было предугадать, что ночью она не уснёт. До позднего вечера девушка не знала чем себя занять, переделаев все, что только можно. В 23 вечера она пошла "гулять", а вернулась только ближе к рассвету, рухнув на кровать. Тем же днём, в пятницу, Гоголь занимался непосредственно своей работой. То одно, то другое, в общем, дел накопилось немало. Теперь же он, как никогда, был настроен их сделать. В прочем, день ничем не выделялся, он даже задержался на работе. Правда только потому лишь, что на дню у него было по крайней мере пять перерывов. Для него было ужасно сложно сосредоточиться на скучной рутинной работе. В прочем, так и не доделав её, в 20:15 он уже был дома. Тогда же он и увидел сообщение от Достоевской, сначала обрадовавшись. Прочитав несколько строк он понял, что она пишет по поводу костюма. Ответив, обращаясь к ней как к клиенту, он, с некоторой досадой, не стал её спрашивать о чем-то ещё. После ему взбрело в голову напиться кофе на ночь глядя, это конечно не так важно, но после ему чуть плохо не стало. От части потому, что даже кофе он готовил страннейшим из способов. Теперь ему не спалось, так что, увлекшись чтением чего-то в интернете, он просидел на кухне до пяти утра. Тогда же он и решил выйти на балкон, освежиться. Небо уже было светлым, от того было нетрудно заметить людей,  в том числе и Достоевскую. Она как раз только подходила к своему дому. "Это было подозрительно," - подумал он, "надо бы спросить," - на последок промелькнуло в затуманенном сознании, прежде чем он пошел спать. Проснулся он только к часу дня. Мог себе позволить, несмотря на то, что фактически, этот день у него рабочий. Сразу же достав телефон он написал той, о ком не мог не думать. Хотя бы просто по тому, что вопрос о том, где можно ходить до пяти утра, остаётся открытым! Да и просто, слишком всё туманно... "День добрейший! Как ты? У меня хорошее настроение, считаю это поводом для встречи. Когда это возможно?" - написал он. Почти сразу пришел ответ: "Сегодня я не выспалась. Видимо ты забыл, что сегодня в 16:00 у тебя работа." "Ах, ну да!", - подумал он. "Тогда, до 16? У меня, на самом деле, почти все готово. Ну да, забыл чутка, бывает. Я тебе что-нибудь принесу, к чаю. Это обязательно! Варианты?" "Рада слышать, что работа не стоит на месте. Я не так часто что-то ем с чаем, на твоё усмотрение. До встречи." "Кстати, у меня есть некоторые вопросы, надеюсь ты на них ответишь," - вспомнив, написал Гоголь. "Неужели. У меня, как раз, есть ответы. Но я ничего не обещаю, не на всё можно дать однозначный ответ, по крайней мере пока." - написала она и вышла из сети. "До встречи!" - с улыбкой на лице закончил он разговор. Тут нечего добавить. Остаётся ждать, в который раз уже.