Невещественное, стало быть несущественным

Все подбежали к дуэлянтам, один из которых уже лежал на каменном полу без движения. У рыжеволосого сочилась кровь из рассечённого лба, стекая по шее и впитываясь в ворот белоснежной рубашки. Он ошеломлённо смотрел то на меня, то на Шумсби. — Лукан, что… дальше?.. — первой нарушила тишину я. Судья озадаченно почесал затылок и, обернувшись к толпе, совершенно не уловив, что я имела в виду, бросил: — Ничья! — объявил Люкан. Очевидно, он совсем не понял, что я имела в виду — что делать с Леандером и Себастьяном? Студенты недовольно загалдели, высказывая своё несогласие. — Сэллоу первому прилетело! — Леандер ещё двигается! — Остолбеней же быстро проходит! Лукан примирительно поднял ладони, не поменяв никак своего решения. Ведь каждый знал на что идёт? От самосуда над младшекурсником спас внезапный звук — дверь распахнулась с грохотом, и в проёме появился запыхавшийся первокурсник из Гриффиндора. — Л-Лукан, бежим! Шарп идёт! Очевидно, взрывы и грохот привлекли внимание дежурного преподавателя. И очень не повезло, что это оказался именно Шарп. Учитывая парализованных и окровавленных студентов в комнате, у Шумсби будут серьёзные проблемы. Все студенты испугано переглянулись между собой и в панике направились к выходу. Протискиваясь и толкаясь между собой, создавая тем самым тупое скопление людей. Заметив, что Люкан был одним из первых, кто направился на выход совершенно забыв позаботиться о своих подопечных. Я в шоке уставилась ему вслед. — Лукан! А ну стой! Что с ними делать?! — окликнула я, увидев его кудрявую макушку. — А.. ну, это.. Накрой их чем-то! — обернувшись, крикнул он напоследок полностью исчезая в проёме. Впав в ступор, ноги корнями приросли к полу, отказываясь как-либо мне подчиняться. Нельзя бросать. Я запустила руки в волосы, сдавленно выдохнув. Сердце бешено забилось с липким ощущением паники внутри. Нельзя бросать. Судорожно начав перебирать в голове все возможные варианты и идеи, что можно было сделать в такой ситуации. Вот что я могу сделать в таком положении? Нельзя бросать. Оттащить их? Да я переломаюсь пополам от веса этих двух туш! Краткий взгляд, который я бросила вокруг, стараясь найти решение, зацепился за ещё одну рыжеволосую макушку. О-па. Гаррет. — Куда?.. — прошипела словно змея, схватив его под локоть, выдергивая из потока студентов. — Эй! Мне нельзя попадаться! Тетушка убьет! — слабо попытался вырваться из моей хватки и вернуться в спасательную толпу. — Ну уж нет! Мы не можем их здесь бросить! — упёрлась я, подталкивая его обратно в комнату. Гаррет сделал ещё одну слабую попытку в сопротивлении, с тоской глядя на путь отхода. Наконец, он сдался с жалобным звуком похожим на скулеж, полностью позволяя мне развернуть его и подтолкнуть к центру комнаты. Времени оставалось мало. Паника накопившаяся за считанные секунды, вызывала холодный пот, пятнами прошедшийся по всему телу. «Подсобное помещение! Туда!» Точно. Когда мы с Себастьяном вошли в клуб, первым делом попали в захламлённую подсобку. Идеальное укрытие. — Гаррет! Себастьяна! — указала я на Сэллоу. — Туда! Уизли послушно развернулся, недовольно бурча себе под нос, что ему влетит в этот раз только из-за меня. Схватив Сэллоу за щиколотки ног, он с усилием потянул его в сторону подсобки. Оставив его голову елозить по пыльному полу, словно швабру. Вынуждая волосы собирать весь мусор под собой. Он это специально, да? Тем временем, я обернулась на Пруэтта, ломая мозг, что мне делать с ним. Он глядел на меня с широко распахнутыми глазами, показывая свой испуг. Руки судорожно тряслись и я начала перебирать пальцами, щелкая, надеясь таким образом ускорить мозговые процессы. В голову ничего не приходило и я обессилено подняла голову в верх выпустив гортанный звук. — Твою мать. — ругнулась я вполголоса. — Так. Спокойно. Я обошла его сзади, схватив за шиворот рубашки и наклонив назад. Но только парень начал заваливаться вниз, я ощутила тяжесть его веса и поняла, что ещё чуть-чуть и он рухнет вниз. — Так-так. не пройдёт, — с тяжелым стоном вернула его обратно. — Думай Элина. Думай. Как бы помочь Гаррету? Ведь дожидаться его не было времени. Нужно было что-то предпринимать. Внезапная мысль пришла ко мне в голову. Став сбоку парня, я потянула его за локоть в сторону, слегка наклоняя так, чтобы его вторая нога оторвалась от пола и повернув в нужную мне сторону я поставила её обратно, то же самое проделав с другой стороной. Таким образом, поневоле, Пруэтт начал двигаться в сторону широкими шагами словно марионетка. Глаза рыжеволосого замельтешили, а брови стали вздыматься вверх-вниз, обращая на себя внимание. — Что такое? — взглянув на него, я поняла, что он указывает на дверь, мыча сквозь губы. С замиранием сердца, я остановилась, всматриваясь в тень от бликов огня сквозь распахнутую дверь ведущую в коридор. Послышались шаги человека с прихрамывающей поступью. — Черт. Черт! — От безысходности хотелось плакать. Мы не успеем спрятать Леандера. — Гаррет! Сюда! — с скулежом позвала его, не отрывая взгляда с двери. Он резко вынырнул из-за угла, тут же поспешив ко мне. Уизли обошел парня, взяв его под плечо и потянул в сторону. — Не успеем! — остановила его я, потянув за рукав. — К стене! Скорее! Благо позиция Пруэтта находилась подле стены и оттягивать пришлось недалеко. Не теряя времени, я бросилась к близлежащей накрытой мебели и стянув с неё покрывало, направилась обратно. Шаги становились все четче, давая понять расположение их обладателя. — Стой, дай помогу, — подскочил Гаррет. Заметив, как мои конечности утопали в громоздкой ткани, запутывая тело сильнее, парень вновь поспешил на помощь. Общими усилиями мы наконец справились, накрыв Пруэтта так, что лишь край кожаных ботинок могли выдать спрятанное тело. Шаги были совсем рядом. Бросившись в укрытие, мои глаза мельком дернулись на каменный пол, замечая капельки крови и очертания двух волшебных палочек, оставшиеся одиноко лежать без своих хозяев. Если при таком освещении кровь можно было не заметить, то магические предметы уж точно будут обнаружены. Я кинулась к ним под яростные проклятия и шипение Уизли, что нас поймают. Сгребая одним махом руки — благо они находились совсем рядом друг с другом, небрежно размазывая при этом несколько капель крови по холодному полу. Парень схватил меня железной хваткой за локоть так, чтобы я уж точно больше не совершила сумасбродных поступков, как этот. Он потянул нас за одну из колон, задняя сторона которой была полностью окутана тьмой. Глубоко выдохнув, мы переглянулись с Гарретом, внимательно прислушиваясь к пугающей тишине. Шаги остановились перед распахнутой дверью. Я тайком выглянула из-за нашего импровизированного укрытия, стараясь оценить плачевную обстановку в которой мы очутились. Одинокие факелы, что остались освещать малую часть комнаты, проявили высокий, крепкий силуэт мужчины, завалившийся на одну ногу. Профессор Шарп критично оглянул помещение, на его искалеченном шрамами лице не дрогнул ни единый мускул. Лишь зоркие, черные глаза выдавали настрой мужчины — он намерен узнать всё, что происходило тут в течении получаса. Потянувшись в внутренний карман своего клетчатого пиджака, извлекая оттуда волшебную палочку с металлической рукоятью и основанием из темного дерева, он двинулся вглубь помещения, направляя орудие перед собой. — Люмос. Двигаясь вперед его рука плавно скользила из стороны в сторону, освещая темные закоулки комнаты, опасно очерчивая тень предметов мебели и бардак, что остался после дуэли. Тихое гудение от палочки, что излучала свет, вдруг проскочила возле колонны, за которой мы прятались, затаив дыхание. Инстинктивно дернувшись от мраморных выступов, мы вжались телами друг к другу, оставляя ни малейшего пространства между. Капельки пота начинали стекать с из без того липкого лба, а свежего воздуха так категорически не хватало от этой давящей атмосферы неизвестности. Если до этого неровные шаги Эзопа доносящиеся глухим цокотом из коридора можно было с легкостью угадать где он находится, то сейчас.. он превратился в самого настоящего хищника, никак не выдавая своего месторасположения. Беззвучно ступая, словно дикая кошка, подкрадываясь к своей добыче. Лишь легкий гул от исходящего заклинания мог дать подсказку где её хозяин. Я облизнула пересохшие в раз губы с усилием сглотнув, ощущая болезненную сухость в горле. Подняв голову к потолку, надеясь выдохнуть насколько можно тише, мои глаза начали медленно округляться в ужасе. Китайская жующая капуста. Угрожающе оживившись. В воздухе. Бесшумно клацала зубами. Сдержав жалобное хныканье и не открывая глаз от увиденного, я ухватилась за рукав пиджака Уизли, тормоша его, указывая пальцем причину моего беспокойства. Глаза гриффиндорца распахнулись в знакомом мне ужасе, пропуская ругательное слово сквозь губы. Злобное создание, что до этого нависало под самым потолком, в разнобой парило, с каждой секундой теряя высоту. Заклинание начинало слабеть и последствия сулили быть поистине устрашающими. И не только для Шарпа. Одним глазом тайно выглянув из нашего укрытия, я обнаружила склонившегося на одно колено профессора, который внимательно всматривался в нечто на полу, проведя пальцами и поднося к носу — внюхиваясь. Черт. Ну вот почему?.. Ну вот почему я всегда в центре событий?! «Потому что это ты?..» подсказал мне внутренний голос. Сейчас я испытывала ужасающее чувство вины перед Гарретом. Он ведь совсем был не обязан мне помогать, а просто бросить с совсем-не-его-проблемой и скрыться в толпе спасая свою многострадальную шкуру, как поступили остальные. Но он так не поступил. Почему? «Так поступают друзья.» Друзья. Какое странное слово для меня. Пожалуй. это могло быть правдой. Из мыслей меня вырвало тихое кряхтение профессора, с явным по звукам усилиям, поднялся с колена. Сердце с замиранием прислушивалось к каждому шороху, стараясь предугадать дальнейшие действия. Гудение палочки внезапно пронеслось в опасной близости с нашим временным укрытием, осматривая. Божечки, я буквально могу ощущать гнетущую энергетику профессора. Глянув на зажмуренные глаза Гаррета и его немое лепетание губ в молитвах ко всем волшебным святым. А ведь попал он в эту ситуацию только из-за меня. Может. Может профессор не накажет меня? Или хотя бы не в такой степени. А оправдание, что я здесь делаю, придумаю на ходу. «Да сиди ты, благородная дуреха.» Нет. Гаррет и так сильно рисковал, чтобы помочь мне. Это самое меньшее что я могу сделать для него. Невидимая сила подтолкнула вперёд, хотя сердце ещё сжималось от страха и последствий пережитого. Я начала подниматься, ощущая ломоту в коленях. От чего-то так хотелось плакать, словно не до конца понимая зачем я это делаю. Тело двинулось в сторону, готовясь выдать себя из потаенного уголка, однако меня резко оборвали, потянув обратно за рукав блузки. Я встретилась с осуждающе-ошеломленным взглядом гриффиндорца качнув головой в стороны немо говоря «не смей», словно не веря в то, что я была готова сделать после стольких усилий. Чувство стыда вновь захлестнуло меня с головой, теперь понимая абсурдность своих необдуманных действий. Ну вот и кого бы это ненужное самопожертвование спасло бы? Удача, казалось, снова была на нашей стороне — профессор отвёл взгляд и двинулся в другую сторону. Но в следующий же миг она отвернулась, направив его прямо к Пруэтту, чья обувь предательски торчала из-под тяжёлой ткани. Да сколько же можно.. Если сейчас Шарп обнаружит Леандера, то он точно продолжит разнюхивать, выйдя в итоге на Себастьяна. Ну, а если он уж найдет Себастьяна, то и до нас недалеко останется. И тогда уж точно влетит, за.. да за все в общем. Я поджала губы, стараясь найти решение из сложившейся не-очень-уж-хорошо ситуации. Глаза зацепились за левитирующий в воздухе предмет, продолжавший медленно опускаться вниз. Если до этого мои мольбы были направленны в сторону того, чтобы капуста не опустилась в низ до ухода профессора, то сейчас они были направлены на то, чтобы это произошло как можно скорее. В голове всплыли воспоминания об «Фините», что помогало сократить время действия любого заклинания. Но подействует ли оно на чужую магию?.. Вряд ли. Желание кардинально изменить ситуацию, откликнулось покалыванием в кончиках пальцев. Мне показалось, что чей-то насмешливый голос пронесся у меня в голове, исчезнув так же быстро как и появился. Мягкая, струящаяся по венам, энергией пронеслась по всему организму, остаточно вытесняя все сомнения, оставляя за собой небывалую решительность. Сделав глубокий вдох и прикрыв глаза, я протянула руку по направлению к потолку, мысленно нащупывая остаточный отголосок чужой магии, что витала там. По началу сопротивляясь, но по итогу подчинилась мне, полностью развиваясь в воздухе и обрывая заклинание вмиг, по-тихоньку заставляя раздупляться злобную, волшебную тварь опасно клацнуть зубами и упасть плашмя на пол. Теперь когда магия не сковывала многочисленную армию зубастых монстров, они медленно, словно по наитию, направились к своей единственной добыче — профессору Шарпу. Ничего не подозревающая жертва стояла к ним спиной, так что не теряя времени целая орда капусты поскакала к нему, скаля свои завиватые клыки. *Клац!* — Это ещё что такое.. Маленькие, зубастые овощи набросились на мужчину, окружая его со всех сторон, пытаясь вцепиться в него. Он ринулся вперед, избегая их зубов. Кулаком, он быстро ударил одного из них, и тот с угрожающим визгом отлетел в сторону. Было видно, что противные создания вовсю домогали Шарпа, не давая ему возможности взмахнуть волшебной палочкой. Наблюдая за всем происходящим, откуда не возьмись постепенно начала проявляться мужская фигура одетая в джентельменский костюм с пестрыми цветами. Физиономия этого чудика была совершенно непропорциональной, то и дело выделяя отдельные черты чересчур сильно, как, к примеру, длинный нос, словно у персонажа из сказок. И безумные, янтарные глаза. — Так-так.. Профессор Мракоборец! — Пивз! Твоих рук дело! — прорычал профессор, все так же отбиваясь от надоедливых созданий. — Пивз? Но Пивз ничего не делал. За то теперь у Пивза есть новые идеи, как взбудоражить этих скучных.. заносчивых.. Когтевранцев! — заговорщицки произнес летающее пугало, в один момент исчезая сквозь потолок. — Пивз! Стой! Директор запретил!.. — угрожающе прорычал Шарп избавившись наконец от приставучей капусты с помощью пару взмахов палочки, вылетая из помещения. Когда все закончилось, лишь эхо удаляющихся каблуков профессора разбивался об мрак стен замка. Нервный хохот внезапно вырвался из меня, на что я машинально прикрыла рот рукой, стараясь сдержать такую неуместную эмоцию. С немалыми усилиями мне все же удалось это сделать и я с неровным дыханием прикрыла глаза. — Ха-хах, — донеслось моим ушам. На что я невереще повернула голову, наблюдая как Уизли подвергается моему уж точно дурному влиянию. Улыбка опять вернулась на лицо, и мы принялись вместе уже вовсю хохотать над сложившейся ситуацией. Словно не нас могли подвергнуть допросу — что же здесь произошло и почему двое студентов истекали кровью. Мы закончили смеяться, неровно дыша. Понимая, что нам придется еще разбираться с спрятанными телами, я откинула волосы назад, что спадали лихорадочно прядями на лицо. — Что теперь? — донеслось от моего друга. Он внимательно разглядывал моё лицо и каждый блик света на нем, что отражал рядом стоящий источник света. — Фух, ну, — я подала свой голос немного смущаясь от столь пронзительного взгляда, отворачиваясь к парням, — нам бы их в больничное крыло отнести. По-хорошему. Глаза Уизли проследили за мной. Найдя источник моего внимания, он скроил недовольную гримасу, представляя что разбираться с транспортировкой тел ему придется самому. Ведь я же девочка. Внезапно, его лицо озарила шкодливая улыбка, не предвещающая ничего хорошего уж точно. — По-хорошему, значит? — ещё шире улыбнулся он. Не успела я задать вопрос что он имел ввиду, как он рукой нырнул в внутренний карман пиджака, выуживая оттуда маленький мешочек. Он прошел к тканей накрытому Пруэтту, по пути стягивая её. Потянув за тоненькую оборочку вокруг, парень погрузил свою руку по локоть, делая шарящие телодвижения выуживая оттуда два маленьких пузырька с сомнительной белесой жидкостью. — Весь риск ты берешь на себя, — предупреждающе проговорил он, вливая содержимое внутрь. — Э-эй! — возмущенно воскликнув, запоздало потянув его за руку в сторону, от чего пару капель выплескались и стали стекать с веснушчатого лица. — Упс. — А теперь посмотрим что произойдет дальше. — прошептал Гаррет больше себе, чем мне. Наши взгляды уставились на Леандера что совсем не снимал с себя ошарашенный вид. Только теперь к этому добавились ещё и отблески испуга. Мы прождали какое-то время, про себя отметив, что колени начинали затекать. Сидеть в позе полу-готовности было неудобно, но осмелиться прервать её никто из нас не спешил. Все же была вероятность что один из самых подозрительных учителей вернется. Когда начала ныть шея мы переглянулись между собой, уже теряя надежду на эффективность. что бы это не было. Однако нас прервал гриффиндорец, промычал что-то невнятное, а позже полноценно зашевелил губами, испуская глубокий выдох. Далее последовали неловкие подрыгивания пальцев рук и ногами, словно проверяя на наличие повреждений. Так, один готов. Следующий! — Му-э. Как же я себя.. отвратно чувствую. Что за гадость ты мне дал?! — приподнимаясь на локтях с пола, недовольно промямлил он вместо слов благодарности. Негативная энергия, что резко коснулась с правой стороны плеча, давала ясно понять — Уизли был задет. — Ах, гадость значит?.. — ядовито прошипел Уизли сквозь зубы. — Тогда давай возвращай всё до последней капли, гоблин ты неблагодарный! Пихая опустошенную бутылочку к лицу обидчика, в доказательство, что он не шутит. Глаза Леандера раскрылись в удивлении ещё больше, совсем не ожидая такой бурной реакции от добряка Гаррета. Правда, и я его не видела ещё таким. Но учитывая какой мы действительно ужасающий стресс испытали за последний час, можно было бы и не вредничать. Затем вовсе отвернул голову в сторону, вздернув нос, явно не собираясь брать слова обратно, а тем более извиняться. — Ну всё. Тише-тише, — мягко опустила его руку, пытаясь успокоить. — Нас могут услышать. Вряд ли бы нас кто-то услышал. И тем более вряд ли бы вернулся профессор Шарп. Но других доводов закончить намечающийся конфликт у меня на данный момент не было. Плечи Гаррета слегка расслабились после моего прикосновения, но взгляд буравил парня напротив. Двигаться с места он не торопился, так что пришлось брать инициативу в свои руки. — Так, дай-ка это сюда, — попросила я пузырек, проводя ладонью по плечу. На что Уизли послушно передал его мне в руки, наконец переставая пытаться проделать дыру у Леандера на затылке. Получив желаемое, я хотела бы дернуться в сторону к Сэллоу, но вдруг замерла, осознавая что не знаю где он был. Точнее, его парализованная тушка. — Эй, а где?.. Не успев закончить фразу, как Гаррет предугадывая мой вопрос махнул рукой в сторону неприметного входа в подсобное помещение. Я кивнула, мысленно поблагодарив его за.. да за всё в общем, направилась туда, краем глаза подмечая как парни стали разминать свои конечности, старательно делая вид что друг друга не существует. Подсобка на вид была маленькой и захламленной, и при первом взгляде можно сказать что и человеку там не пройти, но зайдя внутрь помещение словно преобразилось, искажая в длину стены при каждом шаге. Магия? Возможно. Как бы я не старалась навострить свой глаз на поиски Сэллоу, все терпело крах. Пыльные доспехи, надломленные ящики, старая мебель, косые столы, метлы, опять доспехи, опять метлы, опять ящики, накрытые тканью доспехи и один подозрительно чистый гроб. Он же не.. «О, да.. Ещё как..» Я приоткрыла крышку. И замерла. Он засунул чёртового Себастьяна Сэллоу в гроб. Себастьяна. В гроб. Гаррет, твою мать. Переливая аккуратно содержимое пузырька в рот парня, я принялась гадать, сколько же времени займет на откат заклинания. Что же зельевар набродил в этом зелье, что оно способно снижать время действия заклинаний? Да ещё и чудесным способом исцелять раны. На рябиновый отвар ведь оно совершенно не похоже. Погружаясь всё глубже в свои мысли, анализируя что за сумасшедший дом происходил за последние несколько дней, я и не заметила, как за мной стали наблюдать пара любопытных карих глаз. Слегка пожевывая губу, я негромко вскликнула, обнаружив слежку. — Ой. — наверняка он и понятия не имеет как оказался в гробу. — Я.. Мы тут это.. В общем, это Гаррет тебя сюда притащил, — на одном дыхании выдала я, — Долго рассказывать, — встречая вскинутые брови в удивлении, махнула рукой. — Эм-м, ты можешь встать? — на мой вопрос получила неуверенные передергивание плечами, а затем кивок. — Давай помогу. Подав руку и придержав за крепкую спину, помогая принять сидячее положение. Парень издал что-то невнятное, закрывая лицо ладонью. И я бы могла понять что ему нужно немного больше времени чтобы прийти в себя. Если бы. — Я. Убью. Этого. Лошадиноголового, — процедил он. От реакции парня я застыла, не зная как реагировать. Сэллоу убрал руки, намереваясь встать и наконец вылезть из злосчастного гроба. Наконец представая предо мной в полный рост. Продолжая отряхивать истерзанный костюм от пыли. — А ты помнишь, что случилось после?.. — тихо уточнила я. — Подумать только — капуста! Ублюдок меня провел! Ну ничего, в следующий раз он у меня получит сполна. — разговаривая сам собой, словно безумец. — Эй.. — Ему же не могли засчитать победу за этот подлый трюк?! Он меня вообще слышит? — Себастьян!.. — окликнула его, прерывая монолог. — Что?! — рявкнул он, наконец переключая внимание на меня. Грудь кольнуло липкое чувство обиды. — Да хватит уже о Пруэтте! Уже всё закончилось! — Что ты.. — Мы с Гарретом рисковали из-за вас! Шарп чуть не застукал нас, мы вас прикрыли! Себастьян встретил меня грузным молчанием. — Просто.. забудь. Развернувшись, я пошагала к своему действительно настоящему другу. И оставалось только гадать, с какими мыслями я оставила Себастьяна позади. Гаррет встретил меня с скептическим взглядом, явно ожидая увидеть слизеринца. Но встретив меня в одиночку шагающей к нему суровой походкой, его брови поползли наверх, а рот открылся в немом вопросе. — Не спрашивай, — подняв ладонь кверху, прервала его я. — Думаю, нам пора возвращаться. Ко входу в общежития Гриффиндора мы все втроем дошли в полной тишине. Лишь в общей комнате, Леандер тихо пробубнил «спасибо», поспешил скрыться в крыле для мальчиков. Гаррет же неловко перенимался с ноги на ногу, словно решаясь на разговор. Однако мысли так и остались мыслями. Пройдя к вьющейся лестнице, что вела к комнатам девочек, я затормозила, сбивая в тот час дыхание. — Спасибо тебе, Гаррет. — тихо прошептала я слова благодарности. — Не знаю, чтобы я без тебя делала. — и сгорая от нахлынувшей вмиг робости, скрылась за дверьми, не давая время на ответ. Хлопнув дверью, прислонилась тяжелой тушей на твердую поверхность, стараясь утихомирить бешено стучащее сердце. Ладонь сами по себе потянулись к щекам, мягко касаясь пылающей поверхности. Действительно, что было такого в искренних словах предназначенные другу? Но то с каким блеском в глазами он провожал меня. — Ф-ух. Нет, всё. Хватит с меня, — привычка разговаривать сама с собой, начинала меня пугать. Девочки в комнате уже были в своих кроватях. Только лишь африканка приподнялась на локтях, реагируя на громкий звук. — Элина? Всё хорошо? Почему ты так поздно? — нотки беспокойства пробежали в её голосе. — Да, всё.. нормально, — полушепотом сказала я. Совершенно не хотелось болтать языком при посторонних людях. Особенно как мы выбирались из передряги в которую я собственнолично втянула ребят. Быстро стягивая с себя школьную сумку, что с ненужным грохотом упала возле моей кровати, я принялась с дрожащими от усталости пальцами, расстегивать пуговицы жакета. Когда с одеждой было покончено, моё тело рухнуло с гулким звуком на кровать. Яркие воспоминания сегодняшнего дня моментом пронеслись в памяти. Дуэль, её итоги, и как мы нарушили кучу школьных правил с Гарретом. Снова. Мысли всё равно упорно возвращались к Себастьяну. Стоило закрыть глаза — и он снова там: взгляд, голос, эта дурацкая ухмылка. Сердце откликалось быстрее, чем хотелось бы, а мозг раздражённо шипел: «Да зачем он тебе вообще?!» Но тело будто не слушалось. Всё внутри тянулось — как назло, как наперекор здравому смыслу. Даже после его поведения, даже после всего. И от этого становилось только тошно — от себя, от него, от того, что ничего не отпускает.

***

— Хей, привет.. — мягко коснулись моего плеча, тем самым вырвав из мыслей. Стояв в оживленном коридоре и ожидая начало занятия по Темным искусствам, я и не заметила как ко мне неожиданно подкрались. Обернувшись на незваного гостя, я с удивлением обнаружила, что это был никто иной как Себастьян Сэллоу. С нашей прошлой встречи, прошёл уже как месяц, а его и след простыл. Конечно я видела его макушку на некоторых занятиях. И конечно я не вглядывалась намеренно. Просто, так получалось. Даже так, у меня не было определенного плана, как себя вести с ним и дальше, от того я растерялась вовсе. — Эм, привет? — поджав губы, протороторила я. Что ему нужно? Он же игнорировал мое существование с тех пор. Почему он заговорил именно сейчас? — Что делаешь? Непонимающе оглянувшись вокруг, заерзала плечами. — Жду начало занятия? — М-м, понятно. — поджав пухлые губы, коротко кивнул он и отступил на шаг, облокотившись о стену. Взгляд — куда угодно, только не на меня. Удивительно, что вообще заговорил. Стояли мы так недолго, но достаточно, чтобы услышать звук колокола, располагающегося над массивной, деревянной дверью, оповещающий о начале занятий и разрешению войти в кабинет. Только вот Сэллоу и с места не сдвинулся, перебирая свою палочку, словно собираясь с мыслями. — Тебя, кстати, Фиг вызывал. — лениво бросил он, отрываясь наконец от стены. — Что? Когда?.. Проигнорировав мой вопрос, он слился с толпой студентов устремляясь вглубь кабинета. Только ухмылка осталась — эта самодовольная, словно с чем-то справился. С чем — загадка. «Как раз когда он пришел» - подсказал мне голос. С тяжелым вздохом я проследовала внутрь, выглядывая свободное место. Заметив знакомое лицо в виде Онай и студентки из Пуффендуя, как же её звали.. Поппи? Кивнув им в знаке приветствия, рассматривая внимательно остальные лица. Спустя некоторое время в Хогвартсе становилось значительно проще узнавать людей. Перешептывания, что шли за моей спиной, становились все реже. Хоть что-то хорошее. Наконец, увидев свободное место, я направилась к нему, замечая что стул был занят сумкой Себастьяна, который убрал её как только я подошла ближе. Неловко прочистив горло бросив короткое «спасибо», я уселась, параллельно доставая нужные предметы. Профессор Гекат начала объяснять основы защитных заклинаний — Протего, Остолбеней. Я старалась записывать каждое слово, впитывая информацию, как губка. Даже за этот небольшой срок мне с трудом, но всё же удавалось вливаться в ритм Хогвартса. Пятилетнее отсутствие магического образования давало о себе знать. Учителя старались идти навстречу, а студенты... иногда были благодарны, что мои вопросы отвлекали от нудных лекций. Мой список индивидуальных заданий неумолимо рос, а вечера в библиотеке нередко заканчивались далеко за полночь. И если быть честной, библиотека Хогвартса каждый раз потрясала моё воображение. Просторная, величественная, с бесконечными рядами полок, уставленных книгами на все мыслимые и немыслимые темы. Иногда я терялась в этом объёме знаний. Атмосфера — торжественная, почти священная, с приглушённым светом, проникающим сквозь витражи. В центре зала — массивные столы с резными стульями из красного дерева, за которыми студенты занимались или обсуждали задания. Отдельного внимания заслуживала одна секция… Тёмные полки, пыль, книги в цепях. Воздух там казался гуще. И каждый раз, проходя мимо, мне казалось, что кто-то — или что-то — наблюдает. Я ускоряла шаг, даже не оглядываясь. — На следующем занятии у нас практика по защитным чарам. Освежите знания. Свободны, — завершила профессор. Поставив последнюю точку в записях, я отложила перо, со вздохом откинувшись на спинку стула. Кисть руки болезненно отзывалась на каждое движение, и требовала отдыха после изнурительной работы. Себастьян не взглянул на меня. Ни разу. Ну да, конечно. Наверное, ему было очень важно внимательно слушать про заклинания, которые он и так швыряет вслепую. С неким раздражением запихивая учебники и записи в кожаную сумку, я подметила что след парня простыл. Чудесно. Как всегда — появился, сказал полфразы, всколыхнул что-то внутри и исчез. Я вылетела из аудитории, выудила карту-проводник и уставилась на схему замка. Куда там надо к профессору Фигу?.. Кабинет профессора удалось найти на удивление быстро. Большинство студентов уже ушли на обед, коридоры и лестницы заметно опустели, и перемещаться стало гораздо проще. Я постучала в дверь три раза. — Входите, — раздался голос. Кабинет был обустроен… по-домашнему уютно. Стол, конечно, утопал в бумагах, книгах и странных магических приборах, назначение которых я даже не могла угадать. Но детали — пара чайных сервизов, небольшой буфет с засушенными травами — добавляли уюта. Было видно, что Фиг старался поддерживать порядок… пусть и не слишком успешно. — О, вы всё-таки нашли дорогу. Я уж начал думать, что замок снова запутал кого-то, — улыбнулся он. — Всё ещё не привыкли к его коридорным лабиринтам? Я закатила глаза, и он только добродушно хмыкнул. — Не волнуйтесь. Я сам до третьего курса путал дорогу к столовой. Присаживайтесь. Я села на кожаный стул, машинально заправляя прядь волос за ухо. — Я бы с удовольствием послушал, как проходит ваша адаптация, — продолжил он, сцепив руки на столе, — но, боюсь, сейчас не до беседы. Мы получили известие о нападении на Хогсмид, и, к сожалению, времени в запасе больше нет. Он отодвинул один из пергаментов и развернул карту. — Я провёл исследования медальона, и они не прошли даром. Смотрите: эта карта активировалась после определённого набора слов, — он указал на участок карты. — Это, без сомнения, Хогвартс. Но вот куда она ведёт — вопрос открытый. Наклонившись над картой, передо мной начали проявлять крохотные крупицы магии, сконцентрировавшись в знакомом мне месте – библиотека! — Погодите, — нахмурилась я, — это же библиотека. — Вы видите? — Да, и вот здесь... — я указала пальцем на светящуюся точку, — здесь след магии особенно сильный. И он тянется куда-то дальше… но я не могу разобрать куда. — Хм… Запретная секция, значит… — Фиг задумчиво почесал подбородок. — Нам определённо нужно попасть туда. Я резко вскочила со стула, закидывая ремень сумки на плечо. — Элина… Я обернулась. Он колебался. — Мне… — начал он было, и на мгновение в его взгляде промелькнуло нечто тёплое — искреннее, сочувствующее, даже немного тревожное. Но он быстро отвёл глаза и убрал выражение с лица, словно смахнув наваждение. — Этот путь, который мы избрали, — продолжил он сдержанно, — опасен. И он не должен стать частью ваших школьных дней. — Фиг! У меня есть для вас поручение. Немедленно. В кабинет без стука ввалился директор Блэк, как всегда громкий, надменный и совершенно не заинтересованный в том, что перебил чужую беседу. Взглянув на меня, он не удостоил даже приветствия — только презрительное движение бровью. — Директор, я сейчас разговариваю с учеником, и у меня по расписанию... — Расписание подождёт столько, сколько я скажу, — перебил Блэк холодно. — Как и ваши ученики. Фиг уже раскрыл рот, чтобы возразить, но его снова опередили. — После всех проблем, которые вы мне создали, я думал, вы будете рады хоть как-то их загладить, — скривился директор, морщась, будто в кабинете пахло тухлыми яйцами. — Жду вас у себя. Пять минут. И, не дожидаясь ответа, он гордо вымаршировал из кабинета, хлопнув дверью. — Какой же он невыносимый, — процедил Фиг сквозь зубы. — Но, увы… у нас нет времени. Надо действовать. Он тяжело выдохнул, лицо его стало усталым. Прикрыл глаза ладонью, обдумывая. Я смотрела на него. За всё это время он был моим опорой — поддерживал, объяснял, верил. Если был момент, чтобы отплатить хотя бы частью за это — он настал. — Я пойду, — твёрдо сказала я. — Я знаю, где находится Запретная секция. Он поднял взгляд, удивлённо и немного с сомнением. — Вы уверены? Даже я не знаю, что нас может там ждать. — Абсолютно, — кивнула я. — И знаю, кто сможет провести меня туда. Себастьян. Он не раз упоминал, что не понаслышке знаком с той частью библиотеки. Пожалуй, пришло время воспользоваться этим… знакомством. — Если вы настаиваете, — наконец произнёс он. — Тогда буду ждать вашей совы. А сейчас… мне пора. Не будем продлевать мои мучения. Он слабо улыбнулся, подошёл, сжал моё плечо в знак поддержки — и быстро вышел из кабинета, направляясь вслед за Блэком. Я осталась одна. Что ж… Теперь мне нужно найти Себастьяна. Логика с ним не сработает, порядок мыслей — загадка. Появляется и исчезает, как хочет. Придётся расспросить одноклассников. Может, кто-то знает, куда он ушёл. Выйдя из кабинета, я начала прокручивать в голове, где же искать Себастьяна. Долго размышлять не пришлось — я с размаху врезалась в его грудь прямо на выходе из кабинета. — Ауч… — сквозь зубы процедила я, потирая нос. — Что Фиг от тебя хотел? Это из-за дуэли?.. — тут же начал он, даже не извинившись. Голос звучал взволнованно, сбивчиво. Он явно пытался казаться спокойным, но выходило плохо. Его растерянность вызывала во мне странное чувство — смесь раздражения, облегчения... и, возможно, лёгкой жажды мести. — Да, они всё узнали, — мрачно сказала я, опустив взгляд. — Меня могут исключить… Я специально не смотрела на него. Только уголком глаза — чтобы не упустить момент. Глаза Себастьяна тут же расширились, он замер, будто слова утекли из головы. Смотрел сквозь меня, как будто уже представлял, как меня пакуют с вещами и выдворяют из школы. — Себастьян, я пошутила, — сдалась я, вздохнув и глядя прямо ему в глаза. — Серьёзно. Всё в порядке. Он моргнул, не сразу вернувшись в реальность. И только затем быстро отвёл взгляд, проводя ладонью по затылку. — Ну, классно, — пробормотал он, не глядя на меня. — Весело. Прям шикарное чувство юмора у тебя… Он попытался усмехнуться, но вышло натянуто. И я едва не пропустила, как он на мгновение сжал кулак — будто эмоции всё ещё кипели, и он изо всех сил держал их в узде. — В любом случае… я тебя искала. Мне… нужна твоя помощь, — сказала я, собравшись с духом. — Моя? — переспросил он с ноткой удивления, будто не верил, что это обращено к нему. — Да. Мне нужно попасть... — я понизила голос до шёпота, чуть наклонившись вперёд и прикрывая рот ладонью. — В Запретную секцию. Он тоже подался ближе, зеркально повторяя мой жест, и с заговорщицким выражением прошептал: — Да? А почему мы шепчем? — прошептал он, улыбаясь уголками губ. Его голос — мягкий, чуть насмешливый. Но взгляд — слишком прямой. Слишком глубокий. — Ну... мы же говорим о Запретной секции, — ответила я тем же тоном, всё ещё глядя на него. Его взгляд не отрывался от моего лица. Он всё ещё улыбался — той самой ленивой, чуть хищной улыбкой, но глаза при этом стали другими. Серьёзными. Внимательными до неловкости. Они будто искали что-то... или боролись с тем, что уже нашли. Он задержал взгляд на губах. Словно поддавался искушению. Я почувствовала, как по коже пробежала дрожь. Воздух между нами сгущался, тянул, как натянутая струна. Мы стояли слишком близко. Слишком... интимно. Ещё чуть-чуть — и.. Вдруг в его взгляде что-то щёлкнуло. Мгновение — и всё изменилось. Глаза метнулись в сторону, плечи напряглись, он дёрнулся назад, словно испугался самого себя. Или меня. Или того, что почти произошло. — Я… я буду ждать тебя у входа в библиотеку… — он сглотнул, голос заметно дрогнул, — в полночь. Не опаздывай. Он не посмотрел на меня. Поэтому просто сжал челюсть, будто что-то проглотил, и резко развернулся, почти вырвав себя из момента. Ушёл быстро, почти резко, оставив за собой только натянутую тишину и дрожащий воздух. Я осталась стоять на месте, словно прибитая к полу. Воздух, только что густой от чего-то почти-так-но-не-состоявшегося, вдруг стал пустым и холодным. Губы невольно дрогнули — будто от недосказанности. Пальцы всё ещё были сжаты, как в ожидании касания. Сердце стучало медленно, гулко, будто где-то глубоко внутри, отдаваясь в рёбрах. Я выдохнула. Только сейчас поняла, что затаила дыхание. «Что… это вообще было?..» — мелькнуло в голове. Никаких ответов. Только пульс в ушах. Конец дня прошёл, будто я шла сквозь густой туман. Всё вокруг было размытым, отстранённым — лица, слова, звуки. Мир остался где-то по ту сторону, а я… застряла в себе. Мысли, как заведённые, снова и снова возвращались к нему. К Себастьяну. Или, если быть до конца честной… к тому, что он делает с моим телом. Словно включал что-то — невидимую кнопку. То пробегал ледяной озноб по позвоночнику, то внезапно накатывал жар, такой, что щёки вспыхивали без причины, а пальцы чесались, будто искали, за что бы уцепиться. Внутри всё будто дрожало — нервами, кожей, самой сердцевиной. Я была натянутая, как струна. Только когда Барбара в который раз громко фыркнула, я поняла, что она всё это время сидела рядом. Рассказывала какую-то бессмысленную историю про девчонок с Когтевран и их одержимость испортить кому-нибудь день. Я кивала, изредка вставляла «угу», «ага», но ловила только обрывки слов. Внимание ускальзывало, как мыло из рук в слишком тёплой ванне. — Ну-у… — протянула она, вдруг меняя интонацию. Голос стал сладким, как сироп. — А что у тебя там с Сэллоу? Фамилия Себастьяна ударила в уши, как звон по стеклу. Я дёрнулась. Сердце бухнуло в грудную клетку. Будто окатило холодной водой. — Ч-что ты имеешь в виду? — выдохнула слишком резко. Голос прозвучал громко. Слишком. — Да ну же, — Барбара прищурилась, уголок губ дёрнулся. — Я всё вижу. Как ты на него смотришь. Как замираешь, когда он рядом. Мне просто интересно — вы, типа, уже… ну, ты понимаешь. Щёки вспыхнули сразу. Жар обрушился на лицо, кожу за ушами, пальцы. Даже дыхание стало трудным — как будто меня застали за чем-то, чего я не делала, но хотела. — Н-нет никаких «нас», — выдохнула я, отрезая. — Хватит, Барбара. Чуть тише: — Ты меня смущаешь… Она вскинула бровь, будто разочаровалась, что сцена закончилась раньше времени. Вздёрнула нос, пожала плечами — театрально. — Как скажешь. — Спасибо, — буркнула я, отворачиваясь. Когда мы попрощались, и я уже почти скрылась за поворотом, её голос нагнал меня, как последний удар колокола: — Ну если с ним что-то и будет — посвяти меня в детали, ладно? Во все. Все-все! Не дожидаясь ответа, скрылась. А я осталась — с раскрасневшимся лицом, колотящимся сердцем и дикой, почти безумной потребностью не думать об этом. Но, конечно же, думала. К вечеру волнение никуда не исчезло — наоборот, только нарастало. Внутри всё щекотало, подрагивало, пальцы будто не слушались. Я не дрожала, но чувствовала, как тело живёт само по себе. К полуночи я шла по коридорам, крадучись, будто воровка. Одежда цеплялась за углы, подошвы скользили по камню, и каждый звук казался оглушительным. Я спряталась в глубине холла у библиотеки, сердце било в горле, дыхание пряталось между рёбрами. — Эй! Я тут, — донеслось вдруг откуда-то совсем рядом. Я вздрогнула и резко обернулась. В темноте никого видно не было. Хоть глаза уже и привыкли к полумраку, источник звука я не смогла отыскать. И вдруг — прямо передо мной начал проявляться силуэт. Медленно, как сквозь дымку. Это был Себастьян. — Только не пугайся, — сказал он, вскидывая ладони. — Я начал издалека, потому что в прошлый раз ты меня портфелем огрела. До сих пор шишка. — Ну… вышло забавно, — хихикнула я, прикрывая рот ладонью. Он ответил той самой полуулыбкой, от которой у меня подкатывало тепло к шее. — Ладно, мы здесь. Объясни теперь, зачем? — серьёзно сказал он. — Что ты ищешь в библиотеке? Я замялась. Профессор Фиг просил не рассказывать никому — ни о моей магии, ни о медальоне, ни о тайне, что мы пытаемся распутать. Но в груди всё сжималось от желания поделиться. С кем-то. С кем-то, кто, возможно, бы понял. С ним. Но… не сейчас. Я закусила губу, чуть отвернувшись. — Я… не могу. Не могу рассказать прямо сейчас, — пробормотала я, глядя в сторону. — Конечно. Опять секреты, — тихо, с горечью произнёс он. В его голосе было что-то усталое, обиженное. Он отвёл взгляд, будто закрываясь. — Себастьян, пожалуйста, — я шагнула ближе, в голосе дрожала попытка удержать его. — Не будь таким… Он усмехнулся — коротко, почти беззвучно, с кривым изгибом губ. Не весело. Горько. Больше для себя, чем для меня. — А каким мне быть? — он повернул голову, не отводя взгляда. В голосе — глухота, как будто он давно устал. — Весёлым помощником без права на вопросы? Всегда рядом, всегда «спасибо, но не сейчас»? Я почувствовала, как сжались плечи, будто пытаясь защититься от слов, от интонации — не обвиняющей, а вымотанной. Он стоял неподвижно. — Себастьян, — я почти шептала. Горло сдавило. Голос сорвался и прозвучал ниже, чем ожидала. — Ты… ты важен. Просто… всё это не так просто, как кажется. Я подняла глаза. Он смотрел. Прямо. Без игры. Без привычной бравады. Только этот взгляд — глубокий, тёмный, напряжённый. Как у человека, который вот-вот сорвётся, но пока держится только на остатках воли. Он молчал. Я тоже. Пара секунд. И вдруг — перемена. Он будто сделал шаг внутрь себя. Сменил тон. Но не убежал. Он просто… перешёл на ту территорию, где чувствует почву под ногами. Где он — Себастьян, которого я знаю. — Знаешь, — сказал он тихо. Голос стал хриплым, почти шепчущим, и от этого только ближе. — Ты действительно умеешь сбивать с ног. Не портфелем — словами. Он подошёл ближе — так, что его дыхание стало частью моего. Пространство между нами исчезло. Оставалась только я. И он. И дрожащая граница, которую мы оба слишком долго обходили. Он уже прошёл мимо, пальцами коснулся моей руки — легко, почти небрежно. Но даже это мимолётное прикосновение пронзило, как ток. Густо, глубоко, до самых рёбер. Кожа вспыхнула там, где скользнули его пальцы. — Пошли, — бросил он через плечо. — А то ты ещё передумаешь, и я снова останусь с загадкой вместо объяснений. И я пошла за ним. Потому что уже не могла не идти. Мы двигались по тёмному коридору, когда впереди послышались шаги. Скрип подошвы по камню, приглушённый свет фонаря — дежурный приближался. — Стой, — прошептал Себастьян и в следующее же мгновение притянул меня к себе, прижав к стене. Одна рука — на талии, вторая — уже держит палочку. — Muffliato. — Disillusionment. Магия окутала нас плотным, почти влажным теплом. Пространство между нашими телами исчезло. Осталась только кожа — чужая и своя, смешанная. Ткань мантии, прерывистое дыхание, пульс, отдающийся в висках. Он не отступил. — Нам нужно быть… очень близко, — выдохнул он прямо мне в ухо. И не просто остался рядом. Он придвинулся ещё ближе. Его грудь теперь плотно прижималась к моей спине. Его ладонь скользнула чуть выше на рёбра — не навязчиво, но абсолютно уверенно. Направлял. Держал. Не отпускал. — Не двигайся резко, — прошептал он, голос чуть охрип. — Мы почти невидимы… но почти — не значит полностью. Каждое его слово — на коже. В вибрации груди. В жаре, что начал разливаться по мне, как волна. Мы двинулись вперёд — медленно, синхронно, как будто сквозь воду. Его пальцы скользили вдоль моей талии — направляя, иногда чуть задерживаясь, будто случайно. Но я знала — ничего случайного в этом не было. Я чувствовала, как он смотрит на меня. Даже сквозь магию. Даже не касаясь лица. Я, словно зачарованная, позволила себе быть ведомой. Позволила ему эти прикосновения. И, чёрт подери, я буду самой отчаянной лгуньей на свете, если не признаюсь хотя бы себе: мне это нравилось. Мне нравилось, как он ко мне прикасался. Нравилось, что он это делал. Должен ли он был быть так близко? Мне было всё равно. В библиотеку мы прошли без происшествий. Почти. Если не считать того, что Себастьян, кажется, почувствовал, что ему разрешено. Без слов. Без одобрения — просто потому, что я не отстранялась. И он воспользовался. Будто он знал, что это — возможно, последний раз, когда может быть так близко. Он не торопился отпускать. Его пальцы всё ещё скользили по ткани на моей талии, задерживаясь дольше, чем позволено, как будто пытался вырезать прикосновение в моей памяти. Мягко, но с весом — с тем самым намерением, которое невозможно спутать с невинностью. Почти отпустив, он вдруг напрягся. Его рука замерла на полпути. Он подался вперёд, дыхание коснулось моего виска. Тепло. — Что-то не так, — прошептал. Голос стал резче, в нём появилась та самая нота, от которой по спине бежали мурашки. Настороженность. — Дверь должна была быть открыта. Теперь она под ключом. Твою мать… это наверняка из-за прошлого раза. Я ещё не до конца пришла в себя после его прикосновений. Мысль шла с запаздыванием. — Что теперь? — прошептала я. Он быстро огляделся, глаза заскользили по теням, движения стали резкими. Челюсть сжалась. Что-то в его лице стало острым, собранным — как у хищника, у которого осталась одна попытка. — У меня есть идея, — произнёс он, почти отрывисто. — Но тебе придётся… стащить ключ. Я уставилась на него. Брови сами полезли вверх. Воздух внезапно стал гуще. — Не смотри так, — он усмехнулся. Улыбка была знакомой, дерзкой, и всё же в ней чувствовалась сдержанная тревога. — Я устрою погром, отвлеку библиотекаря. Она отойдёт. Ты — берёшь ключ. Всё просто. Его рука скользнула по моей — легко, как будто между делом. Но это «между делом» снова прошлось горячим следом по коже. Ободряющее движение, как будто говорил: «Я здесь. Я тебя не брошу». Но при этом — слишком уверенно. Прикосновений становилось всё больше. Он будто проверял, как далеко может зайти, прежде чем я отстранюсь. Я опустила взгляд в пол, голос выдал слабость раньше, чем я осознала её: — Я не думаю, что справлюсь. — Слова дрожали. — А если меня заметят?.. Он чуть наклонился ближе, чтобы встретиться со мной взглядом, уголки губ дёрнулись. — Ты просто не представляешь, как я раздражаю библиотекаря, — сказал он с самодовольством, будто это был его любимый талант. Я нервно улыбнулась. В груди щекотало от чего-то ещё — того, что я не хотела пока называть. — Ладно. Я пошёл, — бросил он. Губы растянулись в той самой ухмылке, которая сводила с ума своей уверенностью. Он наложил на себя заклинание невидимости — и исчез. Я осталась одна — с бешено бьющимся сердцем и руками, которые никак не хотели перестать дрожать. Осторожно переступая между полками, я выглянула из-за угла. Обстановка казалась мирной — слишком мирной. Тишина здесь пугала. Каждое движение казалось слишком громким. Сердце билось в ритме барабана, дыхание застревало в груди, словно каждая клеточка тела ждала выстрела. Я ждала. Хоть какого-то знака. Хоть намёка, что он начал. Что всё идёт по плану. И тут — взрыв. Воздух наполнился вихрем. Листы бумаг взлетели в небо, будто их подбросил ураган. Стул с грохотом ударился о каменную колонну, распадаясь на части. Раздался пронзительный, визгливый крик: — Пивз! Опять ты?! Библиотекарша взметнулась с места, метнулась в сторону шума, как стрела. Вот он. Мой шанс. Я перепрыгнула через стол, дыхание прерывалось, как будто воздух становился всё гуще. Пальцы судорожно перебирали предметы, сдвигая книги, листы, перья, чернильницы. Всё мешалось в голове. Паника стучалась изнутри. Где она держит ключ?.. «Используй чутьё», — раздался голос в голове. Другого выхода не было. Я зажмурилась, глубоко вдохнула, пытаясь успокоить бешеный стук в груди. Затем открыла глаза, сосредоточившись. Мир будто сместился: я отделила взглядом магическое от реального. Тонкие нити энергии тянулись от предметов, шепча что-то, мерцая. Я сосредоточилась на мысли о ключе. Изображение плыло. Я моргнула. Ещё раз. И вдруг… Он был прямо передо мной. На столе. Чётко, отчётливо — лежал там, где секунду назад его не было. Как?.. «Она спрятала его магией. А что ещё поможет найти магию, если не магия?» — откликнулся тот же внутренний голос. Схватив ключ, я развернулась, уже собираясь вернуться в укрытие — и тут замерла. Из-за угла выходила библиотекарша. Чёрт. Сердце ушло в пятки. Я молниеносно нырнула за ближайший стол и с замиранием взглянула в сторону Себастьяна. Он притаился неподалёку, скрываясь за другим столом, но куда ближе к библиотекарше. И она шла… прямо ко мне. Это был конец. Я это чувствовала. Дыхание сбилось, руки дрожали. И тут я увидела, как Себастьян медленно поднимает палочку. Одно движение — и тяжёлая книга с громким всплеском полетела прямо в затылок ничего не подозревающей библиотекарши, с шумом врезалась ей в затылок, на что библиотекарша издала короткий, хриплый визг: — Что за..?! — она развернулась, зажав голову руками. — Пивз, я тебя в кляксу превращу, клянусь Мерлином! Она крутанулась на месте, пытаясь высмотреть виновника, но, к счастью, смотрела не в ту сторону. Себастьян уже был рядом. Он двигался настолько тихо, что я не услышала его шагов. Его фигура мелькнула совсем рядом с библиотекаршей — на расстоянии вытянутой руки. Он прошёл у неё за спиной. Он будто поставил всё на удачу. На мгновение замер, и я увидела, как его плечи напряглись, как будто он сам не верил, что это сработает. Он снова шепнул заклинание, и прохладная пелена магии накрыла нас, как покрывало. Воздух дрогнул, будто от лёгкого всплеска воды. Стало тише. Всё стало тише. Я ощутила, как он оказался ближе. Не вплотную — но достаточно, чтобы чувствовать его дыхание, жар от тела, тень от его движений. Мы шагали вглубь секции, медленно, осторожно, как будто нарушали чью-то территорию. Факелы мерцали, отбрасывая рваные пятна света. Пространство будто сужалось, цепи и замки на полках шептались в темноте. Здесь пахло пылью, чернилами и чем-то едва ощутимо металлическим — как если бы воздух был напоён заклятиями. Я шла рядом, чувствуя, как он иногда оборачивается на меня. Мы не говорили. Магия укрытия приглушала шаги, но не сердце. Мой пульс бился где-то в горле, отдаваясь в ладонях, коленях, висках. Напряжение между нами не исчезло. Оно изменилось. Стало тише. Но не слабее. В какой-то момент он поднял руку, остановил меня без слов. Я почувствовала его пальцы — лёгкие, но твёрдые, коснувшиеся запястья. Я замерла. Он посмотрел вперёд, потом снова на меня. — Сюда, — почти беззвучно. Мы свернули в узкий проход между полками. Тени здесь были глубже. Магия — гуще. Воздух плотнее. Здесь всё пахло чем-то древним. И — чем-то опасным. Себастьян на мгновение замер, оглядываясь. Прислушался. И только тогда, убедившись в безопасности, снял заклинание. — Хорошо, теперь мы начинаем поиски. Нужна хоть какая-то зацепка… о чём книга? — он наконец повернулся ко мне, встречая мой растерянный взгляд. — Мы ведь ищем именно книгу, да? — спросил он, с лёгкой осторожностью. — Эм… наверное? — пробормотала я, нервно заправляя прядь волос за ухо. — Что значит «наверное»? — он нахмурился. — Это запретная секция библиотеки. Что здесь вообще может быть, кроме книг? Он наткнулся на мою неуверенную, слабую улыбку. Я не знала, что сказать. Всё было… странно. Слишком. Я не до конца понимала, что именно ищу. Просто знала: надо идти. Надо помочь профессору. Потому что именно здесь — в этом месте, в этих стенах — я потеряла нить. Он, конечно, в замешательстве. Имеет право. Но как объяснить то, что само не укладывается в голове? Как сказать, что именно здесь я перестала чувствовать древние витки магии, от чего стоило начинать поиски отсюда? — Я понимаю, что ты в замешательстве, но поверь… то, что я ищу, находится здесь. Я просто… знаю. Сэллоу смотрел на меня, не мигая. А потом будто очнулся — моргнул, сжав губы. — Просто зашибись, — пробормотал он неверяще, выдохнув. — То есть, поправь меня, если я не прав: мы вломились в Запретную секцию, посреди ночи, рискуя вылететь к чертям, только чтобы ты что-то искала… по своей магической чуйке. — Он посмотрел на меня. — Непонятно что? — Ты не понимаешь… — Ну конечно, — его голос стал тише, почти глухим. — Я никогда ничего не понимаю. Он отвернулся. — Особенно тебя. Боже… как же я устала. Где-то внутри я понимала: он провоцирует. Тянет на эмоции, на чувства, на любую реакцию. Зачем? Чтобы потешить своё и без того раздутое самолюбие? Я не понимаю. Ни его. Ни этих бесконечных качелей. То притягивает, то отталкивает. То будто нужен… а в следующую секунду — пустота. В груди что-то сжалось — туго, больно. Слов не хватает. Ни чтобы объяснить ему. Ни чтобы защитить себя. Мне просто… больно. — Ты и сам не даёшь себя понять, — сорвалось с губ. — То заполняешь всё вокруг собой, не оставляя воздуха… Пауза. Тишина — как после хлопка пощечины. Язык лишь озвучил то, что давно отяжелело внутри. — А потом исчезаешь. Просто так. Словно это норма.. Я опустила глаза, чувствуя, как предательски дрожит голос. — Так нельзя… Он молчал. Как всегда, когда нужен хоть какой-то ответ. — Если для тебя всё это — просто игра, — продолжила я, тише, почти не веря, что говорю это вслух. — Тогда хоть скажи. Прямо. Чтобы я… чтобы я перестала надеяться. Перестала думать, что всё это не только в моей голове. Тишина. Словно всё вокруг затаилось. Даже книги на полках. Атмосфера сгущалась. Воздух стал густым, тягучим, будто мёд растекался по лёгким, не давая вдохнуть глубоко. Пространство вибрировало напряжением — влажным, предгрозовым. Всё, что мы избегали — взгляды, прикосновения, срывы дыхания, невысказанное — слилось воедино, свернулось в тугую нить, и эта нить тянулась к точке между нами.

Здесь. Сейчас.

— Ты вообще… — начал он, но запнулся. Словно сам испугался того, что готов сказать. Рука прошлась по волосам, словно бы в попытке сбросить с себя мысли. Он выдохнул, глухо, хрипло: — К чёрту. И шагнул ближе. Неуверенно, не решительно — нет. Медленно. Как тот, кто наконец перестал сопротивляться себе. Его лицо было почти удивлённым — будто он не верил, что всё-таки делает это. В его глазах пылала не злость, не гнев. Пылала страсть. Рваная, растерянная, хищная. Настоящая до мурашек. Он больше не говорил. Он начал действовать. Он просто был. Настолько, что вытеснил из пространства всё остальное. Заполнил воздух, мои мысли, каждый нерв. И теперь между нами не было ни шага, ни спасительной паузы. Никакого места для отступления. Он оставил мне ноль шансов. И, главное, себе — тоже. Это был тот самый момент. Тот, от которого он бежал. Тот, в котором он знал — если поддастся, сгорит. Если приблизится — заберёт. Целиком. Без остатка. И он поддался. Меня бросило в жар. Сердце стучало так сильно, что грудная клетка казалась слишком тесной, будто внутри кто-то рвался наружу. Воздух стал вязким, плотным, будто им дышали двое. Я не могла выдавить ни слова — даже мысли путались, цеплялись друг за друга, не складываясь во что-то внятное. Он прижал меня к шкафу — резко, уверенно, как будто выбора больше не существовало. Ладони мои инстинктивно уперлись в его грудь. Под пальцами — горячая ткань, натянутая на напряжённые мышцы. Его сердце билось гулко, тяжело. Он дышал резко, сбивчиво. Так же, как и я. Тело будто откликалось на него без разрешения — колени подкашивались, дыхание рвалось на части, в животе натянулась тугая струна. Всё внутри дрожало — от предвкушения. От страха. От того, что сейчас что-то произойдёт. Невозвратное. Его лицо скользнуло ближе. Я почувствовала, как дыхание обожгло кожу — сначала лоб, потом щеку. Он замер. Почти коснулся губами. Почти. Его взгляд впивался в мой — внимательный, острый. Он изучал. Ждал. Прислушивался — ко мне, к себе, к этому мгновению. И в этот момент… он не рванул. Он коснулся. Осторожно. Почти невесомо. Его губы едва скользнули по моим — так мягко, что моё тело не сразу поверило в происходящее. Тёплое прикосновение, чуть суховатое, с запахом пряного зелья и чего-то тёплого, терпкого, как дым от камина. На губах — дрожь. А внутри — щелчок. Словно треснула хрупкая оболочка, которую я держала между нами всё это время. Я напряглась до кончиков пальцев — спина выгнулась, в животе натянулась струна, готовая лопнуть от одного лишнего движения. Не от страха. От контраста. От ощущения, что он мог взять, но вместо этого — спросил. Без слов, без давления, только этим тихим, обжигающим касанием. Его губы дрожали, как и дыхание. Он сдерживал себя, и я чувствовала, как это давалось ему с трудом. Всё тело его было напряжено — и не потому, что он сдерживал желание, а потому, что не хотел сломать. Он был аккуратен. Слишком. Он мог взять. А он — спросил. Его губы шептали без слов: «Можно?» И от этого внутри всё клокотало ещё сильнее. Я не знала, как правильно. Не знала, как дышать, как отвечать. Но знала, что это — моё. Сейчас. Здесь. Я поднялась на носки, дрожа, неуверенно, и потянулась навстречу. Мой первый поцелуй. Неловкий. Нежный. Не идеальный — зато по-настоящему мой. Мы едва касались. Его губы были горячими, но сдержанными. Мои пальцы сжались в ткани его рубашки, и в этот момент из меня вырвался звук — тихий, почти неслышный, как случайный вдох на выдохе. Что-то между вздохом и полустоном, вырвавшееся само. Я прикусила губу, запоздало, но было уже поздно. Этот звук сказал за меня больше, чем я могла бы подобрать словами. И, видимо, этого было достаточно. Себастьян больше не сдержался. Он зарычал — глухо, сдавленно, как будто что-то рвалось изнутри, — и перехватил инициативу. Так же, как и моё тело. Его губы впились в мои уже без разрешения, без просьбы, без ожидания. Силой. Желанием. Жадной, почти болезненной нуждой. Собственнически. Это был не он, которого я знала. Это был он, которого он прятал. Грязный. Слишком живой. Обе его ладони легли на мою талию, а затем скользнули ниже — к бёдрам. Жёстко, плотно, с ярко читаемым намерением, но всё ещё сдержанно, дрожью, как будто он боялся — пересечёт черту, и я скажу «нет». Но я не сказала. Губы стали влажными. Он провёл ладонью вдоль позвоночника, скользя вниз, едва касаясь изгибов, дразня, но не касаясь по-настоящему. Я задохнулась. Тело подалось вперёд само, ищущее, жаждущее. Он прижал меня к себе — грудью, животом, бёдрами, — так плотно, что между нами не осталось ни миллиметра. Он хотел стереть расстояние. Он хотел, чтобы я исчезла в нём. И я почти исчезла. Почти позволила. Пока не почувствовала… другое. Что-то изменилось. Его пальцы стали резче. Движения — настойчивее. Он шептал что-то себе под нос, губы снова метались по моей коже, уже не прося — требуя. Тело всё ещё откликалось, но внутри сработала сирена. Без звука, но отчётливо. Он прижал меня бедром, так плотно, что я почувствовала, как он горит под одеждой. Его желание было огнём. Наглым. Животным. Я резко отпрянула, оторвала губы, вскинулась, как будто воздух вернулся в лёгкие. Дыхание сбилось. Грудь рванулась вверх. В глазах — паника. Он замер. На долю секунды. А потом — снова шагнул вперёд. Его рука потянулась, губы снова искали мои, горячие, жадные, без меры. Он искал кожу, ладонью скользнул под край ткани. Словно боялся, что если остановится — всё исчезнет. Словно другого выхода у него не было. Словно ничего другого не осталось. — Себастьян, — выдохнула я, не зная, что сказать. Голос едва слушался, срывался с губ, будто не принадлежал мне. Он смотрел прямо, глаза были тёмными, затуманенными, чужими. В них не было вопроса. В них была жажда. Голод, который слишком долго подавлялся. Желание, которое слишком долго держалось взаперти. Он снова потянулся ко мне, коснулся губами — медленно, с нажимом, втянул мою нижнюю губу, будто смакуя. Вкушая. Слишком долго ждавший. Но я уже не была уверена. В нём. В себе. В этом. Что-то внутри съёжилось. Стало холодно, несмотря на жар его тела. Я попыталась отстраниться — осторожно, не толкая, но отстраниться. И тогда он… притянул меня сильнее. Почти обиженно. Почти с упрёком. Его руки сомкнулись крепче, не давая мне выбраться, как будто он не понимал. Или не хотел понимать. Паника вспыхнула мгновенно, как искра. В памяти — как вспышки света: коридор, старшеклассники, их бесцеремонные руки, скользящие по телу, как воздух сжимался в горле, как я чувствовала себя беспомощной. Маленькой. Одинокой. — Себастьян, пожалуйста… — мой голос дрогнул, на грани срыва, почти с плачем. — Прекрати. Он застыл. В одну секунду. Я почувствовала, как ослабла хватка. Как пальцы дрожат. Он отстранился медленно, с натугой, будто каждое движение — борьба с самим собой. Его взгляд поднялся, и я увидела в нём — страх. Растерянность. Сожаление. Дыхание всё ещё рваное, он смотрел на меня снизу вверх. — Прости… — выдохнул. — Я… просто… Он не нашёл слов. Его пальцы скользнули по моей руке, коротко, осторожно. И тут же убрались. Он дал мне пространство. Тишина между нами была натянутой, пульсирующей. — Всё становится… слишком. Не обвиняя. Констатируя. Будто сам не справляется с тем, что чувствует. Он не поднимал глаз. Как будто стыдно. Или страшно — что я что-то скажу. Что поставлю точку, даже не начав. Я молчала. Потому что сама не понимала, что только что произошло. Не могла собрать внутри ни мысли, ни ощущение. Я целовалась с Себастьяном, мать его, Сэллоу. Повисла тишина. Густая, липкая. Слишком громкая. Он кашлянул. По-мальчишески. Сбито, неловко. Сделал шаг в сторону, будто секунду назад и не касался меня, не впивался, не горел. — Ладно, — пробормотал, всё так же не поднимая глаз. — Нам же надо… Он махнул рукой куда-то в сторону, к стеллажам. — Книгу найти. Или что-то там.. Я кивнула, молча. Облизала губы — те самые, которые он только что целовал с такой жадностью, будто в них был ответ. Мы разошлись по рядам, делая вид, что ищем. На деле — просто дышали. Хоть как-то приходили в себя. Секция казалась почти заброшенной. Будто за ней кто-то всё-таки ухаживал, но наспех — паутину смахнули, а пыль оставили лежать, как лежала. Воздух был затхлый, тягучий. Как будто книги здесь не просто старые — полумёртвые. Факелы коптили лениво, бросая рваные тени, будто издеваясь. Высокие стеллажи с цепями, замками, предупреждающими табличками нависали, словно могли сомкнуться в любой момент. Здесь было тесно. И тяжело. Давило со всех сторон. Я провела пальцами по корешкам. Медленно. Не особо ища — просто чтобы занять руки, чтобы не тряслись. Остановилась у стола. Дерево старое, исцарапанное, в потёках засохших чернил. Над ним качалась тусклая лампа. Свет от неё не рассеивал тьму — наоборот, сгущал её. Тени стали плотнее. И в этой тишине — шаги. Медленные, глухие. Себастьян. Он словно растворён в темноте, присутствует, но как будто из другого мира. Неотделим от теней. И всё вокруг, кажется, слушает. Как будто само пространство затаило дыхание вместе с нами. Я вытащила одну из книг — корешок потрескался, заголовок едва различим: «Классификация проклятий. Расширенное издание». От неё ощутимо тянуло магией, густой и тяжёлой, как пар над котлом. Я пробормотала: — Может, здесь что-то… — Не стоит. Я вздрогнула. Он стоял поодаль, руки в карманах, плечи напряжены, подбородок опущен. Голос был ровным, но в нём чувствовалась усталость. — Почему? — спросила я. Он взглянул на книгу и, не меняя тона, ответил: — Такая могла бы взвыть. Или отбросить. Некоторые из них реагируют, особенно на чужую магию. Или если... ты слишком настойчив. Он замолчал на секунду. В его лице не было раздражения — только что-то давно знакомое: осторожность. — Говорю по опыту, — добавил он, чуть кисло. Я вскинула бровь. Он заметил — и, будто что-то внутри щёлкнуло, выдохнул: — Потому что я это читал. Всё это. И ту. И вон ту. И ещё десятки, — он кивнул в сторону полок, не меняя интонации. — Все книги по проклятиям, магическим искажениям, манипуляциям с душой. Пауза. — Там нет ответов. Ни на то, что ты, возможно, ищешь… ни на то, что искал я. Он говорил ровно, но я слышала, как под этой ровностью дрожит. Почти незаметно — как натянутая струна. — Ты ведь тоже что-то ищешь, — тихо добавил он, не глядя. — Это из-за твоей магии, да? Он поднял глаза. Внимательные, но не обвиняющие. — Я видел. Тогда, с троллем. Это было… слишком. Слишком мощно. Слишком не так, как у остальных. Он сел на край стола, чуть согнулся вперёд, локти на коленях, взгляд — в пол. — Я не осуждаю. Просто понимаю. Потому что я тоже... — Он замолчал на секунду. Вдохнул. И выдохнул, уже без защиты в голосе: — Я пытаюсь спасти Анну. Мою сестру. Он сжал челюсть. Взгляд снова скользнул в сторону. — Мы с ней… мы близнецы. Это не просто. Мы всегда чувствовали друг друга. Даже когда не говорили вслух. Он глотнул воздух, как будто говорил что-то, о чём долго молчал. — А теперь… я ничего не чувствую. Пусто. Как будто она исчезает. Не умирает — а рассыпается. Как пепел. Он прошептал: — Я злюсь. Потому что я волшебник. А сделать ничего не могу. Она ускользает — прямо у меня из рук. Я… я чувствую это. Каждую секунду. Как будто из меня тоже вырезают по кусочку. Он уставился на ладони. Не театрально — по-настоящему. Словно пытался понять, куда всё уходит. Потом провёл рукой по лицу — жестом не усталости, а отчаяния. Словно хотел стереть с себя всё — страх, вину, себя самого. Наступила тишина. Густая, как туман. Словно даже воздух стал плотнее, словно стены слушали, а книги затаили дыхание. Я молчала. Не из вежливости — просто не осталось слов, которые могли бы что-то изменить. Только стоять и чувствовать, как внутри всё сжимается — грудная клетка, горло, сердце. — Себастьян, — выдохнула я, голос сорвался на хрип, словно удивлённый собственной смелостью. — Мне жаль. Я не могу представить, через что ты проходишь. Но если ты думаешь, что ты один — это не так. Он медленно повернул голову. Взгляд — тяжёлый, сдержанный, усталый. Но уже не пустой. — Я обещаю: если в этом мире есть хоть что-то, что может помочь Анне — мы это найдём. Вместе. Я протянула руку. Сжала его ладонь. Тёплую, сильную, будто в ней — весь вес его отчаяния. Он опустил взгляд, посмотрел на наши переплетённые пальцы. Долго. Без слов. Будто не верил, что это правда. А потом поднял глаза. И просто смотрел. Словно всматривался в меня, ища подвох. Будто доброта — это ловушка, в которую он уже когда-то падал. И теперь ждал боли. Но я была честна. Что бы между нами ни происходило. Каким бы ни был этот путь. Он шагнул ко мне ближе — неуверенно, но решительно, будто в нём наконец сдалось то, что всегда держало его на цепи. Его движения были тихими, почти осторожными, но в них не было больше страха. Он уже не убегал. Руки легли мне на талию — тёплые, сдержанные, словно он ещё сомневался, имеет ли на это право. Его взгляд скользнул по моему лицу — выжидающий, изучающий, будто ловил малейший признак того, что я передумаю. И всё же он наклонился. Медленно. Почти благоговейно. Его губы коснулись моих — мягко, тепло, как дыхание в полутьме. И в этот момент — я почувствовала. Магию. Свою. Она проснулась мгновенно, ярко, будто всё это время ждала команды. Прошлась по телу горячей, зовущей волной — не обжигающей, а живой. Её нельзя было спутать. Я знала это чувство — ощущала его у древних зеркал, у порталов, в присутствии чего-то старого и могущественного. Только теперь источник был не снаружи. Он был во мне. Я отстранилась. Не резко, но достаточно, чтобы он заметил перемену. Моё дыхание сбилось, пальцы дрожали. — Подожди… — прошептала я, глядя ему в глаза. — Я чувствую что-то. Сейчас. Снова. Он удивлённо приподнял бровь, уголок губ дёрнулся — тень прежней ухмылки. — Ух ты, — протянул с ленивой насмешкой. — Я, конечно, знал, что хорош, но чтобы так сработать… Я фыркнула, едва улыбнувшись, но глаза не смеялись. В них всё ещё пульсировала магия — и что-то, чему я пока не могла дать имени. — Нет, Себастьян. Это не ты. Ну… не совсем. Это она. Магия. Она снова отзывается. И сейчас — сильнее, чем когда-либо. — И она ведёт куда-то туда, — я прищурилась, стараясь уловить направление, как будто магия звала, но шептала на полуслове. — Там стена, — отозвался Себастьян, даже не глядя. — Я уже проверял. Глухой тупик. — Всё равно. Нужно осмотреться. Может, я увижу то, чего не увидел ты. Он нехотя отпустил меня из объятий, но ещё секунду слабо удерживал за руку — словно не хотел отпускать совсем. И всё же шагнул рядом, позволяя идти первой. Мы двинулись вглубь секции, растворяясь в лабиринте стеллажей. Раньше она казалась меньше. Сейчас же — будто разрослась. Или я просто стала видеть больше? Магия… она искажала всё вокруг. След вывел нас к пыльному помещению, напоминающему старую подсобку возле дуэльного клуба. Мебель под тканью, выцветшие портреты, доспех в углу без шлема — всё казалось забытым и лишним. Воздух тяжелел с каждым шагом. Чем дальше — тем теснее становилось пространство. Будто сама комната проверяла, кто достоин пройти дальше. Себастьян пару раз ругнулся вполголоса, задевая плечом выступы или полки, взмахом отряхивая рубашку, на которую только добавлялось пыли. Но не останавливался. — Я же говорил, — буркнул он сзади, почти нависая надо мной. Грудь буквально упиралась в спину. Пространства — ноль. И вот он — тупик. Стена действительно была, но не совсем. Куча обвалившихся камней скрывала часть кладки. Что-то в этом казалось неправильным. Словно если восстановить её, картина станет целой — и я наконец смогу увидеть, что скрыто. — Погоди… — я шагнула ближе, указав на завал. — Ты можешь попробовать восстановить стену? Себастьян посмотрел в ту сторону, потом на меня. Пожал плечами. Он ничего не сказал. Просто поднял палочку и, не отводя от меня взгляда, произнёс: — Reparo. Камни дрогнули, заскрипели. Завал начал медленно собираться, словно сцепляясь заново. Пыль взметнулась в воздух. Пространство вокруг стало тише. Слишком тише. — Знаешь, тебе ведь когда-нибудь тоже придётся выучить базовые заклинания, — пробормотал Себастьян, не удержавшись от ехидства. — Что будешь делать, если я однажды не окажусь рядом с очередным завалом? О, вот и оно — фирменное. Это его тон. Такой ленивый, довольный, будто он делает одолжение вселенной. — Попрошу кого-нибудь другого, — парировала я с нажимом. — Гаррет, например. Он уже вытягивал вас из неприятностей. Между прочим. Он прищурился. И на этот раз — не весело. Взгляд стал жёстче, тонкое напряжение проскользнуло по лицу, будто тень. Его ноздри дрогнули, чуть вздулись, дыхание сбилось на вдохе. Не резко — сдержанно. Но я видела. Он разозлился. Я уже готовилась к ответной колкости, но фраза не прозвучала. Вместо этого — тишина. Он просто смотрел. Долго. Пристально. Не в глаза, а будто в сквозь. Потом резко отвёл взгляд. Он отвернулся первым. Из-под крышки пыльного ящика у восстановленной стены внезапно вынырнул Пивз. Полтергейст взвился вверх с радостным воплем, едва не задев меня по голове. — Бу! А вот и я-я-я! Скучали, голубки? — визгливо протянул он сверху. Я резко обернулась. Над нами, кувыркаясь в воздухе, завис Пивз, и его безумный янтарный взгляд метался между мной и Себастьяном, явно смакуя происходящее. Себастьян мгновенно шагнул вперёд, заслоняя меня собой. — Пивз! Что тебе нужно на этот раз? — Ах, Себастьян Сэллоу, — протянул тот, заламывая руки в театральной позе. — Шастает, где не положено! Да ещё и наговаривает на бедного, несчастного Пивза! — Он скорчил обиженную гримасу, будто вот-вот расплачется. — Я всё-ё расскажу-у! — Не смей! — рыкнул Себастьян. — Я всё-ё расскажу-у! Я всё-ё расскажу-у! Я всё-ё расскажу-у! — завопил Пивз, превращая это в издевательскую песенку. — Пивз! — Себастьян шагнул вперёд, но было поздно. С щелчком, будто соскользнув с воздуха, дух исчез, растворившись в стене. — Чёрт, — выдохнул Себастьян. Я стояла, напряжённо глядя на пустое место, где секунду назад вертелся в воздухе этот кошмар в пёстрых лохмотьях. — Он… он правда пойдёт рассказывать? — спросила я. — С ним никогда не угадаешь, — нахмурился Себастьян. Его взгляд метнулся туда, куда исчез Пивз. — Но, скорее всего, да. Он живёт ради хаоса. Он сжал челюсть. Я видела, как в нём всё напряглось — будто внутри прокручивались десятки вариантов. И наконец он сказал: — Я пойду за ним. Или хотя бы придумаю, как выкрутиться перед библиотекаршей. — Что? — я дёрнулась. — Себастьян, ты сам говорил, что за это могут исключить! Ты серьёзно собираешься… Он резко повернулся ко мне, взгляд — прямой, резкий. — Я уже решил. Я открыла рот, но слова застряли. Он не оставил мне возможности спорить. И вдруг — шаг вперёд. На полшага ближе. Его рука чуть дёрнулась, будто хотел коснуться моей, но замер. Просто остался рядом на миг. Смотрел. Словно хотел сказать больше, но не был уверен — стоит ли. Или имеет ли право. — Удачи, — сказал он, голос почти шёпотом. И развернулся. Пошёл прочь, не оборачиваясь. — Куда же этот чёртов полтергейст подевался… — пробормотал он уже в спину. Я стояла, не шелохнувшись, ощущая, как щека всё ещё горит — лёгкое тепло от прикосновения, которое он так и не решился совершить. Замешательство. Что-то щемящее. И… решимость. Он ушёл, потому что хотел защитить. Взял это на себя. Я тоже должна быть сильной. Хотя бы попытаться.. — Ладно, — тихо сказала я себе, вырываясь из оцепенения. — Пошли, Эванс. Не подведи. «Наконец-то», — отозвался голос внутри. Мягкий, но уверенный, как гул, раскатившийся по всем внутренним струнам. Я ускорила шаг. На месте, где недавно была восстановленная стена, теперь угадывались тонкие, почти призрачные очертания прохода. Он сливался с кладкой, будто хамелеон, маскируясь идеально. Но если смотреть внимательно — можно было уловить намёк. Подсказку. За этим фасадом было нечто. — Ну, была не была, — пробормотала я, протягивая руку к мерцающим линиям. И внутри меня что-то отозвалось. Не мысль. Интуиция. Магическая жилка. Зов. Пространство словно почувствовало это — камень дрогнул, плавно разошёлся, открывая вход. Проход впустил меня. Внутри начиналась старая, выщербленная лестница. Каменная. Узкая. Часть ступеней обрушена, внизу зияла темнота. Ни факела. Ни света. Только она — тьма. И внутреннее чувство, что именно туда мне и нужно. Я шагнула внутрь. Лестница вела глубоко вниз. Настолько глубоко, что спустя несколько шагов меня окутал мрак. Плотный. Вязкий. Он не просто скрывал — он сжимал. Обволакивал, словно пытался удержать. Не отпустить. Даже дыхание казалось слишком громким. Я шла почти наощупь, касаясь рукой стены. Камень был влажным, прохладным. Ступени — узкими, скользкими, предательскими. Время будто растянулось. Или вовсе исчезло. Я не знала, сколько прошло — минута? Час? Или я топчусь на месте? И вдруг — мрак дрогнул. Где-то далеко внизу замерцал слабый свет. Едва уловимый. Он медленно очертил силуэты — не стен. Колонн. Я сделала ещё несколько шагов, и тьма расступилась окончательно. Передо мной открылся зал. Огромный. Потолок терялся в черноте. Пространство было пустым, и всё же дышало. В самом его центре — круг из каменных колонн. И в их центре — арка. Та самая. — Люмос, — шепчу, и кончик палочки мягко вспыхивает, озаряя пространство бледным, дрожащим светом. Комната медленно раскрывается перед глазами. Я уже видела нечто похожее — на месте крушения. Те же своды, та же тишина, давящая на уши, как под водой. Но здесь… всё мертвее. Пыль веков впиталась в камень, в воздух, в саму тьму. Здесь давно никто не дышал. Я иду по залу, взгляд скользит по полу, стенам, колоннам — пусто. Возвращаюсь туда, откуда пришла, почти по кругу, как будто кто-то невидимый наблюдает за каждым моим шагом. Ничего. Пустота. Возможно, когда-то здесь бурлила жизнь — великая, магическая, полная силы и тайных намерений. Но сейчас… лишь руины. Лишь эхо былого величия, рассыпанное временем и тишиной. И всё же… что-то внутри меня отзывается. Не словами. Глухо. Точно отголосок боли или памяти. Как будто я здесь не просто так. Как будто часть меня принадлежит этому месту. Или осталась здесь давным-давно. Я подхожу ближе к каменной арке. Она заключена в золотое обрамление, затёртое, тусклое, но всё ещё величественное. Сосредоточиться. Поймать магический след. Дотянуться до чего-то древнего, живого. — Ничего… — вырывается шёпотом. — Почему не выходит?.. Слова растворяются в пустом зале, не встречая ответа. Но я чувствую: что-то здесь есть. Оно рядом. Но как его увидеть, если мои способности живут по своим законам, включаются, когда хотят? Раздосадованный рык срывается с губ, как вспышка — коротко, но выплёскивая напряжение. «Успокой разум. Ты всё увидишь», — отзывается голос внутри. Спокойный. Ясный. Как в прошлый раз. Я зажмуриваюсь. Стараюсь отбросить всё лишнее. Эмоции. Паника. Нет — сейчас это не нужно. Только тишина. Только концентрация. Но память упряма. Она подсовывает образы. Каштановые волосы. Веснушки на щеках. Запах пергамента и чернил. И… жжёная карамель. Не-не. Нет. Не туда. Вдох. Глубокий. Медальон. Карта. Магия. Мне нужны ответы. И тогда — как удар. Поток энергии прорвался в сознание, мощный, будто сорвали пломбу. Арка, ещё мгновение назад безжизненная, вспыхнула мягким голубым светом. Он струился по линиям камня, мерцал, звал. Приглашал. Я вошла. Не сразу. Сначала — вдох. Потом ещё один. Пальцы дрожали, и я сжала кулаки, чтобы это не выдать. Я знала. Чувствовала нутром: там будут ответы. И неприятности. Возможно, даже больше последних. За аркой раскинулось помещение колоссальных масштабов. Величественное. Священное. Странное. Архитектура — древняя, властная, чужая… и всё же до боли знакомая. Гринготтс. Меня накрыла дрожь, когда воспоминания нахлынули волной. Я сделала несколько неуверенных шагов вперёд. Гулко — слишком гулко — эхом отозвались мои шаги под сводами зала. Звук разносился по округлой архитектуре, как будто сам воздух здесь был живым, дышал вместе со мной. И наблюдал. Помещение было пустым, но не мёртвым. Это чувствовалось кожей. Словно кто-то только что вышел, оставив после себя холод и… ожидание. Высокие колонны тянулись к потолку, исчезая в полумраке, а по центру зала, чуть впереди, располагалась платформа, окружённая руническими символами. На ней — ничего. Ни сундука, ни артефакта. Только пыль, в которой, как я заметила, не было ни одного следа. Слишком чисто. Подозрительно чисто. Я двинулась к платформе. С каждым шагом напряжение росло. Воздух густел, будто сам зал сдерживал дыхание. Моё сердце колотилось как бешеное — не от страха, а от инстинктивного предчувствия. «Аккуратно», — мелькнула мысль. Как только моя нога ступила внутрь круга, символы вспыхнули голубым светом. Резкий, обжигающий импульс пронёсся по полу, обнажив линии древней магии, до этого скрытые в камне. Я инстинктивно шагнула назад, но было уже поздно. Стены заскрипели, колонны надломились, будто оживая. Камень пошёл трещинами, сыпались пыль и мелкие обломки, и из глубины зала вышли они — каменные стражи. Три гиганта, не менее трёх метров в высоту, с лицами, похожими на маски древнего ужаса, и горящими рунами на груди. В руках они несли молоты, будто вырезанные из тех же скал, что и их тела. Первый шаг — земля содрогается. Второй — гул, как удар колокола. Они приближались медленно, уверенно. Как смерть. Я достала палочку. Взмах — первая защитная руна вспыхнула в воздухе, отражаясь в каменных глазах. Они замерли — на миг. А затем все трое рванулись вперёд. Стражи двигались, как неизбежность, каждый шаг отдавался гулом внутри грудной клетки. Три против одного. Пальцы скользнули по рукояти палочки. В голове прокрутились все заклинания, что я знала. Несколько защитных чар, простое оглушение. Этого было мало. Слишком мало. — Протего! — крикнула я. Щит вспыхнул передо мной, и первый удар отлетел с треском, осыпав меня искрами и раскалённой пылью. Меня отбросило назад, но я устояла. Жар обжёг лицо, дыхание сбилось. Второй страж уже заносил оружие. Я кинулась вбок, перекатившись по полу, и услышала, как молот впивается в камень позади. Поскользнулась, ударилась плечом, но вскочила. — Остолбеней! Красная вспышка сорвалась с палочки, ударила в грудь одному из стражей — и будто растворилась в воздухе. Он даже не замедлился. Магия скользила по ним, как вода по стеклу. Они окружали. Один шёл в обход, второй давил прямо, третий заходил с фланга. Надо было что-то придумать — срочно. Взгляд метнулся вверх — балка, высоко. Недоступна. Пол пыльный, скользкий. Опасен для меня, не для них. Но у них — оружие. Каменные топоры. Я зацепилась за эту мысль. Сосредоточилась. Вспомни, как магия отзывалась. Не от заклинаний — от желания. От воли. Пальцы загорелись мягким голубым светом, пульсирующим, как живое сердце. Я подняла руку — импульс ударил по ближайшему стражу. Молот в его руках дрогнул, застыл, будто заклинило суставы. Я рванула вперёд, чувствуя, как по спине разливается жар. Топор вырвался из хватки, завыл в воздухе и врезался в грудь второго стража. Глухой хруст. По телу прошла трещина от плеча до пояса. Он осел на одно колено и распался. Но не было времени дышать. Оставшиеся двое бросились вперёд. Один промахнулся, другой задел — вскользь, но с такой силой, что меня отбросило. Спина ударилась о камень, дыхание вырвалось с хрипом. В правом боку вспыхнула боль, как от удара раскалённой арматурой. Грудь горела, будто изнутри. Я с трудом перевернулась на бок, пальцы дрожали, во рту — вкус пыли и крови. Обломок под рукой. Схватила и метнула — в грудь ближайшего. Он дёрнулся, замедлился. Этого хватило, чтобы я рванулась к нему сбоку. Ноги подкашивались, тело гудело, как после электрического разряда. Но я добралась до него. Второй топор — на поясе. Я протянула к нему магию. Она отзывалась туго, вязко, будто через грязь. Металл дрожал. Я вытащила его — через силу. И ударила. Один раз. Второй. Камень осыпался. На третий — он упал. Остался один. Он шёл, тяжело, неторопливо. Как будто знал — я уже на исходе. Внутри всё ныло. Бок пульсировал болью. Дыхание шло с хрипом. Я встала прямо, из последних сил. Ладони мокрые, пот стекал под одежду. В голове шум, как прибой. Он замахнулся. Я нырнула в сторону, но нога предательски подогнулась. Судорога. Резкая, цепляющая, и я прикусила язык, чтобы не закричать. Падать было нельзя. Топор лежал недалеко. Я добежала, схватила его руками, без магии. Вес был как у наковальни, но я подняла. Удар в сустав ноги стража. Ещё. И ещё. С треском он осел, как падающая башня. Тишина. Я стояла, пошатываясь. Бок пульсировал, дышать было больно. Кожа на боку вздулась, одежда порвана, кровь стекала вниз, пропитывая пояс. Нога всё ещё ныла. Руки тряслись от напряжения. Но я жива. Я сделала шаг — один, потом ещё, — и поняла, что не чувствую под собой ногу. Боль отозвалась в боку, сразу, резко, глубоко. Словно кто-то забил туда крюк и теперь тянет его изнутри. Я опустила взгляд — ткань на боку потемнела, ткань юбки расползлась, прилипла к коже. Пыль, грязь, кровь. Влажное, тёплое пятно. Всё тело было натянуто, как канат перед обрывом. Руки дрожали. Воздух — тяжёлый, стоячий, с привкусом камня и магии, будто пыль здесь тоже дышит. Я опустилась на колени — медленно, будто боялась, что земля подо мной треснет. Села, опираясь на руку, и попыталась вдохнуть глубже, но лёгкие не слушались, только хрип. Кажется, я подвывала — не со злости и не от страха. Просто звук, который сам вырывается, когда сил больше нет. Никакого зелья. Никакой помощи. Только я и… юбка. Пальцы дрожали, когда я рванула подол. Ткань не поддавалась, пришлось кусать, тянуть, дергать. Простой грубый материал — порвался с хрустом. Полоса, ещё одна. Я сжала зубы и прижала одну к ране, вдавив прямо в горячую, пульсирующую плоть. Содрало дыхание. Сердце бешено колотилось, потом — стало тише. Ровнее. Или просто медленнее. Перевязала, как смогла. Неумело. Туго. Но кровь остановилась. Временно. Потом просто осталась сидеть. Прислонившись к колонне. Закрыв глаза. Дыхание стало поверхностным, неглубоким. Время… расплылось. Я попыталась сосчитать удары сердца, но они сливались. Я не знала, сколько провела здесь. Час? День? Камень подо мной тёплый. Слишком тёплый. И воздух здесь не такой, как снаружи. Плотный. Давящий. Пространство звенело — едва уловимо, будто мир сам звучал на одной ноте. Магия. Она была повсюду, впиталась в пол, в стены, в пыль. Место, где обычные часы не идут. Я открыла глаза. Свет не изменился. Ни ярче, ни темнее. Тени не сдвинулись. Время стояло. Только боль подсказывала — оно всё ещё идёт. Я не знала, сколько времени прошло. Сидела, прислонясь к колонне, в полудрёме, полунебыти. Иногда сквозь веки пробивались проблески синеватого света — магия где-то рядом продолжала жить своей жизнью. Иногда казалось, что шаги снова гулко отдаются по каменному полу. Но никто не приходил. Только боль была рядом. Становилась тише, но не уходила. Она больше не жгла — теперь тянула, грызла, цеплялась за кости. Я поднялась, потому что иначе бы срослась с этим полом. Сделала шаг — затошнило. Второй — голова загудела. Третий — и мир вокруг стал странным. Движения отдалились от тела. Я шла, но не чувствовала ступней. Казалось, я скольжу. Магия этого места была жива. Она впиталась в воздух, в кровь, в сознание. Я перестала различать, где реальность, а где — то, что придумывает измученный мозг. Коридоры словно сами разворачивались передо мной. Я не помнила, чтобы выбирала направление. Просто шла — и стены отступали. Свет лился из потолка, но не было видно ни источника, ни окон. Время текло, но не продвигалось. Когда я увидела круглую комнату впереди, уже не удивилась. В ней было пусто — в самом центре, на гладком каменном постаменте, парила книга. Над ней — медленно, как под водой, завивался сгусток света. Он дрожал, колебался, как пламя, но не гас. Я подошла ближе. Каждый шаг отдавался болью в боку, пульсирующей и тупой. Мир то расфокусировывался, то приходил в резкость на мгновение, чтобы снова рассыпаться в туманный шум. Книга раскрылась сама. Страницы зашелестели, будто кто-то перелистывал их изнутри. И потом — потекло. Воспоминания. Они вытекали, как вода — изнутри, сквозь знаки, линии, слои. Не картинками — чувствами. Сначала — тепло. Мягкое, обволакивающее. Доверие. Потом — резкий холод. Страх. Отчаяние. Эти эмоции не просто витали в воздухе — они впитывались в кожу, проходили сквозь кости. Я не могла понять: это чьи-то воспоминания? Или мои? На границе зрения промелькнули фигуры — мужчина в сером и девочка в тёмно-зелёном. Он говорил. Она слушала. Ни одного слова не разобрать, но внутри что-то болезненно дрогнуло. Узнавание. Где-то. Когда-то. Пространство растекалось. А книга… текла. Не словами — магией. Я почувствовала это до самых костей: это не просто омут памяти. Это место помнит. Я шагнула вперёд. Рука поднялась сама. Палец коснулся света. Всё сжалось. Пространство свернулось кольцом. Свет стал холодным, воздух — влажным, пропитанным гарью. Передо мной — разрушенная деревня. Проваленные крыши, трещины в земле, пепел в воздухе. А перед руинами — трое. Магистры. Фигуры в мантиях, размытые, почти без лиц. Но их взгляд проходил сквозь меня. Не глазами. Магией. Они подняли руки. Сила потекла в землю. Камни поднимались. Цветы пробивались сквозь пепел. Это была магия восстановления. Жизни. Я смотрела. И всё внутри отзывалось. Узнавание. Восторг. И странный, глубокий страх. Тело ощущалось другим — меньше, легче. Я опустила взгляд: руки — детские. Не мои. Но чувствовались как свои. Каждое движение, каждый вдох — будто мой. Моргнула — и увидела её. Девочка. Маленькая. В мантии. Стоит рядом с магистрами. Не говорит. Только смотрит. Это была не я. И я поняла это резко. Как будто в грудь вошёл холодный ветер. Не я — но связана. Прочно. Глубоко. Я не знала, кто она. Но что-то осталось от неё здесь. И откликнулось во мне. Не память — след. Отголосок. Я видела её глазами. Чувствовала её сердце. Пульс бился, как мой. Но что-то не совпадало. Моргнула — и образ дрогнул. Плечи уже. Черты лица другие. Как будто меня вложили в чужое тело. Или достали изнутри что-то почти забытое, но родное. Мир снова сдвинулся. Девочка… изменилась. Выросла. Всё та же осанка. Тот же взгляд — проникающий, чувствующий магию, как дыхание. Теперь она стояла в зале Хогвартса. Высокие окна, солнечные полосы, гобелены, портреты. Всё до боли знакомо. Она стояла в мантии. В форме. Касалась парты, как чего-то священного. Я смотрела на неё — и внутри сжималось. Слишком близко. Слишком знакомо. Это не я. Но будто должна была быть. Она поступила на пятый курс. Я знала это сразу. Без слов. Просто… знала. И в тот же миг видение погасло. Словно свечу задуло дыханием. Я вернулась. Вдох — резкий, мокрый. Воздух пыльный, тяжёлый. Камень под ногами снова настоящий. Я стояла перед аркой. Свет исчез, но она… будто смотрела. Прислушивалась. Узнавала. Я не двигалась. Не сразу. Было ощущение, будто кто-то заглянул в самую суть. Не осудил. А просто — понял. Палочка в руке отозвалась лёгкой вибрацией. Я провела пальцами по плечу — ссадины не было. Рёбра — целые. Дыхание стало легче. Боль… ушла. Но — только с тела. Одежда осталась порванной. Грязной. Запёкшаяся кровь на мантии никуда не делась. Ткань, в отличие от кожи, не исцелилась. Как будто место тронуло только живое. Только то, что было по-настоящему моим. Это место… узнало меня. Я не понимала, почему. Или за что. Но что-то во мне совпало с тем, что здесь жило. Я не знала, кто была та девочка. Не знала, что связывает нас. Но знала, что связь есть. Тонкая. Глубокая. Надо было возвращаться. Но сначала — книга. Она появилась, когда омут памяти иссяк, забрав с собой последнее воспоминание. Лежала прямо у края чаши, как будто выросла из камня. Я подошла, не сразу решаясь прикоснуться. Обложка была гладкой, почти стеклянной на ощупь, с таинственными узорами, чуть светящимися в глубине. Я подняла её — и книга отозвалась тихим, глухим толчком. Внутри неё, как и внутри меня, что-то изменилось. Я бросила последний взгляд на арку — теперь она выглядела как просто камень. Обычный. Мёртвый. Но внутри ещё пульсировало что-то. Эхо. Я развернулась и пошла обратно по ступеням. Медленно. Не оборачиваясь. Голова всё ещё гудела, мысли цеплялись друг за друга. Нужно было поговорить с профессором Фигом. Он должен знать, что я видела. Или хотя бы помочь понять, что это было.