Невещественное, стало быть несущественным

Пробуждение было не из приятных. Если вчерашняя усталость дала своё и я заснула беспробудным сном, то сегодня мышцы на руках и спине невыносимо тянули от каждого телодвижения. Мозоли на пальцах опухли и нестерпимо зудели, от чего хотелось в противоречии здравому смыслу, разодрать свербящие руки. Я приподнялась, сладко потянув руки вверх и свесила ноги с кровати. Первым уроком у меня Уход за магическими существами, а за ним следом Трансфигурация. Заметив, что Натти уже не было в комнате, я задалась вопросом – почему она не разбудила меня? Взглянув на часы я отметила, что уже было без пятнадцати девять. Стоп. Что?.. Сонно протерев глаза, я бросила взгляд на часы. Без пятнадцати девять. Божечки… я опаздываю! Сердце ухнуло, тело среагировало быстрее головы. Я судорожно сгребла с комода чистые вещи, вылетела в ванную, на бегу распихивая пуговицы в петли, постоянно промахиваясь дрожащими пальцами. Щётка, зубная паста, умыться, расчесаться — всё вперемешку. Попутно одной рукой заталкивала нужные вещи в сумку, другой — пыталась подтянуть сползающие гольфы, которые почему-то выбрали именно этот момент, чтобы слезть с ног. Сон как рукой сняло — осталась только паника. Хорошо ещё, что урок по Уходу был на свежем воздухе — не придётся шариться по коридорам в поисках кабинета. Но и туда надо было ещё успеть. Ноги сами понесли в нужную сторону, срываясь на бег, иногда заплетаясь в спешке. На подходе к двору я уже видела, как занятие идёт: почти все студенты скучающе слушали лекцию о каких-то… Пушишках? Один из них, пушистый и явно недовольный, сидел на столе преподавателя. Макушки Поппи Свитинг и Барбары Вудс сразу бросились в глаза — разглядывать остальных уже не было ни времени, ни желания. Я запоздала ровно на десять минут. — Десять минут, — строго отметила профессор Ховин, уперев руки в бока и глядя на меня с холодным неодобрением. Я только виновато кивнула и тихо заняла ближайшее свободное место, стараясь дышать как можно тише. — Простите.. Такого больше не повторится.. — виновато попросила прощения я, замечая устремленные, многочисленные взгляды на меня. — Хорошо, если это так, — жестом руки Бэй пригласила встать за свободное место у стола, что было возле Барбары. Ободряюще мне улыбнувшись, она отодвинула свои предметы, давая больше пространства для меня. — Привет… — прошептала Вудс, улыбаясь. — Ты что, проспала? — Привет… — смущённо кивнула я, начиная доставать из сумки перо, пергамент и перчатки, стараясь скрыть улыбку. Кто бы мог подумать, что я действительно просплю подъём. Будильник всегда стоял — чётко, без сбоев. Конечно, я ещё та соня и не откажусь понежиться лишний час, но до такого раньше не доходило. Профессор Ховин тем временем вернулась к своему столу, неся в руках мешочек с подкормкой и гребневидную расчёску. — Сегодня вы будете учиться ухаживать за таким милым зверьком, как Пушишка, — начала она, вставая рядом с маленьким комком шерсти, которого ласково придерживала, чтобы не сбежал. — Пушишки неприхотливы в быту, поэтому их так часто держат в семьях волшебников в качестве домашних питомцев. Зверёк на столе вытянул длинный, гибкий язык и резко метнулся им в сторону лица преподавателя. Бэй спокойно отбила атаку, отмахнувшись, будто это было делом привычным. — У пушишек шерсть мягкая, но слишком густая, — продолжила она, — так что для начала мы используем гребень, чтобы добраться до корней. С этими словами она принялась расчёсывать зверька длинными, уверенными движениями. Пушишка заурчал, довольно подставляя шею, спинку, а затем и бок — явно показывая, где ему особенно приятно. — Вот такими движениями следует расчесать подшерсток.. Пучки которого ценятся в волшебных портных и используют для создания теплых мантий. У каждого стола будет по своему пушистику, — в классе повисла тишина, на что Бэй недовольно посмотрела на нас, — Чего же вы ждёте?! Приступайте! Барбара первой отозвалась на указание профессора и, не теряя ни секунды, аккуратно подхватила пушишку. Я тут же принялась повторять движения миссис Ховин — уверенно и чётко проводила гребнем по густой шерсти, стараясь попасть как можно ближе к корням. Пушишке, похоже, наше рвение было не по душе. Она ёрзала, выскальзывала из рук Вудс, та старалась удержать её осторожно, чтобы не навредить. В итоге зверушка резко дёрнулась — и вырвалась. Я машинально перехватила её за холку, удерживая на месте. Шерсть под пальцами была шелковистой, мягкой, почти невесомой. — Ой! Прости-и… — виновато пробормотала Барбара, досадливо сжав руки в кулаки. — Всё нормально, — отозвалась я, не отрывая взгляда от зверька, продолжая расчёсывать её в том же ритме. Барбара наблюдала за моими движениями с настоящим интересом. В глазах — восхищение, едва заметное, но искреннее. — Ты так уверенно с ней обращаешься… У тебя дома кто-то был? — Эм… да. И есть, — кивнула я. — Собака. Осталась с родителями. В Хогвартс ведь можно только мелких животных... Голос чуть дрогнул. Эта тема была болезненной. Дом, семья — всё, что по-настоящему дорого, осталось за тысячи километров. А теперь — только редкие письма. Сухие, короткие. Как напоминание о том, от чего пришлось отказаться. Ком подступил к горлу. Пауза затянулась. — Но, поверь, — быстро добавила я, — по сравнению с моей собакой, пушишка — просто ангел. Барбара прыснула в ладонь, стараясь сдержать смех, но вопросы больше не задавала. Она уловила перемену в моём тоне. Просто кивнула и вернулась к зверьку. Так мы и работали: она отбивалась от скользкого, липкого языка пушишки, а я сосредоточенно дочёсывала спутанную шерсть. Один раз зверушка так резко развернулась, что умудрилась лизнуть Барбару в нос. — Ай! — звонко взвизгнула она, от неожиданности выпуская пушишку из рук. Та мигом попыталась сбежать — и мы вдвоём среагировали, бросившись ловить пушистое торнадо. — Вот же… дрянь мелкая… — выругалась Барбара, прижимая ладонь к носу и морщась. Я непроизвольно хихикнула, тут же отвернувшись, чтобы скрыть улыбку, и закусила губу. — Эй! Ты что… это ты сейчас надо мной посмеялась? — возмутилась она наигранно, с широкой, абсолютно несерьёзной улыбкой. — Н-нет… ну что ты… — бормотала я, всё так же отворачиваясь, прижав ладонь ко рту. У глаз уже защипало — не от грусти, а от смеха, который с каждой секундой становился только сильнее. Барбара посмотрела на меня с тем самым задорным выражением, и в следующую секунду не выдержала — засмеялась вслух. И я вместе с ней. Сначала сдержанно, потом всё громче. Стоило нам убрать ладони от лица, как хохот снова вырывался наружу. Пушишка, наблюдавшая за нашим внезапным весельем, внезапно издала похожие звуки — звонко, пронзительно, будто старалась нас переплюнуть. Мы грохнулись в финальную стадию смеха, а наша парта мгновенно стала самой шумной в классе. Приоткрыв глаза, я заметила фигуру профессора, стремительно приближающуюся к нам — и по её лицу было ясно, что веселиться она с нами не собиралась. — Бар… Барбара… Бэй идёт! — прошипела я, толкнув её в плечо, одновременно судорожно начиная расчёсывать пушишку, будто всё это время именно этим и занималась. Барбара лишь захихикала сильнее, полностью потеряв контроль, и тут я уже в панике уставилась то на неё, то на приближающуюся преподавательницу. — Перестань! Серьёзно, хватит! Нам же сейчас влетит! Лицо Барбары раскраснелось от смеха, но, заметив приближение профессора, она всё же подняла на неё взгляд. Ховин уже стояла напротив нас, руки в боках, взгляд острый, как игла. — Барышни, — начала она с ледяным спокойствием, — я вижу, вам исключительно весело на моём уроке. Очень рада, что мои слова о пользе Глиноклоке в табуне вызвали у вас хохот на весь класс! С каждым словом её голос становился громче, звонче, переходя в тонкий, колющий звон — тот самый, от которого немеют руки и сжимается горло. — Минус пять очков Гриффиндору. И Пуффендую. — ударила, словно по щеке. — Будем надеяться, что хотя бы это усмирит ваш пыл! Меня бросило в холод. Мышцы невольно сжались, как перед выстрелом. Я не осмелилась поднять взгляд и уставилась в пол, разглядывая собственные туфли с изучающей сосредоточенностью, будто это могло меня спасти. — Мисс Эванс, — голос снова взмыл вверх, — вы не только опоздали на урок, но теперь ещё и срываете его! Я втянула голову в плечи, ощущая, как класс вокруг начинает гудеть тихими смешками. Не издевательскими — но с интересом. Привычный вкус стыда мгновенно сжал горло. Я медленно подняла глаза. Ховин смотрела прямо на нас. Сердито, с тяжёлым, вздутым от гнева виском. Подбородок вздёрнут, губы сжаты в нить, морщины резче обычного. Она буквально кипела. — Простите, профессор… — прошептала я, заведя руки за спину и закусив губу. — Такого больше не повторится. — Вы это уже говорили. — Её голос стал холоднее. — Когда опоздали. Она оглядела меня строго, но потом перевела взгляд на Барбару — требовательно, как бы говоря: теперь твоя очередь. Барбара вздрогнула, выпрямилась, как по команде, метнув взгляд то на меня, то на Ховин. По её лицу пробежала целая гамма: испуг, паника, отчаянная попытка подобрать хоть какие-нибудь слова. — О, да! Простите… Такого больше не повторится… — почти слово в слово повторила она за мной, голос дрогнул на последнем слоге. Профессор лишь хмыкнула в ответ и, не сказав больше ни слова, развернулась, возвращаясь к своей лекции. Мы с Барбарой выдохнули одновременно — коротко, шумно, будто только сейчас заметили, как всё это время стояли вытянувшись по струнке. Щёки запоздало налились жаром, словно вина только сейчас догнала тело. Я почувствовала, как на нас всё ещё смотрят, и, стараясь спрятаться в действии, подтянула пушишку поближе, вновь провела гребнем по её уже идеально уложенной шерсти — просто чтобы занять руки. Барбара замолкла. Её обычно оживлённое лицо потускнело. Она сидела, слегка поникнув, громко сглатывая слюну, будто пытаясь унять не только смех, но и подступившее к горлу напряжение. Её губы, недавно растянутые в улыбке, теперь были сжаты, а уголки слегка подрагивали. Я скосила на неё взгляд — и заметила. На ресницах мерцали едва уловимые крупицы влаги. Слёзы. Она быстро моргнула, прогоняя их, будто ничего не было. Но я увидела. — Барбара… ну ты чего, — тихо сказала я, положив ладонь на её и крепко сжав, стараясь передать хоть каплю тепла. — Ни-ничего… — прошептала она, голос дрогнул. — Я просто… пугаюсь, когда на меня вот так кричат. Она… напомнила мне бабушку с дедушкой. — Ты… с ними не в ладах? — осторожно спросила я, не отпуская её тонкой, холодной ладони. — Ух-х… ну-у… это длинная история. Если только не опускать… много деталей, — выдохнула она, быстро смахивая слёзы рукавом мантии. Она оглядела кабинет — быстро, с тревогой. Убедилась, что никто не смотрит, что всё снова погрузилось в привычный рабочий шум. — Мы вроде никуда не спешим, — улыбнулась я, мягко, но с уверенностью. Её плечи чуть расслабились. — Да… ты права. — Она кивнула, тяжело сглотнув. — Как ты знаешь, моя фамилия — Вудс. Это по папиной линии. — А по маминой?.. — осторожно уточнила я, хотя уже чувствовала, что услышу. — Эйвери… — прошептала она, почти неслышно. Имя эхом отозвалось в голове. Где-то на уровне слухов, шёпотов, страниц истории. Я резко подняла глаза, в изумлении уставившись на неё. Она кивнула, уловив мою реакцию. Сглотнула, немного потупив взгляд, приоткрыла рот, будто собираясь продолжить. И я замерла, не перебивая. Слушая. Готовая — к чему угодно. — Хоть мой отец и чистокровный волшебник, но подтвердить происхождение его рода не представлялось возможным, — начала Барбара вполголоса, — и семья Эйвери… не приняла выбор моей матери. Они отреагировали на это с яростью. Ей пришлось сбежать из родового дома, оставив всё: семью, друзей, репутацию, деньги. — Она нервно скребла ногтями по деревянной столешнице. — Они даже не пришли на свадьбу… Я слушала молча. Ни шевельнуться, ни вдохнуть — боялась нарушить этот хрупкий момент. — Потом… — продолжила она, голос чуть дрожал, — когда я родилась, мама всё-таки решилась навестить их вместе с отцом. Хотела показать им внучку… просто… просто чтобы они увидели, кто я. Она снова замолчала, будто застряла где-то в прошлом. — Папа рассказывал… — её голос стал глуше, — что они даже не взглянули на меня. Выгнали их с криками, с проклятиями. И напоследок… сказали: «Убери этот позор с моих глаз. Лучше бы это никогда не рождалось…» Последнюю фразу она произнесла с горькой насмешкой, точно повторяя чужие слова, в которых до сих пор звенела жестокость. — И поверь… — добавила она, — если я говорю «проклятиями» — я имею в виду буквально. Они швыряли в отца заклинания. Без пощады. Я смотрела на неё — и сердце сжималось от несправедливости. Видеть Барбару, всегда жизнерадостную, озорную, вдруг вот такой — тихой, затихающей… было по-настоящему больно. — Ох, Барбара.. — Конечно, со временем их гнев не утих. Меня они так и не приняли. — Барбара чуть пожала плечами, будто это уже стало частью быта. — Иногда старая карга всё же навещает маму, и тогда ей приходится… здороваться со мной. Из вежливости. Дед… он даже не знает, как я выгляжу. Или делает вид, что не знает. Она на секунду замялась, будто решала, говорить ли дальше. — Я, пожалуй, опущу некоторые моменты. Из самых безобидных — публикации. Они смешивали меня и отца с грязью в прессе. Комментировали моё рождение как появление позорящего семью… бастарда. Такая вот история. Она перевела взгляд на меня — и вдруг, совершенно неожиданно, улыбнулась. Тихо, печально. — Мне жаль, — выдохнула я. — Это ужасно… и несправедливо. — Да, — кивнула она с глубоким вздохом. — Вот тебе и правда о чистокровных семьях. Они… просто фанатики. С виду уважаемые люди. А на деле — закрытый, гнилой мирок. Мы замолчали. Тяжесть прошлого легла на стол между нами. Она — в мыслях о семье. Я — о школе. Только здесь, в Хогвартсе, мне впервые открылась вся эта странная религия чистоты крови. И насколько она уродлива. Вдруг взгляд Барбары оживился. Она уставилась на стол, будто заметила нечто исключительно важное. Проследив за её взглядом, я увидела мешочек с лакомствами для животных. Не сказав ни слова, она потянулась через весь стол, выудила из него квадратное, плотное печенье и поднесла его к носу. Глаза снова заиграли знакомым озорством, а губы растянулись в улыбке. Она коротко кивнула в мою сторону. — Эй… тебе никогда не было интересно попробовать это? — протянула она, продолжая принюхиваться. — М-м, пахнет… вкусно. Ну правда, давай попробуем? Она протянула мне лакомство, давая и мне вдохнуть аромат. Надо признать — пахло оно действительно не хуже, чем школьные булочки. Пушишка, всё это время мирно лежавшая рядом, тут же оживилась, поползла поближе, будто поняла, что её угощение в опасности. — Барбара… ты серьёзно?.. — я уставилась на неё, приподняв бровь, но всё же поднесла крекер к носу. — Ну конечно! Животные же едят — и в восторге. Всё ради науки, — многозначительно заявила она, оглянулась по сторонам и, не колеблясь, лизнула печенье. — Боже правый, Барбара! Ну не при всех же! — я поспешно заслонила её собой, стягивая её руку вниз с печеньем и лихорадочно оглядываясь. — После урока. И только если никто не увидит. Поняла? Она прыснула от смеха, но послушно спрятала лакомство обратно в мешочек. Хотя, честно говоря… пахло оно действительно аппетитно. Или это желудок, вспомнивший, что я пропустила завтрак, начал диктовать свои желания? — Так значит… ты тоже хочешь попробовать? — Барбара прищурилась, не в силах сдержать хитрую улыбку. — Да! Да, чёрт возьми… хочу, — прошипела я вполголоса, нервно оглядываясь по сторонам. Она ловко извлекла из мешочка два крекера и спрятала их в карман мантии, всё время озираясь. Я старательно прикрывала её спину, будто мы проворачивали что-то из учебника по запрещённой алхимии. — Хи-хи!.. — не удержалась она и отдала свой «испробованный» кусочек пушишке, та заурчала от удовольствия. В этот момент профессор Ховин снова начала обход. Её шаги звучали как приговор. Когда она приблизилась к нашей парте, её лицо потемнело, губы превратились в тонкую, поджатую линию, а морщины будто стали глубже. — Так, посмотрим… Она скользнула рукой в густую шерсть пушишки, аккуратно провела вдоль и поперёк. Ни единого узла. Ни одного колтуна. Всё гладко, чисто и блестяще. Брови Ховин медленно поползли вверх. В глазах сверкнуло изумление. На мгновение — чистое, не прикрытое. — Хм. — Она коротко кивнула и сделала отметку в журнале. Я уже было выдохнула, но профессор внезапно остановилась. — Мисс Эванс. Вам бы больше концентрации на уроке. Зайдите ко мне после занятия. Профессор Фиг просил передать, что вам стоит подтянуть теорию — он поручил мне выдать дополнительную литературу, чтобы вы догнали сверстников. Я чуть поникла, но только кивнула, не подав вида. Ховин уже разворачивалась, уходя к следующей парте, строгая, собранная, как и всегда. — Хей, Барбара, какой у тебя следующий урок? — спросила я, складывая принадлежности обратно в сумку. Она прищурилась, глядя поверх моей головы, и слегка скривила нос, как будто у неё во рту появился лимон. — Эм-м… Маггловедение… или Трансфигурация… — пробормотала она, почесав затылок. — Как это ты не помнишь? — удивлённо приподняла я бровь. — Ну, я хожу на них через раз, — с совершенно серьёзным видом ответила она. — Если на прошлой неделе была на Маггловедении, то на этой иду на Трансфигурацию. Всё логично. — А учителя?.. Они ничего не говорят? — Им главное, чтобы работы были сданы вовремя и я не сдавала глупостей на экзаменах, — пожала плечами Барбара, аккуратно пряча учебники. — Готовлюсь в библиотеке, там спокойно. И, кстати, если тебя Фиг нагрузит по полной — это лучшее место, чтобы не сойти с ума. — Понятно… спасибо, — кивнула я, немного задумавшись. Но тут кое-что вспомнилось — и на губах появилась озорная улыбка. Я наклонилась чуть ближе и тихо продолжила, понижая голос до заговорщического шёпота: — В любо-ом случае… у нас ведь осталось одно незавершённое дельце. Барбара тут же вскинула брови, глаза заискрились. Она уже знала, о чём я. — Точно! — оживилась Барбара. — Давай так: ты возьмёшь всё у Ховин, а потом… О! Встретимся за хижиной. Я буду ждать! — выдала она на одном дыхании и подмигнула, прежде чем исчезнуть в потоке студентов. Профессор тем временем вернулась к своему столу, удовлетворённо оценивая проделанную работу. Журнал и перо легли в сторону. — На этом всё. Не забудьте прочитать Параграф 5, Раздел 3 в свободное время. Я, признаться, нахожу применение компонентов магических тварей классификации ХХХХХ в палочках весьма занятным, — сказала она, усаживаясь и обводя класс внимательным взглядом. — Свободны. Барбара, скользнув глазами по мне, успела помахать рукой, прежде чем раствориться в толпе. Я, вздохнув, направилась к преподавательскому столу. Ховин встретила меня без обычного раздражения — лишь с холодной сосредоточенностью. Она явно относилась к своему предмету слишком серьёзно, чтобы прощать легкомыслие. — Я подготовила вам перечень литературы, — сухо произнесла она, передавая стопку пергаментов. — Это всё, что студенты изучали с третьего курса. Надеюсь, вы справитесь. Я молча кивнула, опуская список в сумку. — И да… — её голос стал строже, — я рассчитываю, что подобных вздорных инцидентов больше не будет? Она приподняла одну бровь, ожидая. — Да, конечно… Простите, — пробормотала я, сжав губы и чуть понизив плечи. — Посмотрим, — хмыкнула она, отводя взгляд. — Надеюсь, вы не станете посещать занятия по графику мисс Вудс? Я замотала головой, сглотнув. — Хорошо. Можете идти, — коротко кивнула Ховин, поднимаясь, чтобы заняться клетками с пушишками. На выходе из кабинета я наконец выдохнула. Оказывается, всё это время задерживала дыхание. Подняв голову, направилась в сторону хижины, глазами выискивая светлую макушку Барбары — но её нигде не было. Обогнула загон, прошлась вдоль каменной дорожки — пусто. И вдруг — чья-то рука резко схватила меня за локоть и рывком затащила в тень, между двумя подсобками. Сердце подскочило к горлу, я вскрикнула — но звук оборвался сам собой, когда я увидела её лицо. Барбара. — Ну чего ты так долго?.. Сколько можно тебя ждать? — с наигранным возмущением прошипела Барбара, едва я подошла. — Меня профессор задержала… предупреждала же, — выдохнула я, всё ещё пытаясь угомонить бешеное сердцебиение. — Кстати, Ховин не оценила твой своеобразный подход к расписанию. — Пф-ф! Да ей лишь бы поныть, — отмахнулась та, снова быстро оглянувшись по сторонам. — Ладно, держи своё печенье. Из кармана мантии она выудила крекер и протянула мне. Я поднесла его к носу — и сразу же вдохнула насыщенный аромат солоноватой выпечки с чем-то терпким, пряным. Слюна мгновенно залила рот, желудок сжался в предвкушении. Барбара сияла. Её глаза бегали туда-сюда, ни на чём не задерживаясь — она светилась нетерпением. Всё это одновременно забавляло и настораживало. Это было неправильно. Глупо. Детски. Но внутри от этого запретного ощущения что-то щекотало, как в ту самую ночь с Гарретом на кухне… Губы сами растянулись в глупой улыбке. — Ну?.. На счёт три? — подмигнула Барбара. — Раз! Два! Три! Мы в один момент вкинули крекеры в рот. Сначала всё было даже… интересно. Плотное, хрустящее тесто. Вкус напоминал домашний пирог: капуста, немного рыбы, злаки. Солёное, насыщенное, странно приятное. Но потом… Волна маслянистого, плотного жира окутала рот. Привкус стал тягучим, как испорченная консерва. За рыбой последовали потроха. Горькие, тяжёлые, с липкой текстурой. Сельдерей резко ударил в нос, а капуста отозвалась в горле кисловатым послевкусием. Я остановилась. Не могла жевать. Рот наполнился чем-то, что казалось ошибкой природы. Тошнотворной, жирной ошибкой. Я повернулась к Барбаре — она уже полностью скривилась, её лицо выражало все стадии вкусового страдания. Не дожидаясь сигнала, я выплюнула то, что ещё недавно считала «выпечкой». Сплюнула, поплевалась, провела языком по зубам, словно пыталась соскрести остатки. В нос всё ещё било зелье сельдерейного кошмара. "Браво, Эванс. Следующий шаг — завтрак с миской для пса." — Тьфу! К-ха, к-ха! Хф-тьфу! — мне хотелось вывернуть язык и отмыть его в водопаде, но рука замерла, вспомнив, на каком уроке я недавно работала с землёй, корнями и чем-то, что шевелилось. Рядом послышался отчётливый глоток. Я медленно повернула голову. — …Ты что… проглотила это? — прошептала я с ужасом. Барбара округлила глаза, как будто сама в это не верила. — Я нечаянно… — выдохнула она, прикрыв рот ладошкой. — К-ха… Как ты вообще это умудрилась?.. Боже… Это ж… это ж… — я не закончила фразу, заметив, как она вдруг начала принюхиваться. Серьёзно. К моему направлению. — Эм… что? — настороженно спросила я. — Да вот… не могу понять, — пробормотала она, обнюхивая воздух всё глубже и дольше. — Откуда этот запах?.. Барбара тяжело выдохнула — горячий воздух вырвался ей в ладонь. Она поднесла её к лицу, принюхалась… и её глаза, и без того немаленькие, расширились до предела. — Что за… — пробормотала она и повторила движение, уже более осознанно. У меня по спине пробежал тревожный холодок. Повторив её жест, я поднесла руку ко рту — и тут же почувствовала, как будто вдохнула содержимое протухшей ведёрной кастрюли. Дыхание… пахло зловонной требухой, прокисшей рыбой, капустной гнилью и чем-то едко-овощным. Помои. Самые настоящие. Мы одновременно посмотрели друг на друга — в абсолютном ужасе. — И что нам теперь делать?! — прошипела я, прикрывая рот, будто надеялась не выпустить наружу всю эту вонь. — Так по школе точно ходить нельзя… — Барбара тоже закрыла ладонью рот, но вместо паники… захихикала. — Мерлинова борода, я же сегодня должна встретиться с Томасом! Она задохнулась от собственного смеха и снова выдохнула себе в ладонь, поморщившись. В носу явно горело не меньше, чем у меня. — О! Идея! — глаза её вспыхнули. — На обед! Срочно! Надо перекрыть этот запах чем-нибудь съедобным! Не дожидаясь моего согласия, она схватила меня под локоть и поволокла в сторону входа в Хогвартс. Я лишь пыталась прикрыть рот рукой, внутренне молясь, чтобы никто не учуял наш постпищевой позор. А с моей удачей… это было бы слишком в духе дня. Барбара петляла между студентами с ловкостью кошки, будто всю жизнь тренировалась скрываться с места преступления. Мы юркнули в зал, и, не успев даже толком осмотреться, она развернулась ко мне, на всякий случай снова проверив запах своего дыхания. — Так, так, чем бы… — пробормотала она, в панике перерывая ментальный список. Прижала пальцы к виску, и — щёлк! — взгляд вспыхнул. — О! На столах бывает выпечка с кедровыми орешками — они отлично перебивают запах! Или лимонные дольки… или кинза, если уж совсем худо! Она кивнула самой себе, развернулась и метнулась к своему факультетскому столу, оставив меня на распутье между выпечкой и паникой. Я кивнула Барбаре на прощание, стараясь выдыхать как можно тише — сквозь зубы, в сторону. Уловив взглядом знакомую макушку Онай, двинулась к ней, вжимая плечи и молясь, чтобы никто не учуял, чем теперь пахнет моё дыхание. Нужно было раньше думать… — Ох! Привет! — Натти подняла глаза и улыбнулась. — Сразу и не заметила. Всё в порядке? Она явно уловила что-то странное — мой до абсурда «непринуждённый» вид, скованный голос и натянутую улыбку. — М-м? Угу, — промямлила я, стараясь отвечать односложно, чтобы не открывать рот. Быстро скользнув взглядом по столу, я с отчаянием поняла — никакой выпечки с кедровыми орешками не было и в помине. Только фрукты. Много фруктов. И в центре, будто насмешка, — груда ярко-жёлтых лимонов. Ну… другого выхода нет. Сжав зубы, я взяла один и аккуратно нарезала его на дольки, уже морщась от предчувствия. Онай с любопытством наблюдала за моими действиями, и, судя по её выражению, сильно сомневалась в адекватности моих гастрономических решений. На её взгляд я лишь пожала плечами, отвела глаза и сделала вид, будто всегда ем лимоны на обед. Взяла одну дольку, поднесла к губам, быстро надкусила — и тут же зажмурилась. Кислота ударила по языку, как проклятие. Губы свело, глаза сами начали слезиться, плечи вздрогнули от неконтролируемой дрожи. Я почти застонала, но сдержалась, только шумно втянула воздух сквозь нос. Натти удивлённо наклонила голову, прищурилась — но, к счастью, не стала задавать вопросов. Только молча вернулась к своей еде, изредка бросая на меня взгляды, полные тихого беспокойства. Спасибо тебе за это, Натти… Съела ещё одну. Потом третью. И на этом решила закончить. Языку, кажется, уже было всё равно — лишь бы не чувствовать этого. — Что у тебя следующее? — некто легонько провел по моей спине, вызывая у меня рой мурашек, едва не подавившись от неожиданности лимоном. Откуда не возьмись объявился Гаррет, садясь по правую сторону от меня – с левой сидела Онай. Я удивленно посмотрела на него, не зная как ответить. Если отвернусь в другую сторону – там будет Натти. Ему в лицо выдыхать своё чистое, «горное» дыхание, запахом напоминая помёт Дирикола – тоже не вариант. — К-хм.. Трансфигурация.. — вмиг промолвила я приглушенно, закрыв нижнюю часть лица ладонью. — Что-что? Трансфигурация? — переспросил парень не расслышав и пододвигаясь ближе ко мне. — Угу.. — отклонилась назад корпусом, чтобы не дать сблизиться ему со мной. — Не обращай внимание, это она сегодня такая.. молчаливая, — вставила своё слово Натти, выглядывая из-за моего туловища, — Видимо, не с той ноги встала. Ты хоть не проспала? А то я будила тебя достаточно долго и всё тщетно.. Так значит, это я попросту не проснулась.. Ой как стыдно. Ведь я ещё на Онай думала.. Кинув на неё растерянный взгляд и не зная что и как ответить, я неловко пожала плечами, смущенно скривив уголки губ. Нервно отправляя очередной ломтик лимона в рот, постепенно привыкая к резкому выбросу едкого, кисловатого привкуса. — Тогда вместе пойдём, — с улыбкой заключил Уизли, принимаясь за уже наложенную тарелку с едой. Чтобы что-то ему возразить, следовало открыть рот, что было чревато разоблачением. Обернувшись туловищем в сторону стола Пуффендуя, начав искать глазами Барбару, чтобы разведать как у неё дела. А дела у неё были похуже моих. Если у меня знакомых и друзей можно пересчитать по пальцам одной руки, то дружелюбная Барбара явно имела в контактах половину студентов из Пуффендуя. Однофакультетцы то и дело завлекали её в разговор, на что она смущенно улыбалась прикрывая ладошкой рот и отводя голову в сторону. Встретившись с моим взглядом, глаза её выражали безысходность и мольбу о помощи. Поняв её намек, кивнула вопрошающе ей в сторону выхода из зала, на что она учащенно закивала головой. Торопливо поднявшись со своего места и схватив сумку, словила удивленные взгляды Онай и Уизли. — Я забыла. Кое-что. В комнате. – суматошно произнеся слова в сторону, — Встретимся на Трансфигурации! — Погоди! Я с тобой! — Гаррет принялся вставать со стола, отложив свой обед. — Не-не-не! Сиди на месте! — замахала я в отрицании руками, приказным тоном осадив парня, на что он послушно сел обратно с щенячьим взглядом, — Да, вот так. Обедай. Не торопись. Увидимся! Он с Онай переглянулся, давая диву моему поведению. Ах, бедный Гаррет. Я не хотела так грубо.. Поспешно пройдя к выходу из столовой встретилась с Барбарой наблюдавшая за сценой, которая ей открылась едва сдерживая смех. — Ох.. Не начинай! — на что она повержено подняла ладони вверх. — Что ты! Я тебя понимаю. Вот почему всем именно сейчас нужно расспросить моё мнение о вчерашнем матче по квиддичу?! — возмущалась она. Мы направились к кабинету Трансфигурации. С Барбарой, надо признать, идти было куда проще — и быстрее — чем с кем бы то ни было. Она будто парила, лавируя сквозь потоки студентов с лёгкостью, а заодно безостановочно болтала — обо всём, что приходило ей в голову. За пару минут она успела поведать, что встречалась с тем самым Томасом — загонщиком когтевранской сборной по квиддичу, который, по её словам, «умеет не только вбивать снитч, но и сердца». Потом внезапно перескочила на тему домашних животных — рассказала, что у неё их никогда не было, потому что мама «категорически против звериного в доме». Её поток слов не прерывался ни на секунду, в какой-то момент я поняла, что не сказала и трёх слов за всю дорогу. Чистая болтушка… но милая. Когда мы добрались до нужного кабинета, то с удивлением заметили, что дверь была открыта — редкость. Значит, вход разрешён. Мы переглянулись, будто ждали подтверждения друг от друга, и вошли. Помещение было просторным и светлым, чем-то напоминая класс по чарам. Парты стояли попарно, выстроенные вдоль стен, близко друг к другу. В центре зала — углубление в полу, будто небольшая сцена для демонстраций. Комната была отделана деревом благородной породы, в мягком контрасте с каменными элементами стен и потолка. Интерьер казался одновременно аскетичным и выверенно изысканным: золотые клетки, оловянные кубки, мелкие предметы, чётко выстроенные вдоль полок; на стенах — грифельные доски, одна из которых уже была исписана мелом. Мы выбрали первый попавшийся стол. Я начала раскладывать книги и пергаменты, пока Барбара с шумом опустилась пятой точкой на край парты, откинулась назад и продолжила болтать, как ни в чём не бывало. — Барбара, как думаешь, сколько этот запах ещё будет держаться? Мы же не сможем вечность избегать всех.. — озвучила ей свою мысль, — Я не смогу вечно держаться на лимонной диете.. — Ой, не говори.. Я вот вообще ничего не нашла за столом! Если и находила, то нужно было просить кого-то подать, а как ты знаешь сделать я этого не могла.. — пожаловалась подруга. — Кстати, а ну, нюхни разок. Хоть будем знать подействовало или нет? — подозвала я её жестом ладони. Вудс послушно наклонилась ко мне ниже, ожидая удар по её обонянию. Набрав побольше воздуха в лёгкие, выдохнув своим отрезвляющим дыханием, что мертвого поднимет, прямо на неё. На что она скривила своё миловидное личико, аффектированно высунув кончик языка, давая мне понять, что ничего не прошло. — Мы с тобой два скунса просто.. Надо же нам было так оплошать.. — с глубоким вздохом пробурчала я, ставя сумку вниз под парту. Проводив глазами движения моих рук, её взгляд стал на секунду отрешенным, словно она глубоко задумалась о чём-то. — Что такое? — непонимающе спросила её. — Эм-м, а ты.. ты не помнишь.. Я выходила из кабинета по уходу за магическими тварями с сумкой.. или без?.. — вытянув губы трубочкой, глаза её сфокусировались на моей сумке. — О Господи.. Барбара! Ты что, сумку забыла? — посмотрев на часы я отметила, что до начала занятий осталось пятнадцать минут – она не успеет вернуться вовремя. — Похоже на то.. Ничего! Я мигом вернусь! — она вскочила со своего места, выбегая из кабинета уже в коридоре крикнув, — Займи мне место! Недовольно вздохнув, я придвинула книги и пергаменты к краю парты, освобождая место для Барбары. Затем достала список, что мне передала профессор Хокин, и углубилась в его содержимое. В голове всплыло воспоминание о той же стопке подобных свитков, мирно пылящихся в ящике моего письменного стола. Один взгляд на перечень — и стало ясно: в библиотеку мне надо. Срочно. Но… одной? Целыми часами копаться в пропущенном материале? Нет уж. Я мысленно начала перебирать, кто мог бы составить мне компанию. Гаррет? Отпадает. Он и десяти минут не выдержит на месте — придумает что-нибудь, устроит представление и превратит чтение в цирк. Да и… выглядеть это будет как-то неловко. Натти? Мы вроде бы уладили всё, что было, но… осадок остался. Её доверчивость, её поспешные выводы. Мне нужно ещё время, чтобы снова чувствовать себя рядом с ней спокойно. Поппи? Милая, добрая — но почти незнакомая. Мы пересекались пару раз, не больше. Не тот уровень близости, чтобы просить о чём-то личном. Себастьян? Бр-р. Даже думать не хочется. Он пугает меня. А ещё больше пугает моё поведение, стоит нам оказаться рядом. Ответ был очевиден — Барбара Вудс. С ней легко. Она меня не осуждает, не давит, не требует ничего взамен. Да и она уж точно не откажет, если я попрошу. Мои мысли прервал глухой звук — сумка с грохотом плюхнулась на стол. — О, ты уже вернулась. Хм, а ты быстро… — раздался знакомый голос. Я подняла глаза — и наткнулась на тёплый карий взгляд. Себастьян. Сердце, как заведённое, пропустило удар, а затем резко пошло в разнос, сбиваясь с ритма. Не теряя с ним зрительного контакта, я аккуратно прикрыла рот ладонью — будто невзначай. Он, конечно, заметил, но ничего не сказал. Сэллоу без капли сомнения вальяжно уселся рядом. На то самое место, которое я заранее освободила для Барбары. И вполне отчётливо. — Тут вообще-то занято, — приглушённо пробормотала я сквозь ладонь, стараясь выдыхать как можно менее подозрительно. Запах, оставшийся от злополучного печенья, казалось, ещё витал в воздухе, и только Мерлин знает, чего я стыдилась больше — зловония или самой ситуации. — Ты тут одна, — отмахнулся он, обвёл взглядом пустой кабинет и приподнял бровь. — Так что — не занято. Вот же… нахальный засранец. Будь я сейчас в норме — обязательно бы поспорила. Но с этим дыханием… да ещё с Себастьяном, который будто насквозь просвечивает взглядом… Я чувствовала себя разоблачённой на месте преступления. И при этом — странно парализованной. Он устроился рядом, будто так и надо. Я поспешно потянулась к вещам, перетаскивая их ближе к себе, освобождая территорию и одновременно судорожно продумывая, как объяснить Барбаре, почему я сижу не с ней. Мы ведь так удачно могли бы отсидеться вместе и не подставлять друг друга... Я плюхнулась обратно, чуть отодвинулась в сторону, развернувшись к противоположной от Сэллоу стороне и подпёрла рукой подбородок. Такая поза казалась... безопасной. Открыла учебник по трансфигурации, уткнулась в оглавление — и сделала вид, что читаю. Хотя читать не получалось. На затылке — прожигающее ощущение. Я почти физически чувствовала его взгляд. Медленно, краем глаза, посмотрела вбок — и убедилась. Он действительно смотрел. В упор. От этого взгляда по спине пробежала дрожь, плечи невольно вздрогнули, сжавшись. Сэллоу тут же чуть придвинулся ближе, будто подгадал момент. Я почувствовала, как он наклоняется, чтобы заглянуть мне в лицо. — Ты меня избегаешь? — задал прямой вопрос он, замечая как я сильнее повернулась спиной к нему. Боже.. да отодвинься ты уже.. — М-м?.. — непонимающе промычала я в отрицании, всё так же краем взгляда поглядывая него. — Тогда, что это? — не унимался он, рукой указывая на мою позу. Слегка повернув голову в его сторону, вопросительно приподняв бровь. Чего же он так пристал ко мне. Как же не вовремя.. — Ничего. Всё в порядке, — заверила его, отворачиваясь и продолжая листать учебник. Даже мне мой тон показался излишне сухим, а ведь я просто хотела, чтобы он отодвинулся.. Себастьян неторопливо отпрянул, слегка прочищая горло и проводя ладонью по лицу и волосам, нервно начиная постукивать ногой по деревянному полу. Между нами повисла неловкая тишина. — Ты.. Ты обиделась на меня? — тихо спросил он, прервав молчание. — Что? Да нет же… — я вздрогнула от вопроса, глядя на страницу, не видя ни слова. Просто так человек не спрашивает о таком. Если только.. не рассуждал о чём-то подобном недавно. «Неужто вспомнил своё поведение на уроке по прорицанию? Может он не так уж и безнадёжен..» — Тогда, почему ты отворачиваешься от меня? — не сдавался он, положив свою руку на моё плечо, спровоцировав кожу покрыться мурашками, слабо настаивая обернуться. Невольно поведя им от внезапного прикосновения, тем самым отдернув его ладонь. Он озадаченно посмотрел на меня, не найдя пояснения моему поведению. Я бы нашла, да только не знала как объяснить. Извини, Себастьян – я тут недавно попробовала корм для животных на пару с Вудс, и теперь из моего рта несёт как из помойной ямы! «Сама виновата. Нечего винить Вудс в этом. Для чего тебе голова на плечах?» — Сказала же – всё нормально.. — буркнула я. Сэллоу сопровождал мой каждый краткий ответ тяжёлым, показным вздохом, закатывая глаза к потолку с таким видом, будто мир окончательно потерял смысл. Но внезапно сорвался: — Ты ведёшь себя не так! Если это из-за вчерашнего, то— Договорить он не успел. Барбара буквально влетела в класс с глухим стуком — впечатавшись плечом в дверной косяк. Она зашипела от боли, потирая ушиб, лицо пылало красным, дыхание сбивалось от спешки. Завидев Себастьяна за партой, она застыла, подняв бровь так высоко, что, казалось, она вот-вот скроется под чёлкой. «Что за черт?!» — немо спросили её глаза. Я пожала плечами, сжав губы в неловкой усмешке. А что я могла сделать? Прогнать Сэллоу? Много на себя берёшь, Эванс… Он тоже бросил взгляд в сторону Барбары — с явным раздражением: его снова перебили. Барбара, глядя на меня, кивнула в сторону, призывая выйти из эпицентра драмы. Я встала, машинально отряхнула юбку и поспешила к ней, чувствуя, как взгляд Себастьяна буквально прожигает спину. — И что же наш дорогой Сэллоу делает на моём месте? — прошептала она, лукаво ухмыляясь. Мы обе обернулись — и столкнулись с парой недовольных глаз. Я махнула рукой в его сторону, как бы говоря «забей». Его взгляд стал ещё мрачнее. — Пришёл, сел, уходить отказался. Каков нахал… — выдохнула я, уже собираясь сменить тему, но вдруг заметила… — Погоди. — Я нахмурилась, чуть ближе наклонилась к ней и принюхалась. — Ты… ты больше не пахнешь этим… этим… ужасом?! — Хе-хе! Не поверишь, как мне повезло! — гордо фыркнула Барбара, — Представь: иду я к хижине за сумкой, и вижу — в кустах катаются Жмыры. В экстазе, просто как в отрыве. Она театрально раскинула руки. — Хотела пройти мимо, но смотрю — они просто одержимы. Подхожу ближе… перечная мята! Вот же наркокоты, честное слово! Она сжала кулак и протянула мне пару зелёных листьев. — Вспомнила с Травологии, что мята нейтрализует запахи. Ну я и попробовала. Терять-то уже нечего было! — фыркнула она, подталкивая мою ладонь к лицу. — Чего ждёшь? Жуй! Я, не раздумывая, сунула мяту в рот и начала жевать — яркий холодок моментально пробежал по языку, будто полоскала рот ледяной водой. Слава Мерлину… — Тебе же ещё с мистером-само-очарование сидеть на Трансфигурации… — прошептала Барбара мне на ухо, с многозначительным подмигиванием. Я чуть не подавилась ментоловым комком, едва не захлебнувшись от резкого прилива тепла в лицо. Щёки вспыхнули, как от заклинания. — Ба-Барбара! Ты что такое говоришь?! Я вообще… с тобой сяду! — зашипела я, чувствуя, как в голосе звучит настоящая паника. Она только цокнула языком, качая головой с притворным осуждением. — И ты собираешься бросить это бедное чудо в одиночестве?.. — она кивнула глазами на Сэллоу. Я машинально обернулась — и, как назло, встретилась взглядом с ним. Его брови были нахмурены, губы поджаты. Взгляд… обиженный. Мерлин, он слышал… — Не переживай так! Я не в обиде — сядем вместе завтра. Или ты так тоскуешь по моей компании?.. — Барбара беззаботно качнула корпусом, ухмыляясь с видом знатока. Заметив мой сердитые глаза, она вновь цокнула языком, садясь за свободное место напротив нашей парты. В класс, как по команде, начал вваливаться суматошный поток студентов, каждый из которых оживленно беседуя о чём-то. Среди которого я заметила рыжеволосую макушку Гаррета и пушистую Онай, что увлечённо о своём болтали. Решив, что хватит томить в одиночестве своего соседа по парте, я со вздохом направилась к своему месту под заинтересованные взгляды одноклассников. Сев за стол и ощутив пристальный взгляд сбоку, от чего пальцы потянулись к юбке, нервно поправляя складки на ней. Медленно повернула голову в его сторону встречаясь с обиженным лицом. — Что такое? — спросила я, бросив короткий взгляд на часы. Урок уже начался… две минуты назад. А профессора Уизли всё ещё не было. Большинство студентов уже расселись, но болтовня не утихала. — Это я должен спрашивать! — вскинулся Сэллоу. — Если я сделал что-то не так — скажи! "Может, ему у Имельды спросить, что было не так?.." — Я же сказала — всё нормально, — попыталась отвести разговор, не поднимая глаз от книги. — Я не Оминис. Я вижу, что что-то не так, — упрямо бросил он. Вот же упрямец. Как заклинило. С громким выдохом я захлопнула книгу. Плотно. Звук глухо разнёсся по парте. Повернулась к нему всем корпусом, чувствуя, как внутри поднимается раздражение. Я терпеть не могла, когда моё «нет» воспринимают как начало торга. — И что ты хочешь услышать? — холодно спросила я, бросив ещё один взгляд на дверь. Ну же, профессор… где вы… Он замешкался — на секунду — но потом выдал: — Почему ты избегаешь меня? — Это не так, — выпалила я слишком быстро. Подперев подбородок рукой, вновь обернулась к нему. И ведь правда. Я не игнорировала. Не совсем. Я скорее… пряталась. Избегала, да. Потому что мне было трудно признать, как глупо дрожат колени рядом с ним. И как хочется… сбежать, пока ещё не поздно. Но его это не убедило. Лицо стало ещё жёстче, брови сдвинулись, нога начала мерно постукивать по полу — нетерпеливо, рвано. Напряжение между нами росло, наэлектризованное. И вдруг он замер. Замолчал. Уставился в одну точку, будто что-то вспомнил. Или увидел. — Ладно, — лениво протянул он, прищурившись. — Если «всё хорошо», — спародировал мой голос с недоброй усмешкой, — тогда ты точно не откажешься после уроков посмотреть на мою дуэль? Я замерла. Вот так просто — как будто это логичное продолжение разговора. Что у него творится в голове вообще? — Пойти… с тобой? — неуверенно переспросила я. — А с кем же ещё? Тебе каждый день кто-то предлагает такое? — в голосе проскользнул его фирменный, навязчивый подтекст. — У меня дуэль с Пруэттом. И я бы хотел, чтобы ты пришла. "Покрасоваться. Передо мной. Ну конечно…" Я почувствовала, как внутри сжимается всё. План на библиотеку снова рушился. А ведь я так надеялась — наверстать, погрузиться в книги, начать хоть что-то понимать на уроках. Здесь, в Хогвартсе, каждый второй сыпал терминами, о которых я в жизни не слышала. Даже самый простой вопрос про согревающие чары загнал меня в ступор и обернулся ехидными взглядами. Мне не хотелось снова быть тем самым учеником, который ничего не знает. Не здесь. Не в этом мире. — Я бы с радостью, Себастьян… — начала я осторожно, подбирая слова, — Но… — Ну конечно, тут будет «но»… — тяжело выдохнул он и, не скрывая раздражения, провёл рукой по волосам, взъерошивая их ещё сильнее. — Ох, пожалуйста Себастьян! — с непривычным для меня возмущенным тоном пресекла его я, — Мне просто нужно заниматься учебой. Ты только погляди на этот список! — протянув ему исписанный пергамент, — И это с одного урока.. Бегло пробежав не-слишком-уж-заинтересованными глазами по бумаге, он вновь перевел их на меня. — Так тебе всего-навсего в библиотеку надо? — переспросил он. — Ты говоришь так, словно это пустяковое дело. — Конечно пустяковое. Может по мне и не скажешь, но библиотека мне как второй дом, — заявил Сэллоу, ткнув пальцем себе в грудь. — Так что мы можем заглянуть в неё после дуэли. Не думаю, что это займет много времени. Теперь он улыбался во весь рот, демонстрируя идеальный ряд белоснежных зубов. Честно говоря, при всей своей харизме, он выглядел как угодно, но только не как завсегдатай библиотеки. Скорее… как почётный член клуба «Проникнуть туда, куда нельзя». Постоялец запретных мест, исследователь закрытых дверей и подозрительных коридоров. Всё моё нутро отчаянно подсказывало: не надо. Просто скажи нет, вернись к своему списку, найди Барбару — и проведи вечер продуктивно. Спокойно. Без риска. Без… Себастьяна. Но внутренняя, недавно проснувшаяся авантюрная жилка снова вскинула голову. И что-то глубоко внутри — глупое, нерациональное, но чертовски живое — захотело пойти. Прямо сейчас. С ним. — Себастьян… — начала я, всё ещё сомневаясь. — Да или нет? — перебил он жёстко, без улыбки. Я закусила губу, на секунду опустив глаза. Он не сводил с меня взгляда, как будто в нём действительно что-то было поставлено на кон. Мерлин, пусть я не пожалею об этом… — Да, — выдохнула я. И будто включили свет — его лицо расплылось в улыбке до ушей, уголки глаз чуть приподнялись, и под ними сразу обозначились мелкие морщинки. Та самая улыбка, которую он редко кому дарил без задней мысли. Почему-то она — грела. — Договорились. После ужина — идём в клуб, — сказал он с торжествующим видом, и всё ещё не сводил с меня взгляда. Я уже собиралась что-то ответить, когда в класс, словно по зову судьбы, звеня каблуками, вошла профессор Уизли. Мы с Себастьяном резко обернулись, как пойманные на месте преступления. Вид у неё был крайне уставший, но глаза — всё так же цепкие и проницательные. — Прошу прощения за опоздание, — с хрипловатой отдышкой пробормотала профессор Уизли, влетая в кабинет. — Ситуация с гоблинами, похоже, становится всё более напряжённой… Ну что, начнём? Она хлопнула в ладони — и палочкой метнула заклинание. Стопка пергаментов, что лежала у неё на столе, плавно разлетелась по кабинету, аккуратно приземляясь на парты перед каждым студентом. — Сегодня мы повторим материал с третьего курса. Тема: заклинание Снаффлифорс, — она неторопливо двинулась к центру класса, сцепив руки на палочке, — Кто может напомнить, как именно оно действует? Хм? — взгляд обежал аудиторию в поисках поднятой руки. Сэллоу встретился со мной глазами, пожал плечами. Угу. Любитель библиотеки, говоришь… — Никто?.. Тогда, может, мистер Уизли нам напомнит? — с лёгкой тяжестью в голосе проговорила она, остановившись напротив парты Гаррета, уперев руки в бока и наклонившись вперёд. Гаррет сглотнул. Громко. По шее дёрнулся кадык. Его глаза — щенячьи, растерянные — безмолвно вопрошали: «Пощади». — Если бы мистер Уизли проводил свободное время за учебниками, а не на отработках за сорванные занятия по Зельеварению… и не бродил по коридорам после отбоя, — она начала чеканить слова, сопровождая каждую фразу щелчком палочки по ладони. — Тогда, возможно, он бы помнил, что такое Снаффлифорс. Каждый щелчок был резким, свистящим, будто хлыст по воздуху. И с каждым новым — Гаррет всё глубже вжимал голову в плечи, словно надеясь, что если станет достаточно маленьким, профессор его не заметит. Рядом сидящая Онай бросила на него сочувствующий взгляд. Почти материнский. — Что насчёт вас, мистер Клоптон? — профессор Уизли обратилась к кучерявому студенту с круглой физиономией, сидящему среди когтевранцев. Кажется, я видела его на уроке полётов — он тогда едва не сбил одного из первокурсников. Клоптон побелел, вжав голову в плечи. Он только нервно покачал головой, даже не пытаясь выдавить из себя ни слова. — Тоже нет?.. Какое разочарование, — холодно выдохнула профессор, обведя зал ледяным взглядом. — В который раз напоминаю — Трансфигурация включена в экзамены СОВ! Пренебречь этим предметом — крайне неудачное решение! Пауза. — Что ж… может быть мистер Мракс спасёт ситуацию? — голос её прозвучал чуть мягче, но в нём всё равно чувствовалась тяжесть ожидания. Юноша, сидевший неподалёку, вздрогнул, убрал руку от щеки и, выпрямившись, чуть повернул голову на голос. Его лицо — спокойное, почти каменное. Глаза не сфокусированы — он смотрел куда-то сквозь класс, как в пустоту. — Снаффлифорс — заклинание Трансфигурации, превращающее объект в мышей, — ровным, мягким баритоном начал он. — Особенно эффективно при преобразовании предметов малого размера, схожих по весу и форме. Бумага, перо, ломтик хлеба. Важно представить чёткую структуру цели — материал, массу, очертания. Чем точнее визуализация, тем устойчивее чары. Я уловила, как профессор Уизли едва заметно кивала во время его объяснения — одобрительно, с уважением. Кажется, это был единственный ответ, который её удовлетворил. Оминис… — мысленно повторила я имя, будто пробуя его на вкус. Это он, тот самый. Его фамилия — Мракс. И тут в голове всплыл разговор с Барбарой. «Эйвери. Малфои. Уизли. Мраксы…» Список чистокровных семейств, которые почитали свою линию как нечто большее, чем просто родство. От него и правда веяло… чем-то другим. Далёким. Замкнутым. И не зря. Внутри будто щёлкнуло. Вся его холодность, надменность, отчуждённость — внезапно обрели форму. Не защита. А воспитание. — Очень хорошо, мистер Мракс. Хоть один студент в этом классе, похоже, прислушивается к моим словам, — сдержанно отметила Уизли-старшая, вновь обведя учеников ледяным взглядом. — Десять очков Слизерину. Со стороны студентов Слизерина пронёсся одобрительный гул. Себастьян довольно усмехнулся и, будто по привычке, бросил признательную улыбку Оминису — несмотря на то, что тот не мог её увидеть. Сам же Мракс вновь застыл в своём обычном, почти отстранённом выражении. Ни радости, ни удивления — будто очки ему начислили кому-то другому. Профессор, не задерживаясь, развернулась к доске и быстрым, выверенным движением вывела мелом изогнутую фигуру. — Как и отметил мистер Мракс, — заговорила она, не оборачиваясь, — важнейшая составляющая трансфигурации — это точное визуальное представление конечного результата. Это справедливо для всех заклинаний подобного рода. Необходимое движение палочки — перед вами. С этими словами она отступила в сторону. В классе словно по команде зашуршали мантии — студенты торопливо доставали палочки. Себастьян не стал отставать: ловким движением извлёк из-под мантии свою. Мой взгляд невольно задержался. Я не видела ничего подобного раньше: рукоять — глубокий, изумрудный с мраморными разводами, внизу обведена тёмными ромбовидными узорами. Основание резко сменялось на белёсое, почти серебристое древко. Контраст был почти режущим, но в этом и заключалась её изюминка — палочка выглядела как нечто старинное, личное, будто несла в себе целую историю. Я, не замечая, как явно уставилась, разглядывала её слишком долго. Себастьян поймал мой взгляд, вопросительно приподняв бровь. — Она необычная, — пробормотала я, едва заметно кивнув подбородком на его палочку. Сэллоу скользнул взглядом в указанном направлении, обыденно повертел её в пальцах, словно разглядывал впервые. — И? — приподнял бровь. — Как она тебе? — Мне... нравится, — призналась я, сдержанно улыбнувшись и поспешно отвела взгляд, будто испугавшись, что он уловит в нём что-то большее. Нет. Сейчас нужно сосредоточиться. Никаких отвлечений. Очередной выговор мне не нужен. Уставившись на схему на доске, я принялась мысленно вычерчивать форму, выстраивая в голове образ мыши: маленькое, юркое создание с остренькой мордочкой и длинным хвостом. Поток энергии, знакомый и уже почти родной, начал медленно подниматься от позвоночника к плечам, концентрируясь в кончиках пальцев, будто там и правда хранился ключ ко всему. Я подняла палочку, ощутив, как на её конце сгущается магия. Осталось только— — Снаффли... — Знаешь, что я заметил? — внезапно, в полголоса, перебил Себастьян. Моя концентрация рассыпалась в ту же секунду. Магия, уже на взводе, вырвалась импульсом — осечка. В руке будто вспыхнуло. Я отдёрнула её, резко втянув воздух сквозь зубы. — Ах-х… чёрт… — зашипела я, сжав запястье, пытаясь унять резкий, сдавливающий спазм, что отозвался до самого плеча. Несколько раз встряхнула пальцами, пока противная дрожь не отпустила. Воспоминания о первых неделях с профессором Фигом тут же всплыли — всё так же: если не собрал концентрацию — готовься ловить по нервным окончаниям. — Что, Себастьян?! — рвано выдохнула я, бросив на него острый взгляд, — Что ты, заметил? Он явно не ожидал такой реакции. Лицо чуть вытянулось, а уголки губ неловко дрогнули в чем-то вроде виноватой полуулыбки. Виноватой — но не покаявшейся. Его взгляд метнулся к моей руке, потом снова ко мне. Застыл. И снова ни слова. Никаких извинений. — Я заметил, — произнёс он, немного тише и мягче, но с всё той же уверенностью, — ты ведь почти не знаешь чар, так? Я замерла, пальцы рефлекторно сжались на палочке. Сэллоу не отводил от меня взгляда, ловя каждое движение, каждую реакцию, будто выпытывая правду не словами, а самим вниманием. Его карие глаза впивались в моё лицо, и с этой прозорливой ухмылкой он уже всё знал. — Эм-м… Ну... если говорить в общем… Не то чтобы совсем ничего… — начала я путано, но фраза развалилась под его немым, прищуренным взглядом. Я сдалась. Тяжело выдохнула, склонив голову. — Нет. Меня никто не учил… — тихо признала, чувствуя, как где-то глубоко под грудной клеткой сжался неприятный, колючий ком стыда. А он... конечно же, ухмыльнулся. Самодовольно, как будто только и ждал этого признания. — Ох, только не начинай! Не надо этой твоей… — возмущённо надула губы, но не договорила, лишь жестом показала на его лицо. — Какой? — Сэллоу притворился непонимающим, улыбаясь ещё шире, с тем самым взглядом, будто заглядывал в самую душу. Я нахмурилась, стараясь не показать, насколько разозлилась — не на него, нет. На себя. На то, что это всё так очевидно. Что я — белое пятно среди всех этих студентов. — Как же Фиг с тобой занимался, если не научил простейшим чарам? — выдал он, уже не скрывая сарказм. — Никудышный он, выходит, наставник... — Профессор Фиг учил меня контролю над магией! — выпалила я чуть громче, чем стоило. — И с учётом времени, которое у нас было — он преуспел! Сэллоу напрягся. Его лицо перестало быть насмешливым. В его взгляде появилось что-то другое — внимательное, может быть даже чуть... заботливое. — Я не хотел задеть, правда, — голос стал тише. — Я просто... хочу помочь. Он опустил взгляд, а затем вдруг — медленно, с неожиданной осторожностью — накрыл мою ладонь своей. Я вздрогнула. Внутри будто что-то оборвалось, а затем вспыхнуло. Его ладонь была тёплой. По-домашнему живой. Немного влажная — возможно, от волнения? — но такая... реальная, настоящая. От его прикосновения по руке прошёл целый рой мурашек, будто кровь разом вскипела. Я не могла ни пошевелиться, ни ответить — просто замерла, глядя куда-то в сторону, чтобы не встретиться с ним глазами. Он сжал мою руку слегка, будто проверяя, можно ли — не отдёрну ли я? Но я не отдёрнула. Хотя, по-хорошему, стоило бы. — Хочешь... я научу тебя? — спросил он тихо, и в голосе не было ни насмешки, ни давления. Только предложение. Искреннее. Я сглотнула — громко, предательски. Сердце будто забилось в горле. Губы дрожали. — Да… — прошептала я. — Было бы здорово. И только после этих слов решилась взглянуть на него. И снова не смогла задержать этот взгляд — он был слишком прямой, слишком близкий. — Спасибо тебе.. Сэллоу удивлённо приподнял бровь, но почти сразу губы его разошлись в тёплой, по-настоящему искренней улыбке. Я тоже, собрав волю в кулак, подняла взгляд. Наши глаза встретились, и мир будто замер. Времени, может, прошло всего секунда — но ощущалось это как целая вечность. Непозволительно долгая, смущающая, щекочущая нервы вечность. Его взгляд сначала пробежался по моим бровям, будто рассматривая линию изгиба, затем спустился чуть ниже, задержавшись на родинке под правым глазом. Мгновение — и я почувствовала, как он отметил эту деталь. Взгляд скользнул дальше, по скулам, по щеке — и остановился возле ямочки у основания шеи, скрытой под воротником рубашки и плотно затянутым галстуком. А я, пока он рассматривал, ответила тем же — изучающе, даже заворожённо, водя глазами по его лицу. Удивительно, как веснушки у него рассыпались по скулам — россыпью, будто их кистью нанесли. А ещё — они не заканчивались на лице. Пробегали по шее и... уходили ниже, туда, где рубашка уже была расстёгнута на верхнюю пуговицу, открывая немного загорелую кожу. Он редко носит мантии. Часто без галстука. И всегда эта полу-расстёгнутая рубашка… Интересно… а веснушки у него по всему телу?.. «О-о, только началось…» — тут же отозвался внутренний голос с ехидцей. «Ты, моя юная подруга, уже ступила на скользкую дорожку. До разврата — один шаг!» Нет! Это… просто интерес. Чисто эстетический. В конце концов, я — наблюдательная. Это ничего не значит. «О, да-да, скажи это ещё раз — с таким румянцем на щеках. Ты влюбилась в Сэллоу!» Абсурд. Вздор. Нет. Ни в коем случае! Осознание, что я сейчас спорю сама с собой в полном молчании, пришло слишком поздно. Глаза мои отчаянно забегали, щеки вспыхнули, и я… надулось. Да-да. В буквальном смысле. Надула щеки от внутреннего протеста, как ребёнок. Просто прекрасно. — С тобой всё хорошо? — тихо спросил Сэллоу, не сдержав лёгкой усмешки. В голосе — удивление, чуть-чуть беспокойства. Я чуть подскочила, моргнув. Мои внутренние дебаты явно затянулись. — Д-да! — торопливо заверила я, поспешно отворачиваясь. — Давай вернёмся к заданию. Твоя очередь, кстати. На мою последнюю фразу Сэллоу громко выдохнул, закатив глаза с притворной усталостью, и начал небрежно катать перо между пальцами. — М-м, трудно признавать, но... трансфигурация — точно не моя сильная сторона, — протянул он, лениво щурясь. — С ней у меня... ну, скажем так, небольшие трудности. — Что? — нарочито удивилась я, распахнув глаза. — Хочешь сказать, что сам Себастьян Сэллоу — Гроза троллей, Непобедимый Дуэлянт — не может превратить бумажку в мышку? Он медленно повернул голову, глядя на меня из-под руки с той самой улыбкой, от которой хочется одновременно стукнуть его книгой и... улыбнуться в ответ. — Непобедимый Дуэлянт? — переспросил он с притворной скромностью. — И кто же это говорит? — Все, кто только может, и на каждом углу, — буркнула я, сдерживая улыбку и отвернулась, чтобы не поддаваться на его провокацию. — Ты и сам это прекрасно знаешь. И это было чистой правдой. Помимо постоянных шепотков и косых взглядов, за последнее время я научилась различать устойчивые фигуры в этих разговорах. Тот, кто побеждает на квиддичном поле. Те, кого боятся. Те, чьи семьи пугают даже профессоров. Но среди всех них — имя Сэллоу звучало особенно часто. Его выделяли за дерзость, за ум, за врождённое обаяние и неуемное любопытство, с которым он лез во всё неизведанное. Его обожали девчонки, хвалили профессора, у него были отличные оценки, талант к дуэлям и — что вызывало не меньше вопросов — навыки боевой магии выше школьного уровня. Такой себе ходячий парадокс: хулиган, примерный ученик, и любимец всех преподавателей. — Конечно знаю, — усмехнулся он, подтвердая мои мысли. — Но знаешь, было бы особенно приятно услышать это из твоих уст. — А вот ещё чего, — фыркнула я, скрестив руки на груди. — Напомню, между прочим, что в прошлой дуэли победа была за мной. Он только ухмыльнулся, и, слегка наклонившись ко мне, с нарочитым благородством выдал: — Ладно, только потому что ты просишь, - с этими такими незначительными словами, я почувствовала знакомый жар на кончиках ушей. Сэллоу наконец отвёл взгляд от меня, сосредоточившись на задании. Он прокашлялся в кулак — почти торжественно — и с манерной точностью провёл палочкой в воздухе нужный символ. Кончик палочки вычерчивал линию за линией, замыкая узор. Заклинание сорвалось с его губ ровно, уверенно, почти изящно, а затем — резкое движение вниз и лиловые искры сорвались вперёд, ударяя в кусок бумаги. Раздался шелест — тихий, мягкий, будто лёгкий ветер прошелся по поверхности стола. Бумага чуть приподнялась, повертелась в воздухе и аккуратно опустилась обратно. Мы оба наклонились ближе, почти синхронно, изучая результат. Бумага оставалась бумагой. Но моё внимание всё ещё было приковано к листу. Потому что он... шевелился. Едва заметно, но рвался в движении. Что-то под поверхностью… мельтешило. Слегка отогнув край, я раскрыла пергамент, и — ахнула. Внутри, между линиями чернил, словно в магическом плене, бегала нарисованная мышь. Маленькая, почти реалистичная, будто вырезанная из самой бумаги. Она с писком металась из стороны в сторону, впечатываясь в границы пергамента, оставляя слабые следы там, где её крохотные лапки пытались пробиться наружу. — Ну, это лучше чем ничего.. — утешительно произнесла я, не отрываясь от забавной картины. Сэллоу лишь тяжело выдохнул, демонстративно откинувшись назад на скамейке и прикрыв глаза. На его лице написано: Я же говорил. Трансфигурация прошла… ну, скажем, сносно. Мои попытки превратить пергамент в мышь то и дело прерывались, потому что Себастьян, похоже, решил устроить допрос с пристрастием. Ему было интересно абсолютно всё. Как маглы получают образование, как они чистят одежду без чар, зачем носят очки, если есть зелья… Он засыпал меня вопросами, даже не замечая, как сбивает с толку. И я никак не могла понять — это он нарочно или у него какой-то врождённый талант мешать сосредоточиться? Результат не заставил себя ждать: скомканный, оживлённый, но всё ещё пергамент на краю парты, внутри которого мышь из чернил продолжала метаться из угла в угол. Преднамеренно или нет он мешал, нам все равно не удалось отвертеться от неудовлетворенного взгляда профессора Уизли, что подошла под конец занятия к нашей парте. Тихо делая пометки в массивном на вид журнале, мы и не заметили, как она подошла вплотную, встав перед нами. Приподняв бровь, озадаченно глядя на недо-Снаффлифорс Себастьяна. Бумага была уже на крае парты и вот-вот норовила упасть, словно это дало бы нарисованной мыши свободу. На что тот жалко пообещал: «Я всё исправлю..». — Мисс Эванс, я бы попросила вас остаться после занятия. Однако у меня назначено совещание. Жду вас у себя в кабинете завтра, после первого урока. И, слегка прищурившись, добавила: — Не заставляйте меня ждать. Я только кивнула в ответ, едва не проваливаясь под парту от чувства вины. Скользнув взглядом по классу, я увидела, что большинство студентов справились. Даже у Оминиса на парте сидел вполне настоящего вида грызун, что, честно говоря, повергло меня в ступор. Он же… слепой. Я до этого момента не представляла, как можно выполнить трансфигурацию без визуального контакта с предметом. Мои мысли запутались в собственном стыде. Профессор Уизли, как всегда, не стала задерживаться: громкий цокот каблуков, щелчок двери — и её уже не было. В классе остались лишь мы с Себастьяном и пара студентов из Когтеврана, выглядевших так, словно сейчас расплачутся прямо у дверей. Быстро запихнув книги и пергаменты в сумку, я оглянулась в поисках Барбары, но её не оказалось в классе. Сэллоу уже стоял, лениво перекинув сумку через плечо. Он молча ждал, пока я встану, а потом последовал за мной по пятам — настолько близко, что у меня непроизвольно передёрнулись плечи. Его взгляд прожигал затылок, и я чувствовала его шаг за шагом, словно эхо моих собственных. На выходе из класса нас встретила Барбара, что лениво покручивала локон волос, стоя в ожидании у стены. Рядом с ней — Гаррет и Натти, увлечённо спорящие о чём-то. Увидев меня, Барбара прищурилась и слегка изогнула бровь, скользнув взглядом от меня к Себастьяну и обратно. Мы только вышли из класса, как рядом вспыхнул очередной спор между Онай и Уизли. — Можешь даже не стараться. Я ни за что на это не соглашусь. Это как минимум нарушает шесть школьных правил, — строго отрезала Натти, скрестив руки на груди. — Да говорю же! Я проворачивал это сотню раз! Главное — не попасться, — Гаррет, сияя от гордости, делился своей очередной авантюрой с тем запалом, с каким обычно делятся семейными рецептами. Я только закатила глаза. Уизли был неисправим. — Вот ты где! — с радостным воскликом подошла Барбара, прерывая перепалку и сразу привлекая к себе внимание. — Идём уже! Я та-а-ак проголодалась, что готова съесть целого Гиппокампа! Поппи, проходившая мимо, метнула на неё хмурый взгляд, будто та только что оскорбила всех магических существ разом. Барбара, впрочем, сделала вид, что ничего не заметила. Себастьян всё ещё стоял чуть позади меня, явно не торопясь уходить. Его взгляд скользнул по каждому из моих друзей, задержавшись дольше всего на Гаррете. Между ними промелькнул какой-то тихий внутренний поединок, невидимый глазу, но ощущаемый каждой клеточкой кожи. Он чуть наклонился ко мне, шепча слова почти неслышно: — Я буду ждать тебя после ужина у выхода из Большого зала. И, не дождавшись ответа, развернулся и пошёл прочь, словно в его голове всё уже было решено. Друзья провожали его взглядами. Гаррет с подозрением, Натти — с непониманием, а вот Барбара… Барбара смотрела на меня с той самой её фирменной, многообещающей ухмылкой. — Ну и?.. Что это было? — первой нарушила молчание она, скрестив руки и пританцовывая на месте. — Да так, — я пожала плечами. — Пригласил посмотреть на дуэль. Видимо, сегодня с Пруэттом. — Ха! Конечно с Пруэттом! — встряла Барбара, — и, разумеется, он тебя приглашает именно сейчас… просто посмотреть. Я только махнула рукой, отгоняя её догадки, и мы, наконец, направились к ужину. Хоть я и старалась держаться легко, где-то внутри всё уже ворочалось — предчувствие, странное, тревожное, будто вечер обещал больше, чем просто поединок. С усердием продвигаясь сквозь толпу по направлению к Большому Залу в компании друзей я заметила, что спустя длительное время не чувствовала себя в опасности, хоть и продолжала провожать настороженным взглядом каждого студента из старшего курса. Вудс легко влилась в компанию Онай и Уизли, что было для меня облегчением. Так мы и шли, слушая болтовню Гаррета и его историю: как он и его кузен Фил ловили Фей в саду, запирали их в банках из-под джема и ставили их как ночник. Под утро они обнаруживали задохнувшихся фей.. ведь, как оказалось, феям нужен воздух, как и всем другим живым существам. Братья Уизли об этом просто не подумали, обрекая невинных созданий на мучительную, страшную смерть. Закончив свою сомнительно-веселую историю из жизни с сдавленным смешком, он нервно заправил выбившиеся волосы назад, оборачиваясь на нас перед дверью ведущей в Большой зал. Застывший немой шок на наших лицах и обеспокоенные взгляды что мы кидали друг на друга, вмиг отрезвили парня. — Что? Мы же были детьми.. — попытался оправдаться Гаррет, толкая дверь и пропуская нас внутрь. Было понятно, что эта история никак не заботила парня.. до этого момента. Сейчас же он был крайне смущен: покрасневшие кончики ушей и пунцовые щеки, что особо выделялось на его бледном лице и ни единого слова после этого. Поппи Свитинг никогда бы не простила Гаррета. Посреди ужина, я кинула взгляд на стол учителей, где вовсю шло бурное обсуждение между профессором Фигом и директором Блэком, а гул от болтовни студентов полностью покрывал их шум. От чего становилось невозможным понять про что шла речь. Учитывая миролюбивый характер наставника, вопрос что стоял там должен был его действительно волновать, потому как таким грозным я его никогда не видела. Когда рука Блэка указала в мою сторону, волна мурашек прошлась по спине и я быстро потупила взгляд. Меня бросило в холодный пот от осознания «что», или корректно сказать, «кто» был объектом спора. И.. теперь было ясно почему учитель был таким разъяренным. Все это время они не прерывали зрительный контакт друг с другом, а преподаватели, что сидели рядом с ними старались делать вид, что всё под контролем, что ничего не происходит, продолжая трапезу. Вся эта баталия прекратилась, когда в разговор подключилась Уизли-старшая, по всей видимости ставшая на сторону Фига. — Я сказал нет, Фиг! Разговор окончен! — не выдержав напора с двух сторон, Блэк не сдержался, повысив голос, эхом пронесшийся на весь зал. Шум вмиг затих и теперь сотни любопытных пар глаз наблюдали за учительским столом. Матильда вернулась к своей трапезе, никак более не реагируя. Элеазар сердито буравил Найджелуса взглядом. Блэк торопливо прокашлялся, игнорируя все взгляды уставившиеся на него, продолжив ужинать как ни в чем не бывало. Если не считать этот инцидент и последующие перешёптывания, в которых вновь и вновь мелькала моя фамилия — к чему, признаться, я уже начинала привыкать, — остальная часть ужина прошла… терпимо. Ложка механически чертила круги в супе, мысли путались. До ушей начали долетать фразы с отчётливо знакомым звучанием — Руквуд. Я тут же насторожилась, отложив ложку и прислушиваясь к разговору, что вёлся через стол, почти шёпотом. — Мне папа говорил! Его банда сейчас в Запретном лесу! — писклявый голос второкурсника дрожал то ли от волнения, то ли от возбуждения. — Да чепуха это! — парировала девчонка с тугими косами и надменным тоном. — Если бы это было правдой, нас бы вообще не выпускали из Хогвартса. А не в Хогсмид провожали с парой старост. — Но старосты сильные! Они умеют колдовать! — попытался возразить кто-то, но голос утонул в общем ропоте. — Ты не понимаешь, — процедила девочка, сжав губы в тонкую линию. — Банда Руквуда — это не просто какие-то мародёры. Это люди, что владеют тёмной магией. Очень тёмной. Им не составит труда обездвижить группу студентов… или стереть память. Или хуже. На этих словах посуда в моих руках дрогнула. Девочка понизила голос, но я всё ещё могла различать слова, пронзающие, как ледяные иглы: — Говорят, в деревне к югу от Хогсмида пропали трое волшебников. Прямо из домов. Просто… исчезли. И никакие Протего их не спасли. — Это правда? — спросил кто-то хрипло, глотая слюну. — Трое? — А ты спроси у медсестры — она в панике. Её племянник был среди пропавших, — последняя фраза звучала почти торжественно. — Она теперь ни с кем не разговаривает. Только пишет письма, и каждое утро слёзы вытирает у себя в кабинете. У меня внутри похолодело. Запретный лес был совсем рядом. А за его тенью пряталось куда больше, чем казалось. Мне вдруг показалось, что стены Хогвартса не такие уж неприступные, как казались вчера. И что девочкам и правда лучше не гулять в одиночестве — особенно, если ты носишь фамилию, в которой кто-то из влиятельных темных магов слышит угрозу… или интерес. От подслушивания меня вырвала Онай, щелкнув пальцами передо мной. — Ты здесь? Ау-у? — я удивленно похлопала глазами. — Да.. — начала я, — да, я здесь. Просто.. задумалась. — Дуэльный Клуб значит? Хм. — заключила недовольно подруга. — И как только Сэллоу уговорил тебя поучаствовать в этой затее? Это же нарушает столько школьных правил! После упоминания Себастьяна невольно захотелось обернуться на его стол. Просто чтобы.. Чтобы что?.. — Не так уж и много, — вдруг подал голос Гаррет, приглушённо, будто между делом. — Тётушка говорит, пока никто из студентов не окажется на грани жизни и смерти — взрослые вмешиваться не будут. — Это же безумие! — вспыхнула Натти, вскидывая руки так, что локтём чуть не задела кувшин с тыквенным соком. — Элина ведь только первый год здесь! У неё буквально недавно проявилась магия! Как вообще можно подвергать её такому риску? Тяжёлое, неприятное ощущение ударило в грудь, будто слова Натти загнали туда ледяной клинок. Так искренне, так открыто — и так… снисходительно. Да, я не родилась волшебницей. Да, я ничего не знала до приезда в Хогвартс. Но слышать это вслух, словно ты — хрупкая ваза, которую боятся разбить, всё равно было больно. Даже если в этом и была доля правды. «Считают слабой… и, наверное, не ошибаются», — мелькнуло в голове с горечью. — А я считаю, что она справится, — резко возразил Гаррет, с полным ртом жуя что-то вроде пирога. — Ты бы видела, как она надрала зад Сэллоу, хе-хе! Он довольно усмехнулся, глядя на меня с весёлым прищуром. Я не удержалась — уголки губ поползли вверх сами собой. Взгляд благодарно скользнул по его веснушчатому лицу. Даже если он вечно попадал в неприятности, сейчас он был на моей стороне — и этого было достаточно. И всё же… в его усмешке было что-то мрачноватое. Эта злая искорка в глазах, тонкий холодок в голосе. Кажется, у него были с Сэллоу свои личные разборки. И, возможно, не совсем детские. — Хей-хей! Полегче.. То, что я одолела Сэллоу - была чистая случайность и везение.. и я не говорила, что собираюсь участвовать в дуэлях, — приподняв ладони в примирительном жесте для Натти, промямлив под конец, — Я же не самоубийца.. — Кстати говоря, — меня осенила мысль, — Гаррет, так как твоя тетя узнала, что вчера это были мы? При упоминании его тетки парень передернул плечами, испуганно оглядываясь и ловя на себе взгляд Матильды Уизли, бледнея всё сильнее. — Понятия не имею.. Говорю же - она вездесущая Банши! Зло в чистом виде! После ужина, мельком глянув на стол Слизерина с необъяснимым для меня порывом интереса, чем занимался Себастьян. Общался ли он так же с Имельдой? Но из-за бурного потока студентов направляющихся в общежития, я не смогла различить нужную мне макушку. На выходе из Большого зала я остановилась, прощаясь с друзьями. Вудс помахала мне на прощание и исчезла в толпе пуффендуйцев. Онай с недовольным вздохом покачала головой и пожелала мне удачи, направившись вверх по лестнице. Я принялась ждать, держа одной ладонью локоть, другой перехватив сумку. В один момент мне показалось, что он не придёт. Или что он не дождался меня. Или что он забыл. Или что это.. просто жестокая шутка с его стороны, чтобы посмеяться вечером с друзьями над глупой и очень наивной Элиной Эванс. — Бу! — внезапно раздалось у меня над ухом и что-то невидимое упало сзади тяжелым грузом на мои плечи. Сердце в одно мгновенье ушло в пятки, отказывая наотрез функционировать дальше. Колени стали ватными, подрагивая и опасно качнулись в стороны, едва выдерживая вес тела. Из меня вырвался испуганный визг и я запустила своей сумкой в невидимое «нечто». Это «нечто» болезненно выдало «а-уч», начиная проявляться из мыльно-прозрачных, размытых очертаний в никого иного, как в Себастьяна Сэллоу. Он разминал круговыми движениями левое плечо и ушибленную сторону лица, прикрыв глаз. Видимо туда я попала своей сумкой. Все еще пытаясь отдышаться от испуга, я облегченно вздохнула, до конца осознав кто передо мной. — Ты чего дерешься сразу? — мучительным тоном простонал Себастьян. Но он не выглядел обиженным, скорее наоборот. На его лице заиграла вымученная улыбка. Видимо, я хорошо его треснула. — Т-ты.. Ты меня напугал! Д-да к-как так можно! Нельзя к л-людям так подкрадываться! У меня чуть сердце не остановилось! — мой голос дрожал в крике, на каждом слове запинаясь. На секунду я подумала, что это был Алан. И что я позволила себе быть застигнутой врасплох. Мои ладони дрожали и я приложила их ко лбу, закрыв глаза. Мне стало дико стыдно за свой испуг, но взять себя в руки так и не удавалось. И я услышала хохот. Такой чистый, искренний смех. Это засранец смеялся надо мной.. Смеялся надо мной! Опять! Согнувшись пополам, забыв про ушибы и.. совершенно не заботясь о моем душевном состоянии. — А.. А ну прекрати! — потребовала сдавленным писком я. — Прекрати смеяться надо мной! На что он ещё больше заразился смехом, теперь скорее от моего голоса. Я почувствовала знакомый комок обиды застрявший в горле и как губы неподконтрольно задрожали, грозясь выдать порцию слез. Но.. слыша, как он продолжает обидно обсмеивать мой испуг.. Доселе неизвестное, бурлящее чувство внутри меня пробудилось, отодвигая в сторону истерику. На меня накатила абсолютная злость. И я, перехватив поудобней сумку, тяжело дыша сквозь такие же дрожащие губы, обрушила её на спину согнувшегося парня. Одного раза мне показалось недостаточно, чтобы удовлетворить мою обиду. — Это! Не! Смешно! — с каждым словом на Сэллоу обрушивались удары сумкой. — Хватит! Смеяться! После парочки отрезвляющих стуков, он всё же перестал хохотать, уже стараясь увернуться от яростных ударов. — Всё-всё! Я пошутил! А-уч! Неудачная шутка! Ай! — попытался остановить меня Себастьян, прикрывая голову руками. — Мерлин заклинает поднять палочки, кто готов мириться! Проговорив как скороговорку последнюю фразу, он мигом вынул свою палочку из заднего кармана штанов и поднял её в мирном жесте. Одной ладонью прикрывая лицо, словно боясь, что это меня остановит. Я замерла, не зная как реагировать и что делать дальше. Как же абсурдно выглядела ситуация со стороны. — Всё. Спокойно. Извини меня. Я не думал, что ты так испугаешься, — объяснялся парень запыхавшись. — Мне нужно было занести в библиотеку книгу и чтобы библиотекарша меня не увидела.. Ведь, понимаешь.. эта книга не из совсем-разрешенного-места. Ну и всё затянулось, завертелось.. и увидев тебя, решил подшутить. Я не знал, что ты так испугаешься! Выдал Себастьян на одном дыхании весь свой монолог, виновато глядя на меня. Мне хотелось много чего ему высказать. И как я устала от его постоянных насмешек, и как я устала постоянное, неподконтрольное мне желание увидеть его, и как я устала вздрагивать душой и телом от его ничего не значащих прикосновений. Ведь, если бы значили.. нет, это глупости. Я закрыла глаза через силу, глубоко вдыхая и выдыхая, стараясь унять злость и дрожь по телу. Мне даже казалось, что венка на виске учащено запульсировала от негодования. — Мы опаздываем на дуэль.. Может.. пойдём? — предложил осторожно Себастьян, видя мою нулевую реакцию на его извинения. Через мгновение, взяв себя в руки и отпустив кипящую злость внутри меня, я кивнула ему и он взяв мою всё ещё дрожавшую ладонь, потянул в лишь ему известном направлении. Я не сопротивлялась. Сейчас, после такого бешеного выброса энергии, я почувствовала себя совершенно опустошенной. Мы прошли через неизвестную мне часть замка, сворачивая в мельтешащие коридоры, от количества которых начинала кружиться голова. Шли мы в ускоренном шаге и полнейшей тишине. От чего тяжелые вдохи и выдохи вырывались из меня время от времени, но я старалась поддерживать ровное дыхание. Себастьян не решался первым завести разговор, крепко сжимая мою ладонь, молча и уверенно ведя через открывшиеся для меня новые проходы. Копившееся напряжение между нами уже было осязаемо. Прочистив горло, я нашла силы заговорить первой. — Ну так что? Ты вернул книгу? Он вздрогнул, услышав мой голос, сжав ладонь ещё крепче. — Пф, нет. Проклятый Пивз мне помешал, — добавил он с неприязнью сквозь зубы. — ~«Себа, Себа, Себастьян опять угодил он в мой капкан»~ Пародируя с противным, звонким голосом того самого Пивза, а после нахмурился. — Пивз? Это ещё кто? — поинтересовалась я. — Ох, уж поверь, лучше тебе не знать. И если ты когда-либо повстречаешь этого назойливого полтергейста — вовек не забудешь. Мы, кстати, пришли. С этими словами Сэллоу толкнул массивную, дубовую на вид дверь и она со скрипом поддалась. Мы вошли в подсобное помещение, отделяющее нас металлическим забором с завитками, от огромного зала в котором уже находилась приличная толпа студентов, бурно обсуждая что-то. Это и был тот самый Дуэльный клуб. Я восхищенно приоткрыла рот, осматриваясь. Как и всё в замке меня поражало и очаровывало, но это помещение казалось… забытым? Тут и там располагалась мебель накрытая плотной тканью; разобранные и побитые части доспехов рыцарей валялись в беспорядке; кучки пыли на каждом углу. Что ж, идеальнее «тайного» места не найти. Верно? — Ну наконец! Воскликнул звонкий голос из глубин толпы. К нам вырвался темноволосый мальчишка с горящими, карими глазами, на вид со второго курса из Гриффиндора. — Где же ты был, Себастьян?! Все уже поставили ставки! Я чуть было не отменил дуэль! Если бы ты не пришел.. — начал возмущенно тараторить своим звучным голосом в одно дыхание, только под конец громко вдыхая кислород в легкие. Себастьян уже было открыл рот, чтобы ответить, но его тут же прервали. — Всё подумали, что ты струсил, — отозвался голос из толпы. Из неё вышел Леандер Пруэтт его тон звучал более уверенно, чем в классе. Взгляд Пруэтта скользнул за плечо Сэллоу, словно только сейчас замечая меня, оробевши вмиг. — О.. Эли.. Эванс, — оборвал себя на полуслове он, — и ты тут. Не ожидал тебя здесь увидеть.. Студенты не заметили моментную робость со стороны парня, хоть и наблюдав внимательно за происходящим. — Привет.. — Эванс? — переспросил тот мальчишка с вмиг обретенной лучезарной улыбкой. — Ты просто обязана поучаствовать! Себастьян сто-олько о тебе расска.. — закончить ему не дал Сэллоу, затмевая его своим телом. — Лукан Шумсби. Наш организатор.. — И судья в том числе! — вынырнув из-под локтя Себастьяна закончил Люкан. — Я так понимаю ты будешь в дуэте с Себастьяном? Сердце пропустило пару ударов. Вопрос меня сильно смутил, на что я резко замахала руками в отрицании. — Оу.. нет-нет! Я просто.. понаблюдаю.. — на мои слова Люкан исказился в разочаровании. — Ну как знаешь.. Но я бы не стал отказываться, если с тобой в дуэте Себастьян, — он хлопнул в ладоши, разворачиваясь к публике, давая понять, что время приступить к самой дуэли. — Все освобождаем площадку! Нашим чемпионам нужно пространство! Давайте-давайте! Шевелитесь! Сочетание ещё подросткового голоса и его командирского тона выглядело достаточно забавно, от чего у меня вырвался непроизвольный смешок. Однако, все без исключений слушали Люкана. Я обернулась, случайно встречаясь глазами с Пруэттом, сразу же переводя их на Сэллоу. Это же как-то неправильно болеть не за свой факультет? — Удачи.. Вам обоим. — пожелала им и поспешила занять место в первых рядах, которое любезно придержал для меня Люкан. Он взмахнул палочкой, заставляя створы железных ворот с противным скрипом сомкнуться. — Все мы помним правила? Никаких серьезных увечий, никаких калечащих проклятий, приветствуются вспомогательные предметы, — на этом слове Пруэтт многообещающе улыбнулся. — Всю ответственность за травмы вы берете на себя! И если я говорю «стоп», это означает «стоп» поединку! Это касается тебя, Себастьян! — выкрикнул Люкан под конец. Толпа бодро загудела. Возле меня кто-то занял место, грубо отодвигая остальных. Я отвела взор от импровизированной арены на внезапного нарушителя, встретившись взглядом с холодными, карими глазами Имельды Рейес. Её аура неприязни была особо ощутима сейчас, от чего у меня прошлись мурашки по спине и я невольно сглотнула. — Пришла за Гриффиндор поболеть? — от её притворно-дружелюбного тона становилось не по себе. Словно ожидаешь атаки хищника, но не знаешь когда.. — Меня.. Сэллоу пригласил.. — слабо ответила я, чувствуя беспричинное чувство вины. Удивленные глаза Имельды выдали полный обиды взгляд. Но она тут же натянула на себя маску, усмехнувшись кончиками губ. — Ему просто тебя жалко. Новенькая.. а уже столько слухов ходит.. — а вот и удар. От её слов из меня словно выбили весь воздух и я беспомощно открыла рот, не произнеся ни слова. Мне нечего было сказать. Медленно опустив голову, проигрывая это сражение и пытаясь унять накатившую дрожь в теле. Чувствуя, как вновь приливает кровь к щекам и ушам, я поспешно поправила волосы, прикрывая их. Сконцентрируйся на чем-то другом. Неужели Себастьяну просто меня жаль? Если учитывать его поведение в таверне. «Эта стерва просто знает на что давить. Ищи её слабые места» Да какие у неё могут быть слабые места?.. «Что на счет Сэллоу?» Продолжить мой диалог с самим собой мне не дал Люкан, объявляя начало поединка. — Палочки наизготовку! Внимание! И… Битва началась! — с этими словами из палочки Лукана вырвался небольшой, красный огонек, взрываясь фейерверком над потолком. Себастьян первым послал пару заклинаний в сторону гриффиндорца, после слов о начале дуэли. Тот от неожиданности атаки не успел поставить блок, пропуская её по плечу. Леандер сдавленно шикнул от боли, становясь в защитную стойку. — Проснись, Пруэтт! Дуэль уже началась, — небрежно отвесил язвительный комментарий Себастьян, поднимая одобрительный гул со стороны Слизерина в толпе. Гриффиндорец молча поджал губы, пропуская его слова мимо ушей. Сэллоу послал шквал Жалящих заклинаний, словно прощупывая уязвимые места. На что Леандер с легкостью их все отбил не сдавая позиции. Он не старался атаковать, всё больше уходя в глухую оборону, тем самым уменьшая шансы Сэллоу на победу. Слова поддержки вырывались от Гриффиндора в заметно меньшем количестве. Раздраженно фыркнув, Себастъян беспорядочно закидывает различными заклинаниями и чарами: от «Левиосо», надеясь поднять противника в воздух, до недавно изученного мной «Акцио», стараясь притянуть к себе Пруэтта за одежду, тем самым дестабилизируя его. Гриффиндорец искусно отбивал многочисленные атаки, внимательно следив за каждым движением оппонента. Защищаясь и резво уворачиваясь и его волосы, что до этого были зачесаны назад - совершенно выбились. Теперь локоны произвольно торчали в разные стороны, прилипая к слегка вспотевшему лбу. Себастьян же наоборот не выглядел вспотевшим, однако его дыхание было намного глубже и учащеннее, показывая, что вести такую агрессивный стиль боя не являлось чем-то простым. Даже для него. Искры и всплески магии отражались тут и там, иногда проносясь слишком близко к болельщикам в первых рядах по ту сторону ворот. От чего я пару раз поднимала руку перед лицом в опасении, что одно из них до меня достанет. Публика начала перешептываться, меняя своё мнение о победителе. Чего же Леандер ждёт? Позади меня кто-то встал, громко хрустя чем-то съедобным. Резко обернувшись, я удивленно вскинула брови обнаружив Гаррета. Он озорно подмигнул бровями в приветствии. Сразу потянувшись в карман, вытягивая оттуда несколько серебристых монет. — Ставлю 13 сиклей на Пруэтта, — с коварной улыбкой протянул деньги Шумсби, на что тот принял ставку, записывая его имя в маленький, кожаный блокнотик. В котором уже светились с десяток имен и их ставками на того или иного дуэлянта. В основном ставили на Сэллоу. — Всего 3 сикля штрафа за смену ставки! — звонко объявил Люкан толпе с предвкушающей улыбкой, не закрывая блокнот. Вот же.. маленький бизнесмен.. Студенты неуверенно переглянулись между собой, перешептываясь. Они потянулись к карманам. На все это я удивлено хлопала глазами. Ставки с деньгами? В школе?.. Не скажу, что удивлюсь узнав, что профессора в деле. — Эй, Люкан! — окликнув его Себастьян, разворачиваясь к Шумсби. Его явно не устраивал развернувшийся поединок, где только он был инициатором боя. — Разве это по прави.. Договорить ему не дал Леандер заметив слабину отвлекшегося оппонента и не теряя ни секунды атаковал. — Экспеллиармус! — прокричал неизвестное мне заклинание, выбивая палочку из рук Себастьяна, вмиг возвращая его внимание в битву. Посылая сразу же несколько жалящих заклинаний в обезоруженного противника. Некоторые из них достигали цели, некоторые проносились мимо, ведь Сэллоу не собирался просто любезно стоять, как тренировочный манекен. Он уворачивался, двигаясь в сторону выбитого оружия и сделав крупный перекат, схватив и направил кончик палочки в сторону гриффиндорца. — Фумос! — вновь выдал неизвестное мне заклинание Пруэтт. Из его палочки вырвался поток плотного, серого дыма, распространявшийся стремительно по всей арене, закрывая обзор для всех. Смог достал и до нас. Многие, включая меня, начали кашлять, закрывать нос рукавами мантии, стараясь отмахнуться от него. — А-уч! Что за.. — донеслось до нас, — Фините! — сдавленно произнес голос из центра дыма, развеивая заклинание. Арена начала проясняться, и мы увидели едва сдерживающего смех Леандера и.. постепенно проявляющиеся очертания Китайской жующей капусты, полностью облепившей Себастьяна. Вцепившись и кусая его куда придется, оставляя кровавые подтеки на месте укусов. С постепенным осознанием, что это был тот самый наш совместный, «шутливый» план по победе над Сэллоу, я прикрыла рот рукой, не сдерживая широкой улыбки. Толпа взорвалась в хохоте над абсурдностью происходящего. Кто же знал, что это сработает? И кто же знал, что Леандер сотворит в реальность то, над чем мы шутили? Но как же он пронес столько капусты?.. Если только это не очередные чары, или.. зелье? Я обернулась с внезапной догадкой на Гаррета, что самодовольно и счастливо улыбался во всех тридцать два зуба. Словно говоря: «Да-да. Это я приложил усилия к этой победе», отправляя очередной крекер в рот. Только слизеринцы остались недовольными, в том числе Имельда, высказывая свой протест. — Это нечестно! — Это против правил! — Вон из клуба, Пруэтт! Себастьян только сейчас осознав «что», «кто» и «как», злобно шикнув от очередной порции боли, начал шевелиться. Он вскинул свою палочку, игнорируя повисшей на его правой руке капусту, опасно вцепившуюся после запястья, готовясь избавиться от надоедливого растения. — Иммобулюс! — произносит слова чар, направляя их на одну из капуст. Из его палочки вырывается голубоватый огонек магии, что попадает прямиком в цель, распространяясь на всю остальную капусту. Они замирают, словно парализованные и начинают медленно отлипать от Сэллоу, оставаясь парить в воздухе с злобным выражением пасти. - Какой грязный прием, Пруэтт! Где же хвалебная храбрость и отвага Гриффиндора? Или это только слова? - не смотря на стекающие тонкие струйки крови, язвительности Себастьяну это не убавило - лишь раззадорило. - Конфринго! Я уже видела, как Себастъян использовал это заклинание и знаю, что должно произойти далее. Красная искра вылетела из кончика оружия, опасно шипя и направляясь к рыжеволосому парню вихревой траекторией, под конец сменив направление, вслед за рукой Сэллоу. Взорвавшись с грохотом над Леандером, вызывая обвал предметов на него. Испугано взглянув на место, где раньше был Пруэтт, я облегчено выдохнула - все предметы зависли в воздухе от заклинания «Левиосо», а он поспешно сменил позицию на более выгодную. - Инкарцеро! - кинул он в движении. Слизеринец не успел среагировать на атаку и на его ногах образовались связывающие веревки, всё плотнее сжимаясь каждую секунду. - Бомбарда!- потеряв равновесие парень послал заклинание уже с пола. - Протего.. Поздно вырывается у Леандера и заклинание Себастьяна разбивает щит на магические осколки, подрывая все вокруг. Моё тело оцепенело в один миг, забывая как дышать, лихорадочно вцепляясь руками в прутья ворот. Тело Пруэтта отбросило словно тряпичную куклу и он с звонким звуком врезается об доспехи позади, обрушивая их на себя. Стараясь подняться натыкаясь на металлические предметы, он вяло встает хватаясь со стоном за голову. Он выглядел дезориентированным: его глаза плыли, а возможное сотрясение не давало возможности сконцентрироваться. Полностью потеряв концентрацию над заклинанием, веревки, что обвивали уже руки Себастьяна ослабли и он воспользовавшись моментом начал распутывать себя. По рассеченному лбу Пруэтта струилась кровь и он , не найдя лучше решения встряхнул головой пытаясь прийти в себя, что вызывало ещё один болезненный стон. Все студенты затаили дыхание, глядя на открывшуюся картину. Но никто не попытался помешать дуэли. Люкан, что выступал судьей, был в замешательстве, так и не определившись - останавливать дуэль или продолжить её? - Лукан, - прошептала я в ужасе переводя взгляд то на пятна крови по всему полу, то на двух парней. Дуэль выходила из под контроля. - Лукан! Нужно остановить это! - дергая его за плечо, стараясь вывести из ступора. - Конфринго! Только услышала я с замирающим сердцем, испуганно ахнув, закрыв лицо ладонями. Поднявшееся облако пыли мешало обзору. Толпа придвинулась ближе к решетке, в надежде увидеть, что там происходит. Гриффиндорцы облегченно вздохнули. Леандер стоял в относительной целости с палочкой наизготовку, глядя на Себастьяна с гордо поднятым подбородком. С слегка поплывшей стойкой. Рядом с ним валялись обломки деревянного ящика, что тот притянул его в последнюю секунду, смягчая последствия от проклятия. - Всё, хватит.. - очнулся Лукан. - Стоп! Но дуэлянты уже его не слышали. Оба вскинули палочки, обрушивая на противника магию, что с каждым разом становилась всё яростнее и сильнее. - Конфринго! - Хватит! - Протего! - Остановитесь! - Редукто! - прорычал Пруэтт. Из его палочки вырвалась белесая магическая молния, направляющаяся в сторону Сэллоу. - Протего! Лукан поднес свою палочку к горлу, слегка надавливая. Громкий рокот подросткового голоса, по громкости умноженный раз в десять вырвался из него. - Я СКАЗАЛ СТОП! - Остолбеней! - Петрификус Тоталус! Одновременно атаковав друг друга, они не успели поставить защиту. Заклинание вырвалось из каждой палочки, достигая цели и от чего каждый замер на месте, оказавшись парализованным. Только вот Себастьяну досталось больше.. Если Пруэтт просто замер на месте, беспомощно глядя глазами во все стороны, то Сэллоу.. буквально намертво склеился конечностями к телу и по инерции зашатавшись, рухнул назад. Ну.. в итоге они остановились, верно?