Обреченных ждёт поражение

— Если что-нибудь случится, зови, я прямо за дверью, у меня там пост, — дождавшись согласного кивка пациента, медсестра вышла из палаты, закрыв дверь, оставляя парня снова одного. Трехместная палата сейчас почти пустовала: госпитализированных людей в отделении летом намного меньше, чем в другие времена года. Из трёх коек была занята лишь одна. Ее временным хозяином был молодой парень, который сейчас, приняв полулежачее положение, вертел в руках выключенный телефон. Антон пару дней назад прибыл сюда на скорой с пневмонией, теперь, даже если ему и становится получше, ничем заниматься, увы, не получалось: сильная усталость, а потом головные боли, повышение температуры и давления — все это мешало скрашивать больничные будни. Несмотря на то, что в палате Антон один, он об этом не жалеет: его состояние не подразумевает под собой общение с кем-то, одному теперь лучше. Можно ходить по палате, слушать музыку без наушников — а это важно, ибо те очень давят на больную голову — а свои вещи можно кидать на соседние койки, не боясь, что кто-то может сделать выговор. Жаль окно открыть нельзя самовольно, даже если становится очень душно: на то есть медсестры, которые знают, когда нужно проветривать палату. Устав наконец просто перебирать в руках телефон, Антон кинул его на тумбу рядом с койкой.

* * *

Спустя пару часов после ухода медсестры опять разболелась голова, а позже ко всей картине присоединился озноб. — Чертовщина, — вслух выругался подросток и укутался в одеяло. Сообщать о своём состоянии врачам он не собирался. Вчерашнего укола, а вместе с ним и ночного концерта ему хватило по горло. Повторять такое уж точно не хочется. Врачам что ни скажи, сразу шприцы с ампулами тащат. Повезло хоть с лечащим врачом: он смиловался над беднягой и выписал антибиотики в таблетках. Откинув воспоминания и плохие мысли, Антон залез в телефон, стараясь отвлечься от своего ухудшающего состояния. Смартфон казался бесполезным: как раз два дня назад, когда его положили в больницу, у него закончился последний гигабайт мобильного интернета, и обновиться трафик должен был через два дня. Благо хоть было пару приложений и игр, в которые можно было играть без интернета, и музыка, но и это быстро надоедало. Хотя сейчас неплохо отвлекало. — Это — игра, без сомнения, — тихонько подпевает Антон, боясь спровоцировать новый приступ кашля. — Обреченных жд… Допеть Шастуну не дал стук в дверь. — Да блять, на самом любимом моменте, — шёпотом ругнулся подросток. Следом после стука в палату ввалилась толпа совершенно странных людей: трое мужчин и одна женщина, одетые в строгие костюмы, сопровождаемые мужчиной, поверх костюма которого был ещё и сверху белый халат. — Ну, Арсений Сергеевич, сейчас посмотрим, как у вас пациенты тут живут, — мужчина с редкой светлой бородкой взглянул с презрением на более молодого мужчину в халате. — Это что за безобразие? — внезапно влезает Шастун. — Это что, проходной двор? Ходят все, кому не лень, а я, может, тут в трусиках одних лежу, — все присутствующие удивлённо посмотрели на подростка, а мужчина в халате чуть покраснел от стыда. Под конец своих возмущений подросток закашлялся и схватился за голову, которую будто в тисках сдавили. Температура стала ещё выше. Чуть отойдя, парень вновь закутался в одеяло. Едва заметно смутившись, женщина предпочла проигнорировать лежащего на койке пациента и обратилась к названному Арсением мужчине. — Уборка, как и в коридорах, ежедневная? — на вопрос Арсений активно закивал головой. В этот момент трое других мужчин разбрелись по палате кто куда: первый прошёл к окну, проверяя его на наличие защиты для детей и москитной сетки, второй подошёл к вентиляционной решётке и с умным видом глядел на неё. Третий же мужчина тут же оказался у кровати больного и бесцеремонно открыл ящик рядом с ней. — Ничего себе, — возмутился Антон. — Тут мои вещи вообще-то! Мои, личные! — такое парню было просто невозможно проигнорировать. — Послушай, тишину поймай на минуту, — строго сказал Арсений Сергеевич, продолжая отвечать на вопросы женщины. Та, в свою очередь, помечала что-то в листочке, закреплённом на планшетке. Голова Антона от такой несправедливости заболела ещё больше, и парень зажмурился и болезненно промычал, когда в висках очень резко отозвалось острой болью. Увидев это, мужчина, до этого рывшийся в ящике, привлёк внимание врача. — Так, — Арсений подошёл ближе к кровати и аккуратно немного стянул одеяло с лица, едва касаясь лба пальцами. — Ты себя плохо чувствуешь? В ответ на это Антон упал лицом в подушку и не произнёс ни слова. — Извините, пожалуйста, — начал оправдываться Арсений перед проверкой. — Но мне надо помочь вот, мальчику. Так, температуру надо… Где градусник? — Арсений Сергеевич, — привлекла внимание женщина. — Как насчёт того, чтобы позвать медсестру? Врач должен работать с медсестрой, где она? — женщина хмыкнула. Мужчины же от безделья уже начали мерять кабинет шагами и сравнивать, у кого сколько получилось. — Да, медсестра, сейчас… Господи, горишь весь, ну что такое? — Арсений, дотрагиваясь до лба мальчика, чувствовал, как горит его кожа. — Давай градусник. Как зовут тебя, ребёнок? Посмотрев результаты, врач недовольно сжал термометр в руке и покосился на людей в палате. — Антон, — с небольшой задержкой ответил парень. — Очень хорошо, Антон-а. Мне нужно провести процедуру пациенту, — сказал Арсений, обращаясь к людям, ожидавшим его. — Какую процедуру? — напрягся Антон, наблюдая, как недовольно смотрит на Арсения женщина. — Сейчас я позвоню медсестре, она принесёт мне лекарство и шприц, — Арсений достал телефон из кармана халата. К дрожи от холода добавилась дрожь от страха, Антон нервно сжал уголок тонкого одеяла в руке. Пока Арсений звонил медсестре, Антон уже вымотал себе нервы, женщина из группы проверки перечитывала бумаги по третьему кругу, а мужчины вычисляли площадь комнаты в квадратных миллиметрах. — Все, сейчас она придёт, — объявил Арсений. — Вы мне укол делать будете, что ли? — напуганно спросил Антон. — Надо бы да, — ответил Арсений, посматривая на женщину, наблюдающую за всем разворачивающимся действием. — А без этого прям вообще, что ли, никак? Только так обязательно? — почти срывается Антон. — Не поверю, что надо только так, что так только можно! Давайте по-другому как-то. В этот момент, робко постучавшись в дверь, в палату заходит медсестра. — Я здесь врач или ты? — строго отчитывает Арсений. — Мы тогда выйдем пока, — предлагает один из мужчин, пришедших из проверки, поглядывая на остальных. Все соглашаются и спешат к выходу из палаты. — Куда?! — восклицает Антон. — Вы меня что, одного, что ли? Н-не надо, останьтесь! — но все уже покинули кабинет. — Вернитесь! Нет, когда не надо, они приходят, а как надо — уходят. Внезапно в палату обратно заходит женщина, но далеко не из-за просьбы Антона. — Арсений Сергеевич, нам бы ещё раз в бухгалтерию сходить. Пусть ваша медсестра нас проводит. — Да, конечно, — кивает врач и поворачивается к пожилой медсестре. — Нина Николаевна, сходи… — не дав врачу договорить, женщина понимающе кивает, отдает перчатки и подготовленный лоток с необходимым и уходит вместе с проверяющими, прикрыв за собой дверь. — Не-ет, не уходите, — уже тише обреченно просит подросток, с испугом смотря на врача. — Ну и что ты тут разорался, актер? — спрашивает Попов, надевая перчатки. — У меня всё хорошо! Можете идти, — поняв, как жалко он сейчас выглядит, Антон пытается говорить уверенно. — Ну да, а градусник с цифрой сорок нам лжет? — строго говорит Арсений Сергеевич. — Давай-ка на живот ложись, товарищ-актер. — Да не надо мне ничего, — подросток отодвигается на кровати, двигаясь ближе к окну. А за окном ярко светит солнышко, за цветущими растениями ухаживает больничный садовник, чуть поодаль двое врачей воркуют между собой, выкуривая сигареты. А Антон вынужден сидеть здесь, пытаясь избежать укола. Чертовщина какая-то. — Вы даже не мой лечащий врач! — выкрикивает Шастун и снова заходится болезненным приступом кашля. Когда-нибудь он поймёт, что орать при пневмонии — не лучшее решение — Ну-ка прекрати цирк! Всё, насмеялись и наигрались! Укол надо сделать. Или ты мне, главврачу, предлагаешь ловить тебя, м? — Арсений чуть прикрикивает на подростка. Антон облокачивается на подоконник руками и зажмуривает глаза. Приступ отступает, но горло всё ещё продолжает драть. Врач подходит ближе, держа в одной руке шприц и спиртовую салфетку, а второй рукой подталкивает подростка за плечо. — Да не трогайте вы меня, — Шастун отталкивает мужчину. — Мне позвать медбрата, чтобы тебя подержали? Арсению уже порядком надоел этот цирк, что устроил подросток. Нет, он все понимает, подростковый возраст, скачки гормонов, все дела, но это же не значит, что можно разводить такой цирк: то он на проверку кричит, то с этими же криками просит их остаться. Так стыдно ему давно, конечно, не было. Не дожидаясь ответа, он выходит из палаты, высматривая, кто сейчас на посту. — Артёмка, ну-ка поди сюды, начальству помоги, — прикрикивает Арсений, немного обрадованный тому, что на посту медбрат. Двоим мужчинам подросток не сможет противостоять. Молодой парень за считанные секунды подлетает к главврачу. — Что-то случилось, Арсений Сергеевич? Я всех новеньких уже принял, по палатам распределил, — спешит сказать Артём, боясь выговора. — Нет-нет, с этим все хорошо. Мне вот тут товарища подержать надо. Цирк развел, негодник, укол сделать не могу. — кивает врач в сторону палаты.

* * *

Антон сжался, услышав, как за дверью этот противный главврач кого-то зовет. Нутро подсказывало, что сейчас будет очень плохо. В палату заходит Арсений, и рядом с ним плетётся молодой парень в чёрном хирургическом костюме. «Смерть пришла», — невольно подумалось Антону. — Вот этого товарища надо подержать, — говорит Арсений, кивая в сторону подростка. — Не надо меня держать! Я не маленький, — конечно, ложиться под иглу добровольно не хотелось, но ещё хуже будет, если его семнадцатилетнего лба держать будут. — Ты же у нас, батька, сам не соизволишь лечь, поэтому Артемка нам поможет, — после слов главврача медбрат без замедления направился в сторону Шастуна. — Не-ет, я сам лягу, только пусть он уйдёт, — подросток сам не поверил в то, что сказал, но лечь действительно придётся и лучше самому. — Я лягу сам, честно, только пусть он уйдёт, — ещё раз повторил Шастун больше для убедительности. — Хорошо, Артем, можешь идти, если что, я тебя позову, — медбрат кивнул и вышел. — Но учти, будешь сейчас буянить, я его позову опять. — строго предупредил Антона Попов и подошёл к прикроватной тумбочке, куда он положил стерильный лоток. — Давай, поворачивайся и приспусти штаны. Антон тяжело вздохнул и поднял голову, закатив глаза, стараясь сдержать слёзы. Ещё разреветься перед мерзким главврачом ему не хватало. — Ну и долго я ждать буду, а, Антошка? — строго поинтересовался врач, уже открыв спиртовую салфетку. — Сейчас, — грубо отозвался Антон, а после ещё раз глубоко вздохнул и решительно лёг на живот, а вот чтобы спустить штаны решительности уже не хватило. — Ну ладно, я не такой уж и гордый, — фыркнул Попов и сам взялся за резинку серых штанов. — Представляешь, Антон-а, какая честь — сам главврач тебе штаны спускает и укол делает, — с лёгкой усмешкой добавил он. Однако подростку смешно не было. Когда с попы стянули одежду, всё тело непроизвольно сжалось, готовясь к боли. — Антон, ну что за шутки? Расслабься! — уже строже сказал Попов, протирая спиртовой салфеткой ягодицу. — Или мне прям в каменную мышцу колоть? — Я не могу, — обреченно прошептал Антон и почти бесшумно всхлипнул. Впрочем, Арсений не заметил. — Если ты не расслабишься, то буде… — Да знаю я, — зло прервал его подросток. Шастун сжал левой рукой простынь, а в правую уткнулся лицом, но всё-таки смог расслабить попу. — Не хами мне, Антон, — грубо сказал мужчина и резко ввёл иглу, отчего подросток протяжно пропищал. Врач на это тяжело вздохнул и закатил глаза. — Продолжаешь ломать комедию? Вместо ответа Антон, не стерпев, взвыл, почувствовав, как болезненно начало распространяться лекарство в мышце, когда Арсений надавил на поршень. Ягодицу будто свело, но при этом она продолжала гореть. Что за чертово лекарство? — Прекратите, мне больно, — подросток начал елозить на кровати, но Попов сразу же его прижал, не давая пошевелиться. — Антоша, не дергайся, хуже будет, — уже мягче обратился врач, поняв, что парень не просто ломает драму. — Потерпи чуть. Лекарство болезненное, — Попов медленно довёл поршень под скулеж Шастуна и извлёк иглу. Антона продолжало трясти, даже когда врач уже вернул штаны на место. Слёзы всё текли, не собираясь останавливаться. Как бы Шастун ни старался собраться и прекратить плакать, ничего не получалось. — Все, давай, Антон, заканчивай, — Арсений быстро утилизировал весь мусор. — Сделали все уже. Вопреки словам врача Антон заканчивать не спешил. Надувшись, он отвернулся лицом к стене и продолжал тихо-тихо плакать, утирая сопли ладонью и иногда икая от слез. — Антон, прекращай, все, ну что это ты устроил? — Арсений несильно трясёт парня за плечо, но тот скидывает его руку. — Вставай и успокаивайся, — врачу все-таки удалось приподнять парня и облокотить его на спинку кровати. На тумбе стояла небольшая пластиковая бутылочка с водой. Арсений приоткрыл ящик в тумбочке и извлёк оттуда бумажный стаканчик, куда из этой бутылки налил немного воды. — На-ка, пей, — Арсений поднёс к губам парня стаканчик, придерживая Антона, положив руку чуть ниже его шеи. Антон выпил половину стаканчика с трудом, постоянно икая от слез и кашляя. — Ложись, — врач помог ему лечь обратно в койку. — Успокаивайся, не мотай себе нервы. Антон упал головой на подушку и прикрыл ладонью лоб, все ещё всхлипывая. — Ну Антошка, ну все, чего ты, — чтобы хоть немного подбодрить юношу, Арсений положил ладони ему на щёки и погладил их большим пальцем. — Давай мы тебе успокоительное, хочешь, дадим? Антон убрал со лба руку и посмотрел на врача. — Хорошее успокоительное, — говорил врач. — В ампулах, во лекарство! — он показал «палец вверх». Антон недоуменно и немного зло посмотрел на мужчину. «Ты что, прикалываешься?» — Ладно, признаю, шутка плохая. — Не надо мне успокоительное, — фыркнул парень и утёр последние слёзы. — Хорошо, не надо так не надо, — согласился врач и погладил подростка по голове. — Всё, успокоился? — Шастун коротко кивнул. — Ну всё тогда, ложись отдохни. Я попрошу медсестру проведать тебя чуть позже и принести ужин, — Арсений по-доброму улыбнулся и встал, направляясь к двери и перед тем как выйти обернулся и пропел: — Обреченных ждёт пораже-ни-е. Люблю эту песню.