Разобраться в нас
10 марта 2023 г., 16:00
Прошло почти двенадцать лет с момента их знакомства, а Малфой был всё таким же невыносимым придурком, доводящим её до нервного тика в глазу. Тем придурком, которого ей хотелось временами как задушить одной из подушек поздней ночью в самой глубокой фазе его сна, так и прижаться однажды к его губам в поцелуе, отпечаток которого будет храниться клетками, как запечатлённая ими ДНК. Поцеловать, чтобы наконец избавиться от этой навязчивой мысли, что прокручивалась в её голове последний год и не оставляла Гермиону в покое. Она маячила на горизонте мыслей, размахивая в стороны красным флажком; кричала в рупор, разнося отголоски звуков по её разуму; мигала как тревожная кнопка.
Судьба решила внести в её жизнь новую сюжетную линию, когда всего спустя неделю после её восьмилетия в дом напротив переехала семья Малфоев.
Не то чтобы она сразу обратила на него внимание… Ладно, она сразу обратила на него внимание. Тем более что не сделать это было практически невозможно, ведь на следующий же день после заселения его родители пригласили их семью на ужин. В Калифорнии это было распространенной практикой: знакомство с ближайшими соседями для обсуждения других, совместное барбекю по субботам, День Благодарения в общем соседском кругу.
Их семьи быстро сблизились.
Грейнджер нравилась Нарцисса Малфой. Она была очень утонченной женщиной, за манерностью которой её восьмилетняя версия любила повторять. А ещё Нарцисса вкусно готовила, поэтому она часто завидовала Драко из-за того, что кулинарные шедевры его матери практически никогда не сгорали в духовке, как часто это происходило у Джин Грейнджер. Нравился и Люциус Малфой, просто потому что в их доме была огромная библиотека, книги из которой он приносил Гермионе.
А вот Драко ей не нравился. Говоря по правде, после их первого пятиминутного разговора она ударила его обложкой своей книги, ведь тот высмеял Грейнджер за то, что диоптрии её очков и так слишком выпуклые для вида заучки, а толстенная книга только укрепляла общий образ.
Мальчишка продолжал дразнить её до поступления в школу, в которой их записали в один класс. Почему же «до»? Что ж… Детское общество отличается особой жестокостью. Они с Малфоем прочувствовали это на собственных шкурах.
Общий враг и породил их дружбу.
Десятилетнюю дружбу, что прошла все этапы её принятия.
Отрицание
Первая стадия продлилась всего пару недель, когда надоедливый сосед постоянно мелькал перед глазами с перевязанной головой, где за бинтами пряталась оставленная Грейнджер шишка. Мама тогда лишила её сладкого на неделю, наказав пойти и извиниться перед белобрысым. Гермиона мужественно вытерпела ту неделю, но так и не извинилась. Ей грело душу особое удовольствие наблюдать за тем, как Малфой, окно спальни которого располагалось прямо напротив её, с перекошенным от боли лицом часто потирал ушибленное место. Они оба заняли позицию игнорирования. Пока их родители продолжали устраивать еженедельные встречи по выходным, Малфой с Грейнджер делали вид, что не имеют ни малейшего понятия о существовании друг друга. Они уходили из-за стола как только темы захмелевших от бокалов вин родителей заходили за границу недопустимого для детских ушей и делили на двоих диван за просмотром телепередач. Правая половина — её. Левая — его. И огромный медведь, подаренный Гермионе дедушкой, служивший барьером. Но каждый раз стоило только Малфою заикнуться о глупости сюжетов ситкомов, что поочередно крутил «Дисней», этот барьер сокрушался, а на его руке появлялся новый синяк. Потому что «Ханна Монтана» вовсе не идиотский девчачий сериальчик, как возмущался Драко, а очень даже интересная телепередача, полная разнообразных сюжетных поворотов. Идиотом тут был только Малфой.Торг
— Ты не нравишься мне, Грейнджер, — начал разговор Драко, догнавший её у выхода из школы. — Но если мы будем держаться вместе, вероятность того, что однажды кого-то из нас закроют в кладовке, снизится к минимуму. Драко дразнили за цвет его волос — ещё когда семья перевозила коробки в новый дом, Гермиона заметила из своего окна переливающиеся пепельные прядки под палящим калифорнийским солнцем — и сильную худобу мальчишки. Дети называли Малфоя альбиносом. Некоторые индивидуумы выделялись особыми познаниями в мире животных и чередовали альбиноса со скунсом. Гермиона же по десять раз в день выслушивала, как ей в спину прилетали выкрикивания, в которых она различала слова созвучные с «зубрила» и «ботан». Как она уже упоминала ранее… Да, дети их возраста предпочитают топить под грубостью тех, кто хоть немного отличается от им подобным. — И что ты предлагаешь? — Ты глухая? — вскинул он бровью вопросительно. — Какая часть фразы «держаться вместе» твоей маленькой заумной головой осталась недопонята? — Я спрашивала об условиях, придурок. Сидеть вместе на ланчах, занимать места в классе рядом и?.. — Ещё школьный автобус. И по возможности не оставлять друг друга в коридорах, — Драко странно поёжился на последнем предложении. Гермиона нахмурилась, оглядев его внешний вид. — Тебе что-то сделали? Если тебя обидели, мы бы могли донести до родителей или директора. — Не говори ерунды, — в его глазах мелькнула уже привычная Грейнджер сталь. — Ну ты согласна? — протянул он ей руку. Она выдержала паузу, обдумывая решение. — Согласна, — сжала Гермиона протянутую ладонь, заметив маленькие царапинки на его костяшках.Принятие
Спустя пару месяцев Грейнджер призналась себе, что Драко был не таким плохим, как ей казалось раньше. Он был достаточно эрудирован и начитан, поэтому под стать ей мог поддержать дискуссию с учителем на уроке, пока остальные непонимающе косились в их стороны. Особенно глупое лицо делал в такие моменты Теодор Нотт, которого они с Малфоем часто пародировали, корча рожицы, когда тот выкрикивал со своего места очередную тупость. С Драко было легко. Он понимал Гермиону. Он всегда мог поймать ход её мыслей, часто заступался за Грейнджер, когда одноклассники снова заводили свою шарманку нападок, и с поразительной для самой девочки чуткостью и внимательностью определял переменчивость в её настроениях. — Ты какая-то задумчивая сегодня, — поинтересовался он этим своим якобы безразличным тоном, окуная в сырный соус картошку фри. — Я просто… Пообещай ответить честно, — Малфой кивнул. — Я правда в этих очках выгляжу по-уродски? — Честно? Гермиона кивнула, поджав губы. — Тебе идут очки. — Но ты ведь сам говорил, что я выгляжу в них как рыба-телескоп. — А ты называла меня белобрысым. С каких пор тебя волнует, как ты выглядишь в очках? — Не волнует, но мама предлагает сделать мне операцию. А я, признаться честно, очень боюсь. — Но ты ведь давно мечтала избавиться от них, — легонько постучал он ногтём по стёклам. — Считаешь, стоит? — Хоть очки тебе и идут, думаю, глаза без них станут только выразительнее. Родителей заключённое перемирие между детьми тоже не могло не радовать, ведь теперь каждую неделю Малфою не приходилось скрывать пластырями царапины, а Гермиону больше не лишали сладкого. Они и сами не заметили, как сблизились. Как стали занимать места за столом в школьном кафетерии друг для друга не для того, чтобы отгородиться от недалёких одноклассников, а потому что не желали прерывать обсуждение тем. Как перестали расходиться по домам, стоило автобусу доехать до их остановки — наоборот бежали к одному из них во двор, где решение учебных заданий периодически прерывались дурачествами. Они держали окна открытыми и по ночам через скошенные выступы крыш перелазили в комнаты, чтобы продолжить с включенными фонариками обсуждать истинные смыслы, заложенные авторами в строки книг. И само собой, споры на кулаках за просмотр желаемого канала превратились в дипломатические переговоры: — Мы смотрели «Ханну Монтану» вчера, — потянулся к пульту Драко. — Но сегодня новые серии! — Их будут повторять. Ты обещала, что мы будем чередоваться. — Но я… Ладно, — выплюнула Грейнджер согласие, откидываясь со скрещенными руками на диванные подушки. Они с Драко стали друзьями. Друзьями, поклявшимися одной ночью друг другу на мизинчиках, что никто и никогда не сможет встать между ними и разрушить ту воцарившуюся идиллию из понимания и взаимной поддержки. — Если бы ты успела загадать желание во время звездопада то, что бы это было? — спросил Малфой, вглядываясь в ночное небо, переливающееся огоньками, что объединялись в созвездия. — Чтобы наша дружба всегда была такой же крепкой, как и сейчас. Чтобы не было раздоров, из-за которых мы оба будем расстраиваться, а только… Только покой и гармония. — С тобой невозможен покой, — хмыкнул Драко — Но с тобой мне спокойно, — проигнорировала она издёвку. — Обещай, что мы всегда будем вместе, — протянула Гермиона мизинчик. Он, не задумываясь, обхватил его своим, чуть сжимая, и ответил: — Всегда. Тем более, разве найдется безумец, способный выдержать твой характер, маленькая заноза? — Один нашёлся.Гнев
— Сегодня Малфои придут на ужин! — вышла под возмущённые лепетания к ней мама в перепачканном мукой фартуке. — Куда это ты собралась в такое время, юная леди? — Я иду гулять с Гарри и Роном, — отвлеклась Гермиона от завязывания шнурков на конверсах, отвечая матери. — Папа мне разрешил. — Но как же Драко?.. Вы же с ним… — Мне плевать на Драко, — фыркнула Гермиона, доставая скейтборд с нижней полки шкафа. — Пусть катится к чёрту. Главное свойство дружбы — заканчиваться. Она непостоянна и очень переменчива. В один день тебе может казаться, что никогда в твоей жизни не будет более близкого человека. Человека, способного принять и разделить каждое испытанное тобой чувство. Человека, способного стать опорой и поддержкой. Человека, который был бы просто способен стать настоящим другом. В другой вы уже перебираете разбитые осколки, что оставила после себя так называемая дружба и не понимаете, в какой момент трещина раскололась, а вы предпочли сделать вид, что её не заметили. Как вместо того, что одной рукой затирать разлом, а другой его шпаклевать, вы скрыли его картиной, способной отвести взгляд от проблемы. Это нормально, когда друзья отдаляются и сближаются. Ведь порой общение становится настолько энергозатратным, что ты вынужден взять паузу для благополучия обоих. Ты вынужден отдохнуть. Меняются интересы, окружение. Сам человек способен поменяться, словно по щелчку. Так произошло и с ними. Точнее с Драко. Ведь Гермиона, даже если её что-то и не устраивало периодами в их общении, предпочитала решать возникающие недопонимания, а вот он… Он однажды сказал ей: — Нам стоит меньше пересекаться в школе. — Прости? — её глаза расширились на пару размеров от удивления. Драко потёр шею, как всегда делал, когда испытывал смущение. — Меня взяли в команду. — Я помню, — протянула она, подозрительно сощурив глаза. — Мы ведь праздновали твоё прохождение отбора на выходных. — Да и поэтому… Чёрт, как бы помягче, — проговорил он себе под нос. — Парни дразнят меня за то, что я общаюсь с тобой. Дверь её шкафчика с хлопком закрылась. — Они всегда дразнили нас. Что сейчас изменилось? — Я не рассказывал тебе. Знал, что ты либо осудишь, либо вовсе не поймешь, но за последние пару месяцев я вроде как сдружился с Забини и Ноттом. — Те два олуха? — Они нормальные. — Ты же их придурками называл. — Больше не называю. Мы вместе в команде и часто тусуемся после школы компанией. — Так вот где ты пропадал последние пару недель. — Давай просто меньше пересекаться в школе? Моё окно для тебя всегда открыто, но… — А моё закрыто, — перебила она его, понимая, к чему он клонил. — Что? — нахмурился Драко. — Ты стыдишься меня? — голос предательски дрогнул. — Нет, конечно, — он попытался потянуться к ней, Гермиона отшатнулась. — Ты — моя лучшая подруга, я наоборот хочу отгородить тебя от их нападок. — Поэтому предлагаешь мне держаться подальше от тебя? Поэтому общаешься с людьми, которые когда-то оскорбляли тебя и всё ещё делают это со мной? Это грёбаное лицемерие! — Блейз и Тео никогда не говорили о нас ничего плохого. Если хочешь, я могу вас познакомить, они… — Хватит ходить вокруг да около, Малфой. Просто признайся, что тебя приняли в компанию тупоголовых, а ты только и рад этому. — Они нормальные! — А я ненормальна, да? — перешла она на крик, видя краем глаза, как пара любопытных голов повернулась в сторону друзей, очень некстати решивших начать выяснение отношений в школьном коридоре. — Знаешь что, пошёл ты. Тусуйся со своими Ноттами и Забини и вылизывай гланды Аббот. Продолжай в том же духе и, возможно, однажды корона короля школы будет твоей. Это был девятый класс. Драко стал постоянно где-то пропадать после школы, присылая ей лишь короткие смс со словами: «Вечером занят. Увидимся завтра в школе». В стенах школы они тоже практически не пересекались. Мало им было, что в среднем звене их разделили в разные классы, так он ещё и отмахивался сильной загруженностью из-за отбора в школьную команду по регби. Да и сама Гермиона с вступлением в книжный клуб и национальный научный кружок бегала, как белка в колесе, между уроками и внеклассными занятиями, стараясь преуспеть во всём. Единственное, что оставалось у них — выходные в привычном кругу их семей. Только вот… Субботы сменялись воскресеньями, а Драко переставал приходить в их дом в компании родителей. Первый красный флажок мелькнул в день, когда они договаривались одним тёплым весенним вечером встретиться на пляже Санта-Моники. За полчаса до выхода Малфой прислал ей сообщение, что задержится на тренировке. Гермиона со злости написала, что и так не смогла бы, ведь её позвали встретиться Рон и Гарри — они познакомились в книжном клубе, где те двое выступили организаторами. И всё бы ничего, если бы спустя час в его окне не загорелся свет, а в силуэтах Грейнджер разглядела Ханну Аббот в страстном порыве стягивающую футболку с её лучшего друга. Спустя ещё пару минут из окна напротив стали доносится гортанные женские стоны и шлепки их тел. Так она и узнала, что в шестнадцать Драко Малфой лишился девственности с девушкой, ставшей зачинщицей многолетней травли над ними в школе. Разумеется, на следующий день, когда он как всегда подвозил её к школе, ведь в отличие от неё успешно сдал экзамен по вождению, она безупречно отыгрывала свою роль незнания, как же на самом деле её друг провёл вечер. Гермиона старалась не придавать особого значения оставленным меткам на его шее, что виднелись из-за воротника футболки. Старалась заглушить в себе скребущее своими коготками внутри чувство обиды на его ложь, поскольку рациональная сторона подсказывала, что и сама она соврала ему в тот день. Но его светящийся вид и уголки губ, что будто были пришиты невидимыми нитями к щекам и тянулись всё выше, оставляли после себя первые нарывы где-то там внутри, от боли из-за которых сжималось сердце. Дни шли. Проходили месяцы. И они стали лишь зрителями, наблюдающими за развитием жизней друг друга со стороны. Его школьная жизнь стала развиваться так стремительно. Как бывает только в кино. Будто лёгкий взмах волшебной палочки сотворил из скромного, тихого парня того, кого не стеснялись обсуждать девчонки в туалетах. Само попадание в команду стало спусковым крючком его внезапно возникшей «популярности», за которой многие так гнались, грезя о лучших годах своей подростковой жизни: правильная компания друзей, попасть в которую желали многие; красавица девушка под боком, на которую заглядывались даже девчонки; победы на матчах, сменявшиеся высокими достижениями в учебе, ведь благо Малфой не стал тем придурком-спортсменом, у которого вместо извилин в голове прыгали мячики. Её школьная жизнь продолжала своё существование в размеренном темпе. Она всё так же была девчонкой-невидимкой, проводившей всё время в классах, а перерывы в библиотеке. Гермиона продолжала упорным трудом зарабатывать высочайшие баллы в школьном рейтинге, ставя на первый план поступление в Стэнфорд, как того желали родители. Стать тем идеальным образом правильной дочери, который она когда-то создала в своей голове: лучший университет страны, следом место в престижной компании, а там не за горами и успешная карьера. Её идеальная жизнь, точно расписанная по пунктам, начала путь своей реализации. Он жил настоящим — она грезила будущим. Он был обычным подростком, наслаждающимся простыми мгновениями, что позже превращались в незабываемые воспоминания — она ждала и представляла, как будет создавать эти же воспоминания, но чуточку позже. Когда станет взрослее, осознаннее. Он проводил свои выходные на громких вечеринках старшеклассников — она организовывала уютные сборы книжного клуба в кофейне её матери. Его часы, отведённые на учебу, сменялись ежедневными тренировками — её часы каждый раз приводили девушку к стеллажам в библиотеке, из которой она уносила с собой стопки книг. Друзья, когда-то щебетавшие слова о том, как сильно похожи, стали антиподами. Дружба, которую они поклялись сохранить при любых обстоятельствах, погасла на глазах как тлеющий фитиль от свечи, что своим воском оставлял ожоги в глубинах её души.Депрессия
Отец умер за месяц до получения долгожданного семьёй письма о поступлении Гермионы на специальную престижную программу Стэнфорда. Как он того всегда и желал, его дочь учится на будущего спасителя многих человеческих жизней — врача. Рак — беспощадная болезнь, что притаивается на некоторое время, выжидая подходящего момента, чтобы, найдя его, убить своими симптомами очередного хорошего человека, перечеркивая будущие сценарии развития его жизни. Той жизни, в которой её любящий отец продолжал бы делать с ней каждый шажок. Подбадривал. Мотивировал. Был бы опорой. Той жизни, в которой они бы продолжали перебарывать всплывающие испытания. В той, которая их семья была бы вместе. Только вот… Он умер. Его убил его же организм. Отец иссох на глазах, как догоревшая спичка, что оставила после себя лишь обожжённый пепел. Её жизнь остановилась. Поставила себя на паузу. Мама рыдала по ночам, заглушая прибавленным звуком на телевизоре свои всхлипы, а по утрам с подсохшими под глазами слезливыми дорожками натужно улыбалась ей, крепко прижимала к себе и шептала: «Мы справимся. Всё будет хорошо. Он всегда будет с нами». Он и был с ними. Поселился в голове. Заполонил все мысли воспоминаниями и представлениями вроде: «А что если?». А что если они заметили бы часто проявляющуюся усталость и не объясняли бы её плотным рабочим графиком? А что если бы были более чуткими и внимательными к улыбке, выжимаемой через боль? Если… Если… А что если?.. А что если бы он перестал притворяться и кичиться своей «мужской силой» и признался, что ему тяжело? Ведь ему не обязательно было нести на своих плечах весь груз заботы о семье. Его семья всегда была готова отплатить ему той же заботой, которую дарил он. Время шло. Грейнджер продолжала не жить, а существовать, чаще видя в зеркале напротив сломанную девчонку, больше напоминающую призрака. Серого призрака с залегшими под глазами мешками с тенью синевы. Пока в одну из тёмных ночей, когда Гермиона в очередной раз прожигала пустым взглядом потолок, в её окне не послышался стук. Та комбинация из звуков, создаваемая ударами костяшек по окну, принадлежавшая всего одному человеку. Человеку, который ещё в детстве придумал себе «кодовый» стук. — Драко? — подняв окно, она проморгалась, чтобы наверняка убедиться, что парень перед ней не помутнение её заблудшего на границах между явью и её фантазией рассудка. — Что ты здесь делаешь? — Можно мне зайти? Она неловко поджала губы, скривившись, и ответила: — Не думаю, что это хорошая идея. — Пожалуйста. Гермиона слегка замялась, взвешивая все «за» и «против». Но всё же впустила его в комнату, отступая от окна. Он перелез через форточку и залез на подоконник, стягивая с себя капюшон худи с эмблемой… Быть этого не может, на его серой толстовке, идентичной той, что прислал ей неделями ранее университет, красовалась эмблема Стэнфорда. — Я знаю, что произошло, — Драко встал перед ней, вскинув руками так, будто хотел сжать в объятиях, но вовремя одёрнул себя. Одёрнул, заметив, как она скрестила руки на груди, выражая явное недоверие. — Мне жаль. Глаза мгновенно заволокла пелена слёз. Грейнджер закачала головой, пытаясь прогнать чувство слабости из-за отсутствия контроля над собственными эмоциями. — Н-не надо… — Я был на похоронах с родителями. Хотел подойти, правда, но… — Но что? Снова побоялся, что нас кто-то увидит вместе? — чуть ли не выплюнула она эти слова. — Зачем ты пришёл? — К тебе. Я подумал, ты бы хотела, чтобы рядом был… Друг. — Друг? Мой друг бросил меня три года назад. Человек, который стоит сейчас передо мной, незнакомец. — Не говори так, я ведь хотел сохранить нас. Ты сама оттолкнула меня. — Я оттолкнула? — воскликнула она в поражении. — Ты… Господи, как ты можешь заявляться сюда, зная, какие времена я переживаю, и говорить все эти вещи? — качала Гермиона головой, прежде чем разочарованно выдохнула слова: — Каким был эгоистом, волнующимся только о собственных прихотях, таким и остался… — Я виноват, — поднял он руки в поражении. — То, что произошло между нами тогда, целиком и полностью лежит на мне. Я вёл себя как болван. — «Болван» слишком слабо сказано, — фыркнула Гермиона. — Придурок, лицемер, заносчивая задница, напыщенный индюк, — начал перечислять он, загибая пальцы. Грейнджер прикусила щеку с внутренней стороны, скрывая дрогнувшие в улыбке губы. — Белобрысый. — Пижон. — Белобрысый пижон стоит сейчас перед тобой, чтобы попробовать исправить то, что, возможно, ещё не до конца разрушилось. Последний год я только и искал возможность подступиться к тебе. Смерть твоего отца так себе повод, но я… Я подумал, что вот он шанс. Шанс быть с моим близким другом, когда он так нуждается в поддержке. Он сделал острожный шаг в её сторону. Будто остерегался, что внезапно она, как ёжик, выпустит колющий шип. Но шипа не последовало. Гермиона смотрела на него в ожидании с повисшими руками. Стояла с открытой на распашку душой, позволяя ему проникать вглубь и залатывать оставленные раны. Смотрела, ожидая, когда парень сделает следующий шаг, и наконец прижмёт её такое маленькое по сравнению с его — Бог ты мой, когда он успел стать грёбаной скалой из мускулов — тело. — Это не значит, что я так быстро простила тебя, — ответила она, прижавшись губами к его в плечу. — Тебе придётся очень долго восстанавливать утраченное доверие. — Знаю. Я сделаю всё, чего пожелаешь, только позволь мне быть рядом. — Но это значит кое-что другое, — Гермиона выдержала секундную паузу и крепче обняла его за шею, чуть приподнимаясь на носочках, прежде чем продолжила: — Это значит, что я скучала по тебе. Он облегчённо выдохнул и, сдавив её талию в «медвежьих объятиях», ответил: — И я скучал по тебе, маленькая заноза.***
В теории существует всего пять стадий принятия неизбежного. Но это была теория о принятии их неизбежной дружбы. Поэтому Гермиона бы добавила ещё две: примирение и… влюблённость.***
Примирение
— За Стэнфорд! — подняли бокалы, наполненные вином, Малфои и её мать. Гермиона с Драко переглянулись, одновременно закатив глаза, и чокнулись стаканами, наполненными водой. — За Стэнфорд! — подхватили друзья уныло. — И, конечно же, за ваше примирение, — добавила Нарцисса с мягкой улыбкой. — Немного буйное, но всё-таки примирение. Под «буйным» Нарцисса имела в виду вечеринку выпускников, с празднования которой они вернулись слегка захмелевшими. Ладно, нет. Они были очень пьяными. Настолько пьяными, что завалившись в четыре утра в дом Малфоев совершенно забыли о присутствии в доме родителей Драко. И прежде чем те напомнили о себе, друзья уже успели опустошить бурбон семилетней выдержки из коллекции Люциуса и спеть первый куплет «Вечеринки в США» в караоке-системе. На втором куплете перепуганные шумом Малфои буквально влетели в гостиную, где они с Драко уже готовились подносить микрофоны к губами, чтобы продолжить петь, но были остановлены выдернутым усилителем. Наверное, будь тогда не она рядом с ним, Малфой бы получил ту ещё взбучку от родителей. Только вот те, кажется, пребывали где-то между шоком и гневом из-за произошедшего и радостью от помахавшей им Гермионы, что еле держалась на ногах, удерживая равновесие. Малфои действительно любили её. Но, какой бы сильной ни была эта любовь, она не избавила их с Драко от утренней участи в виде выговора и наказания: никакого алкоголя — хотя бы в их присутствии; домашний арест на месяц — который они, разумеется, нарушали каждую ночь, снова перелезая в комнаты друг друга. — Как тебе парни? — спросил у неё Малфой на следующую ночь после вечеринки, занимая пустующую половину её кровати. — Блейз и Тео. — К чему вопрос? — нахмурилась Гермиона, глянув на него в темноте. — Просто интересно, считаешь ли ты всё ещё их придурками. Нет. Она не считала. Просто потому, что теперь его новые друзья стали неотъемлемой частью жизни Драко, так же как и она. Раз он принял их, то и она была готова. С того дня, как Драко заявился к ней в комнату прошло около двух месяцев. Два последних месяца её школьной жизни, казалось, прошли по канонам всех фильмов о подростках от Нэтфликса. Новые друзья, что задавали отличный от её предыдущего ритм жизни, дарили новые эмоции, а главное… Воспоминания. Её жизнь перелистнула старый сценарий первого сезона и начала писать новый. И хоть зрителями принято мнение, что вторая часть обычно не превосходит первую, тут Гермиона бы поспорила. А Драко, он, как и обещал, делал всё возможное, возвращая себе её доверие. Он вернулся в её жизнь и сделал так, что боль от утраты отца перестала быть невыносимо ноющей. Он восполнил дарованным им теплом и заботой тот вырванный клочок из её сердца. Драко снова стал её другом. Только кажется… Она больше не могла считать его лишь другом.Влюблённость
