Как в кино

      — Значит… — протянула Дафна, потянувшись к бутылке вина на кофейном столике. — Ты поняла, что окончательно и бесповоротно запала на Драко, когда вы танцевали вместе на последней вечеринке у Паркинсон?       Гермиона приняла протянутый подругой бокал, в котором плескалось бордо из коллекции виноградников семьи Гринграсс, и кивнула в подтверждении слов блондинки.       Дафна Гринграсс — девушка, с которой её свели нити судьбы ещё в самый первый день занятий на их факультете нейрохирургии. Обе девушки, до кончиков ног взбудораженные началом учёбы, уже стояли у дверей аудитории, когда часы едва ли пробили половину девятого утра. Профессор, тогда подошедший гораздо позже, с тёплой, одобрительной улыбкой прозвал их «ранними пташками» и впустил в класс, где они сразу же заняли места рядом друг с другом.       В череде следующих лекций и перерывов между ними они постоянно держались рядом, словно приклеенные. Всё случилось само собой, как это и бывает: первый случайный человек, которого ты заприметил среди толпы в совершенно новой для тебя обстановке, и становится новым другом. Само подсознание в такие моменты будто подсказывает тебе человека, которого считает подходящим.       Дафна стала подходящей.       Они общались вот уже два года и каждый раз не переставали поражаться, как часто в ходе разговоров снова всплывали общие точки соприкосновения. Будь то вечно волнующая их учёба, над которой подруги коротали всё своё время в библиотеке. Или развлечения, вроде совместного посещения студии йоги, где они по вечерам сбрасывали напряжение в умиротворённой обстановке, создаваемой звучанием лёгкой музыки на фоне и ароматами растворяющихся в воздухе благовоний.       Темы их разговоров с Гринграсс никогда не иссякали. Особенно когда дело касалось парней. Особенно когда советы давала Дафна. В ней словно было какое-то неподвластное сознанию Грейнджер знание, которое всегда точно подсказывало блондинке механизм понимания мужской логики. Поэтому, когда голова Грейнджер в присутствии Драко, совсем перестала трезво мыслить, она набрала знакомый номер, произнеся всего три слова: «мне нужна помощь», и подруга материализовалась у порога квартиры с бутылкой вина и роллами.       — Ага, вроде того. Бруно Марс на заднем фоне завывал «Когда я был твоим мужчиной», руки Драко обвивали мою талию, и в какой-то момент… Чёрт, он так наклонился ко мне, как будто бы хотел поцеловать.       Дафна нахмурилась, обдумывая услышанное, и подцепила деревянными палочками сашими из лосося.       — А он как-то объяснил свой порыв?       — Ну… — Грейнджер прикусила губу, облокачиваясь на диванные подушки, и глянула на часы, рассчитывая, сколько ещё времени у них с Дафной осталось наедине, прежде чем с учёбы вернётся Драко. В компании с Забини, конечно, который не переставал притаскивать свой зад в те же места, где была Гринграсс. Последние два года пара только и делала, что расставалась и заново сходилась. И даже в периоды разлуки они негласно удерживали статус некоторой «принадлежности» друг другу. — Драко сказал, что у меня на щеке ресничка и после как-то подозрительно замялся. Музыка как раз закончила играть, поэтому он скрылся в толпе под предлогом: «выйду покурить». А затем ко мне вернулась ты, и весь оставшийся вечер мы с ним даже не пересекались.       — Подожди, он хотел убрать ресничку? — встрепенулась Гринграсс.       — Да, я ведь так и сказала.       — Я на всякий случай ещё раз уточню, — деловито выставила она указательный палец вперёд. — Он точно сказал тебе про ресничку?       — Да, Дафна. В чём дело?       — Знаешь, как произошёл наш с Блейзом первый поцелуй? — Гермиона посмотрела на неё с вопросительно-выжидающим взглядом. — Из-за реснички. Причём «несуществующей реснички». Забини сам мне рассказал позже, как парни постоянно пользуются этим, потому что, видите ли, мы девушки считаем этот жест мило-заботливо-обольстительным.       — Подожди. Ты хочешь сказать, что…       Грейнджер резко выставила руку, останавливая речь подруги, но и сама прервалась, когда послышался характерный звук прокручивающейся защёлки от дверного замка.       — Милая! Я дома.       — Милая? — одними губами произнесла Дафна, вопросительно изогнув бровью.       — Не обращай внимания, — отмахнулась Грейнджер. — Он дурачится.       Они с Дафной одновременно повернули головы в сторону арки, что вела к ним в гостиную, совмещённую с кухней, в которой показался Драко. С его предплечья свисали лямки перекинутого рюкзака, а в руках парень держал коробку с этикеткой пекарни, расположившейся на первом этаже их дома.       — О, Гринграсс! — его брови удивлённо подскочили. — Не знал, что ты придёшь.       — Я люблю устраивать сюрпризы, — подмигнула ему Дафна. — Что это там у тебя в руках? Принёс сладости, чтобы задобрить Грейнджер?       — Я сам как сладость, — усмехнулся Драко, кладя коробку с выглядывающими шапочками её любимых шоколадных маффинов на барную стойку. — Кое-кто сегодня был очень недоволен, узнав, что я съел последний кусочек морковного торта.       — Ты съел больше половины! — снова возмутилась Гермиона, вспоминая утренний инцидент.       — Поэтому… — хитро прищурился он, доставая из упаковки маффин, и подошёл к ним. — Я купил твои любимые кексы!       — Не думай, что можешь подкупить меня и я так быст… — он не дал её договорить, поднеся к самому рту пирожное, заставляя куснуть. — Ого, они свежие! Мм, шоколад тает прямо во рту!       — Я специально прождал полчаса, когда вынесут свежеиспечённую партию.       — Ладно. Так уж и быть, ты прощён.       — Отлично. Оставляю их вам и убегаю.       — Куда? — свела брови Грейнджер огорчённо. — Я думала, ты сегодня вечером останешься дома.       — Да, я планировал. Но мне позвонил по дороге Тео. Позвал посмотреть с парнями в общаге игру Лейкерс и сейчас ждёт в машине внизу.       — Вернёшься поздно?       — Наверное, останусь у них, чтобы не будить тебя, — ответил он, вываливая из рюкзака все учебники, чтобы загрузить его охлаждёнными бутылками пива из холодильника. — И вы как раз проведёте время вдвоём. Обсудите без лишних ушей эти ваши женские сплетни в духе: как скоро Забини снова напишет тебе, Даф, — слишком пискляво изобразил Малфой женский голос.       — А он планирует? — оживилась подруга.       — Может быть, — загадочно ответил Драко, покидая комнату, и бросил напоследок: — Если у Блейза сегодня будут красные уши, я скажу, что сплетничаете о нём вы!       — Уши сегодня красными будут только у тебя, Малфой, — тихо произнесла Дафна так, чтобы услышала только Гермиона.       Дверь хлопнула. Подруги снова остались наедине.       — У него кадык дёрнулся, когда ты откусила маффин с его рук. Ну знаешь, этот волнительный момент… Ты снизу — он смотрит сверху…       — Фу, Дафна!       — Что? Я говорила о кексе! — захохотала подруга, отмахиваясь от брошенной в её сторону подушки.       — Вернёмся к этой глупой ресничке. Ты думаешь, что когда он потянулся ко мне, то хотел…       — Поцеловать тебя, — закончила за неё Гринграсс. — Да, я думаю именно так.       — Но он… Остановился. Почему он остановился?       — Может, его одёрнула мысль о вашей давней дружбе. Может, рядом была какая-то девчонка, с которой он когда-то связывался.       — Или, может, он действительно лишь хотел убрать существующую ресничку, а мы с тобой, как две идиотки, уже сидим и надумываем то, чего на самом-то деле и нет, — уныло произнесла Гермиона, отпивая из бокала вино.       — Ну-ка быстро отключила это своё уныние, — строго сказала Дафна. — Мы ещё не закончили анализирование. С его стороны когда-нибудь были знаки внимания, помимо случившегося неделю назад?       — Если бы они были, мы бы не сидели с тобой сейчас здесь, обсуждая эту… Дурацкую ресничку, что запудрила мне мозги.       — А с твоей стороны? Ты когда-нибудь пробовала намекнуть ему о своих чувствах?       — Разумеется, нет, — фыркнула Гермиона. — Мы дружим с восьми лет. Эти чувства могут поставить огромный жирный крест на наших отношениях.       — Вот в этом и главная проблема, — щёлкнула она пальцами, подытожив. — Я уверена, остановился он тогда, потому что рассуждал точно так же.       — Что чувства могут всё разрушить?       — Ага. И выяснить правильность наших рассуждений ты можешь только одним способом — признаться первой.       С губ Грейнджер слетел невесёлый смешок.       — Как ты себе это представляешь? Я подойду и скажу ему: «Эй, Драко, последний год я только и извожу себя мыслями о том, каково это целовать твои губы и ощущать их вкус».       — Включи свою фантазию и мысли шире, — показательно развела руки подруга. — Я ответила взаимностью на чувства Блейза, спев, глядя ему в глаза, строчки из песни Гранде, когда «Люби меня сильнее» играла по радио.       — Ого. Романтично.       — И безопасно. Если он не проявит себя в ответ, можно легко оправдаться дурачеством, — пожала она плечами. — Пришли в голову какие-нибудь варианты?       — Если говорить о музыке, то пока пусто. Вообще ничего.       — Не обязательно должна быть песня. Что вы двое часто делаете вместе?       — Мы проводим время вдвоём в основном по вечерам. И чаще просто смотрим… Фильмы!       Дафна дёрнулась от её резкого выкрика, уронив на себя ролл. Она недовольно зыркнула на Гермиону и переспросила:       — Что?       — Боже, Дафна, ты гений!       — Это я знаю, — смахнула с плеча несуществующую пылинку Гринграсс. — Но уточни, пожалуйста, какая именно идея посетила твою светлую голову.       — На этой неделе я составляю список кинофильмов к просмотру. Выберу пять фильмов, каждый из которых будет отсылать к… Нам.       — Что-то вроде «С любовью, Рози»? — усмехнулась Дафна.       — Ни разу не смотрела, но почему бы и нет.       — Значит, один уже есть. Осталось ещё четыре. — Дафна с напыщенным видом взмахнула волосами. — Что ж, тебе повезло, что твоя лучшая подруга знаток в жанре романтических комедий.

10 причин моей ненависти

      Её выбор пал на этот фильм совсем не случайным образом, как она сказала Драко, когда, пролистывая главную страницу Нетфликса, нажала на плей, запуская проигрыватель.       Отросшие волосы Хита Леджера причина номер один, почему девушка пересматривала романтическую комедию раз в три месяца. Причина номер два крылась в её пьяном признании Дафне в ходе их бурного отбора фильмов, как сильно она желала зарыться однажды своими пальчиками в густые волосы Драко в порыве поцелуя, что своей пылкостью опалял внутренности.       Когда она впервые заметила за Малфоем, как длина его идеальных-гладких-ангельских светлых волос стала увеличиваться, а он не торопился с походом к барберу, то, конечно, решила поинтересоваться:       — Ты решил отращивать волосы?       — Ага, — провёл он по прядкам, спадающим на глаза. — Надоела эта рутина с гелями для укладки. Так буду просто зачёсывать их. Или собирать.       Грейнджер и представить не могла, что зациклится на его волосах. Каждый раз наблюдая, как он закручивал их в маленький пучок, она не могла избавиться от навязчивого желания собрать их ему самой. А когда он зачёсывал их назад… ГосподиБоже. Сердце в такие моменты резко сжималось от всплывающих в голове картинок слишком… личного характера и с большей скоростью разгоняло кровоток по сосудам.       Она желала. Так страстно желала запустить однажды свои тонкие пальчики в его шевелюру, слегка оттянув корни, чтобы вовремя запечатлеть момент татуировкой на веке с другой стороны, как парень блаженно выдохнет и от лёгкого почёсывания ноготками довольно закатит глаза. Как прижмётся к ней ближе, удобно устроив на её груди голову.       — Знаешь… — начала разговор Гермиона, отвлекаясь от фильма. Драко чуть склонил к ней голову, показывая, что его слух сосредоточен на её выслушивании, но так и не оторвал своего взгляда от экрана, где в этот самый момент Катарина, не удержавшая своё тело на хлипких качелях, была вовремя поймана руками Патрика. — Мне нравится, что у Леджера тут длинные волосы.       — В «Бэтмене» они вроде тоже были длинными?       Она задумалась, перебирая в памяти отрывки воспоминаний о фильме, прежде чем подтверждающе кивнула.       — В этом фильме они ещё так красиво забраны в пучок, — продолжила Грейнджер.       — Тебе нравится, когда у парней длинные волосы? — наконец повернул он голову, посмотрел на неё с вопросом в глазах.       — Д-да, нравится.       Прямолинейнее некуда. Если ещё Грейнджер добавит, что помимо длинных волос она с ума сходит от пепельных оттенков, то ему даже задумываться не придётся, о ком же это она говорила.       — Передам это Маклаггену, — усмехнулся Малфой.       Она уставилась на него немигающим взглядом, разинув рот.       Он это серьёзно сейчас?       — Причем тут Маклагген? — старалась придать она своему голосу равнодушное звучание.       — Он спрашивал о тебе на последней вечеринке у Пэнси. Что-то вроде: «Эй, Малфой, вы же с Грейнджер друзья, и ты наверняка знаешь, какие парни ей нравятся».       — И что ты ему ответил?       — Что точно не такие, как он, — фыркнул Драко, открывая содовую.       — А какие же?       — Ну, может, — он нахмурился, обдумывая ответ, — какие-нибудь любители жилеток в клеточку, которые будут читать с тобой перед сном те стопки книг у твоей прикроватной тумбочки, а потом цитировать вслух особо впечатляющие строчки.       Мимо.       Если бы он только мог представить, как сильно промахнулся со своей версией.       Потому что ей нравилась полная противоположность, описанная им. Ей нравился любитель толстовок, который перед сном найдёт другие способы отвлечь Грейнджер, включающие в себя сбрасывание всех книг с кровати, чтобы раскинуть на ней её оголённое тело.       — Ты ошибаешься.       — Да ну? — спросил с этой своей уверенной ухмылкой парень. — И как давно ты поняла, какой типаж парней тебя привлекает?       — Ну… Не так уж и давно, — буркнула она себе под нос. — Думаю, мне бы было комфортно с кем-то вроде… Тебя.       Драко замер, уставившись на неё, и Гермионе показалось, что прямо сейчас они проживали тот самый момент осознания, о котором ей рассказывала Дафна. Во взгляде напротив мелькнул огонёк первой разожжённой искры, который только успел едва коснуться Гермионы, как вдруг погас… Будто залитое водой разгорающееся пламя.       С его губ слетел первый неуверенный смешок и пару подобных следом же.       Момент был упущен.       — Для комфорта и существуют друзья. А отношения это — искры.       — Искры — это симпатия и влюблённость на первых этапах отношений. Комфорт и покой же характерны для любви. Разве тебе никогда не хотелось чувства уюта рядом с близким для тебя человеком?       — Для этого у меня есть ты, — Драко протянул руку, чтобы в беспечном жесте потрепать её за макушку. — Моя лучшая подруга.       Гермиона выдохнула, отвечая поникше:       — Да… Твоя лучшая подруга.       Что ж… Это будет сложнее, чем она предполагала.

Всем парням, которых я любила раньше

      — И сколько на этот раз продлятся мои мучения? — падая на диван, спросил Драко с деланно страдальческим выражением лица.       Гермиона громко цокнула, нажимая на кнопку запуска фильма, и ответила:       — Тебе ведь понравился прошлый фильм!       — Ничего подобного я не говорил, — парировал он, доставая из коробки кусочек пиццы.       — Твой вид говорил сам за себя, — пустила короткий смешок Грейнджер, получив за это щипок в бедро. — Глаз от экрана не мог оторвать, когда Леджер скакал по школьному стадиону от полицейских.       — Я лишь надеялся, что сценаристы наконец решатся добавить долю реализма в фильм и позволят трём полицейским поймать его, — закатил он глаза. — Откуда они в принципе взялись на территории школы, чёрт возьми?       Грейнджер пожала плечами, выдав ответ:       — Он нарушал школьный порядок?..       — И его хотели за это арестовать? Не смогли придумать что-то более оригинальное, чтобы заставить зрителей прочувствовать драматизм?       — Драко, это… В этом ведь и суть ромкомов! Романтизация сюжетов, которые в жизни кому-то кажутся нелепыми или слишком повседневными. Хватит быть таким критичным, — покачала она головой. — Ты ведь, когда смотришь ужасы, не задаешься вопросом, почему главная героиня, находясь одна в запертом доме, вдруг обнаруживает в своем чулане убийцу.       — В ужасах всё хотя бы обосновывается и разъясняется.       — В ромкомах всё тоже очень даже обоснованно.       — Конечно, — саркастично прозвучал он. — Убеждай этим себя.       Гермиона обожала историю Лары Джин и Питера Кавински.       Они будто были олицетворением мечтаний её семнадцатилетней версии, что порой в тайне представляла те банальные сюжеты с собой в главной роли как о тихой девчонке, ставшей объектом внимания популярного парня школы.       Прошла всего четверть фильма, а Грейнджер уже не могла угомонить мысли, что воображали их с Драко вместо отыгрывающих свои роли актёров. Тем более что они с Малфоем практически и были Питером Кавински и Ларой Джин в школьные годы. Только, увы, не обретшие влюблённые сердца друг друга.       — Идея с письмами довольно… — пытался подобрать правильное определение Драко. — Оригинальна.       — О, да неужели?       — Обычно в подобных фильмах используются дневники. Ну знаешь, он нашел её дневник, — начал пародировать он голос рассказчика мечтательным тоном, — влюбился в её мысли, а когда нашел владелицу то понял, что она даже прекраснее, чем он воображал.       — Я слышу саркастичные нотки в твоей речи?       — Ни за что.       Она фыркнула и ударила его по плечу диванной подушкой. Драко шикнул ей, изобразив сильную заинтересованность в сюжете фильма.       — Хочешь расскажу секрет? — загадочно протянула Гермиона.       Малфой сразу вернул ей своё внимание.       — Я тоже писала письма. Лет до четырнадцати.       — Неужели? — усмехнулся парень. — И кому же они были предназначены?       Гермиона призадумалась. Стоило ли ей продолжать раскрытие тайны? Определённо, стоило.       — Тео. Он мне нравился первые пару недель в начальной школе.       — Быть этого не может, — лицо Малфоя перекосилось от неверия в услышанное. — Ты же его тупоголовым называла.       — Это было прикрытием, — хитро прищурилась девушка. — Но не смей рассказывать ему! Его эго и так непомерно раздуто.       Драко кивнул и рукой показал жест, подтолкнувший её к продолжению признания.       — В средней школе, когда я занималась в драмкружке, был один парень, с которым нас поставили на главные роли в постановке по Шекспиру.       — Подожди-подожди, я помню его имя, — перебил он её. — Дин Томас. Ты вечно краснела и запиналась, когда он заговаривал с тобой.       — Не так уж я и краснела, — заправила Грейнджер выпавшую из пучка прядку, скрывая смущение.       — Клянусь, до его появления, я думал, что в тебе отсутствует эмоция смущения, — фыркнул Драко, закидывая в рот попкорн.       — Ещё был Рон Уизли. Мы же с ним встречались в старшей школе. Само собой разумеющееся, что одно из любовных писем было посвящено ему.       Малфой скривился. В старшей школе ходили слухи, что парни враждовали. Причина их непереносимости друг друга для Грейнджер по сей день оставалась неразгаданной: может, дело было в соперничестве на поле, а, может, тайна крылась в чьей-то неразделённой любви к общему объекту воздыхания. Каждый раз, когда она подступалась к обсуждению бывших школьных друзей, Драко презрительно фыркал и переводил тему в другое русло.       Гермиона перевела дыхание, пытаясь унять гулкий стук сердца, прежде чем практически шёпотом произнесла:       — Но самое первое письмо было твоим.       — Правда?       — Да, вообще-то их было даже несколько, — она прикусила нижнюю губу, уткнувшись взглядом в экран, дабы не пересекаться с насмехающимися чёртиками, что забегали в глазах Малфоя.       — Я уточню. Это были любовные письма?       — Наверное, ведь… Я люблю тебя.       Её сердце точно норовило пробить грудную клетку, что, не поспевая за ритмичными сокращениям, нарушала темп равномерного дыхания.       — Своей трепетной дружеской любовью.       — Ч-что?       — Конечно, твои письма можно считать любовными, — просто пожал он плечами, придвинувшись к ней, чтобы закинуть руку на плечо Грейнджер и стиснуть девушку в своих крепких руках. — Столько-то лет дружбы. Я тоже люблю тебя, заноза.       ОГосподиБоже.       Он дразнил её? Издевался? Это был какой-то новый способ изощрённой пытки?       Грейнджер не могла понять.       Её намеки были прозрачнее только выпущенного с конвейера стекла.       Девушка всерьёз начала беспокоиться, что на прошлой игре баскетбольный мяч, зарядивший прямо в голову парня, вероятно, с задержкой, но вот и проявил трагичные последствия.       Малфой… тупел.       — Ты дашь мне почитать те письма?       — Обязательно, — с притворно милой улыбкой ответила она. — В другой жизни.       — Но…       — Смотри фильм, Малфой, — оборвала она друга, слыша, как тон её голоса леденел с каждым произнесенным следом словом: — Ты даже представить себе не можешь, сколько отсылок или намёков, — выделила она интонацией последнее слово, — порой скрывается за кадрами, которые ты считаешь банальными.

Это всё она

      — Ну разумеется, — цокнул Драко, когда на экране показалась одна из главных сцен фильма, в которой происходит волшебное преображение главной героини. — Сейчас Зак посмотрит на неё и поймет, что влюбился. Потом он будет метаться между спором с другом и своими чувствами к Лейни, не зная, как правильно поступить. А в конце она узнает и…       — Хватит так делать! — перебила его Грейнджер, процедив сквозь зубы каждое слово. — Ненавижу, когда ты начинаешь предугадывать сюжет фильма.       — Но ведь это очевидно, — указал он рукой на экран с недовольной миной.       — Все сценарии для романтических комедий пишутся по одному стандарту. И в этом стандарте есть обязательное наличие того самого, — она согнула пальчики в подобие кавычек, — преображения из простушки в красотку. То же самое мы видели в «Притворись моей женой». В фильме, который тебе так понравился.        — В «Притворись моей женой» они знали друг друга много лет и были влюблены долгое время. Сложившиеся обстоятельства лишь подтолкнули их к принятию чувств.       Драко вдруг хмыкнул, а лицо его озарила улыбка. Сам вид парня передавал, что воспоминания, в лабиринтах которых он бродил в своей голове, унесли его куда-то далеко от неё.       — Я вспомнил кое-что, — тепло улыбнулся он, возвращая ей своё внимание.       Гермиона вопросительно вскинула бровями.       — Помнишь, как на первом курсе я переспал с девчонкой, у которой был парень один из тех пустоголовых качков спортсменов, и ты, чтобы защитить меня, притворилась моей девушкой.       Грейнджер закачала головой, пряча лицо в ладонях.       О… Она помнила. Помнила, как её лучший друг на одной из первых студенческих вечеринок связался с девчонкой, из-за секса с которой потом чуть не огрёб кулачных последствий.       Никто тогда даже не удивился, когда спустя час Драко привёл к столику их компании обвивавшую его плечо девушку — Кристен. Они провели весь вечер вместе, выпивая, и под действием того же алкоголя сливались в чувственных танцах среди тел разгорячённой толпы, пока интимные телодвижения на танцполе не переместились с продолжением на мягкую поверхность кровати.       Грейнджер знала, что он поведёт девчонку к ним и осталась у Дафны, чтобы не бороться оставшуюся половину ночи с подступающими рвотными позывами от натужных женских стонов и похабных словечек за соседней стенкой. Кто-то бы в таких случаях порекомендовал использовать наушники, только вот проблема заключалась в том, что её старенькие эйрподсы скорее хрипели нечто похожее на музыку.       — Боже, — захохотала девушка, откидываясь на подушку на его кровати. — Ты правда хочешь это вспоминать?       Возвращаясь утром в квартирку, Гермиона столкнулась с охаживающим их порог чересчур мускулистым парнем. Сложенные в голове факты и наблюдение привели к одной единственной мысли — если она сейчас же не придумает план по спасению Малфоя, её друг станет чьей-то грушей для битья.       — Тот день запомнился самым быстрым подъемом с кровати в моей жизни, — глаза Драко расширились в притворном ужасе.       — А я никогда не видела, чтобы девушки, которых ты приводил, так быстро собирались.       Оставшись незамеченной тем ходячим буйволом, Грейнджер с пятого звонка наконец-то дозвонилась до Малфоя, кратко обрисовав общее положение дел. Парень влетел в их квартиру, стоило только Гермионе прокрутить замочную скважину, и, засучив рукава, стал выбивать каждую дверь, что попадалась на его пути. Наконец, добравшись до гостиной, он впал в самый настоящий ступор от увиденного, как и сама Грейнджер, когда девушка, что ушла под ручку с Малфоем с вечеринки, прижимала к лодыжке упаковку замороженной отбивной, а Драко с невозмутимым видом сидел рядом.       — Боже, милая, — изображала волнение Гермиона, ссутулившись над развалившейся на диване девчонке. — Мой парень, — обернулась Грейнджер на Драко, что дёргано перекачивался с пятки на носочек рядом с молодым человеком Кристен, — такой неловкий. До сих пор не могу представить, как он мог уронить вчера на твою ногу целый бочонок пива.       — Со всеми случается, — улыбнулась дрожащей улыбкой блондинка.       — Прошу прощения за эту некрасивую ситуацию, — неловко потирая затылок, подошел к дивану бугай, который, узнав правду, сделал бы из Драко ту же отбивную, которую Кристен прижимала к ноге. — Вчера мне сказали, что моя девушка ушла с каким-то парнем. GPS в её телефоне привёл меня к вам. Сами понимаете, какие безумные мысли могут лезть в голову в такие моменты.       — Конечно, мы понимаем, — похлопал по плечу парня Драко. — Если бы мне сказали, что видели, как моя девушка тёрлась о чужого парня, — процедил Малфой, бросая взгляд на Кристен, — зазывала его к себе и целовала, на том парне живого места бы не осталось.       Они вынырнули из воспоминаний и, переглянувшись, загоготали пуще прежнего. Давно утеряв нить смысла происходящих действий на экране, друзья, облокотившись друг на друга, утирали в уголках скопившиеся от смеха слезы.       — Безумным выдалось то утро, — плечи Грейнджер так и содрогались от беззвучного смеха.       — Самой безумной мне тогда показалась вовсе не ситуация с Кристен и её парнем, — Драко выдержал паузу, прервавшись, — а когда ты назвала меня своим парнем.       Гермиона напряглась, почувствовав, как все мышцы тела затвердели.       — Обращение «парень» казалось более убедительным в сложившихся обстоятельствах.       — Нет-нет, странным было вовсе не это, — нахмурился Драко, замотав головой. — Обещай не смеяться над тем, что я сейчас скажу.       — Разумеется, — кивнула Гермиона.       — Мысль в голове, что мне понравилось, когда ты назвала меня «своим парнем», будто пробила голову шаром для боулинга.       Её рот приоткрылся от неверия в услышанное. Его сканирующий взгляд бегал по её лицу, словно записывал отражающиеся на нём эмоции.       — О… Ого. Ты никогда не рассказывал мне.       — Потому что это было глупостью, который выдал мой мозг с похмелья, — с его уст слетел короткий смешок. — Мы — невозможны.       — Но мы уже существуем. И мы дружим много лет. Только не говори, что никогда не представлял, каково это… Быть вместе?..       — А ты?       — Я первая задала вопрос.       — Я думал.       — Я тоже.       — И это лишь мысли, Грейнджер. Возможно, в одной из альтернативных вселенных из нас бы сложилась идеальная пара…       — Но?..       Огонёк внутри неё тускнел с каждым произнесённым Малфоем словом. Колыхался, но горел.       — Но в этой вселенной мы вряд ли когда-либо сможем стать излюбленным тобой в книгах тропом «от друзей к возлюбленным».       И пламя, разгорающееся внутри неё, потухло.

***

      — Я не хочу продолжать этот дурацкий марафон, Даф, — Грейнджер болтала трубочкой смузи через отверстие в пластиковом стаканчике, пока подруга этим своим изучающим взглядом бегала по её лицу. По её поникшему, унылому лицу. — Я не мазохистка и не собираюсь ею становиться, играясь со своими чувствами.       — Он прямо так и сказал: не сможем стать излюбленным тобой в книгах тропом «от друзей к возлюбленным»?       Гермиона кивнула, отпив напиток.       — Это… Хорошо.       Поперхнувшись глотком, Грейнджер бросила на подругу недоумевающий взгляд:       — Ты смеёшься надо мной?       — Как ты не понимаешь. Он слышит и видит каждый из твоих намёков.       — Ага, именно поэтому своими словами Малфой продолжает вбивать последний гвоздь под названием «френдзона» в гроб моих похороненных чувств.       — Ты драматизируешь.       — Я констатирую факты. Он не видел, не видит и никогда не увидит во мне девушку. Для него я… Маленькая заноза, — чуть ли не выплюнула она обращение, прицепившееся к ней с самого детства.       — Драко сказал, — сделала важное лицо Гринграсс, — что представлял вас в отношениях. А значит он видит в тебе девушку. И знаешь… У меня есть один достоверный источник, который рассказал мне, что Малфой уже неделю без умолку зудит парням о тебе.       — Что тебе рассказал Забини?       — С чего ты…       — О да ладно, я знаю, что вы снова сошлись, — махнула рукой Гермиона, фыркнув. — Видела вас три дня назад, целующихся на парковке. Поверить не могу, что ты мне не рассказала.       — Я хотела убедиться, что в этот раз мы оба настроены серьёзно. Получится глупо, если мы всем растрезвоним о том, что сошлись, и расстанемся через неделю.       — Все уже привыкли.       Лицо Дафны исказилось тронутым до глубины души возмущением.       — Что сказал Забини?       — То, что мне сказал Блейз, означает лишь одно — ты продолжаешь ваш просмотр фильмов из того списка. Что у вас там следующим, кстати?       — «Как отделаться от парня за 10 дней».       — Лучше поменяй их местами с «С любовью, Рози».       — Думаешь?       — Уверена.

С любовью, Рози

      Молчание во время просмотра фильмов было им несвойственно. То Драко возмущался из-за примитивности сюжета. То сама Грейнджер фыркала и кривила губами из-за неправдоподобной игры актеров-педантов. Пару раз из-за чрезмерной болтливости их даже выгоняли из кинозала, сославшись на отвлечение остальных зрителей от кинокартины.       Они были настоящими киноманами, что цеплялись за такие мельчайшие детали, которые вряд ли оставались замеченными остальными зрителем. От их внимательных взглядов не ускользал ни один киноляп, ни одна оплошность массовки на заднем плане.       Они обсуждали всё. Абсолютно.       Порой друзья так увлекались, что приходилось отматывать фильм к моменту, который зацепил их болтливые языки, и восполнять упущенные пробелы в сюжете для понимания общей картины происходящего.       Но сегодня шла уже пятидесятая минута кино, а они не проронили ни слова.       Неловкость словно заполонила всё пространство между ними, вытесняя кислород. Дышать от накалившихся эмоций смущения было так тяжело, что воздух вполне можно было разрезать острием ножа.       — Последний кусочек пиццы, — кивнул Драко на коробку, в центре которой среди недоеденных ею корочек одиноко расположился кусочек пепперони. — Ты будешь?       — Нет. Доедай.       — Прости, надо было заказать сырную, — забрал он ломтик и, накрыв коробку крышкой, сдвинул со столика. — Забыл, что ты не особо любишь пепперони.       — Всё в порядке, — уголки её губ едва заметно дёрнулись в подобие улыбки. — Ты же обожаешь пепперони.       И такие короткие диалоги по типу: «Принести содовую?», «Укрыть тебя пледом?», «Можно положить голову тебе на ноги?» составляли весь их сегодняшний разговор за просмотром драмы, развивающейся между Рози и Алексом.       Вместе с Драко она смотрела этот фильм впервые, мысленно проклиная Гринграсс, посоветовавшей ей его. В этот раз Грейнджер даже не нужно было ничего говорить, это делал за нее сам фильм.       Двое лучших друзей. Двое лучших друзей, влюблённых друг в друга.       Если и в этот раз в голове у Малфоя не шевельнётся ни одна извилина, которая правильно распознает донесённые до него мысли Грейнджер, то она просто-напросто опустит руки. Она сдастся.       Даже если он и понимал, к чему так отчаянно подводила его девушка, то явно не желал этого показывать. Не желал обижать её, ведь он… Он не хотел её. Малфой не желал её так же страстно, как это делала Гермиона, что прошлой ночью, засыпала со стекающими по щекам каплями слёз от равнодушия её лучшего друга.       Она пыталась не злиться на него, но внутри что-то мерзко скребло словно лезвие, снова оставляя там кровоточащие раны. Кровь в жилах закипала, когда Драко как ни в чём не бывало продолжал обнимать её, прижимая к себе ближе положенного даже для друзей; когда совершенно беззаботно скреплял их ладони; заваливался на её кровати с утра пораньше, чтобы проспать, окутав её своими объятиями, лишние пару часов.       Все эти жесты давно перестали быть для неё чем-то необычным. Как и для него, ведь ещё в детстве Грейнджер заметила каким тактильным был парень.       Но раньше от его прикосновений тугие узлы не связывались в её животе, вызывая спазмы. Раньше касания воспринимались лишь как дружеские жесты заботы и дарованного тепла.        — Чувства всё портят, да? — слетевший с губ вопрос звучал в её голове так приглушенно, будто был задан вовсе не ей, а человеком за сотни километров.       — Что? — повернул Драко в сторону Гермионы голову с вопросом в глазах.       — Они влюбились друг в друга и всё покатилось в тартарары. Их жизни. Дружба.       — Их проблема заключалась в том, что они практически никогда не разговаривали друг с другом. Только делали вид, а на деле не слышали и части того, что один пытался донести до другого.       — А еще они постоянно думали, что им будет лучше оставаться друзьями, — ответила она на его пронзительный взгляд, склонив голову.       — И по-видимому ошибались…       — Один из них точно ошибался, — говорила Гермиона уже вовсе не о фильме. И Драко осознавал это. Она видела, как понимание заполняло его тёмно-серые, будто дождевая туча за пару минут до первого раската грома, глаза.       — А вдруг они оба ошибаются?       — Значит им обоим сначала нужно было разобраться в себе. В их чувствах, прежде чем пудрить друг другу мозги, из-за которых один из них теперь страдает.

***

      Живя в одной квартире, в комнатах, которые разделяла одна тонкая стена, они умудрялись не пересекаться практически целую неделю.       Рано утром Грейнджер сбегала на учебу, отсиживаясь до вечера в библиотеке, чтобы ко времени её возвращения домой быть точно уверенной, что парень сам уже сидел на лекциях. Как-то раз она вернулась в квартирку, ещё с порога услышав, что Малфой был дома. И был не один. Приторный женский смех доносился со стороны их кухни, сливаясь с тихой музыкой из винилового проигрывателя, что разносилась созвучными нотами в воздухе, наполняя своей игрой пространство квартиры. Сердце сжалось так болезненно, словно внутри было опутано тугими нитями. Она закинула пару вещей в сумку и сбежала к Дафне, так и не вернувшись в квартиру ни на следующее утро, ни на следующий день.       Драко пару раз пытался подловить её у выхода из аудиторий. А ей не составляло особого труда найти причины сбежать от его расспроса, почему она не ночует в квартире. Действительно, почему же? Может, потому что невидимые иглы будто прокалывали её душу насквозь, когда она представляла парня друга с новой девушкой. Может, слёзы обжигали щёки, когда мозг начинал додумывать развитие событий того дня с его подружкой, которая наверняка уже спустя пару минут после её ухода была вжата в матрас кровати.       Действительно, Малфой. Почему же она тебя избегала?       Но продолжать бегать от него бесполезно. В характере Малфоя была заложена черта эмпатичности, благодаря которой он всегда точно замечал эмоциональные метания Гермионы. Разумеется, и в этот раз от его внимательности не могло ускользнуть её «избегание».       И вот буквально полчаса назад ей пришло сообщение от него, как раз когда она покидала студию йоги: У нас ведь все нормально?

Да?.. К чему вопрос?

Ты не ночуешь дома уже пятые сутки.

Вообще-то я как раз собиралась домой.

Правда?

Ага. У меня закончилось занятие.

Буду дома минут через сорок.

Буду ждать.       Она только успела перейти порог, как желудок мгновенно откликнулся на раздражение обонятельных рецепторов, которым почувствовались пленительные ароматы еды, витающие в воздухе, и призывно заурчал.       Драко готовил в редких случаях. Но делал это… Божественно. Он всегда точно знал, к какому времени из духовки лучше доставать индейку, чтобы не пересушить продукт, как часто это случалось у Гермионы. Правильное сочетание специй подбиралось его чувствительными рецепторами абсолютно рандомным образом, но блюдо каждый раз выходило бесподобным. Когда он готовил, ей хотелось смаковать каждый кусочек. Наслаждаться его вкусом и дурманящим шлейфом из ароматов.       Однако эти редкие случаи готовки были вызваны всегда лишь одним беспокоящим чувством Малфоя — его мучила тревога. Готовка была его личным способом унять волнующие мысли, чтобы сосредоточиться на чём-то примитивно-банальном.       Оставив спортивную сумку у выхода, Грейнджер прошла в кухню, откуда слышалось скворчание сковородки и стук режущего острия ножа по деревянной доске. Из-за игры музыки он не слышал, как девушка прокралась к барной стойке, усевшись на стул. В комнате, наполненной столь разнообразными звуками, ей удалось понаблюдать за его сосредоточенным выражением лица лишь пару минут, прежде чем он обернулся и наконец заметил её.       — Ты пришла.       — Как видишь.       — Я уже начал думать, что ты решила съехать от меня, — неловкий смешок слетел с его уст.       — Ты готовишь? — проигнорировав его не самую удачную шутку, спросила Гермиона.       — Как видишь, — вернул он ей её же фразу.       — И чем же месье Малфой будет радовать мой желудок сегодня?       — Лосось в апельсиновом соусе, — с гордым видом начал озвучивать название блюда Драко, при этом раскручивая поварёшку в руках, будто волшебную палочку, — с гарниром из цукини.       — Ого. Надо было зайти в магазин и купить по такому особому случаю вино.       Он молча подошёл к шкафчику, где они обычно хранили все напитки, и распахнул его, чтобы позволить её глазам самим найти бутылку.       — Уже, — усмехнулась Гермиона. — У меня есть время на душ?       — Да. Я только поставил запекаться цукини, так что у тебя примерно… — он вскинул руку, глянув на часы, — двадцать минут.       — То что нужно.       Гермиона спрыгнула со стула и уже было свернула в комнату, когда заметила включенный экран ноутбука со страницей Нэтфликса, на которой отображалось название ромкома «Как отделаться от парня за 10 дней». Рядом лежал аккуратно расправленный листочек с выписанным списком фильмов, который сама же Грейнджер и смяла несколькими днями ранее.       — Ты рылся в моих вещах?       — Что?       — Почему мой список лежит на столике? — взяв его с деревянной поверхности, она махнула бумагой.       — А, ты об этом, — он облегчённо выдохнул и облокотился о кухонную тумбу, скрестив руки. — Пэнси заходила к тебе пару дней назад за какой-то книгой.       Пэнси.       — Она ждала тебя, а потом ты написала, что не придёшь и сказала найти учебник в спальне.       Пэнси была в тот день, когда она услышала женский голос в гостиной.       О Господи. Какая она глупая…       — Там она нашла ту книгу, а я этот список.       — Я думала… Думала, ты был с девушкой.       — Ты же не поэтому не появлялась дома практически неделю? — с подозрением покосился он на неё.       — Н-нет, — она прочистила горло, чтобы с большей уверенностью выдать следующую ложь: — Мы с Дафной готовили доклад. Вот я и оставалась у неё, потому что засиживалась допоздна с конспектами.       — Вот как. Бегала ты от меня на учёбе тоже из-за этого?       От позорного раскрытия её спасло шипение сковородки. Драко громко выругался и подлетел к плите, убавляя горение конфорки. Пока парень был отвлечён прожаркой стейков из лосося, Грейнджер скрылась за дверями ванной, где первые минуты три боролась с учащёнными биением сердца и только потом залезла под горячие струи воды, пар от которых позволил ей наконец-то почувствовать облечение.       — Что же ты со мной делаешь?.. — прошептала она себе под нос, утыкаясь лбом в запотевшее стекло душевой.

Как избавиться от парня за десять дней

             Он сидел слишком близко.       Так близко, что наверняка чувствовал, как каждый раз, при малейшем соприкосновении кожей, Гермиона вздрагивала от пробегающих табунов мурашек.       Пустые тарелки были отложены на край столика. Если бы у блюд была своя балльно-рейтинговая система, это бы наверняка получило своё заслуженное «превосходно». Лосось прямо таял во рту, а специи от цукини до сих пор ощущались рецепторами.       Внезапно Малфой потянулся, вытягивая позвоночник — при этом как будто бы придвинувшись к ней ещё ближе — и закинул руку на подушку прямо за её головой. Грейнджер крепче перехватила ножку бокала, в котором плескалось шардоне, боясь пролить напиток на себя, раз случайно дёрнувшись от действий парня.       — В женских журналах порой пишут такие глупости, — сказал Драко, когда на экране происходило обсуждение будущей статьи Энди.       — Не знала, что у тебя подписка на рассылку женских журналов, Малфой, — прыснула Гермиона.       Он легонько толкнул её в плечо за издёвку. Вино от внезапной выходки парня плеснулось в бокале, и Гермиона поставила его на стол, не желая в случае повторения подобного оттирать с мягкой поверхности разлитое спиртное.       — Пришлось чем-то себя развлекать, пока сидел на стрижке. У меня разрядился телефон.       — Много полезного вычитал? — сарказм в её речи можно было распознать, не прислушиваясь. — Например, трендовые сочетания платьев с ремешками. Подберите юбку по своему типу фигуры. Или моё любимое: «Астрологи высчитали идеальную совместимость пар по радиусу упавшей звезды в период смещения Юпитера. Все подробности только в нашей статье».       Драко усмехнулся, качнув головой.       — Вообще-то одна статья тогда привлекла меня.       — Правда? И о чём же она была? Краткое руководство по поиску клитора?       — Мне не нужно руководство в этом вопросе, Грейнджер, — ответил он с нахальной улыбкой. — У той статьи был интересный заголовок: «Рекомендации по признанию в чувствах лучшему другу/подруге».       Всё вокруг словно перестало существовать. Словно жизнь вдруг зациклилась лишь на их горящих взглядах, сжигающих сетчатки глаз друг друга. Воздух наэлектризовался так, что, казалось, проведи по нему рукой и получишь удар током от разряда.       — И что же они рекомендовали? — произнесла она шёпотом, практически одними губами.       — Что-то вроде: «Сводите вашего возлюбленного в кино, купив места для поцелуев». Глупо, правда? Мы с тобой всегда ходим на последний ряд.       — Ага. Это ведь самые удобные места, и сзади никто не пинается.       — Вот я и подумал о том же, — кивнул подтверждающе Драко. — Один совет был дельным, но на практике… Нереализуем.       — Расскажешь?       Его ладонь переместилась на оголённое бедро Грейнджер, укрытое пледом, и подцепила тонкие женские пальчики, играючи перебирая ими. То сплетая, то поглаживая.       Их взгляды снова нашли друг друга, когда, развернувшись полностью корпусом, Драко сел напротив.       — Там говорилось о касаниях.       Мозолистая рука отпустила её ладонь, заскользив по талии. Гермиона боялась сделать лишнего вздоха, когда его пальцы пробежались по выступающим ключицам, обводя каждую, и остановились у шеи.       — Драко, что ты…       — Тише, — придвинувшись ещё ближе, произнес он практически у её губ. — Однажды я уже должен был сделать это.       — Это?       Ответом послужили внезапно накрывшие её рот губы.       Никаких резких движений. Не было той напористости, которую она обычно наблюдала за ним, когда его внимание было сосредоточенно на других девушках.       С ней поцелуй был осторожный. Медлительный. Будто он боялся спугнуть её.       Грейнджер приоткрыла рот, позволяя его языку толкнуться, и тогда он чуть крепче сжал её за талию, придвигая к себе так близко, пока она окончательно не оседлала его, перекинув ногу через бёдра.       Его рука сжала её шею, пока её пальцы наконец-то не зарылись в этих мягких прядях. Она дотянулась до резинки, распуская собранный из его волос пучок, и принялась перебирать их, накручивая на свои пальцы.       ГосподиБоже.       Это было реальностью? Их реальностью, в которой его язык сплетался с её, а губы сжимали другие всё настойчивее. Реальностью, в которой они так тесно прижимались друг к другу, что без лишних сомнений Драко наверняка ощущал, как об его обтянутую футболкой грудь терлись её напряжённые соски.       И стоило ей только подумать об этом, как рука Малфоя чуть сжала её грудь, а с губ Грейнджер слетел неожиданный стон.       — С-стой, — выдохнула она, упираясь своим лбом в его. Они оба тяжело дышали от нехватки воздуха в лёгких. — Что это значит? По… Почему ты поцеловал меня?       — Потому что хотел, — правда с его губ сорвалась так легко и просто, будто они обсуждали погоду за окном. Будто не его затвердевший член тёрся об её промежность. — Так давно хотел…       Он провёл большим пальцем по полной девичьей губе и снова склонился к ней с уже большей настойчивостью. Кончики их языков дразняще игрались друг с другом, пока руки совершенно беззастенчивым образом бродили по оголёнными участкам кожи их тел.       Её — по его твердому торсу, по которому она водила ноготками, царапая едва ощутимо.       Его — по её упругим ягодицам, жадно сжимая их в своих руках и раскачивая женское тело, чтобы создать стимуляцию.       Гермиона резко выдохнула, когда, чуть приподняв её за бедра, Драко толкнулся, задевая изнывающий от возбуждения, что стекалось сладкой патокой к низу живота, клитор.       — Д-Драко, — язык предательски заплетался. — Нам нужно поговорить.       — Ты же не успокоишься, да? Пока мы всё не обсудим?       Она отрицательно мотнула головой, проводя языком по губам, что теперь хранили его вкус.       — Правда в том, что я влюблён в тебя, Грейнджер. Ещё со старшей школы.       Её рот приоткрылся от удивления, а глаза расширились.       — Не может быть.       — Ещё как может, — он откинул голову на подушку и потянул её к себе. — Тебе ведь не жилось спокойной жизнью в образе гадкого утёнка, к которому я привык. Все привыкли. Пока после лета перед одиннадцатым классом ты вдруг не заявилась в школу вся такая… Новая. Без этих твоих круглых очков и мешковатой одежды, из-за которой очертания фигуры можно было разглядеть только под лупой.       — Серьёзно? Мне нужно было лишь сменить толстовку на топ, чтобы ты увидел во мне девушку, а не маленькую занозу?       Драко усмехнулся.       — Я всегда видел в тебе девушку. Но помимо девушки, ты была для меня в первую очередь другом.       — Мы не общались тогда.       — Это не отменяло того, что меня жутко злило, когда ты стала заявляться на физру в этих своих обтягивающих твои сиськи топах, а парни только это и обсуждали, — они одновременно скривились. — Тогда я думал, что бесился из-за того, что подсознательно видел в тебе давнюю подругу, которую хотел защитить от всяких пошлостей и гадостей. Но как видишь… Всё совсем не так.       — Ты понял, что влюбился в меня… Ещё в школе?       — Наверное.       — Но почему ты так долго скрывал это? Я ведь… Все эти годы только и наблюдала, как одна девушка сменялась другой.       — Как ты сказала, когда мы смотрели «С любовью, Рози»: чувства могут всё испортить. Я боялся потерять тебя. Боялся разрушить нашу дружбу.       — Драко… Господи, я… Сколько времени мы потеряли, просто не решаясь на этот разговор.       Она опустила голову ему на плечо и обняла руками за шею, пока его руки поглаживали её по спине, считая позвонки.       — А ты?       — Что я?       — Я стал замечать с твоей стороны внимание только в последний месяц. Как давно это длилось у тебя?       — Больше года, кажется.       — И ты, конечно, не решалась признаться, потому что…       — Не думала, что у нас это взаимно, пока не произошедшее у Паркинсон.       — Произошедшее у Паркинсон? — замешательство проскользнуло в звучании его вопроса.       — Недопопытка поцеловать меня. Дафна рассказала мне про ваш с парнями способ с ресничкой.       — Блять. Блейз такое трепло, — фыркнул Драко.       Гермиона хихикнула ему в шею. И не раздумывая больше секунды, чтобы не передумать, прижалась губами к пульсирующей венке. Парень резко выдохнул, когда, прикусив участок кожи, она оставила краснеющую метку. Короткими поцелуями девушка протаптывала себе дорожку от его ключиц до линии скул. От линии скул до уголка его губ, пока не коснулась и их, целуя. Она смаковала его губы, как любимый с детства десерт, вкус которого даже спустя годы не приедался.       Драко надавил большим пальцем ей на подбородок, заставляя приоткрыть рот шире, и сплёл их языки.       Чёрт, её лучший друг целовался слишком искусно, и это заставляло кровь течь по жилам быстрее, возбуждая. Хотя, наверное, статус дружбы для их отношений больше неактуален?..       — Может, нам не стоит торопиться? — спросил он, оторвавшись от губ.       — Драко, ты мог дурить своим джентельменством других девчонок, но я знаю тебя двенадцать лет. Я изучила тебя так хорошо, что знаю даже то, как сильно ты истеришь, когда у тебя недотра…       Он не дал ей договорить, затыкая своими губами, и резко перевернул их тела, нависая сверху. Она смеялась над его реакцией, пока он обрывистыми поцелуями спускался от её шеи к груди, пригвоздив маленькие ладошки своей рукой над головой.       — Неужели я наконец коснусь их.       — Их? — вопрос возник в её глазах, когда он подцепил пальцами её пижамную майку, начав стягивать.       — Прости, но я был в числе тех парней, которые обсуждали твои сиськи. Детка, они реально большие.       Детка.       — Тебе это, разумеется, нравится? — дерзко усмехнулась она, прикусив губу.       — Я готов кончить от одного их вида.       Грейнджер тяжело выдохнула, когда Драко отбросил куда-то себе за спину её топ и прижался губами к затвердевшей розовой горошине. Его язык заскользил по ореолам, а горячее дыхание опалило сосок, который он сжал своими губами. Девушка под ним заёрзала, зарывшись пальчиками в его волосах, и оттянула пряди прямо у корней, когда он переместился на левую грудь, дразняще покусывая своими зубами её эрогенную зону, а правую сжал своими руками, в которых они:       — Блять, так идеально помещаются, — промычал он, не отрываясь от ласки её грудей.       Она согнула ногу в колене, забрасывая ему на талию, и чуть приподняла таз. Через тонкие ткани их домашней одежды хватало одного трения, чтобы они оба почувствовали соприкосновение.       — Драко, я хочу большего.       — Под большим ты, конечно, имеешь в виду мой член, — усмехнулся он и снова прижался к её губам.       Пока его губы терзали её в настойчивом поцелуе, который и близко не был похож на тот трепетный, с которого они начинали, руки переместились с талии к бёдрам. Подцепив края шортов, он стянул их вниз и отбросил следом за своей футболкой.       Приняв упор на колени, Драко подтянул её к себе за лодыжку и принялся покрывать ногу, поднимаясь вверх, легкими касаниями своих губ. Дойдя до колена, он согнул его, позволяя ей снова обхватить его, и вдруг остановился. Своим взглядом, в котором читалось восхищение и что-то похожее на жадное обожание, он неторопливо прошёлся по её оголённому телу, прежде чем тихо произнёс:       — Нечестно быть такой красивой, Грейнджер.       Румянец расцвел на её щеках, заставляя Гермиону смущённо прикусить губу.       — Это ты мне говоришь?       Драко хмыкнул и уже было хотел снова лечь на неё, когда Грейнджер резко поднялась и, толкнув его за плечи, повалила назад. Она оседлала его и принялась медленно покачиваться, разгоняя обоюдное желание. Его взгляд бегал между её чуть прикрытыми в наслаждении глазами и покачивающейся грудью, пока Гермиона своим сканировала его не менее потрясающее тело с мускулами, что, соединяясь, вытачивали идеальную форму его накаченного, благодаря постоянным тренировкам, торса.       — Нравится то, что видишь? — самодовольно протянул он.       — А тебе?       — Я в восторге. Получаю самое настоящее эстетическое наслаждение.       Гермиона усмехнулась и, чуть приподнявшись, сбросила с себя последний лоскуток ткани.       — Блять, — хрипло выдохнул парень, — а от вида твоей блестящей киски у меня грёбаный эстетический оргазм. Коснись себя, — требовательно. — Я хочу увидеть, как ты делаешь себе приятно.       Не отнимая от него своего взгляда, Грейнджер чуть откинулась назад, раздвинула шире ноги и ввела в себя сразу два пальца. Пока одной рукой она задевала внутри скопления нервных окончаний, другой сжала грудь, принявшись перекатывать между пальцев сосок. Её влажные складочки принимающе раздвигались на каждое её вхождение, но всё жаждуще пульсировали, требуя большего. Требуя его.       Сам Драко покачивал на себе девушку, создавая трение через оставшуюся на нём одежду. Своей стимуляцией парень доводил её до чувственной дрожи и сбивчивого дыхания, от которого её стеночки судорожно сжимались.       Неожиданно его большой палец накрыл её клитор и ускоренно закружил на нём, отчего Грейнджер громко застонала.       Хныча, она продолжала доводить себя до разрядки вместе с присоединившимся к ней Драко и совсем не замечала, закинув голову к потолку, как уже он припустил ткань своих серых спортивных штанов и в одно резкое движение вошёл в девушку. Грейнджер распахнула глаза от неожиданности и прижала руки к его торсу, наклонившись и принимая его в себе.       — Господи.       — Боже.       Слетело с их губ одновременно.       Глаза блаженно закатились, а рты, втягивая воздух, приоткрылись в нескрываемом удовольствии от происходящего.       Он обхватил её за ягодицы и снова насадил на себя, растягивая головкой её узкий вход.       Вся ласка и нежность вышли из комнаты, не забыв при этом громко хлопнуть дверью, потому что темп, который задавал Драко, буквально выбивал из неё гортанные стоны, хныканье, мольбу — всё нечленораздельное, на что она только была способна. Хлюпающие звуки смазки перемешивались со шлепками их кожи и остальной симфонией из этих пошлых звуков.       Она оттолкнулась и сама начала опускаться на его член сильнее. Чаще. Интенсивнее. Оба хрипели от удовольствия. Драко поднимал бедра ей навстречу, покачивал на себе девушку, пока она выгибалась так, что клитор удачно касался толкающегося в неё члена.       — Ч-черт, да. Слишком хорошо.       Гермиона раздвинула ноги шире, чтобы полностью принять его длину — подстроиться под него — в себя и в этот самый момент он вошёл прямо в одну из точек скопления чувствительных нервных пучков. Она накрыла его ладонь, сжимающую в тисках её талию, своей и снова опустилась на него. Ещё глубже.       — Ещё, Драко. Пожалуйста.       Он придерживал её за талию, направляя девушку в положении, что приносило крышесносное удовольствие обоим. Груди соприкасались от тяжелого дыхания. Её приоткрытые губы касались его в обрывистых поцелуях, что заглушали стоны. И его тихие вздохи между хвальбой:       — Да-а, детка, — зашептал он, мазнув кончиком языка под ухом. Она закатила глаза и упёрлась рукой ему в грудь, когда Драко, сжав её за бёдра, сделал мощный толчок, от которого её влагалище стало сжиматься от ощущений подступающего оргазма. — Так потрясающе двигаешься на мне.       Грейнджер вся задрожала в его руках от стремительно накрывающей её кульминации. Она повторяла его имя, умоляюще, пока он продолжал вгонять в неё член, цепляясь за последние крохи самообладания, что рассыпалось на мельчайшие частицы.       Стало слишком мокро и туго.       Её пронизывало вспышками наслаждения. Словно тонкие нити обрывались, а разряды сталкивались в воздухе фейерверками. Искрами.       Табуны мурашек покрывали тело девушки, а дыхание в конец спёрло, когда она упала на Драко вместе с его последним толчком, которым он довёл себя до разрядки следом за ней.       Дыхание постепенно успокаивалось. Кислород между ними перестал казаться настолько загустевшим. Гул крови в ушах постепенно сходил на нет, и Гермиона услышала, как из динамиков ноутбука доносился саундтрек последних минут фильма.       — Значит, ты понимал, почему я показывала тебе все эти фильмы?       — Твои намёки были не тоньше орудийного ствола, Грейнджер.       Она фыркнула, кусая его за плечо.       — Но почему ты говорил все эти вещи, вроде «мы возможны только в альтернативной вселенной»?       — Сначала мне казалось, что будет правильно оттолкнуть тебя и не дать нам обоим погрязнуть в этих чувствах и недосказанности. Планировал вернуть времена, когда между нами существовала только дружба, потому что думал, что так будет проще, — говорил он тихо, играясь с её кудряшками.       — То есть ты жалеешь о произошедшем?       — Нет. Никогда. Как будто бы последние два года мы шли к этому моменту.       — Нам обоим нужно было время, чтобы принять… Нас. Но что будет дальше?       — Дальше… Наверное, я приглашу тебя на свидание. Потом на ещё одно. И ещё одно. Мы упустим момент с первым поцелуем и вопросом о статусе «парень/девушка», потому что уже нарушили всю правильную последовательность.       — Ещё не будет переезда.       — Ведь мы уже живём вместе как какая-то женатая пара, — хмыкнул Драко.       — А если… Если у нас ничего не получится?       — Прямо как в кино, мы всегда в первую очередь будем друзьями, Гермиона. Безумно влюблёнными друзьями, которые всегда возвращаются друг к другу.