Handy Man

Это стало проблемой только для одного человека — для Эми. Для остальных было довольно удобно то, что Эми вдруг превратилась в няню. Странно, что Изая оказался чем-то так занят, что времени на сестер у него оставалось все меньше и меньше. Но у Эми тоже были свои дела! Она с трудом поспевала возиться с Момо, и чужие близняшки опустились неподъемным грузом на ее плечи. Зато г-жа Орихара хотя бы платила, и это была действительно работа. Только это мотивировало Эми, и она стойко сносила все неприятности, которые ей доставляли Майру и Курури. Они оказались настоящими хулиганками, и Момо, попавшись вместе с ними, уже дважды была у директора. Пока у Эми не было плана действий, потому что она все еще не знала, что происходит, но она снова откладывала деньги, хранила их между страницами вшивого любовного романа. Даже если ей не удастся выбраться из чужого мира, она определенно точно решила уехать после школы в Осаку. Что бы там ни было, а это была именно ее родная Осака, и посторонний, холодный Токио вызывал у нее отторжение и даже неприязненное чувство с тех пор, как она осознала, где находится. Эми должна была радоваться столице, но все вокруг виделось в мрачном свете. Ее стали раздражать крыши цвета грязной воды, дожди и то, что в доме напротив в любой момент, когда они ни посмотрит в окно, горит свет. Хоть в той Осаке и не было ее знакомых, Эми считала единственным выходом переехать туда. Она звонила родственникам и друзьям, но их не было там на самом деле. Куда она звонила? А что, если родители решат навестить кого-то? Куда они попадут? — Я не могу поверить, что ты торчишь в доме Орихара целый день, — с неудовольствием сказал Шизуо вместо «привет». Каждый день они пересекались в курилке по утрам, потому что по утрам туда никто не ходил — все спешили в классы и готовились к урокам. — Сколько они тебе платят? — не церемонясь, добавил он. — А что здесь такого? Я же не проститутка и не девушка по вызову, — таким же тоном ответила Эми. Только друг с другом они могли разговаривать, не стесняясь в выражениях, от которых другие присутствующие непременно краснели. Изая, однажды услышав их в коридоре, скривился, будто они неожиданно заговорили о непристойностях. Он ни разу не видел, чтобы Шизуо крикнул на нее, и рядом с ней он даже выглядел умиротворенно. Да и Эми, казалось, доверяла ему, потому что сидела рядом с ним вольно, не по-женски расставив ноги, и заливисто смеялась, открыв рот. А когда к ней подходил Изая, она, сжимаясь в комочек, обнимала свою сумку, будто Изая собирался украсть ее, и оглядывалась в сторону выхода. Его удивляла эта резко зародившаяся близость отношений — казалось, что эти двое были закадычными друзьями с начальной школы. Шизуо нравилась эта простота в общении, потому что никто другой не мог выслушивать постоянно его речь, отличавшуюся изощренностью ругательств, и ему нравилось, с какой легкостью Эми смотрела на вещи. — Это просто работа, — добавила она. Не такой уж и простой характер был у Шизуо, и намного хуже стоять рядом с ним, чем смотреть на него на экране. Эми и не думала, что сможет поладить с ним, но ей удалось найти к нему простой до безобразия подход — когда он психовал, Эми просто молча слушала его, изредка поддакивала, стараясь утешить, как будто бы он просто ребенок. Обычно это бывало по утрам — практически каждый день Шизуо вставал не с той ноги. Эми дала себе обещание — она не будет подходить ни к кому из них. Но вместо этого она слушала увещевания Шизуо: — Я просто не хочу, чтобы ты приближалась к этому подонку. Что его родители, что сестры, не связывайся со всей чокнутой семейкой. Он теперь сидел рядом, а не стоял спиной в отдалении, забившись у ограды. Эми тоже больше не чувствовала себя неуклюжей, не сидела, вся собравшись, с неестественно прямой, негнущейся спиной, а сидела, как обычно, как ей удобно, закинув один локоть на спинку и поставив стопу на колено. Из духа противоречия она носила джинсы под юбкой, и снимала их только во время уроков, поэтому сидеть можно было, как угодно. — Я и не приближалась. Он залег на дно с тех пор, как я натравила на него собаку, — ответила Эми. Шизуо рассмеялся, представив это — наконец-то, у него поднялось настроение. Эми здесь не для того, чтобы сочувствовать кому-то, но все равно она стала переживать за Шизуо, восприняв его одиночество слишком близко к сердцу. Она сама одинока, но ее это не беспокоит так сильно, потому что есть заботы поважнее. А грустит ли он? Изая действительно даже не здоровался с ней, и его ни разу не было дома, когда Эми приходила сидеть с его сестрами. Она даже посмела надеяться, что избавилась от его удручающего общества. Неужели действительно обиделся из-за того, как она грубо обошлась с ним? Главное только чтобы не решил отомстить. Эми и Шизуо зашли в школу вместе, но Эми уныло поплелась в туалет, чтобы снять джинсы. Чертова школа… Было чувство, что она постарела лет на десять, и она уже не нуждалась ни в какой школе… — Волк-одиночка, наконец, нашел первого друга? — Изая перехватил ее у самого входа в туалет. В коридорах уже почти никого не было, и, если Эми не поторопится, то опоздает. — Ты это про кого? — Про вас обоих. Сбились в стаю, и ходите по школе, будто вот-вот кого-то растерзаете. — Он улыбался, но как-то холодно и неприятно. Эми захотела быстрее уйти от него. — Вас все боятся. — И правильно делают. Как думаешь, кто станет первой жертвой? — Он уже наговорил тебе глупостей обо мне? — сурово спросил Изая, а Эми нервно посмотрела на часы. — Мы о тебе не разговаривали. А почему тебя так волнует, кто и что о тебе скажет? Меня твои дела совсем не касаются, Орихара. — На его лице на секунду промелькнуло печальное выражение лица — он ни разу не произносил ее фамилию, а она упорно не хочет называть его по имени. Подумав, она добавила: — Слушай, я хотела извиниться за собаку… — Хотела бы, подошла бы сама, а не ждала, пока я найду тебя, — проворчал он. — И как ты узнала? Твоя собака не набросилась бы на меня, но ты все равно закрыла меня собой. — Эми растерянно моргнула, а он добавил: — Об этом никто не знает. Эми только сейчас вспомнила, что действительно сделала это, когда они вернулись из Осаки; это вышло непроизвольно, и она даже не придумала заранее, что ответить, если он спросит. Поэтому она пробормотала только что-то вроде: — Просто… я… — Собравшись с силами, она добавила: — Ее все боятся. — Но Изая не выглядел так, словно поверил. Эми так и не успела переодеться, потому что показался учитель и велел идти в класс. Пришлось сидеть в нелепом виде. Эми гордилась тем, какую четкую границу она прочертила, но Изая весь урок оглядывался и бросал на нее недовольные, укоризненные взгляды, такие заметные, что потом стал оборачиваться и Шизуо, и даже Шинра. Черт! И что ему нужно? Она ведь уже извинилась. Почему-то испугавшись и в одну секунду придумав все возможные плохие исходы, Эми решила, что, во что бы то ни стало, не позволит Изае испортить себе жизнь. Это дурной человек, пусть он держится от нее подальше. Правда, после уроков, пока Момо переодевалась, Эми не утерпела, догнала Изаю и, чтобы прояснить в последний раз, а потом больше никогда не заговаривать с ним, спросила просто: — Ну? И что? Он остановился и попытался скрыть улыбку превосходства и радости, что она сама подошла к нему. Она оглянулась — где там Момо? А он спросил: — Скажешь что-нибудь еще? — Нет. А ты? — Несколько секунд они стояли, молча глядя друг на друга, пока Эми первая не опустила голову. Снова посмотрев на него, она добавила: — Если есть, что сказать, говори прямо. Что тебе не нравится и почему ты меня избегал? — Я тебя не избегал, — упрямо заявил он, а Эми опять оглянулась на Момо. Нужно бежать с ней в музыкальную школу, а она, как обычно, не торопится. А Изая, не выдержав того, что постоянно есть что-то, что интересует ее больше, схватил ее за подбородок и заставил посмотреть на него. Эми так растерялась, что застыла, не моргая, и у нее даже заслезились глаза. А он убрал руку и, как ни в чем не бывало, сказал: — Я просто не хочу, чтобы ты общалась с ним. Он плохой человек. Ты его не знаешь. Эми все никак не могла прийти в себя после неожиданного прикосновения, и уже забыла о Момо, только думала о том, что не нужно было вообще подходить к нему. А он все продолжал: — Ты подвергаешь себя опасности, просто находясь рядом с ним. Как думаешь, почему у него нет друзей? Справившись с изумлением, Эми ответила: — Тогда почему у тебя нет друзей? А где мои друзья? — Изая, видимо, не ожидал перевода стрелок, поэтому замолчал, и Эми добавила: — Наверное, мы все стоим друг друга. — Сестра! — Окончательно очнувшись, Эми побежала к Момо. Никогда еще она не была настолько рада слышать этот визгливый голос. И что на него нашло?.. Только потом она подумала, что надо было что-то сказать, возмутиться, иначе он сделает что-то подобное снова, и ругала себя за то, что не возмутилась. Но ведь она уже просила его называть ее по фамилии. Разве он послушал? А еще позже она подумала, что ей было не так уж неприятно. Ее определенно точно покоробило бы, если бы это сделал кто-то другой, потому что это самый отвратительный манипулирующий жест, который только можно использовать, если человек не хочет смотреть на тебя. Она передала Момо лично в руки учительнице, ведь однажды она, нахватавшись у близняшек, умудрилась сбежать с уроков, когда Эми не довела ее до двери. Вот ведь несчастный ребенок. А что с ней будет, когда она станет подростком? Эми задумалась о том, как она оставит ее тут, когда уедет в Осаку. В интернете писали много сплетен про бывшую мисс Японии, например, что ее вторая дочь не от нынешнего мужа. Эми ни разу не решилась спросить, правда это или нет, но одно журналисты знали точно — Момо перешла полностью на попечение Эми. И Эми боялась, что это не из-за простой вечной занятости родителей. Поэтому Эми не могла уехать.