Два дебила - это сила!

В богом забытом городе, да и сатаной наверняка тоже, приближался новый год. Каникулы не за горами, школьники, проводившие последние дни за партой, уже напридумывали кучу желаний, обдумали, как украсят дома, подарят подарки… В общем — настроение прекрасное. Наверно все были заняты хлопотами к празднику. Все, кроме двух учеников десятых классов — Гоши и Ромы. Каждый год в школе проводилась уборка после новогодних мероприятий. Чаще всего убираться заставляли нескольких случайных учеников, и не важно, хотели ли они этого или нет. Такой вот подарок для единственной уборщицы в школе. Дело не долгое, в школе всего два этажа, и то маленькие, да и кабинетов не много. Рома сам предложил свою кандидатуру. Не то чтобы он школьный активист, но возьмётся за любое дело, лишь бы чем-нибудь себя занять. Гоша же пошел не совсем по своей воле. Любезные одноклассники, как сговорившись, выдвинули его принять такую рутину. Вроде не приятная ситуация, а потом он подумал: все равно дома делать нечего, так хоть, что-то новое. Каждый думал, что будет один в этом деле, но уж точно не ожидал встретить кого-то из параллели. Как вообще можно было согласиться на это? Иронично, но параллель состояла всего из двух классов: «А» — в котором учился Гоша, и «Б» — где учился Рома; все по классике. В целом Гоша не очень общительный, друзей…ну…нисколько. Ноль. Так что он не спешил как-либо контактировать с другим «уборщиком». Да и самому Роме было не до этого. Парни молча убирались в классах и на этажах. Особо они друг друга не знали, конечно мимолётно что-то слыхали друг о друге: Рома довольно общительный, правда были конфликты, по поводу его одежды… Гоша же просто конфликтный, большинство ситуаций воспринимает не очень мирно, от этого некоторые с ним даже не пробуют общаться. Спустя фиг знает сколько времени уборка была закончена. Парни отнесли ключи от кабинетов к охраннику. Вот и закончилась рутина! Пора домой. Но вот почему-то, никто даже не торопится уходить со школы. Скамейки вроде мёдом не намазаны, но Гоша и Рома продолжали сидеть. В молчанку играют что-ли? Тихо как в гробу, вот только тик настенных часов сбивает это беззвучие. Никто не торопился идти домой, по похожим причинам: какой смысл сидеть в одиночку в четырех стенах? Забавно, вроде разные уровни социальной жизни, а проблема одна на двоих. Гоше уже поднадоело это молчание, не гоже не вставить свои пять копеек в такой скудной ситуации! Вроде противоречит самому себе, да вот только ждать бесконечного ничего было скучно. А может у него просто было неплохое настроение и решил попробовать что-то новое. — Почему ты не идёшь домой? Поздно ведь, — спросил он без особого интереса. Вроде безразличная фраза, а будто сам себе камень с души скинул. — Могу спросить у тебя то же самое, — проговорил Рома, повернув голову в сторону собеседника, а затем продолжил — домой просто не хочу, больно надо смотреть на хлопоты своей семьи. — Лучше уж на хлопоты смотреть, чем попусту тратить время. Рома лишь пожал плечами, у каждого свои предпочтения похоже. Что ему ответить, если ему просто не хочется помогать каждые пол часа в чем-то своим братьям или родителями? — Слушай, почему тебе не делают выговоры по поводу одежды? — поинтересовался Гоша, да не без причины. — Так скажу, у меня есть свои уловки по этому поводу, — с ухмылочкой произнес собеседник. — Ну храни свои секретики, — после этой фразы парни начали смеяться. Парни благополучно посмеялись, а после сидели и снова заиграли в молчанку. Им совершенно было не о чем говорить, разве что молча пялиться на стенку. Точнее, пялился только Рома, так как Гоша иногда поглядывал на него, чтобы получше того рассмотреть: обычный парень, только странным кажется то, что он носит колготки… Но мы, пожалуй, упустим это: в наше то время не это считается странным; темно-синяя футболка с сиреневым принтом смайла «=)»; округлённые очки с красной тонкой оправой. Под этими очками можно было заметить два гетерохромных глаза: правый был фиолетовый, левый оранжевый. И не поймешь даже — натуральный это цвет глаз или линзы. В целом, ничем не примечательный парень, если не считать его особенные глаза и уж слишком выделяющуюся на фоне других одежду, по поводу которой Гоша уже задавал свой вопрос — да и его ли это дело, придираться к стилю другого человека? Неужели не должно ему быть на это наплевать с глубокой колокольни? Именно, что не должно. Но вопреки своим мыслям он продолжал рассматривать парня, и его взгляд коснулся чужих запястий: на бледной коже можно заметить кровавые следы от… Царапин? Порезов? Гоша с беспокойством глянул в расслабленное лицо брата-по-несчастью и для себя решил, что спросит у него потом что-то по поводу этого. Гоша снова кинул взгляд на лицо очкарика, который, в свою очередь, также заинтересовано следил за ним. — Ну? — розоволосый выплюнул жвачку, которую жевал уже с минут тридцать, — к слову, она как минут двадцать пять назад потеряла свой вкус, — и сложил руки на груди, — Чего это ты на меня смотришь? Если есть что спросить — спрашивай, — тот вопросительно посмотрел на Гошу и облокотился на старую синюю стенку раздевалки, которую уже по её внешнему виду не меняли лет пятнадцать. — А-э… — парень взглотнул, а после заговорил, — Я просто рассматривал тебя, чтобы заметить более примечательные вещи. — О как, — тот перевел взгляд на лампочку в раздевалке, а потом снова направил его на сероглазого, — И как? Красивый, правда? — Рома издал смешок. — Ага, очень, — съязвил Гоша, отворачиваясь от парня, — Прям как пуп земли. — Ха-ха, — посмеялся разноглазый парень, а после подойдя к синеволосому, взял его за рукав футболки и куда-то потащил, — Пошли. — Э-э, а ты не ахренел случаем? — сероглазый хоть и возмущался, но все-таки последовал за парнем, ведущим его. — Да тише будь, что ты разорался, — розоволосый повернулся к нему и тихо шикнул на того, после чего Гоша фыркнул, но препираться не стал. За окном уже смеркалось: туман постепенно налегал на родной Пермблядинск. Вся школа, помимо наших героев и, собственно, вахтерши бабы Зины, которая была известна своей любезностью выпускать старшие классы в «курилки», пустовала, из-за чего парни отчётливо слышали эхо от своих шагов по таким одиноким коридорам. Поскольку сегодняшний день последний перед новогодними праздниками, то и на улице творилась суматоха: куча машин, которая виднелась из окна школы, стояла в пробке и сигналила друг на друга в надежде на то, что они смогут быстро из нее выбраться и благополучно доехать до дома, до семьи; отчётливо были видны спешащие с работы мужчины, тащащие тяжёлые сумки с продуктами женщины, а также бегущие домой школьники второй смены, у которых сегодня короткий день — Гоша мечтательно выдохнул, желая, чтобы и он поскорее свалил из школы: даже простое нахождение в ней давило на виски, заставляя голову и без того болеть сильнее прежнего. Идя, можно так сказать, по бесконечному коридору, парни даже не перекинулись ни одним словом. Хотя, Гоша в своих мыслях уже 100500 раз по-всякому обматерил Рому и пилил его своим недо-агрессивным взглядом. Спустя 5 минут бессмысленного для синеволосого хождения те остановились у будки вахтерши возле выхода. Гоша посмотрел на Рому, что спокойно стоял по правое плечо от него. — И что дальше? — спросил сероглазый, не совсем понимая намерений этого странного парня, имя которого он даже еще не узнал. — Пошли гулять, — тот, как ни в чем не бывало, посмотрел на парня, что немного выше его самого, чуть наклонив голову, — Пошли. — С чего это вдруг? — Синеволосый был крайне возмущен: его волокли не понятно куда, непонятно кто, и теперь просят, — даже не так, — требуют погулять с ним? Что себе позволяет этот очкарик разноглазый? — Мне скучно просто, — тот по-хитрому улыбнулся, тыкнув своим пальцем в нос собеседника. — И что с того? Я то тут причём, долбаеб, — тот помассировал двумя указательными пальцами свои виски, пытаясь успокоиться, чтобы вследствие не бомбануть и не сорваться на «нарушителя его спокойствия» и «похитителя стальных нервов». — Ну пожа-алуйста, — тот, моляще-милым голосом произнёс эти слова, протягивая буквы: и взгляд у него был такой, будто пародировал известного кота из одноименного мультфильма, — что, кстати, выходило с трудом. Не сравниться ему с легендой, ни-ког-да. — Пф, не мечтай, — подойдя к вахтерше, что давным-давно спала крепким сном на своём месте, совсем не заботясь о том, кто уходит, кто приходит, а кто вообще заходил в школу так, чисто в туалет, парень положил ранее сделанную бумажку об их присутствии в школе, и прошмыгнул к выходу, надевая куртку, которую захватил с раздевалки. — Хэй! — крикнув писклявым голосом, Рома тоже поспешно надел куртку и быстренько выбежал за другим парнем, — Ну подожди ты! — Что еще? — Гоша грубо отозвался и, остановившись, повернулся к разноглазому. — Ну пожа-а-алуйста-а-а! — протягивая буквы «а», все тем же молящим голосом, и милым, как у кота в сапогах взглядом, пропищал тот, — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! — повторял одно и тоже розоволосый, дабы побесить парня напротив. — Мг… Ладно! — сдавшись, лишь бы не слушать этот отвратительно-писклявый голос Ромы, он согласился, — Только ты скажи, как тебя зовут, а то у меня нет ни малейшего желания гулять с тем, чьего имени я даже не ебу, — Гоша немного смутился, пытаясь в голове перефразировать фразу, — Не знаю, то есть. Ой все, пойдем, — тот грустно выдохнул, все же соглашаясь с поражением.

***

Вечер. На улице уже давно все разошлись по домам и наверняка уже видели седьмой сон, сладко сопя под какую-нибудь передачу по телевизору. Лишь наши герои, — ака дебилы, если выражаться менее культурно, — которые познакомились буквально несколько часов назад, сейчас шляются по пустым, тихим улицам. Лишь шарканье кроссовок Ромы не давали улице погрузиться в полную тишину. Парни уже как минут десять, или даже больше, — они не считали — шли, полностью погрузившись в свои мысли, в полном молчании. Гоша смотрел себе под ноги, а Рома, тем временем, с лёгкой улыбкой на губах вдыхал зимний предновогодний воздух. Ботинки иногда наступали в небольшие лужи от снега, которые возникли из-за неожиданного потепления. Так как синеволосый смотрел себе под ноги, тот обходил лужи и иногда останавливал взгляд на Роме, что шёл и совсем не заботился о своих кроссовках, которые уже были наверняка такие мокрющие, что шансов простудиться становилось все больше и больше. Сероглазый лишь тихо вздыхал и продолжал витать в своих облаках точно так же, как и розововолосый. — Прекрасный день, неправда-ли? — неожиданно подал голос Рома, медленно поворачивая голову в сторону синеволосого, легко улыбаясь, — Так хорошо, когда на улице полная тишина — это позволяет полностью погрузиться в свои мысли, задуматься о чем-то таком, о чем бы никогда и не задумался бы прежде; когда ты слышишь только свое дыхание и свой стук сердца, разве это не прекрасно? — тот тихо засмеялся, увидев вопросительный взгляд Гоши — Когда ты погружаешься в себя, погружаешься в пучину своих мыслей, заставляешь себя подумать о чем-то другом, что позволит тебе ещё лучше разобраться в себе или ком-то, или, даже, в чём-то другом, и никто не сможет тебе помешать. Такое чувство внутреннего умиротворения, представляешь? — Рома усмехнулся. Гоша на это помолчал с полминуты, а после неуверенно выдал: — Ты че блять несешь, долбаеб? — он прищурил глаза, — Ты случаем не нарик? — тот приподнял правую бровь, — Или шизик. Одно из двух, — Гоша призадумался, — Или, может, ты сразу и наркоман и шизик, — тот усмехнулся, — Пиздец. Откуда ты свалился мне на голову… Розоволосый лишь посмеялся и посмотрел на ночное небо, засыпанное миллионами, — а может даже и миллиардами, — светящимися точками, что в простонародье называют звездами. Выдыхая белое облачко дыма изо рта из-за мороза, Рома блаженно улыбнулся и, прикрыв глаза, остановился. — Пойдём, я тебе одно место покажу, — резко очнувшись от… — что это вообще было? — прошептал он тихим, но слышимым голосом для Гоши. — Ты че, дебил? Домой уже пора, — тот посмотрел на руку, на которой, по сути, должны быть наручные часы, но их там не было, считай — привычка, — Время позднее, пошли по дома-ам, — на последнем слове Гоша слегка зевнул, потирая глаза. — Пошли, — более настойчиво сказал розоволосый, насильно потянув черную куртку своего… Приятеля? Да, думаю, уже можно сказать и приятеля, — Не пожалеешь, — тот тихо посмеялся. — Я уже пожалел о том, что пошел с тобой… — тихо пробурчал сероглазый, искоса косясь на парня чуть ниже него. Долго ли, коротко ли, те наконец-то пришли в то место, куда их тащил Рома, — и что ж ему не имётся? Неужели серьезно не хочет домой? — И что это за хуйня, — Гоша устало потер глаза, наверно, уже как раз десятый за этот час, смотря на недавно сделанную площадку при соседней школе — Ради этого мы сюда плелись полчаса? Получше придумать то не мог? — на самом деле, прошло всего 15 минут, но мы упустим. — Не, смотри, че покажу, — тот хитро улыбнулся и, отшагав два шага назад, с разбега прыгнул в огромную гору снега, смеясь как ребенок, — Ха-ха, иди тоже сюда! — Э, — Гоша промолчал, лишь многозначительно хмыкнул. Что ему ещё делать в этой ситуации? На выбор предоставляется 4 ответа — а с вами Телепрограмма «стань миллионером»: 1. Послать нахуй; 2. Послать нахуй по-жёстче; 3. Послать нахуй по самое не горюй, чтобы после и не думал хоть ещё раз звать на такие прогулки Гошу (а после спрашивается — чего это у него друзей нет?); 4. Присоединиться к нему. Ответ, я думаю, очевиден: — Ты че, долбаеб? Иди-ка ты нахуй. — Не матерись, бог накажет, — тот нырнул в снег и спустя пару секунд вынырнул из него, кидая снежок в «будущую жертву бога», — Лох. — Пусть наказывает, мне то что, — тот усмехнулся, ставя указательный палец к виску, прокручивая его, делая движение аля «ку-ку». Спустя секунду в его лицо прилетает небольшой снежок, и тот, под негромкое «Ай», валится на землю под хохот Ромы. Пока Рома задыхался собственным смехом, Гоша встал с скользкого тратуара со снегом. Да встал с таким лицом, будто сейчас молнии посыпятся и гром загрохочет. Все таки не долго он стоял с такой миной на лице, буквально через мгновение он швырнул Рому в снег и роли поменялись. Однако лежать в снегу и быть побежденным ему не хотелось. Пока Гоша что есть сил ржал с этой ситуации, Рома перевернулся с живота на спину и с размаху пнул Гошу по ногам. Тот благополучно упал на ноги тому, кто его собственно и пнул. Абсурдная ситуация, но оба парня смеялись, как никогда раньше. Если бы тут были прохожие, что спокойно гуляют, наврятли бы поняли такую ситуацию адекватным образом. Спустя время: дикий смех сошел на нет, вроде успокоились. Но Роме казалось этого мало, пока Гоша потерял бдительность, он взял немного снега в руки и сделал ещё один шар. Не долго думая, он влепил этот снежок ему прямо в щеку. Так и завязалась новая потасовка с смехом и снежками. Так и бегали они по площадке час или два, а может и дольше… Во сколько они вообще вышли из школы? Влепив последний снежок Роме в шею, парни бухнулись в снег, переводя дыхание после ожесточенного боя. Правда немного настораживает пустота на улице. Когда они только шли от школы — люди были, а сейчас? Буквально след простыл. Да и валяться на снегу — не лучшая идея, ещё и в период странного потепления, так что наши дурачки решили пойти отдохнуть в другое место. Ноги сами притащили их на ближайшую лавочку. Как сговорившись, сидели молча. Гоша просто осматривал улицу и наслаждался прохладным воздухом, а Рома пару минут сидел, прижавшись к спинке лавочки. Можно было подумать — сейчас уснёт, точно уснёт. Все же он достал телефон. — Ну и сколько времени сейчас? — спросил Гоша, даже не посмотрев в сторону Ромы. — Ой… 2:45… — после этого факта, Рома нервно поправил пряди розовых волос, что свисали прямо над глазами, тем самым мешая смотреть на телефон. В голове никак не умещалась эта информация, не могли они столько погулять. Магия какая-то! — Вот же Пиз… — прежде чем договорить эту фразу, Гоше досталось мокрой варежкой по лбу, — ай! — Да я и сам знаю, не нагнетай. — Я так понимаю: лучше домой не идти — убьют к херам собачьим! — пробурчал Гоша себе под нос, без единого представления как объясниться и что делать. Если мама окажется дома — ему точно несдобровать. — И не говори, — посмотрев на своего друга по несчастью, Рома поднял голову на чистое небо. Луна да звёзды, что ещё. Он задумался, да все-таки спросил: — Твои родители не будут беспокоиться о тебе? Поздно ведь, как видишь. — Знаешь? Фиг с ней, на кой чёрт ей вообще задумываться об этом. Все равно видимся редко, какое ей дело, дома я ночью или нет! Хотя… Не хотелось бы получить по первое число, — в конце тот усмехнулся, какое вообще дело его собеседнику до того, будут ли о нем беспокоиться? — А сам то? Что на счёт тебя? — вдруг добавил Гоша. — Они могут не заметить, что меня нет, обычно в комнату не заходят вечером, ибо знают, что я рано спать ложусь. Правда если все-таки заметят… Наругать наругают, но я не хочу чтобы они беспокоились, — Рома скрестил руки на груди и снова о чем-то задумался, — либо меня прибьют, кто знает. — И будут под новый год похороны, — с насмешкой сказал Гоша. Раз уж так поздно, парни решили ещё погулять. Где-то ещё до утра так пяти они шатались по улицам. Но организму не прикажешь не хотеть спать, так что после такой долгой прогулки они разошлись по домам. Вроде выжили.