Два дебила - это сила!

Утром дымка опустилась на город; еле-еле поднимающегося солнца не было видно из-под густого тумана, обволакивающего ранее чистое небо. Казалось, что вскоре и вовсе пойдет снегопад, осыпав снежными хлопьями дороги и всю местность — опять на дворников навалится много работы, но в это ведь есть свое преимущество в виде премии, так ведь? Взор буквально не доходил дальше десяти метров из-за белого тумана вокруг, поэтому нужно быть крайне осторожными сейчас — даже МЧС напомнили о своем существовании, предупреждая, что сейчас на улице крайне опасно и нужно быть каждый раз начеку, чтобы — не дай бог — случайно не попасть под машину, или самому стать тем, кто будет вести эту машину. Однако тех, кто спешил на работу — да, даже в праздничные дни такие есть, как им живётся вообще? — это не волновало ни капельки: все куда-то спешили; да и правда, о чем беспокоится то? Но были и те, — хотя, кто бы захотел прогуляться в девять часов туманным утром? — кто в свое наслаждение просто прогуливались по окрестностям ранним холодным утром. Одними из таких довольно странных людей и оказались наши герои, и не понятно — почему именно сегодня и почему именно в девять утра? Почему не в другой более удачный по погоде день? Или, например, почему не позднее, а именно так рано? Кажется, это беспокоило обоих, но друг другу никто не перечил: видимо, каждого это устраивало. Хотя, это очень маловероятно. Следующая прогулка не заставила себя долго ждать: как парни и договаривались, уже слишком ранним утром — по словам Ромы, любящему поспать до полудня — те стояли возле входа в жилой комплекс, где вчера видели смешное построение домов в виде слова. Они, полностью иззевавшись, наконец дошли до него, пытаясь стереть с сознания остаток сна — что, в общем-то, выходило довольно плохо: спать хотелось неимоверно. Стоит сказать спасибо очередным ночным перепискам до двух часов ночи, после которых, конечно, на душе весело, но на следующий день вставать, понимая, что лучше бы вместо переписок ты пошел спать — немного печально. Хотя, к чему грустить? Впереди двухнедельные выходные, на которых можно и вовсе сбить свой режим сна, что, конечно, не желательно, но если с учётом его восстановления позже — то пожалуйста! Сейчас десятиклассники стояли возле ворот, осторожно озираясь: нет, нужно же быть уверенным в том, что вас не спалят? Поскольку это совершенно недавно отстроенная территория, то сейчас наверняка она охраняется довольно хорошо — или, быть может, правительство и на это забило, предполагая, что и забора хватит для полнейшей безопасности богатейшего района в их городе. Но, если взглянуть на двух подростков, которые без какой-либо сложности проникли на территорию комплекса, стоит уже делать выводы. Гоша первый перелез через забор, осторожно спрыгивая с него на землю. Он отряхнулся от невидимой пыли, смотря на Рому по другую сторону забора, который все не решался взобраться и наконец оказаться там же, где и сам синеволосый — неужели снова страх высоты? «Какой проблемный ведь, гад» — подумал Гоша, тяжело вздыхая, о чем то задумаясь. — Если тебе как-то это поможет, то я тебя поймаю. Ну, в случае, если ты наебнешься вдруг — усмехнулся Гоша, не забывая постебывать друга, который на это просто закатил глаза. — Поймает он, ага. Если все-таки и собираешься ловить — для начала ручки свои хилые накачай, а то в таком случае я, конечно, останусь в целости и невредимости, но вы, Гоша, будете раздавлены мной — стараясь для начала залезть на саму верхушку забора, Рома смешно пыхтел, осторожно перебирая ногами. Когда все-таки вышло забраться, он измученно простонал, спрыгивая вниз, с ухмылкой смотря на синеволосого. — А у самого то, не руки — а солома. Забрался то даже еле как, — пробурчал парень, разминая шею. Рома не был удивлен его колкости. — А ты на меня не перекладывай. — Да что ты, — получив подзатыльник, Гоша негромко айкнул, шикнув на друга. Рома же посмеялся, осматриваясь: место, откуда парни зашли, выглядело менее обустроенным, нежели вся остальная территория комплекса; старая, требующая полного откоса трава; образующееся не пойми откуда болото, в которое по случайности залез Гоша, матерясь, замарав чистые, недавно вымытые сапожки; да и запах стоял… Не очень. Буквально: казалось, что здесь кто-то умер — и не просто какая-нибудь крыса или собака, а целый, мать его, слон. Или, может, это от болота такая вонь идёт. Ну и жуть. До старого двухэтажного дома, который и являлся предполагаемым заброшенным зданием, идти не долго. Парни ловко перепрыгивали лужи, встречавшиеся на пути, стараясь не марать одежду, которую те специально надели для этой вылазки: не хотелось получать нагоняи от матерей, все-таки. Гоша шел первым, тем самым прочищая путь Роме, который шел сзади, посмеиваясь. Синеволосый хоть и надел перчатки, предугадав, что придется прочищать тропинку руками, но он все равно не понимал, как уже заработал дырень на одном из пальцев. Да и они сами выглядели не самым лучшим образом: колючки репейника почти намертво к ним прицепились, а какие-то мелкие листики то и дело прилипали к рукам, словно медом мазаные. — Слу-ушай, — зевая, начал Рома, когда те уже подошли к самому зданию, стоя у его входа — это же можно так назвать? — Почему в такую рань? Неужели нельзя было в часов одиннадцать, а лучше вообще в два часа дня? — Нельзя. Здесь все равно присутствует какая-никакая охрана, а попасться мне бы не очень хотелось — Гоша с печалью стянул с себя перчатки, бросая их в траву: вторые он, к его большому сожалению, не взял, — Да и к тому же, сейчас туманище такой, что нас навряд ли кто увидит внутри. — А если все-таки заметят? Что прикажешь делать? — почему он завозмущался только сейчас? — А-аи-и, тяжело. — А ты кричи поменьше, может и не заметят — парень ехидно подмигнул и зашёл в здание. Оно, если честно, выглядело куда старее внутри: выбитые окна, что с улицы не были видны из-за тумана; разбросанные повсюду бумажки, банки; в некоторых местах обвалившийся потолок… Это мы ещё молчим про граффити, которое находилось буквально на каждом квадратном метре здания! А оно, к слову, было довольно большим по площади и скорее напоминало не жилой дом, а будущую больницу или школу. Но видимо не судьба, раз забросили — хотя, если теперь оно на территории комплекса, не будут же они оставлять его таким страшным в таком благополучном районе? Шагнув через порог, парень сразу на что-то наступил, почувствовав дребезг стекла под ним. Гоша неловко отпрыгнул с этого места, чуть не запнувшись об выступающую дощечку с пола, хмурясь из-за Ромы, который снова зашёлся в смехе. Розоволосый осторожно перешагнул стеклянное недоразумение, оглядываясь. Он в отвращение поджал нос, смотря на все то, что стало с этим местом — а ведь это будущая — наверно — больница или школа! Гоша чуть прошел вперёд и почувствовал, как его хватают за руку. Он оглянулся и вопросительно посмотрел на Рому, который чуть схватился за рукав его куртки, не понимая, что случилось на этот раз. Сам Рома посмотрел в чужие глаза таким взглядом типа: «Какие-то проблемы?», приподнимая брови, с вызовом смотря в ответ. Синеволосый прищурил глаза, решив оставить данное действие без комментариев. Парни уже около десяти минут шагают прямо и успели подняться на второй этаж, заглядывая в каждую из открытых комнат, но не находя в них ничего интересного. Было пару раз, конечно, когда они нашли разбросанную одежду и пару сломанных стульев, но они ведь не за этим сюда пришли, верно? Это все скучно. Даже детские непонятные рисунки были бы куда интереснее. Гоша прошел чуть вперёд, останавливаясь возле какой-то комнаты: Рома же шел сзади, медленно, смотря под свои ноги, а также осматривая штукатурку на стенах — единственное, видимо, интересное занятие здесь. Парень вздохнул, заходя в рандомную комнату, которая, по всей видимости, не будет особо отличаться от других своей рухлятью, противным запахом стен и кучей мусора повсюду. Синеволосый осторожно толкнул отваливающуюся с петель дверь, морщась от скрипа, исходящего от нее. Однако та приоткрылась всего на немного, словно что-то затрудняло ее действие. Гоша пораскинул мозгами и, ещё раз попробовав с большей силой толкнуть дверь, хмыкнул, протискиваясь сквозь щель — было не трудно. Он, все-таки, не такой уж и толстый, чтобы не пролезать через двери. Парень оглянулся, подмечая, что да — он был прав: комната была точно такой-же, как и все предыдущие. Явным отличием было лишь не такое огромное количество мусора и небольшой, скорее всего деревянный столик в углу. Гоша аккуратно обошел груды мусора, чтобы не дай бог не заляпать свои уже и так грязные сапожки, которые к тому же являлись любимыми, и подошёл к столу. Он был настолько пыльным, что синеволосый не сдержался, поэтому пальцем нарисовал пару палочек — якобы тело человечка — и пару треугольников без основания — якобы прическа. И не чья-то, а его — Гоши — чтобы показать, что вот, он — Гоша — здесь был и оставил свою подпись (ну или рисунок)! Парень посмеялся над самим собой и решил пооткрывать шкафчики у столика: что ещё делать то? Они, еле как поддаваясь, открывались с неприятным звуком, из-за чего лицо Гоши постоянно принимало эмоцию неприязни. Содержимое шкафчиков, к большому удивлению, было даже интереснее, чем все то, что они с Ромой обошли. Кстати о нем: куда он запропастился? Гоша достал из ящика пару мятых, старых купюр видимо со времён СССР, и спрашивается: откуда им тут взяться? Парень отложил их на стол и стал рыться дальше: старые бумаги, на которых не пойми что написано; разные шприцы и таблетки, о предназначении которых Гоша знать не хотел; разные фантики от конфет, булочек… Что они здесь забыли? А также там лежала… Кукла. Страшная такая, без глаз и двух рук. И хоть глаз не было, Гоше все равно не по себе стало от её невидимого взгляда, поэтому он предпочел закрыть ящик и вообще свалить с этой комнаты. Гоша приподнялся и направился к выходу из комнаты, напоследок оглядывая ее — будто изменилось здесь что-то за его пятиминутное прибывание здесь. Он выдохнул, снова протискиваясь через это скрепучее исчадие ада. Отряхнувшись, парень оглянулся, глазами выискивая Рому. «И где же этот придурок?». — Эй, болван. Выходи — негромко крикнул синеволосый, стоя на месте. Он сложил руки на груди, смотря по сторонам и ища розоволосую макушку. Только ни через десять секунд, ни через тридцать, ни даже через минуту, две её не показалось. Страх в груди парня все нарастал и нарастал, из-за чего дыхание потихоньку спиралось. Неужели Рома ушел домой, оставив Гошу здесь одного? Это… Не по-дружески, наверно. Хотя, кому судить об этом? Гоша потоптался на месте и прикусил губу: неужели он серьезно свалил? А хорошо ли он помнит дорогу назад? Парень вздохнул, стараясь набрать в лёгкие побольше воздуха, только вот дышать становилось все труднее и труднее. Он вспомнил, как Рома заходил в одну из комнат, поэтому решил проверить его там. Гоша тихонько обходил все комнаты, что попадались на глаза, но и там не было ни малейшего признака на присутствие Ромы. Синеволосый уже действительно хотел отчаиваться. Он опёрся плечом о стену, стараясь нормализовать дыхание, пока в глазах танцевали чертята. Парень пытался успокоиться и думать о том, что все в порядке, и нужно всего-лишь взять себя в руки и без особого привлечения внимания выйти с этой территории. За размышлением он не заметил, как сзади послышался шум шагов, который приближался все ближе и ближе к Гоше. Будь он в здравом рассудке сейчас — заметил бы того человека сразу, что сейчас тихонечко, будто на цыпочках подкрадывался к бедному парню. — Бу! — раздался позади звонкий голос, а чужие руки слегка шлёпнули по плечам Гоши. Он сначала не понял, что произошло, но повернувшись, увидел улыбающегося Рому, который, по всей видимости, был доволен тем, что смог — как ему казалось — напугать друга (хотя напугал он его ещё раньше и далеко не своим появлением, а наоборот) — Испугался, да-а? Ха-ха! — и громко посмеялся, игриво смотря на Гошу, который потирал глаза, кажется приходя в себя: голова больше не кружилась, сердце больше не стучало в горле, а дышать, вроде как, становилось легче. Парень выдохнул и открыл глаза, глядя на веселого Рому с некой даже благодарностью в глазах, и, чуть приподняв уголки губ, произнёс: — Да — и повернулся, проходя в ближайшую комнату. Рома прикола не понял, сначала хмурясь, но после он счёл это на хорошее настроение друга, поэтому снова улыбнулся, следуя за ним. Только парни перешли порог комнаты, как послышались приглушённые шаги по лестнице, ведущей как раз таки на второй этаж, где и находились они. Те запаниковали, не зная, что делать то в этой ситуации: может вообще показалось? А если все-таки охранник пришел? Рома, ненадолго задумавшись, — в панике надолго не получится — вдруг что-то вспомнил и, схватив Гошу, быстрым шагом повел в одну из комнат, в которой они уже ранее были. Парень оценивающе огляделся и, заприметив шкаф, к которому он, собственно, и направлялся, подошел к нему, потянув за собой непонимающего Гошу. Приоткрыв шкаф, он затолкал туда сначала самого синеволосого, а после пролез сам, стараясь тихо закрыть дверцу. Сейчас было слышно только частое дыхание обоих: тех шагов вроде слышно не было — но надолго ли? Не сказать, что место было много, но и не сказать, что парни буквально прижимались друг к другу — полметра расстояния между ними точно присутствовало. Рома включил экран телефона, чтобы хоть немного света было в их «бункере», и чуть усмехнулся, смотря на возмущённое лицо Гоши. — Чё кислый такой? — шепотом спросил парень, наваливаясь на стенку шкафа: ему не страшно, что она может отвалиться, ведь за самой стенкой шкафа стена комнаты — она то не прогнётся под ним? Гоша посмотрел на того фирменным взглядом — Кто это? — Я ебу, что-ли? — тем же шёпотом ответил он, рукой махая перед лицом, чтобы пыль не попала в ноздри — Маньяк может какой-то. Услышал, что в его дом пробрались двое дебилов, и решил нас прирезать, — увидев, что Рома заметно напрягся, он продолжил, хмыкая — Я шучу. Охранник, по всей видимости — хотя сам немного был встревожен. Никто из них не боялся темноты, нет, — в любом случае, их спасал все ещё включенный не яркий экран телефона Ромы — но мурашки от адреналина все-таки пробежали по их телам: был страх оказаться замеченным. Был страшен тот факт, что сейчас они в здании не одни. А то, что они не знают, что сейчас происходит снаружи, еще больше усугубляло ситуацию. По сути, сверху дверцы шкафа есть небольшая прорезь, через которую проступает маленький свет — который, как ни к стати, попал на лицо Гоши, и ему пришлось чуть присесть, чтобы не ослепнуть — но она слишком маленькая для того, чтобы смотреть через нее. Да и не удобно это. Рома прикрыл рот, чтобы не засмеяться, пока сам Гоша пытался сообразить, что можно сделать: попытаться по-тихому сбежать из здания? — Тогда для чего они в шкаф залезли? Сидеть и ждать, пока незнакомец уйдет? — А как они поймут, что он ушел? Или, а насколько долго им тут сидеть? Парень тихо взвыл, хватаясь за голову: почему, черт возьми, первая идея, которая пришла в голову Ромы, была связана со шкафом? Неужели нельзя было найти другой способ, чтобы не попасться на глаза? Через окно, например: простой, но, возможно, болезненный выход из этой ситуации. Хотя, кто ищет лёгкие пути? Гоша напрягся: он почувствовал, что пыль все-таки залетела в его нос. Парень приподнял свою руку и пальцем правой руки погладил по носу: мама говорила, что это может предотвратить чих — но это не срабатывало! Он уже был готов чихнуть — а также был готов к тому, что после странного звука в шкафу незнакомец быстро их найдет и сдаст в полицию — но, приоткрыв рот, он почувствовал, что его обратно закрывают — быть точнее, прикрывают. Ладонь Ромы. Он уловил напряг друга, поэтому, не думая, а сразу действуя, припечатал собственную руку к чужому рту, предотвращая будущую угрозу их безопасности. Но вышло так, что Рома, хоть и сделавший все правильно, не рассчитал свою силу так, что стукнул по лицу Гоши настолько сильно, что его голова чуть ударилась о стенку шкафа, тем самым создавая тупой звук. Ой-ёй. Парни вылупились друг на друга: Рома, который все ещё держал свою руку у рта Гоши, тихо вздохнул, без звука, одними губами произнося слова: «это пиздец»; Гоша же задержал дыхание, словно сейчас он находится в воде — «да лучше бы в воде, чем в такой экстремальной заднице!». Оба бегали взглядом по чужим глазам напротив, вслушиваясь, чтобы понять, есть ли какие-то звуки снаружи. Они, должно быть, успокоились спустя минуты две сплошной тишины, поэтому чуть расслабились: Рома все-таки выпустил из плена своей руки чужое лицо. Парни уже хотели собираться выходить: может, ушел уже? Но как только Гоша уже положил свою ладонь на дверцу, дабы приоткрыть ее, как снаружи раздался негромкий хлопок — сказать, что ребята были, мягко говоря, в шоке — ничего не сказать — оба встали как вкопанные. Ребята снова перевели взгляд друг на друга, глазами спрашивая, что они, черт возьми, будут делать. Когда послышался ещё один звук, что был уже громче и заметно ближе к ним, они медленно, чуть ли не одновременно перевели взгляд на дверцу. И в головах обоих была лишь одна фраза: нам пиздец.