Два дебила - это сила!

Зимний рассвет, начинающийся в районе девяти часов утра, неприятно бил в глаза солнечным лучом. Квартира, которая, как не к стати, находилась на солнечной стороне, оставалась холодной, несмотря на тепло, исходящее от солнца; и как же жаль, что никто не додумался закрыть шторами окно ещё ночью, дабы избавиться от яркого солнечного света, которое, кажется, норовило прожечь глаза любому, кто на него посмотрит – и что за глупая шутка такая, что утреннее солнце всегда жарит похуже дневного? Рома, что стал "жертвой" ярких солнечных зайчиков на своем лице, пожурился и потер глаза, в попытках понять: что он и где он. Во рту сухость такая, словно он после похмелья – хотя, можно ли назвать проведенную ночь с температурой похмельем? Думаю, что можно: ощущения те же. И хоть Рома ни разу не употреблял алкоголь – было, конечно, пару раз на новый год, когда родители самолично предлагали шампанское, но это другое, – по рассказам некоторых своих одноклассников, которые считали себя достаточно взрослыми для распития алкоголя, он мог себе представить, как именно выглядит ночь после похмелья. И чувствовал себя сейчас настолько ужасно, что сомневаться даже стал: а не напоил ли его Гоша чем-нибудь?.. А потом вспомнилась неожиданная и негаданная пакость в виде температуры и жуткой усталости – и все обвинения с его друга пали. Что говорить о Гоше, так он... А где он, кстати? Рома, не обнаруживший его на второй половине дивана, приподнялся на локтях, при этом кряхтя из-за небольшой боли во всем теле, и нахмурился, взглядом ища ненаглядного. Поскольку парень проснулся недавно, так еще и с таким ужасным состоянием, зрение его было сильно размытым – даже очки вряд-ли разберутся с этой проблемой до конца, но попробовать стоило. Рома снова протер глаза и стал тянуться к стулу, где, если ему не изменяет память, лежат его очки, любезно сложенные туда Гошей. Немного пошарив рукой, он все же добрался рукой до оправы, немного пощупав ее, чтобы удостовериться: а то ли он взял? И после натянул их на себя, пытаясь сфокусировать взгляд. Очки нашел – осталось найти самого Гошу. Синяя макушка сама бросилась в глаза: парень, приложившись затылком к дивану и устроившись на полу – благо, на полу был постелен ковер, – безмятежно спал, в руках держа пульт от телевизора, что ещё немного – и выпадет из его рук. Взгляд метнулся на ящик, на черном экране которого ходила ходуном из одного угла в другое надпись "DVD", на котором, по всей видимости, Гоша что-то смотрел, пока не вырубился, забыв о фильме. Рома пытался понять, для чего тот поднялся так рано – неужели чтобы действительно глянуть что-нибудь на дисках? Что, так скучно было? Он подумал-подумал, а потом вспомнил, что, вообще-то, это он был инициатором просмотра фильма, тем, кому было скучно, и тем, кто заснул сразу же после того, как Гоша вставил фильм в дисковод. Парень принял тупое выражение лица, осторожно и медленно переводя взгляд на спящего, который лежал в такой наверняка неудобной позе, что стало как-то неловко и стыдно даже: поднял, значит, человека в... – сколько там вообще времени на часах было? – такую рань, потому что ему, бедной больной головушке – и ведь правда больной, правда, больной не только из-за болезни, – стало вдруг скучно, а после сам завалился спать крепким и сладким сном – как Гоша его ещё не выгнал? Стало ещё больше стыдно, вспоминая ранее предподнесенную ему заботу. Рома приподнялся с кровати, схватив руками коленки, и, чуть качаясь, о чем-то думал. Пару секунд спустя он воскликнул, тихо-тихо, чтобы больше не тревожить "спящую красавицу", которая, вопреки своей неудобной позе, все же спала и желала выспаться, и немного поелозил по кровати, пытаясь выпутаться из под одеяла, после встал с кровати и тихо прошипел от того, насколько же холодным был пол! Рома схватил одеяло, которым ранее укрывался, и, ступив на менее холодный ковер, осторожно накрыл спящего парня. – Сегодня моя очередь заботиться о тебе – и, увидев, как чужое лицо больше не хмурилось во сне, а наоборот, стало спокойным, и казалось, что на нем выступила лёгкая улыбка, сам улыбнулся, чувствуя себя уже лучше, нежели вчера вечером, и пошел на кухню – но прежде немного покопался в чужих вещах, чтобы найти хотя бы тапочки: а то снова заболеть, до конца не окрепнув, не хотелось. *** Не сказать, что Рома умеет готовить, но блины ему делать как-то пару раз удавалось – некоторые (почти все) блины, конечно, сгорали, по непонятным для парня причинам, даже не дожидаясь того, когда его перевернут, но Рома в этот раз верит в себя и то, что на ошибках он поучился. Наверно. По крайней мере, так хотелось думать. Идея приготовить блины пришла совсем спонтанно: открыв холодильник, парня любезно встретили яйца и молоко прямо на первой полке, и, как тому думается, Гоша бы не был против с утра поесть именно их – и с чего такая уверенность? Все таки боязнь перевести продукты – и тем более не свои! – присутствовала, поэтому Рома залез в интернет, чтобы посмотреть правильные пропорции и что требуется для приготовления – ну, а вдруг забыл? Яйца, молоко, сахар, соль, масло, мука... Ну, понятное дело, не в первый раз же делает. Главная загвоздка лишь в пропорциях: чего и сколько нужно добавлять, чтобы получить желаемый результат, а не, например, тесто какое-нибудь, или, наоборот, – жидкий коктейль с мукой. 4 яйца. Ага, понятно. Литр молока – плевое дело, просто весь пакет вылить и чего париться? Растительно масло – 2 столовых ложки, сахар – 1,5 такой же ложки, и соль - 0,5 ложки, только уже чайной. А вот как с мукой обходится... Ее требуется 500 грамм, на глаз-то вряд-ли определить получится, а по стаканам – тем более. «Будь, что будет – подумал Рома про себя, вытаскивая все нужное из разных шкафчиков и беря в руки муку, начиная в голове вести монолог – Та-ак... ну, литр, считай, как килограмм, щас взвешу молоко и попытаюсь насыпать ровно такое же по весу количество муки, а после ровно половину отсыплю – и стал воплощать свой безупречный план в действительности: нашел какую-то большую миску и стал сыпать туда понемногу муки, каждый раз беря ту в одну руку, в другую же молоко, и свериваясь – его идее мог бы позавидовать сам Илон Маск. Когда вышло, по скромному мнению Ромы, почти ровно, на глаз высыпал половину содержимого миски и облегчённо вздохнул – Вот я, конечно, вот продвинутый, до чего только не додумаюсь» – и усмехнулся, потерев кончик носа пальцем в муке, из-за чего после пришлось подавлять чих. Спустя 15 минут и некоторых махинаций, после которых в той же миске, в которой осуществлялся его отличный план, появилась однородная масса, которая в будущем станет блинами, а стол был засорен этой самой массой и мукой, неожиданно упавшей с рук парня, тот вздохнул, а после порыскал по кухне ещё немного и нашел сковороду. Плита на кухне друга немного отличалась от его собственной, поэтому пришлось чуть-чуть повозиться, чтобы понять, как работает эта шайтан-машина. Подлив немного маслица на разогревавшуюся сковородку, Рома снова помешал будущие блины, в последний момент вспоминая о соли. Парень, схватив поварешку и набрав в нее жидкость, полил ее на горячую поверхность, слушая, как она начинает издавать звуки, похожие на шипение. Рома чуть наклонился, чтобы пронаблюдать – в этот-то раз он ни за что не испортит продукты и приготовит хороший завтрак! да и за заботу поблагодарить нужно, – но наклонившись, его волосы наклонились вместе с ним, мешая. Он немного походил по кухне, пытаясь найти, чем бы можно было завязать их, и, найдя резинку, предположительно, матери Гоши – хотя, может и его самого, смотря на его длинные патлы, – и надеясь, что никто не будет против, если он позаимствует ее, завязал небольшой хвостик – ну, что позволяли его волосы. Не сказать, что они прям вызывали сейчас огромную проблему – ему-то, с такой кучерявой шевелюрой и не привыкать к другому, – просто есть блины с волосами не очень-то хотелось – и если Рома бы со спокойной душой отложил бы внезапно появившийся волос куда подальше (его ж добро, все таки), то Гоше наверняка бы такой подарок понравился бы. Парень потупил взгляд, а после, услышав громкое шипение на сковородке, ринулся к ней, а на ней – уже обугленный блин. Как говорится – первый блин комом. Остальные блины, к великому счастью, удавалось спасти, и те выглядели даже съедобно; съедобно ли на вкус – Рома пока не проверял. Позже. Вместе с Гошей: «Отравляться – так только вместе!». Со стороны выхода из кухни послышалось вошканье. Рома перевел туда взгляд и встретил сонного Гошу, что шел, потирая глаза, пока на голове творилось невесть что. Он зевнул и, приоткрыв глаза, застыл в удивлении, смотря на Рому-повара: – Эм, ты... Ты чего тут – хрипло проговорил тот, подходя к раковине, беря кружку и набирая туда воду из под крана, после чего залпом выпивает содержимое. – Я-то? – Рома получает тупое выражение лица напротив на свой тупой вопрос – Завтрак нам готовлю – и улыбается во все тридцать два, пальцем поддевая очки. – Зачем – теперь тупой вопрос задаёт Гоша, но понять его можно — сонный ещё. – Всмысле, зачем? Чтобы голодными не оставаться – переворачивает блинчик на другую сторону – Или ты по утрам не ешь? – Слишком много вопросов, отъебись – и хоть вопрос был всего один, ему как-то наплевать. Гоша снова поворачивается к раковине и полоскает лицо холодной водой, чтобы окончательно проснуться и не продолжать тупить – Ты в магазин сбегал? Откуда молоко? – парень заглянул в холодильник – И яйца. И хлеб. Когда успел? – Это все дружелюбно лежало на первой полочке в холодильнике, словно дожидаясь меня, чтобы я приготовил блинчики. – Прям таки дружелюбно? – Гоша закрыл холодильник, догадываясь, что продукты принесла мать, поскольку ещё вчера в нем будто мышь повесилась. – Да-а, ха-ха! – Рома поддел блинчик и сложил к остальным, наливая с поварешки в сковороду другую порцию – Слушай, а ты чего так рано? На часах ещё десяти нет, чего подскочил? Гоша недолго помолчал. – Тебя искать пошел – пожав плечами, он уселся на стул, сложив локти на стол, а голову – на ладони, сонно моргая, и уставился на Рому. – О как. Ладно. Никуда не сбежал, вроде, готовлю нам поесть – и хихикнул, что-то бубня про себя, складывая очередной блинчик в тарелочку. Гоша любопытно наблюдал за чужой спиной, зевая, пытаясь отогнать от себя остатки сна. – Кухню мне не сожги. – Ты за кого меня держишь, эй?! – Ни за-а – зевок – кого. Просто предупреждаю. Кухню мне сожжешь к хуям, и чё делать потом. Я ж пиздюлей от мамки отхвачу, а ты... – Я понял – остановил "предупреждение" друга Рома, не желая знать продолжения – Я почти все-е. У тебя сгущенка-то есть? С ней вкуснее. Ну, или варенье. Гоша молча поднялся со своего места, направляясь в сторону холодильника. Открыв его и пошарив в нем глазами, он нашёл ещё не открытую сгущёнку и сметану – второе ему было лень доставать, поскольку сметана находилась на самом конце заваленной чем-то полки, так еще и в самом верху! Парень схватил сгущёнку и штуку, необходимую для открытия банки, и принялся ее открывать, кидая взгляды на Рому, напевающего какие-то песни. В очередной раз отвлекшись на друга, Гоша почувствовал боль в большом пальце, резкую такую, из-за чего тихо шикнул, смотря на место боли – порез. Все же, стоило аккуратнее открывать сгущёнку и не отвлекаться ни на что другое. На Рому, притягивающего взгляд – особенно. Сам виновник – который и не знал об этом, – развернулся к Гоше, подходя ближе, и, увидев то, что произошло, считай, по его вине – о которой он даже не подозревает! – ойкает, переводя взгляд на скукуруженное лицо друга. – Каким образом? – усмехнулся Рома, а после, увидев уже обильный поток крови, стекающий с пальца, занервничал, схватил Гошу за запястье и, включив воду, поднес порезанный палец к струе – Где у тебя пластыри? – Да похуй, не нужно. – Где? – парень ещё сильнее схватил чужое запястье, которое уже было хотел убрать Гоша из под воды. Гоша вздохнул. – Там же, где и таблетки. И пока "больной" ждал Рому, он успел уже раз сто пожалеть, что открывал сгущёнку без осторожности – теперь ещё и тупую боль терпеть да помощь Ромы принимать – что, кстати, казалась приятной, хоть признавать и не хотелось. Прибежавший парень ловко выключил воду, подобравшись с бока, и схватил за плечо Гошу и усадил на стул, заставляя протереть рану сначала полотенцем, а после – ваткой с перекисью, которую Рома уже успел когда-то приготовить. И, когда Гоша выполнил все указанное, тот осторожно схватился за раненый палец и приблизился чуть ближе, заклеивая рану. – Зачем? – задал вопрос Гоша и, казалось, совсем не дышал: искренне не понимал, с чего такое вдруг желание помочь – сам бы мог, вроде. Нет? – Сегодня моя очередь заботиться о тебе – повторил он утреннюю фразу и улыбнулся, на последок дунув на больной палец. Гоша выдохнул и успокоился, улыбаясь в ответ, игнорируя разливающиеся тепло где-то внутри и по непонятным причинам быстро бьющееся сердце, отдающееся в горле, – А теперь, пойдем есть, а? - Если я сдохну после этого, виноват будешь ты, - Гоша сомнительно посмотрел на свою тарелку с блинами, после вопросительно глянул на довольную ухмылку Ромы, который проигнорировал его слова. Точно крысиный яд подсыпал и лыбится. Гоша все таки откусил немного скрученного в рулет блина, - повар из тебя никудышный, конечно, даже я готовлю лучше. По крайней мере, без скорлупы. - За то с этого не помрешь, радуйся, - самодовольно произнес Рома, - не подавись главное. - Ха-ха, не каркай, - саркастично сказал собеседник и тут же поперхнулся, - кх, пидарас.... Гоша прокашлялся, пока Рома смеялся во весь голос. Ему вообще со всего смешно? Парни спокойно доели блины, не то чтобы они были плохие, да и вкусными их не назвать, однако редкие прослойки со скорлупой склоняли больше к тому, что готовили их через жопу. А что ещё ожидать от больного человека, который ещё и не выспался? Гоша хотел начать диалог о чем-то, но его перебили, даже не узнав это. - Хм, что-то засиделся я немного, - Рома наигранно сделал умный вид и как ни в чем не бывало достал телефон, где красовались уже больше сотни сообщений от его брата. Скорее всего он волновался не за Рому, а за свою домашку. - «Немного» - это мягко сказано, - невольно хихикнул собеседник убирая со стола тарелки, - и что, ты собираешься домой? - Стоило бы... У моих родителей будет куча вопросов, хотя это и не моя вина, это ты сам меня уговорил, - тот ещё более наигранно сделал невинное лицо, будто во всем виноват Гоша. Театр одного зрителя - нечего добавить. - Не так все было. Ты сам новый год не хотел дома справлять. - Ничего не знаю. - Ну-ну. Все таки недо-больному пора было домой, он так же внезапно свалил от Гоши, как и свалился на него. Может они и не так много знакомы, но общались получше некоторых закадычных друзей, хотя их ими вряд-ли пока можно назвать. "Почему Роме вообще взбрело в голову действительно остаться? Неужто настолько плохо ему было? А может просто не хотелось возвращаться домой, как тогда, со школы? Тогда почему не хотелось?" - задумался об этом Гоша. Ему правда было интересно, почему его таинственный друг так поступает. Неужели настолько не любит своих родных? Или, может, это они его не особо-то и любят. Гоша вымыл посуду и, перебравшись в свою комнату, плюхнулся на кровать, продолжая думать о том, как в целом вел себя Рома. Особенно его странный поэтический порыв на улице вспомнился. А ведь он и вправду сейчас был в тишине, думал о чем-то непривычном - о другом человеке, подробности жизни которого он знать не знает! И действительно хочет разобраться в этом лучше. А ведь у этого есть своя атмосфера, которая все больше интересовала Гошу. К слову, за несколько дней их ежедневного общения и прогулок он до сих пор не узнал ничего о жизни его приятеля. То ли момента не было, то ли он что-то скрывает? А может так и надо: не обязательно же знать все сразу о своем новом друге? В противоречие ему все таки хотелось узнать больше. "Может, когда он выздоровеет, то я смогу узнать от него что-то интересное о его жизни!" - подумал Гоша и вдруг ошалел - а какое ему-то дело? Каждый думал о своем. Рома раздумывал о своих домашних делах. О некоторых переменах в том, чем бы он хотел заниматься дальше. В последнее время он стал больше думать: а стоит ли общаться или "сотрудничать" с некоторыми людьми, которых вроде можно назвать друзьями, а вроде смысла в общении не так много? Например, как с его лучшим другом Никитой или старшим братом. А может бросить свои дела? Раздумывая об этом, о мыслях, заставляющих погрузиться в раздумье все больше и больше, парень дошел до подъезда, а затем и до входной двери, несмотря на все его нежелание, однако он не хотел ещё больше беспокоить родителей. Выдохнул, повернул ключ и вступил на порог квартиры. Вроде спокойно, тихо. Рома оставил свои раздумья и повесил куртку с шапкой на вешалку. Затишье перед бурей закончилось, и из коридора выскочил его старший брат – головная боль номер один. - Где тебя черт носил все эти дни? Ты хоть дома появлялся?! - Ян недовольно фыркнул и бросил осуждающий взгляд на младшего, - ты обещал, что... - Тсс, сейчас придет папа и тебе дадут явно не диплом об окончании меда, - Рома посмеялся с обиженного лица собеседника, - оставим это на завтра. - Ты понимаешь, что каникулы только у тебя? А мне нужно готовиться. - Мы уже говорили об этом, - Рома демонстративно достал свой телефон из кармана шорт, облокотился на входную дверь и стал переписываться, - ты понимаешь, о чем я? Ян стыдливо отвёл взгляд: нечего ответить. Он ушел в свою комнату. После того, как ушел Ян, к Роме подошел отец, и они немного поговорили о случившемся; не столь интересно, чтобы описывать это. Время для сна. Время так быстро пролетело? Вроде недавно был завтрак, а за окном уже темно, сплошные тучи как вчера. На часах не такой поздний вечер. Спать не хотелось, хотя Рома не чувствовал себя выспавшимся, все сидел в телефоне. Родители чем-то занимались на кухне, Ян сидел в своей комнате, странно, что он вел себя тихо. Хотя это и не очень беспокоило кого-либо. Рома бы и дальше занимался чем-то бесполезным, пока ему не написал новый друг. Хотя, а переписка это разве что-то полезное? Парень взялся за телефон и с улыбкой ответил на входящее сообщение, вспоминая произошедшее. День пролетел слишком незаметно, чтобы отметить события, происходящие в нем. Утренний завтрак с его новым приятелем, оказавшимся довольно интересным собеседником, прошел в настолько комфортной идиллии, обстановке, что хотелось даже повторить ненароком – может, на ночёвку напроситься? Или это уже слишком нагло со стороны Ромы? Оставшийся же день пролетел будто в тумане: словно раздумья поглотили время, то ли ускоряя его, то ли наоборот замедляя, давая погрузиться в мысли ещё больше. Казалось, словно болезнь пробралась в его подсознание, заставляя задумываться о таких вещах, о которых он и не задумывался никогда; или, может, это все под влиянием Гоши? Может, он пробудил в Роме желание наконец думать не о том, как бы быть выгодным для остальных, а о том, как бы быть самим собой без помощи кому либо? Кто знает. Рома потянулся на кровати и сладко-сладко зевнул, чуть не уронив телефон, и продолжил переписываться со своим новым другом – и странно же все таки это: буквально неделю назад не знали о существовании друг друга, а сейчас уже и помогают друг другу не умереть. Полагаю, так и зарождается крепкая мужская дружба.