Два дебила - это сила!

На улице во всю бушует метель. Снег прилипает к стеклам многоэтажки, узорами выводя искрящуюся под падающим светом фонаря картину. Чего стоит только выглянуть в окно и увидеть полностью белое, буквально блестящее снежное покрывало. Казалось, что засыпало по самое не горюй, из-за чего желание выходить из дома, а вместо этого сидеть в теплоте, попивая горячий чай, сразу отпадает. Тишину комнаты, едва освещенную лунным светом, проникающим сквозь незашторенные окна, прорезали два голоса на грани шёпота, сопровождаемые тихими – а иногда не совсем, – смешками и воскликами. Устроившись на полу и наслаждаясь атмосферой ночи, парни самозабвенно обсуждали прошедший день – не то чтобы он вышел столь ярким, но просмотр весь вечер обсуждаемого фильма стал его главным событием: кто бы мог подумать, что обсуждать что-то настолько зацепившее за душу окажется таким интересным? Стрелки на часах уже давно перевалили за полночь, а небо уже готовилось встречать рассвет, пока парни, развалившись на ранее подложенных под головы подушках и укрывшись теплым одеялом на двоих, смеялись со всего, что придет в голову. Гоша с улыбкой смотрел на активно жестикулирующего друга, больше подмечая движения его рук и смену эмоций на лице, не скрываемом очками, нежели слова, сейчас вовсе врезающиеся в сознание и отлетающие с той же силой обратно; будто Гоша – зеркало, пропускаемое все высказывания Ромы, а его слова – луч света, целиком направленный на Гошу, который кроме любования выдать из себя не может. Теплое чувство распространяется в груди, а желание смотреть на Рому и запечатлеть любой момент растет с каждой секундой; Гоша вновь не может объяснить странное наваждение, накатывающее все чаще и чаще в последние дни, списывая все на появление первого, настоящего друга. Его присутствие всегда ощущается свежо, спокойно и комфортно, чего Гоша, казалось бы, и не чувствовал никогда до появления одной розоволосой макушки в своей жизни. И это как радует, так и пугает одновременно. Парень вновь вспоминает события этого дня, продолжая теплым взглядом сопровождать любое действие Ромы: и их борьбу за расческу, и неудачную шутку в автобусе, вкусную слойку, съеденную до сеанса в кино, и... Никиту. Которого так посчастливилось встретить Роме. Улыбка медленно сошла на нет, голова отвернулась от болтающего друга, а взгляд устремился в потолок – Гоша даже цыкнул из-за вновь появившегося недруга в своей голове. Слишком уж он зачастил в последнее время портить ему настроение, даже ничего особо не делая напрямую – сделал уже пару лет назад и продолжает в школе. В голове все еще металось множество вопросов, которые непременно хотелось задать Роме и, отчасти, даже самому Никите. И если к Роме из интереса и для утоления собственного любопытства, то к другому – одними лишь матами и желанием начистить чужую морду. Но самый, пожалуй, главный вопрос Гоша хотел бы задать себе: почему его агрессия берет свои корни начиная только с мыслей о том, что Рома поддерживает связь – а особенно близкую – с Никитой? Только жаль, что пока ответа на него дать не может – и вряд ли сможет в ближайшее время, испытываемый тихую обиду на одного и открытую агрессию на другого. И стоило бы поговорить с другом, да нужные слова не подбирались; страх сказать что-то не то и нежелание рушить уже крепкую, хоть и не долго существовавшую дружбу мешает яснее выразить свои чувства по этому поводу: да и глупые они, чувства эти, непонятно откуда взявшиеся. –..эй, ты меня слушаешь вообще? Рома недовольно приподнялся с подушки, косясь на удобно устроившегося Гошу. Тот смотрел в потолок, и Роме даже показалось, что взгляд его был несколько поникшим. Он также искренне не понимал причины "ни ответа ни привета" на свои слова. – Ты че, заснул что ли? В ответ парень получил лишь умеренное дыхание и тихое сопение. Рома недовольно склонил голову и прищурился: так глаза открытые же! Пнув по чужой ноге и получив негромкое "э", Рома довольно хмыкнул. – Придурок, не время спать. – Я не сплю, просто... Призадумался чуток. – и повернулся на бок, располагаясь ближе к другу, показывая свою готовность слушать дальше – О чем ты там говорил..? – Да ни о чем уже. Лучше ты скажи, о чем думал? – Рома принял то же положение, что и Гоша, положив голову на подушку, с заинтересованными глазами смотря в другие, в ту же секунду отведенные от непозволительной близости чужого лица. Гоша поджал губы, собираясь с мыслями. Смолчать сейчас не получится – докопаются по-любому и заставят рассказать все – а то и больше, чем требовалось. – Я видел сегодня Никиту. – О, так ты то– – Болтающего с тобой, – и нахмурился, смотря уже прямо в глаза Ромы. Тот же, приоткрыв рот и желая продолжить начатое, заткнулся и лишь хлопал глазами, – Я не хотел подходить к вам, чтобы не тревожить. Ну, ты знаешь, – а еще потому, что собственная гордость и беспричинный страх не позволили бы ему подойти и вклиниться в чужой разговор, – И мне кое-что интересно. О чем вы, эм, разговаривали? Рома продолжал удивленно смотреть на Гошу, и только спустя несколько секунд тихонько посмеялся в ладошку, вводя в ступор уже Гошу. – Что... Почему ты смеёшься? – Ты забавный, – он поправляет съехавшую в глаза челку и продолжает – Зачем тебе это? Поверь, мы точно – точно! – (второе "точно" сопровождается едва проскользнувшей на губах ухмылкой) – говорили не о тебе. Не переживай. Гоша еще больше нахмурился, приподнявшись с лежачего положения на полусидячее, молча и грозно продолжая пилить Рому взглядом. – А тебе все покажи да расскажи – ты же так говорил, да? Любопытному Гоше знаешь, что– – Рома. – Ну что, «Рома»? Я не понимаю, с чего это тебе вдруг стали интересны наши с ним разговоры – он недовольно шмыгнул, наблюдая за возвышающимся чуть ли не над ним другом, эмоции которого, увы, вопреки темноте комнаты и наличию минусового зрения, не было возможным разглядеть, – Или ты что... – Рома забавно фыркнул, вновь прикрываясь ладошкой, заглушая тихое хихиканье – Ревнуешь? Секунда – и резким движением Гоша притягивает Рому к себе, сильной хваткой сжимая чужое запястье, пока Рома только и успевает испуганно ойкнуть, и пытается вырваться. Взгляд мечется между хмурым и до невозможности серьезным выражением лица Гоши и стальным сжатием собственного запястья, прекрасно ощущая, как сильно впиваются чужие ногти в его плоть, раздражая уже до этого оставленные там царапины от кошки. – Ты.. Ты че делаешь-то?! – и вновь дергается в попытках вырваться, но и тут терпит поражение – От тебя-то мне царапин не хватало еще, опусти. Как с цепи сорвался... – Ответь на вопрос: о чем вы говорили с Никитой? – Да чего ты заладил-то с ним? Когда тебе стал интересен Никита? – Когда узнал, что он жалуется обо всем тебе – особенно четко выделяя последнее слово, Гоша чуть ослабил хватку, позволяя Роме вырваться и отползти чуть дальше от друга. Не то чтобы он боялся, но кто знает, что тот сможет еще вытворить. – Если бы это вновь случилось, я бы непременно тебе рассказал. Я на твоей сто– погоди, – ранее хмурое лицо преобразила гримасса беспокойства, и, приблизившись к Гоше, Рома ойкнул и забегал глазами по чужому лицу – У тебя кровь пошла... Гоша внезапно отвлекся от... Что это вообще было? Он уставился на Рому, чувствуя, как что-то течет у носа, а потом и вовсе по губам. Гоша задумался о том, как же чертовски тупо он выглядит сейчас: сначала без причины обозлился на единственного друга, опозорился своим внезапным поведением, а теперь ещё и сидит как идиот, не зная, что делать с этой кровью, что не вовремя пошла из его носа. Гоша виновато отсел на край кровати, ничего не говоря, пока Рома быстро слез с кровати и куда-то ушел. Атмосфера была не из лучших сейчас, и провинившийся старшеклассник теперь сидел один на кровати, думая, как лучше извиниться. Сказать, что ему было стыдно, – это ничего не сказать. Гоша прикрыл нос рукой, чтобы ещё больше крови не запачкало одежду, хотя это уже не имело смысла, поскольку на его футболке уже красовалось бордовое пятно, которое он не заметил. — Чего сидишь, как бедный родственник? — Рома резко достучался до Гоши. Он пару минут назад с кухни позвал Гошу к себе, но тот, кажется, из-за своих раздумий ничего не заметил. С недовольным фырком Рома схватил своего "бедного родственника" за рукав футболки и потащил к себе, попутно недовольно бурча о том, какой же Гоша глухой. Гоша снова захотел сказать что-нибудь, но его перебили, нахально хватая за волосы и толкая вниз к раковине, чтобы тот умылся от собственной крови. — Эй! Блять... Всё, прекрати, я не ребенок, я сам могу убрать это... Да хватит, ну... — Гоша недовольно бурчал, пытаясь оттащить руку Ромы от своего лица, когда тот умывал его, как поросёнка. Рома лишь рассмеялся на недовольства Гоши, хоть все ещё был немного раздражён прошлым поведением своего друга. Рома убрал руку от чужих волос и наконец отпустил Гошу из своей хватки. Тем не менее, Гоша не успел насладиться свободой, как его лицо внезапно вытерли полотенцем, а затем также внезапно засунули в нос вату. Теперь он выглядел ещё более растрепанно из-за мокрой челки и красных от стыда щек, что не остались без внимания шутника. — Чего дуешься? Сам виноват в... — Рома не стал договариаать. Теперь он выглядел крайне недоволен поведением Гоши. А как же? Рома вообще не понимал из-за чего Гоша так вспылил, на прошлые поддразнивания он никогда так не реагировал. Рома покосился на Гошу, а затем скрестил руки, недовольно закатывая глаза, то ли снова наигранно, то ли действительно с раздражением. Гоша из-за всей резкости происходящего даже не успел вставить хоть пару слов, ну, чтобы хотя бы извиниться за свой проёб. Рома теперь выглядел более серьезно. Гоша и не мог вспомнить, видел ли он такое выражение лица своего новоиспечённого друга когда-либо за их общение, что длилось не то чтобы долго. Рома оглянулся на ситуацию, что произошла буквально пару мгновений назад и решил не отшучиваться, — Так почему тебя волновал наш разговор с Никитой так сильно? Я правда не понимаю. Что, черт возьми, не так? — Да знаешь... Просто ерунда, забудь — Гоша теперь отнекивался, а затем устало вздохнул. От былого агрессивного любопытства не осталось и следа. Он хотел пройти мимо Ромы, чтобы уйти на кухню, но тот ткнул Гошу ладонью в грудь, от чего тот аж присел на край ванны. — Ерунда? Слушай, да ты царапешься похлеще моей кошки! Да и что это твоя напористость пропала по щелчку пальца? Ты правда думаешь, что после этого я поверю, что это ерунда... — Рома с подозрительным тоном в голосе смотрел на Гошу искренне недовольным взглядом. Гоша же с сомнением взглянул вверх на Рому, рассматривая его недовольное лицо и глаза, которые были без разноцветных линз. Он ещё пару секунд потупил, прежде чем извинительно кивнул. Опустив взгляд, Гоша заметил расплывшееся бордовое пятно и потеребил ткань, нервно пытаясь найти слова извинений и оправданий. — Рома, я... — Гоша неловко подал голос, но комок в горле не давал выдавить ни одного слова. Пытаясь скрыть свою тревожность от ситуации, он сделал глубокий вздох и снова встретился с вопросительным взглядом Ромы, — Пожалуйста, давай позже об этом поговорим. Я пока не могу. Рома, увидев смешанные чувства в поведении Гоши, решил не давить на него. С помощью ещё одного ватного диска, он вытер часть крови с щеки Гоши, что размазалась при мытье его лица. Затем он аккуратно скользнул пальцами до шеи, чтобы убрать все, что успело протечь до края его футболки. Когда полоска крови, что была на шее, впиталась в ватный диск, Рома повел дальше, оттягивая край футболки, снисходительно подтер ещё немного уже начинающей темнеть крови на ключице Гоши, а затем остановился. От этого нежного прикосновения Гоша почти оцепенел, не в силах отстраниться, то ли от шока из-за заботы Ромы, то ли от стыда. Он сидел смирно, ожидая, пока Рома закончит убирать этот беспорядок. Сам же Рома решил пока не продолжать тему о Никите, по крайней мере сейчас. — Вот и все, осталось только отстирать это пятно, — Рома произнес это более воодушевленно и слегка улыбнулся. Положив испачканный ватный диск на край раковины, он скрестил руки и не сдержал смешка, — Ну ты и напугал меня, конечно, я думал, ты сейчас грохнешься без сознания. Гоша так же неловко подавил смешок и встал с края ванны, осматривая пятно на своей футболке, — Да, пожалуй... — Скромно согласился он с идеей стирки. Неловко постояв, он опустил руки от футболки, как вдруг, Рома с энтузиазмом схватил края его когда-то чистой футболки и потянул ее вверх. Гоша с удивлением поднял руки, когда Рома сорвал с него футболку и закинул ее в ту же раковину включив холодную воду. Гоша в шоке перевел взгляд на него, пытаясь не сгореть со стыда, он даже слегка нахмурился. — Что так смотришь на меня? Я не буду ждать, пока ваше величество соизволит отвечать мне сразу, когда я что-то скажу, а не будет тупить, — объяснял Рома, не дожидаясь вопросов Гоши о том, какого хрена он так бесцеремонно лишил его части одежды, — Мы же не хотим, чтобы это отвратительное пятно осталось на века на твоей футболке? Конечно, это не та легендарная краска, которая намертво осталась под партой, но... Думаю, ты понимаешь. Рома снова звонко рассмеялся, добавляя мыла на мокрую от холодной воды футболку, чтобы быстро ее отстирать. "И кто тут теперь мамочка?" – проскользнула в мыслях у Гоши. Стараясь не думать об этом внезапном поступке, он вышел из ванны, чтобы надеть другую домашнюю футболку, а то не дело полуголым в такую мерзлячую погоду ходить, хоть Гоша и чувствовал скорее жар, чем холод от ночной метели за окном. Пока он переодевался, Рома уже успел закинуть чистую футболку на батарею в ванне, чтобы она побыстрее высохла. Плюхнувшись обратно в кровать, оба парня погрузились в своих мыслях, но Рома поспешил прервать неловкое молчание, — Ни о чем мы особо не говорили, я просто хотел узнать, вышел ли он со своего дурацкого больничного, да и просто поговорить надо было, — честно ответил Рома, повернув голову в сторону своего друга, который теперь притих после собственной выходки, — Я не знаю, что на тебя вдруг нашло, но я не буду тебя заставлять говорить. По крайней мере пока. Рома снова улыбнулся, желая разбавить обстановку. Гоша же был почти радостным от слов Ромы, его спокойный тон заставил его закрыть глаза и задуматься самому. Тем не менее, он почувствовал неприятное послевкусие от того, что Рома общается с этим предателем. Сердце неприятно стучало в груди, что было признаком того, каким обеспокоенным был Гоша сейчас. — Мне просто блять ни капли не нравится, что ты общаешься с этим уёбком, — наконец-то сказал Гоша, скрестив руки на груди. Мысли снова метались между ненавистью к Никите и желанием не терять нового друга. Он все никак не мог уложить в своей голове тот факт, что Рома и Никита общаются, да не просто общаются, а как лучшие друзья, судя по всему. Покачав головой, Гоша отвлёк сам себя, вспоминая слова Ромы о том, что он устал от Никиты по каким-то причинам, это хоть немного успокоило разного рода тревожные мысли в голове Гоши. — Да ну, мистер очевидность, а то-то я не понял этого, — съязвил Рома, от чего Гоша отвернулся от него с лёгким бубнежём мол "да-да, я понял, отстань", но затем он добавил к этому мимолётное "прости" и грустный вздох, от чего Рома почти закатил глаза от такой драмы, стараясь не рассмеяться вновь. Рома улёгся поудобнее в эту мягкую теплую постель, оглядывая знакомый шкаф, потолок и другие примечательные вещи, которые он и так успел рассмотреть несколько десятков раз, пока ночевал в этой квартире. Переведя свой взгляд на Гошу, он слегка игриво протянул руку чтобы потискать того за волосы. Иногда он наматывал прядь на пальцы, но вскоре заплел небольшую косичку и отстал, когда Гоша недовольно фыркнул в его сторону. Гоша все ещё обдумывал, что ему не стоит так злиться, но сам факт того, что Никита общается с Ромой, выводил его из себя. В конце концов он улёгся на спину, когда Рома прекратил трогать его за волосы. Рома же не стал медлить и слегка обхватил рукой Гошу за плечо, слегка приобнимая. Гоша вопросительно поднял взгляд в сторону своего любителя влезать в личное пространство, но не с принтезией. Он аккуратно поднял руку, накрывая запястье Ромы, в знак какой-то признательности за его заботу или что-то в этом роде. — Я не злюсь, честно, — ответил Рома на немой вопрос, что витал в воздухе. Он уже понял, что для Гоши это сложная тема, и старался больше не давить на это. — Спасибо, — Гоша произнес эти слова почти шепотом, надеясь, что темнота ночи не сильно выдает его горящих от смущения щек.