Часть 1
26 февраля 2023 г., 10:19
Таверна “Рак и щука” всегда была самым посещаемым заведением в Вэйресте, и народу туда каждый вечер набивалось столько, что не протиснуться. Вот и сегодня ни один столик не пустовал, было шумно, весело, отовсюду доносилась речь разных народов Тамриэля. Солдаты короля Эмерика, суровые и отчаянно завидующие посетителям, которым строгий капитан не мог запретить выпить кружечку-другую пива, караулили у входа, наблюдая за порядком.
За одним из столов у стены сидел бравого вида молодой аргонианин в броне из того металла, что называют “стеклом”, его окружала компания дам, привлеченных обаянием ящера. Аргонианин что-то рассказывал, девушки с большим интересом слушали кавалера, то и дело переспрашивали, испуганно охали и восхищенно вздыхали, проще говоря, всё их внимание было устремлено на красавца аргонианина.
Остальные представители мужского пола, что оказались в зале, посматривали на ящера с завистью, но подойти и попытаться отбить у него дам не решался никто. Только за одним столом, где сидели три данмера, приехавшие в город только вчера, и потому с местной публикой не знакомые, строился план нападения.
-Непривычно видеть такое! - вздохнул один. - После заключения этого Пакта чешуйчатые отродья обнаглели сверх всякой меры.
-Ты прав, Ллалин, - ответил ему товарищ, - пойдем, разберемся с этим рабским отродьем, заодно и девочек подцепим.
Данмеры уже, было, стали подниматься со своих мест, как услышали справа грубый хриплый голос.
-Не стоит, господа, поберегите себя.
Темные эльфы обернулись к говорящему. Им оказался орк, отдыхающий за соседним столом в обществе членов Гильдии магов.
-Не стоит, - повторил орк, - вы в городе недавно, и не знаете ни наших порядков, ни того, кто этот аргонианин.
-И кто же он? - задрав нос спросил Ллалин.
-А вы присядьте, и я вам расскажу историю.
***
Всё случилось в Рифте, лет так тридцать тому назад, хотя, пожалуй, уже тридцать пять. Может слыхали имя, оно тогда было всем известно, Эрик Рыжий? Он был одним из танов владения, верным слугой ярла, и непримиримым борцом с разбойниками и работорговцами. В дружине Рыжего, среди прочих, были двое, муж и жена, звали их Торстейн и Гудрид, одни из самых верных и надежных людей тана. Они всегда и везде оказывались вместе, любили друг друга и была у них дочь, названная Торой в честь матери их хозяина. Мать и отец Торы редко появлялись дома, большую часть жизни они проводили в походах, девочка в это время воспитывалась в семье Эрика Рыжего. Когда Торе вот вот должно было исполниться четырнадцать, возраст, когда пора искать мужа, она получила скорбную весть - оба её родителя погибли в бою с работорговцами из клана Дрес, прикрывая друг друга. Узнав об этом, девушка оплакала мать и отца, хоть она и мало знала их, но все же любила, а затем явилась к тану, чтобы он распорядился судьбой воспитанницы. У Торы не осталось близких родственников, а значит, по нордскому обычаю, до шестнадцати лет, когда наступит совершеннолетие, заботиться о ней должен был тот, кому служили её родители. Сирота упала на колени перед Эриком, упрашивая взять её в дружину, чтоб могла она стать воительницей и нести смерть бандитам и работорговцам, чтоб честным и порядочным людям меньше приходилось в этой жизни бояться, и меньше на этом свете детей становилось сиротами. Тан слушал, как сквозь слёзы дитя просит выполнить её пожелание, но его мало тронула эта просьба. Скажете, был он бессердечен? Вряд ли, нет, тан Эрик не был плохим человеком, точно нет, но часто ли взрослые люди принимают всерьез мысли детей, кажущиеся им нелепыми и фантастичными? С сочувственной улыбкой тан выслушал Тору, а потом повелел встать с колен. “Я многим обязан твоим родителям, - сказал Эрик Рыжий, - и значит долг мой выплачу тебе. Еще немного, и настанет тебе время стать женой, я подыщу тебе достойного мужчину среди своих людей, и обеспечу приданным. До той поры, ты можешь жить и дальше в моем доме, как родная дочь. Таково моё слово.” Тан счел этот вопрос решённым и дальше выслушивать просьбы Торы отказался, полагая, что ребёнок в дружине ему ни к чему. Девушке же пришлось смириться, ведь кроме дома Эрика ей некуда было пойти. Ей оставалось только принять решение тана и надеяться, что когда она станет старше, сможет сама решить свою судьбу. Тан подыскал ей мужа, одного из самых могучих своих дружинников, Снорри Буревестника. Торе этот человек не нравился, хоть он был и силен в бою, но был также хвастлив, глуп, завистлив и налегал на мёд слишком сильно даже для норда. Девушка пыталась противиться этому союзу, жаловалась жене тана, но добиться своего так и не смогла. Казалось, что ей придется смириться со своей судьбой. Все изменилось в тот день, когда работорговцы пришли отомстить Эрику Рыжему, потому что тан не давал им спуску, пока его самого и большей части дружины не было в усадьбе. Немногочисленная охрана попыталась выиграть время для супруги и детей тана, чтобы те успели скрыться, и стойко держала оборону, но каким то образом трое эльфов проникли в дом через кухню. Там в это время оказалась Тора. Увидев ненавистных ей эльфов дома Дрес, девушка схватила со стола первое, что подвернулось ей под руку, а именно увесистую хлеборезку, и напала на работорговцев. Всего несколько мгновений, и разбойники лежали с проломленными головами, а Тора устремилась на помощь охранникам дома. У страха глаза велики, и напав на злодеев со спины, девушке удалось обратить их в бегство, ведь работорговцы решили, что это вернулась дружина тана. Через несколько дней, когда Эрик Рыжий действительно вернулся домой, ему сразу же рассказали, благодаря кому оказались спасены его усадьба и семья. Отвага девушки была оценена по достоинству и тан признал, что она вправе выбрать свою судьбу сама, и все люди признали, что Тора сильна духом и отважна, и имеет право занять место в стене щитов. Только Снорри Буревестник отнесся к произошедшему с насмешкой. Он был одним из тех, кто охранял усадьбу, и видел деяние Торы своими глазами, и то, что эта девушка не хотела назвать Снорри своим мужем, заставило его считать себя оскорбленным. “Резвая, конечно, лошадка, - приговаривал он, - да только те эльфы все равно что бабы, так что рано считать её равной мужчине норду, тут она хлеборезкой не справилась бы! Могучая же ты дева, Тора Хлеборезка!” Тора не стала этого терпеть, ибо подвиг окрылил её и заставил поверить в то, что она способна на многое. Она подошла к Снорри и высказалась. “Если ты так силён, Снорри Многослов, давай сразимся, и, видит Шор, я отделаю тебя хлеборезкой, будь ты вооружен хоть мечом, хоть топором, да так, что тебе больше никогда не захочется открывать свой рот!” Снорри принял вызов со смехом, и в назначенный день они сошлись во дворе усадьбы, на глазах Эрика Рыжего и его людей, причем Снорри был вооружен мечом и щитом, а у Торы были щит и та самая хлеборезка. Поединок был долгим, и Торе пришлось непросто, Снорри поначалу не воспринял её всерьез, но вскоре был вынужден признать, что девушка быстра, ловка и умна, и ей удаётся уходить от самых могучих атак, которые заставили бы опуститься на землю даже великана. Снорри разъярился, он не мог попасть по юркой цели, не мог загнать её в угол, и это заставило его допустить ошибку. Он слишком низко опустил щит, и мгновением позже на его голову обрушилась хлеборезка, и тут же насмешник упал без сознания. После этого поединка Тора стала дружинницей Эрика, а прозвище Хлеборезка за ней так и осталось, но уже не как насмешка, а как память о том, что она способна побеждать противников, вооруженных гораздо лучше нее самой. Эрик Рыжий не стал долго ждать, и отправился мстить тем, кто посмел напасть на его жилище. Вместе с ним отправились и дружинники других танов, и люди ярла Рифта. Крупный отряд нордов перевалил через Велотийские горы и прошелся по лагерям эльфийских работорговцев. Всех, кто не успевал бежать, ждало жестокое возмездие. В одном из таких лагерей Тора Хлеборезка и нашла своего приемного сына. Эльфы сбежали, и перед бегством умертвили весь свой живой товар, чтобы рабы не замедляли передвижения отряда, или, что еще страшнее для работорговцев, не помогли людям Эрика Рыжего. Каким то чудом, среди всех этих несчастных уцелел один - ребёнок аргонианин. Малыш был ростом меньше локтя, как видно, совсем недавно вылупился из яйца, и вёл он себя совсем как человеческий ребёнок, с поправкой на то, что был покрыт чешуёй, хвостат, шипел, и во рту у него уже было два ряда острых клиновидных зубов. Норды хотели милостиво умертвить найдёныша, потому что никто из них не знал, что делать с ребёнком-ящером, но Тора настояла на том, что ребёнок должен жить, и захотела оставить его себе. Эрик, ценивший её за силу духа и смелость, позволил это. Ребенок охотно ел то же, что ели дружинники в походе, мог полакомиться сырым мясом, жуками, пару раз ловил и съедал крыс. Некоторые, вроде Снорри Буревестника, говорили, мол, не место такому существу среди нормальных людей, и стоит его выкинуть в болото, там он не пропадёт и найдет, чем пропитаться, но таких было меньшинство. Большая же часть дружинников малыша полюбила, потому что он был по сердцу Торе Хлеборезке, и потому, что был он знаменем того, как жизнь ребенка победила злую волю работорговцев. В походе Тора Хлеборезка сошлась с человеком по имени Гутрум, и, вернувшись в Рифт, они стали мужем и женой. Маленький аргонианин остался в их доме, его нарекли Фуннбарном, и оба относились к нему как к родному. В городе Рифтен жили несколько аргониан, многие люди советовали Торе отдать малыша соплеменникам, но Тора и Гутрум делать это отказались, только спрашивая у уроженцев Чернотопья совета, ведь рос и развивался маленький аргонианин несколько иначе, чем человеческие дети. Так шли годы, и даже появление двух своих сыновей не остудило любви Торы Хлеборезки к малышу. Напротив, наравне со своими детьми, она старалась его воспитать и дать ему все самое лучшее. С возрастом она стала суровой, требовательной женщиной, желающей вырастить своих сыновей настоящими мужчинами, благородными людьми, которые не знают страха, не отступают перед опасностями, и не бросятся бежать, даже окажись перед ними сам Молаг Бал, а еще могучими воинами, способынми выстоять в бою с любым противником, как бы искусен и многочисленен он не был. И её дети становились такими. Когда Фуннбарну исполнилось шестнадцать лет, постаревший тан Эрик принял его в свою дружину, и этот молодой мужчина был уже настолько известен своими качествами, что, как шутили его товарищи, единственный вопрос, который у них возник при этом решении тана, это как не наступить на хвост в плотном строю? Фуннбарн эти шутки принимал, потому что знал, вызваны они не злобой, а лишь приятельскими чувствами. Но был у семьи Хлеборезки и недоброжелатель, затаившийся, и годами носивший в своем сердце яд - Снорри Буревестник. С тех пор как Тора Хлеборезка проучила его, дела у когда то одного из лучших дружинников тана пошли плохо, и он стал посмешищем, а потом и вовсе попался на краже у товарища, за что был изгнан из дружины с позором. Во всех своих неудачах этот человек винил Тору Хлеборезку, и долго ждал возможности отомстить. Следуя этому стремлению он и спелся с эльфами из клана Дрес, которые Хлеборезку ненавидели не меньше, чем её тана. И вот, однажды им представился удобный случай для мести. Фуннбарн ушел с дружиной в поход, а остальная семья Торы осталась в доме, в котором жили они с позволения тана. Тора и два её сына заболели, и Гутрум отправился в Рифтен, чтобы привезти целителя. В это самое время Снорри и тёмные эльфы напали на дом Хлеборезки и расправились с ней и двумя её младшими сыновьями, которые из-за болезни не смогли оказать должного сопротивления. Гутрум, вернувшийся с целителем, от увиденного сошёл с ума. Когда молодой аргонианин возвратился в Рифт и узнал, что с его семьей сделали тёмные эльфы, повёл он себя внешне хладнокровно, что многие списали на то, что аргонианину не дано испытать человеческих чувств. На самом же деле Фуннбарн твердо решил наказать эльфов, лишивших его родни. Юноша сразу понял, что тёмные эльфы не сами смогли установить лучшее время для нападения, им помог кто то, кто мог следить за домом и его обитателями. Аргонианин стал опрашивать соседей, и узнал, что несколько человек видели, как Снорри Буревестник ошивался за несколько дней до трагедии у дома Хлеборезки. Фуннбарн никому не говорил о своих планах мести, и никто не видел, когда и где он встретился со Снорри Буревестником. Люди знали только, что через несколько дней после возвращения аргонианина домой, тело Снорри нашли возле камней на берегу озера, в миле от Рифтена, а сам Фуннбарн исчез. Несколько человек утвержали, что видели аргонианина, идущего по дороге к Айварстеду, но неясно, был ли это Фуннбарн. А через месяц в округе стали ходить слухи о том, что случилось в одном из притонов, служивших базой данмерским работорговцам. Дело было в пещере, на склонах Джерольских гор, ночью. Посреди пещеры стоял круглый стол, за ним сидели пятеро темных эльфов, при свете свечей они пили, шутили и играли в карты. Кто то говорил, что они играли в “легенды о наградах”, а кто то предполагал, что в “очко”. Это были главы одного из крупнейших отрядов дома Дрес, специализирующегося на охоте за аргонианами и каджитами, живущими во владении Рифт, а также теми рабами, что пытались сбежать из Морровинда в Скайрим. За спиной каждого из сидящих стоял доверенный человек, прислуживающий за столом. Собравшиеся не ждали гостей, и тем более никому не пришло бы в голову прийти в такое место без приглашения, поэтому стук в дверь удивил всех собравшихся, но не насторожил. Один из игроков за столом приказал своему человеку пойти и глянуть, кого это принесли даэдра. Темный эльф открыл дверь и тут же упал, истекая кровью. В дверном проеме собравшиеся увидели силуэт воина, в доспехах и со щитом. И у этого воина был длинный толстый хвост. Все кончилось очень быстро, единственный выживший, который всем поведал эту историю, трясся, плакал, и не мог объяснить, как один воин смог быстро, за считанные мгновения, победить девятерых разбойников, которые мечи не для красоты носили. Запомнил этот темный эльф только одно, как молодой аргонианин наклонился над ним и из под вытянутого забрала шлема донесся шипящий голос: -Радуйся, ты будешь жить, пока. Знаешь, кто я? -Ммм… Э, н-не… - работорговец мог только мычать. -Сын Хлеборезки.***
Орк закончил говорить, взял свою кружку, сделал большой глоток и самым непосредственным образом рыгнул, а потом спросил: -Как вы понимаете, Сын Хлеборезки не любит данмеров, уж простите. Так что подумайте хорошенько, а нужно ли вам это, господа? Эльфы переглянулись, и Ллалин начал говорить, храбрясь: -Мы не робкого десятка, знаешь ли, и не привыкли всякого быдла бояться… Тут говорящий осекся, потому что аргонианин встал со своего места, извинился перед дамами, заявив, что он охотно остался бы с ними, но его ждут дела, поправил пояс с мечом и направился к столу, который занимали трое данмеров. Темные эльфы следили за его приближением с опаской, а орк еле заметно улыбнулся. -Крогнак, доброго вечера! - с орком аргонианин поздоровался как со старым знакомым. - Как поживаешь? -Отменно, отменно, - кивнул ему орк, - а как твои дела? -Грех жаловаться. А вы господа, - тут аргонианин повернулся к трем притихшим данмерам, - как ваши дела? Темные эльфы не нашлись что сказать, только Ллалин скомкано пробормотал что-то. -Рад за вас, господа, рад. А то уж вы так на меня смотрели, я решил, будто вам, людям приезжим, нужна помощь в незнакомом городе, может обидел вас кто. Рад, что у вас все хорошо. Будь здоров, Крогнак. - аргонианин кивнул орку, и, улыбаясь во всю пасть, отправился по своим делам.
