Возможно ли счастье?

До поместья брата, благо, Сава добрался без приключений. Как только он появился около главных ворот, Слава возник словно из ни откуда. Русские быстро попрощались с извозчиком, поблагодарив его и дав парочку монет. А вот с сопровождающим, что находился непосредственно внутри кареты с Савой, не собирался уезжать. Омега пытался показать ему, что здесь безопасно, а тот всё одно твердит: — Это приказ господина Пруссии. Я должен остаться здесь и проследить за Вами. Неужели Гилберт так проникся к нему? Хотя, наверное, если бы немец не доверял ему, то не стал бы рассказывать тайну о своём старшем сыне. Но этот человек всё ещё напрягал. Ни имени, ни внешности Сава не знает, и, как бы уверенно незнакомец не показывал отсутствие агрессии в его сторону, напряжение так и не спало с его плеч. — Тогда назови нам своё имя и сними капюшон. — Слава был настроен скептически. В отличие от брата, он с Пруссией лично не общался, и не знаетего мотивов. Вдруг человек перед ними ночью выкрадет омегу и вернёт его обратно в Германию. А там его уже явно ищут. И, если вернут обратно, то явно по голове не погладят. — Я не могу назвать вам своё имя, и капюшон снять тоже не могу. Но, вы можете называть меня Рих. — мужчина попытался мило улыбнуться. Недоверие резко увеличилось. Ля, от его слов всё стало ещё хуже! В головах русских возникало всё больше подозрений. Они переглянулись и, по одному взгляду поняв друг друга, кивнули. — Хорошо, — фыркнул Слава, — но, если ты сделаешь что-то подозрительное, то тут же вылетишь отсюда, и никакой Пруссия тебя не спасёт.

***

Февраль 1917. Уже более двух с половиной лет Сава живёт у своего брата, в поместье рядом с Санкт-Петербургом. И как же он рад тому, что ни отец, ни Германская Империя не знают о его местонахождении. После приезда быстро стало понятно, что Александру так же нельзя показываться на глаза, иначе уже он попытается надавить на Вальтера через Эриха. Эрих. Как бы Сава не радовался тому, что он не находится в заложниках, его грызла изнутри тоска по его мужу. Слишком непривычно было без привычных поцелуев в лоб, а на кровати в комнате, в которой он спит, так холодно без тепла рядом. Немец пытался как можно чаще писать ему, но всё равно это было довольно редко из-за занятости. Помнится, когда письма начали приходить реже, Сава закатил брату истерику, потому что "Эрих меня разлюбил". Пришлось Славе и Риху отпаивать рыдающего русского сладким чаем. Последнее письмо от мужа он получил четыре месяца назад. Эрих говорил, что его держат поближе к отцу, оставляя часть бумаг на него. А вот Веймар решил отправиться на фронт. Не надолго, правда, просто чтобы проконтролировать армию. Как-то ему вместе с большим отрядом пришлось фаршировать реку. Только они кое-чего не учли. Зимы в России холодные, особенно для европейцев. Лодка, на которой был Веймар, опрокинулась в ледяную воду, и ему вместе с несколькими солдатами пришлось переплывать её самому. В итоге, Хоффманн слёг с горячкой, от которой его ещё долго лечили. И врачи, лечившие его, сказали ему одну вещь, повергнувшую его в шок. У него было сильное обморожение, из-за чего его шансы обзавестись детьми резко снизились, став минимальными. С этой новости что Сава, что Слава просто орали в голосину. Наконец на этого нахала нашлась спесь. Перечитывая письмо уже в десятый раз, Савелий задумался. Но ведь, если у Веймара не будет детей, то именно Эриху нужно продолжать род. И это немец с ним ещё не обсуждал, да и сам русский понимал, что с его здоровьем дети – это трудно. Но, при мысли о том, что рядом будут такие крохотные создания, сердце трепетало. Сава и сам не знал, почему он так реагирует на мысли о его с Эрихом детях, может, виновата скорая течка, может он сам хочет детей. Одно омега знает точно. Пока война не закончится, ни о какой жизни рядом с Эрихом можно и не мечтать. Он отвлёкся от мыслей, услышав шаги рядом с комнатой, и выглянул в коридор. — Куда ты идёшь? — спросил он, увидев Риха, который шёл в сторону выхода из дома. Мужчина замер. Он явно не ожидал, что его заметят. Сава прищурился. — Господин Пруссия дал мне кое-какое задание. Я должен выполнить его. Голос его был уверенным и, словно, внушающим. Омеге это не нравилось, но верить хотелось. Ну и ладно, пускай идёт туда, куда ему надо. — Только не попадайся никому на глаза, хорошо? — Не волнуйся, я буду осторожен. — Рих вышел из дома. Сава не знает, когда сумел подружиться с мужчиной, но с ним было интересно. Этот альфа всегда находил темы для разговора, мог помочь ему с чем-то. Он вёл себя, как старший брат, так, как никогда не вёл себя Владимир. Может, у Риха есть младший брат, поэтому он относится к нему и Славе так, хоть младший альфа всегда отказывается от помощи, мол, не маленький уже. Интересно, что за задание такое дал ему Гилберт, что тому пришлось уходить поздно вечером. Может, всё дело в народе? На российских территориях в последнее время начались волнения, вдруг Риха отправили проследить за подозрительными людьми?

***

Поместье Российской Империи. Александр Морозов сейчас был взбешён. Мало того, что на фронте всё идёт не очень хорошо, так ещё и люди начали устраивать бунты. Он настолько ушёл в свои мысли, что даже не заметил движение со стороны балкона. Кто-то проник к нему в кабинет через окно. Русский, услышав скрип двери балкона, обернулся, сталкиваясь взглядом с незнакомцем в капюшоне. — Кто Вы такой? Что Вы здесь делаете? Незнакомец не ответил. И, как понял Александр, этот незнакомец – альфа, причём настроенный очень серьёзно. — Чего хочу я? Хах, просто так пришёл к Вам, поговорить по душам. Александр нахмурился. Этот молодой человек насмехается над ним. — Будьте серьезным, юноша. — русскому очень не нравился этой посторонний, но и выгонять его тот пока не спешил. — Если Вы пришли ко мне по делу, хоть и таким…, — он посмотрел на балкон, — …интересным способом, то говорите. Незнакомец вновь усмехнулся. — Хорошо. Я и впрямь разыгрался. Он решил приподнять свой капюшон. Империя же, увидев глаза, что до этого были в тени капюшона, замер. А, заметив черные с белым волосы, и вовсе слегка побледнел. — Так это ты? В свете мелькнули белые зрачки. — Не ожидал увидеть тебя здесь, дитя моё. Перед Российской Империей стоял его сын. Сын, которого альфа пытался убить всего лишь через несколько дней после рождения. Сын, которого он считал омегой, пока от Гилберта не пришло письмо, в котором немец, усмехаясь, сказал, что в десять лет ребёнок пробудился альфой. И сейчас его старший сын стоял перед ним. И вблизи он так похож на него самого. Также хмурится, сводя брови к переносице, при этом слегка напрягая губы и сверкая глазами. Плечи напряжены. — Не смей называть меня так! — злобно рявкнул на него сын, — Ты вообще не считал меня сыном! Александр вздохнул. Да, виноват. Да, поддался эмоциям. Да, хотел убить его. — Да, — признал он, — я ошибся. Но, раз ты пришёл ко мне, то тебе что-то нужно. Генрих усмехнулся. — Верно, — он выхватил из-под плаща пистолет, — мне нужна твоя жизнь! Александр застыл. Он в миг вспомнил, как усмехался над Французским Королевством, когда того убил собственный ребёнок. А сейчас, какая же ирония, он повторяет его судьбу. Раздался выстрел. Генрих смотрел, как русский оседает на пол. Он подошёл ближе, смотря прямо в начавшие бледнеть глаза. Губы императора шевелились, словно он пытался что-то сказать. Немец наклонился. Ему хотелось услышать последние слова того, кто приходился ему отцом. Русский говорил медленно. — Хах… не ожидал… — он закашлялся, — изо рта потекла кровь, — что моя смерть наступит от рук собственного сына. Александр осел, завалившись на пол. Альфа умер. Немец посмотрел на мёртвое тело. Он хмыкнул. — Да вот только для меня ты никогда не станешь отцом. Он сбежал из кабинета также, как и вошёл – через окно. Причём сделал это быстро, так как слуги могли прибежать на звук выстрела.

***

Сейчас Генрих направлялся в дом своего младшего брата, раздумывая над тем, что он сделал. "Да, — подумал он, — ты не был мне отцом, но ты подарил мне тех, кто реально стал мне дорог". Хоть он и не считал себя русским, но за время жизни рядом со своими младшими братьями по отцу он привязался к ним. И он сделает всё, чтобы они и его папа были в безопасности. Любыми способами.