Возможно ли счастье?

Его кто-то тряс, стараясь разбудить. — Эрих! — Савелий вновь потряс альфу за плечо, — Эрих, вставай! Мне страшно! Немец разлепил глаза и под недовольный стон приподнялся на локтях, вопросительно посмотрев на омегу. С того дня, как они поговорили насчёт детей, прошло уже более трёх лет. За это время в дни течки Савелий уезжал обратно в Россию, чтобы не нервировать Хоффмана, да вот только сущность его не была этому рада. Она всё порывалась отправиться следом за своим сокровищем, но брюнет умело подавлял это желание. Он понимал, что, когда Сава будет готов, они проведут течку вместе. Пока омега был в России, он гостил у брата, нянчась с маленьким Ромой, или, как его любит называть Слава, "Ромашкой". Малыш был так похож на своего отца, правда, в нём проглядывались черты, унаследованные от его, Эрих не побоится это слова, Великого деда. Малыш, успевший уже подрасти, любил лазить по всему дому и трогать всё, до чего дотянутся его ручки. Поэтому, чтобы Рома не поранился, случайно уронив на себя что-нибудь, или не упал, например, со стула, Слава очень часто работал на дому, чтобы проследить за сыном. А когда приезжал младший брат, альфа спокойно мог работать в здании правительства, оставив ребёнка на Саву. А тому было в радость возиться с племянником. Всё же, омеги любят детей, особенно маленьких, тем более, если встретят их во время течки. А малыши тянутся к омегам, внутренне чувствуя, что омега – это тепло и забота. Так что, иногда Рома любил проводить время с дядей больше, чем с родным отцом, отчего Слава начинал ревновать своего сына к собственному брату, что очень смешило последнего. Но четыре месяца назад, за несколько дней до течки, Сава изъявил желание провести эти дни вместе со своим альфой. Тот был просто вне себя от радости, но понимал, что следует отнестись к такому серьёзно. Последствием этого времяпровождения станет ребёнок, и немец полностью готов взять ответственность за своего супруга и дитя, которое тот будет носить под сердцем. И одна из его новых обязанностей – это просыпаться посреди ночи, потому что Саве в последнее время стали часто сниться кошмары. — Совёнок, что такое? Тебя снова беспокоят кошмары? — Он понимает, что сейчас, в таком уязвимом состоянии, омеге очень сильно нужна забота. — Эрих. — русский прижался ближе к нему, — а что, если беременность прекратится? Ты ведь знаешь, что моё здоровье не очень хорошее, вдруг это отразится на ребёнке? Вдруг он умрёт? Я ведь не переживу! — слёзы потекли по щекам, плечи вновь затряслись. Альфа поспешил успокоить супруга и лёг с ним в обнимку обратно на кровать, начав успокаивающе поглаживать по голове. — Что ты такое говоришь? Ты у нас сильный, ты сумеешь перенести беременность и через пять месяцев тебя будет обнимать наше дитя, которое станет довольно пищать каждый раз, как увидит нас. Ну, Сава, посмотри на меня. — блондин поднял на него золотые глаза. — Всё будет хорошо, мы справимся. — он соединил их руки в замок. — Ну, не плачь, нам всем грустно видеть твои слёзы. Сава перестал плакать и уже более-менее успокоился. — Нам? — Мне и ребёнку. Я не думаю, что он хочет видеть, как его папа плачет. Верно, малыш. — брюнет приподнялся и нагнулся к животу. Он уже был виден, как никак, четвёртый месяц. Хоффман приблизился и поцеловал место под пупком. — Ой! Щекотно, Эрих, прекрати! Альфа, посмеиваясь, продолжил щекотать мужа. — А ну-ка, у кого такое милое пузико? Сейчас как защекочу! Оба, посмеиваясь, легли в обнимку на кровать. В последующие дни Саве не снились кошмары.

***

— Ну Эрих! Ну не надо! Останься со мной, ну пожалуйста! — Сава повис на нём и ни в какую не хотел отпускать. Немца вызвали по работе в управление, и, как бы он не пытался упросить брата просто прислать ему нужные документы, ему придется самому ехать за ними, что совершенно не нравится омеге. — Пойми, Совёнок, это срочно. Меня не будет всего лишь две недели. Как только я вернусь, я обязательно куплю твои любимые булочки, хорошо? — он уже опаздывал, нужно было поторопиться, но и просто рявкнуть на русского сил нет, да и пугать его не хочется. Эрих всё чаще задумывался о том, чтобы просто прикрикнуть на мужа, но понимает, что это сделает только хуже. Омеги сами по себе от природы эмоциональны, но во время беременности эмоции словно утраиваются, отчего Савелий стал намного раздражительнее и нетерпеливее. И это также начало сказываться и на самом Хоффманне. Но, если он прикажет ему заткнуться и не мешать, то просто напугает русского. И это не удивительно. Эрих знает много альф, которые приказывают омегам делать что-то против их воли, ослушаться то они не могут. Какая это боль – жить, как раб, в доме собственного мужа. Он не хочет становится таким же тираном, а любовь помогает ему переносить эмоциональные всплески супруга. Всё же, он понимает, что в таком состоянии такое поведение – норма. — Правда? — на него уставились золотые глаза. — Ту самую булочку с корицей? — Да. — Эрих мысленно похвалил себя. Как же хорошо, что беременность Савелия идёт более-менее нормально, потому желания по типу: "Я хочу черничное мороженое, желательно солёное" возникают не так часто, да и просит омега в основном что-то адекватное. Например, салат или вот, булочку. Правда, иногда бывают казусы по типу: "О боже, как эта древесина вкусно пахнет!" — Ну, хорошо. — сдался Сава, отпуская альфу. — Только возвращайся поскорее, ладно. Альфа поцеловал супруга и приобнял. Да уж, за ещё два месяца живот стал больше, отчего обниматься полноценно не очень хорошо выходит. — Не волнуйся, ты оглянуться не успеешь, как я уже вернусь к тебе. К тому же, в доме полно слуг, и ты не будешь один. — Да… но никто не может заменить тебя. — голос омеги вновь наполнился грустью. Эрих, видя это, решил как-нибудь избавиться от этой проблемы, и тут его озарило. — Знаешь. — его идея была и впрямь хороша, но неизвестно, сработает ли она. — У меня есть один знакомый. Если хочешь, он может приехать сюда и побыть здесь. На лице омеги появилась лёгкая улыбка. — Да? Тогда, если ты сумеешь уговорить его на это, то я буду ждать его. Оставив лёгкий поцелуй на губах супруга, Эрих сел в машину и приказал водителю везти его в место назначения.

***

Савелий был немного в шоке. Когда Эрих говорил, что у него есть знакомый, омега подумал, что это – человек. Но… — Я уже давно хочу встретиться с тобой, Морозов. Берлин. Когда Сава увидел этого мужчину из окна дома, то подумал, что у Эриха начались проблемы на работе, поэтому он задержится, и отправил столицу передать это супругу. Но каково было удивление блондина, когда он узнал истинную причину визита. Оказывается, именно он является другом его альфы, который приехал приглядеть за ним. Честно, Савелий был готов развернуться и убежать обратно в дом. Но делать нечего. — Если быть откровенным, то я не ожидал увидеть Вас здесь, господин Бернхард. — он склонил голову, выражая глубокое почтение столице. — Приношу свои глубочайшие извинения за то, что моему мужу пришлось отрывать Вас от работы ради меня. Берлин поднял руку, призывая помолчать. — Я сам захотел сюда приехать, так что не беспокойся об этом. Старший немец подошёл ближе. — Думаю, нам следует пройти внутрь. Не хочется, чтобы тебя продуло. Савелий прошёл в дом, а следом за ним и Бернхард.

***

Как омега и предполагал, Эрих задержался ещё на пару дней, поэтому и Берлин так же останется в доме на ещё большее время. Но, в отличии от Веймара, столица не вызывал у него чувство опасности. Наоборот, за все две недели, что старший немец жил в поместье Эриха, омега успел привязаться к нему. Да, может просто ему хочется получить защиту от кого-нибудь, пока мужа нет рядом. Сава вспомнил, как Хоффманн говорил о том, что слуги могли бы побыть рядом. Да вот только они, как только Эрих уехал, начали более холодно относиться к нему. Но, с момента, как приехал Бернхард, они снова стали белыми и пушистыми, словно этих взглядов, полных презрения, не было. Сейчас оба сидят за столом, попивая чай вместе с печеньем, разговаривая на нейтральные темы. Вдруг, он почувствовал, как кто-то его толкнул. — Ой! — омега чуть не выронил чашку и быстро поставил её на стол. Берлин тут же встал из-за стола и подошёл к нему. — Что такое?! Тебе больно? Сава уже хотел ответить, что всё в порядке, как вновь почувствовал толчок, заставивший его снова ойкнуть. Глаза блондина округлились. — Ребёнок. — Морозов нежно погладил живот, а затем посмотрел на Бернхарда, — он толкнулся.