Возможно ли счастье?

— Рома? Юноша оторвал взгляд от разложенных на столе бумаг и посмотрел на вошедшего. — Что случилось, Родион? — его голос звучал чуть сипло из-за того, что тот за весь день почти не говорил, полностью погруженный в работу. — Тебе пора ложится спать. — голос у мальчика был сонным, словно тот только что встал. Хотя, судя по времени на настенных часах, было уже семь утра, несмотря на то, что за окном всё ещё стояла темень. — Папа говорит, что недостаток сна очень отрицательно влияет на организм. Роман не мог не усмехнуться на этот комментарий. Конечно, Савелий скажет что-то в таком роде. Сам же, когда Родион только родился, едва находил время поспать, отчего в первый год жизни сына выглядел так, словно вылез из какого-нибудь болота, где ещё успел и с лешим подраться. — Я не могу, Родь. Мне нужно много работать. — ответил он с усталой улыбкой, смотря прямо в невинные серо-голубые глаза. Мальчик смешно надул щёчки. — У тебя всегда работа, – недовольно заворчал он, закатывая глаза в знакомом для Романа жесте. Несмотря на возраст, мальчик явно походил характером на молодого Эриха, хотя Савелий мог с этим часто спорить, говоря, что тот просто вылитый Пруссия. Каким вырастет этот ребёнок, гадали все. — Ну, я ведь страна, — ответил юноша слегка раздражённо. Он понимал, что Родион ещё не понимает всех проблем, которые окружают их уже несколько лет из-за этой треклятой войны, но последние несколько дней были очень напряжёнными. — Конечно, у меня будет много работы. Особенно сейчас. — Тогда попроси дядю Славу помочь тебе, — недовольно буркнул мальчик, — Я знаю, ты говоришь, что у него какие-то "невероятно важные" дела, но папа ведь тебе помогает, почему и он не может взять на себя часть работы? Это ведь он сейчас во главе, почему же всё сбрасывает на тебя и папу! Роман просто смотрел на него, словно застыв во времени, не говоря не слова. Родион, заметив эту перемену, обеспокоенно подошёл ближе и потянулся к нему. — Ром? На серо-голубые глаза вдруг легла тень гнева. — Родион… — мальчику совсем не понравилась эта интонация, — тебе следует вернуться к Савелию. — Но… а ты? — ребенок подошёл ещё ближе. — Прочь, с глаз моих долой! — не выдержал Рома. Перепуганный мальчик выбежал из комнаты беты словно стрела, оставив того наедине со своим мыслями. Роман мгновение смотрел ему вслед, а затем, осознав сказанное, беспомощно провёл рукой по лбу. Зачем только сорвался на ребенке? Он ведь ещё слишком мал для того, чтобы осознать всю серьезность ситуации. Юноша тряхнул головой. Позже ему следует извиниться. Сейчас буквально любое упоминание о его отце заставляло нервничать, что неудивительно. В тот день, когда Роман услышал о произошедшем с его отцом и дядей ситуацией, он тут же рванулся в Москву, так и не доехав до Новосибирска. По прибытии его отвели в палату, где рядом с кушеткой сидел бледный и чуть ли не плачущий Савелий. Тот начал винить себя в произошедшем и теперь даже смотреть на бету не мог. Врачи сказали, что пуля попала по косой и буквально застряла в глазнице, не попав глубже, что и спасло русскому жизнь. Никак кроме как чудом это назвать не могли. Только вот Вячеслав совершенно не приходил в себя и, судя по прогнозам, ещё пару месяцев будет в таком состоянии, а может и вовсе не очнётся и отправится к праотцам. Из-за всего этого Роман был постоянно на нервах, а дела на фронте совсем не помогали. В дверь постучали. — Ром? Что тут случилось? — Савелий зашёл внутрь. — Дядя, я… — старший махнул рукой, говоря замолчать. — Я всё понимаю, — начал он недовольным тоном. — И мне тоже больно от того, в каком состоянии находится наша семья, страна и люди, но я всё ещё держу себя в руках. — Я понимаю. — Роман склонил голову, признавая свою вину за срыв. — Но и ты меня можешь понять. Савелий неожиданно подошёл к нему ближе и обнял, прижав к себе. Сразу на душе стало как-то теплее и легче, что не удивительно. Его дядя, благодаря своему полу, всегда умел влиять на него и братьев с сестрой. Сказывались годы его работы нянькой, когда он приглядывал за ними вместо отца. — Просто больше не делай так, хорошо. И тебе следует извиниться перед Родей. — золотые глаза посмотрели прямо на него, а на лице расплылась лёгкая улыбка. — Договорились? Бета кивнул. — Тогда я вернусь обратно к детям. — омега начал уходить и уже почти вышел за дверь. — Дядя. — Савелий повернулся и посмотрел на него. — Я хочу, чтобы ты начал готовить Родиона к роли наследника. Если отец не очнётся, то, кроме тебя, он останется единственным подходящим на эту роль кандидатом.

***

С Генриха было достаточно! Его это всё уже вывело из себя! Эта никак не прекращающаяся война, которая каждый день уносила сотни или даже тысячи людей, судя по всему, совершенно не волновала Веймара. Тот лишь с безумной ухмылкой отвечал на все его просьбы прекратить эту бойню. Он не хотел думать о брошенном на него взгляде Пруссией пару дней назад, когда приказал в срочном порядке уезжать из Берлина, прихватив с собой Эриха и детей. В глазах омеги в тот момент было лишь затухающее раздражение и какое-то странное осознание и принятие происходящего. Не сказав ни слова, он лишь кивнул и сразу рванулся с места, отправившись за внуком и детьми. Этот кошмар должен закончится, и если никто не желает этого делать, тогда он возьмёт на себя такой груз. Через пару недель после разговора со своим родителем, и убедившись, что младшие члены семьи уже исчезли из города, он взял доселе спрятанный в своём комоде револьвер и направился прямо в кабинет Веймара. Стоявшие перед комнатой люди без промедления пустили его, лишь посмотрев краем глаза. Зайдя внутрь кабинета на одном из этажей Рейхстага он увидел перед собой воплощение, которое раньше было одним из членов его семьи, чье тело сейчас занимало непонятное нечто, повергнувшее весь мир в хаос из-за мании величия своей страны и народа. — Ах, дядюшка… — протянул Рейх, — как я рад тебя видеть. Что же могло привести тебя ко мне в столь поздний час? Уже больше 2 часов ночи, неужели случилось что-то, не терпящее отлагательств? — Да… — Генрих подошёл ближе. — Сегодня весь этот кошмар, начатый тобой и этим ненормальным, что подпитывал твоё безумное эго, наконец-то закончится. Он бросился на младшего и они сцепились, упав на пол. Альфы начали наносить друг другу удары. В какой-то момент Веймар схватил Риха за шею и ударил виском об стол. В глазах у старшего потемнело и он почувствовал, как кровь тонкими струйками потекла по лицу. Пока Генрих пытался прийти в себя, противник не терял времени даром и запрыгнул на него, начав душить. — Я так и знал, что от тебя, полукровки, такого и следовало ожидать. — голос Веймара звучал безумием, его трясло. — Надо было ещё давно избавиться от таких как ты! От тебя, и от этих выродков, которых родил моему брату этот russisches schwein! Эти слова вернули альфу в чувство, и он выхватил из кармана штанов револьвер и с силой ударил Веймара в челюсть. Противник отлетел от него, тяжело упав на пол. Генрих, не теряя времени, проворачивает барабан в оружии. До младшего немца только сейчас дошло, что альфа не шутит. — Неужели ты действительно решил убить меня? Своего собственного племянника?! — истерически крикнул он, пытаясь подняться с пола и сплевывая кровь. Лицо Генриха не выражало никаких эмоций. Он лишь взвел поднятый с пола револьвер и тихо ответил. — Веймар умер ещё в тот день, когда решил посвятить себя мести и людоненавистничеству. Я держу на прицеле не племянника, а монстра, которого следовало ещё давно укротить и не допускать весь этот ужас. В ответ на это он услышал лишь смех и вдруг альфа сам оказался на прицеле. — Неужели ты думаешь, что я не ношу с собой оружие, дорогой дядюшка! — младший посмотрел на него своими безумными глазами. — Думаю, ты просчитался! А теперь отправляйся к своему треклятому отцу и всем своим грязным родственничкам! Раздался выстрел. Них был уверен, что это был выстрел для него, но тело Веймара рухнуло, оставляя на полу лужу крови. Генрих удивлённо посмотрел на младшего альфу, а затем повернулся туда, откуда стреляли. В дверях стоял тяжело дышащий Пруссия, державший в руках пистолет. — Ч-что ты делаешь здесь? — обомлел Рих. — Я ведь сказал тебе помочь Эриху и детям убраться отсюда и отправиться с ними. Красные глаза, смотревшие сначала на него, а затем на лежащий труп, потемнели. — Если ты думал, что я оставлю тебя одного разбираться со всем происходящим, то ты ошибаешься. Из-за двери раздались крики. Похоже, солдаты услышали выстрелы и теперь вламывались в кабинет Веймара. Зайдя внутрь, сначала отропевшие от увиденного, а затем явно разъярённые, они бросились на воплощения, скрутив их.