Возможно ли счастье?

— Германн. Юноша повернулся и уставился на сестру, стоявшую в дверях его комнаты. — Тебе нужно иногда выходить на улицу, а то выглядишь, как приведение из сказок. Альфа решил не обращать внимания на вторую половину предложения. Всё же, он уже давно не выходил из комнаты. По понятным всем причинам. Война. В принципе, она была раньше, с Польской Республикой, чьи земли успешно разделили. А теперь война ведётся с Францией, Великобританией, и с… СССР. Семьи его родителей теперь сражаются друг с другом. И неважно, кто из них победит, ведь в любом случае половина его родственников умрёт. Правда, он не знает, что может сделать дядя Вячеслав, но точно знает, что, если победит дядя Веймар, то русскому семейству не жить. В частности, Савелию.

***

— Будь уверен, — сказал старший альфа его отцу, — когда мы захватим Москву, я дам этой шлюхе то, что он действительно заслужил. Наказание, данное ему братом, слишком лёгкое для такого проступка. Я передам его командованию и разрешу отодрать всем, кому не лень. Хотя нет, лучше я воспользуюсь методами его родины и посажу на кол. Будет так приятно слышать его крики.

***

Всем уже тогда стало понятно, что его дядя начинает сходить с ума, причём он уже близок к полному безумию. Германн вздохнул, вспомнив о родителе. Когда он понял, что папа не возвращается не из-за того, что был в гостях у своего брата, а по другой причине, он пошёл к отцу, чтобы вытащить из него объяснения. Всё же, он уже не маленький мальчик. И когда он получил то, что ему было нужно, его реакция была… мягко говоря, не очень. Савелия обвинили в том, что он раздвинул ноги перед каким-то любовником, так ещё и забеременел от него. Сначала он поверил в это, но сейчас, в более сознательном возрасте и вспоминая своё детство с родителями, начал сомневаться в произошедшем. Отец тоже думал о том, что обвинения ложны. Он утверждал, что дитя, рождённое Савелием, было от него. Во-первых, их последнее занятие любовью было примерно за месяц до того, как омегу департировали из страны, и, если смотреть по срокам, то ребёнок родился примерно через 37-38 недель после той ночи. Во-вторых, Эрих мог чувствовать эмоции своего мужа, а такую сильную эмоцию, как наслаждение или возбуждение, сложно не ощутить. В-третьих, Савелий предпочитал проводить время в доме или дворе, не покидая территорию поместья. Как он мог найти какого-то любовника? Да и, вспоминая счастливое лицо папы, Германн не верил в то, что его интересовал кто-то на стороне. И всё же, омегу обвинили в распутстве и нарушении супружеского долга, несмотря на все эти факты. Словно Веймар только и ждал повода, чтобы его выгнать. Альфа ведь даже не стал разбираться и углубляться в эту историю, он словно контрастировал происходящее. А потом ещё и наказание решил устроить, правда Вячеслав его опередил. Когда Германн узнал, что его дядя сделал с младенцем, у него кровь застыла в жилах. Это ведь был его маленький брат или сестричка… Даже если это был ребенок от другого, дитя всё ещё было племянником для русского, и так хладнокровно убить свою кровь… его воротило от этой мысли. Каждый раз, вспоминая об этом, альфа чувствовал холод на своей спине, отчего волосы вставали дыбом. Словно душа умершего ребенка напоминала о том, что она когда-то была жива и могла и сейчас быть живой, если бы ей только дали шанс. — Германн? — раздался голос сестры, которая обеспокоенно смотрела на него. — Земля вызывает Германна. Пожалуйста, ответьте. — Очень смешно. — пробурчал он под нос, видя появившуюся на лице Алисы ухмылку. — Я уж не знаю, о чём ты там размышляешь, — она сжала его плечи и резко потянула, заставив подняться, — но я не позволю тебе стать запечным тараканом, так что мы прямо сейчас идём на улицу. И я не потерплю твоих отговорок, так что собирайся. Хоть на улице и была осень, солнце всё ещё приятно грело кожу. Стоя под солнечными лучами и видя улыбающуюся сестру, Германн позволил себе расслабиться, забыв на несколько мгновений о всех тем переживаниях, которые были в его голове последнее время.

***

— Чёрт! Они всё ближе и ближе! — Вячеслав ударил по столу в бессилии. — Нам нужно их перехватить. Мы не можем позволить им захватить столицу. Немцы были слишком близко. Они бросали все свои силы на то, чтобы просто задержать войска противника, ожидая прибытия свежих дивизий. И всё же, у них было слишком мало времени и, возможно, они не протянут до прибытия подкрепления. Нужно было принять хоть какие-то меры. — Отец? — Роман стоял рядом с ним. Его милый маленький мальчик, который рано познал ужасы войны, старался не показывать своего страха, но он видел, как дрожат его руки. Ему нужно срочно что-то придумать! Обезопасить командование и гражданских, защитить свою семью, в конце концов. — Эвакуировать город. — произнёс он в наступившей тишине. — Мы должны обезопасить нашу промышленность и население. И лучший способ это сделать – убрать их с перекрёстного огня. — Но… — начала было протестовать Мария. — Выполняйте приказ. — отчеканил он. — И передайте мои слова командованию. Свободны! Столица посмотрела на него мгновение и вышла из кабинета. Он молча смотрел ей вслед, пока не обернулся к сыну. — Рома, — юноша тут же вытянулся, как по струнке, — у меня важное задание для тебя. — Я слушаю тебя, отец. — Ты, вместе со своими братьями и сестрой, отправишься в Новосибирск. Там ты будешь руководить новыми силами, что прибудут туда. — Но ведь… а ты? Как же ты? — Роман подошёл к нему ближе. — Мы не бросим тебя, нет. Даже если попытаешься отправить меня в Сибирь, сбегу и вернусь сюда. Альфа вздохнул. — Кто-то должен остаться и командовать войсками. Если я буду здесь, то подниму боевой дух наших солдат. — он притянул сына к себе за плечи, заключив в объятия, начиная поглаживать его по волосам. — Да и какой из меня правитель, если я оставлю свою столицу на растерзание врагу. Пойми, так будет лучше. Я делаю это ради всех нас. Видя, что бета выглядит подавленным, Вячеслав ласково потрепал его по голове, растрепав такие же белые, как и у него самого, волосы. — Ну ладно тебе, не переживай, всё будет хорошо. После всей этой кутерьмы мы все будем вместе. В этот день мы устроим мини-праздник. Будем пить сладкий чай и есть вкусный яблочный пирог, который мы все так любим. Но для этого тебе нужно позаботиться о младших, хорошо? Роман кивнул, в последний раз отчаянно прижался к нему и направился к двери. На пороге он повернулся к отцу, уставившись на него своими серо-голубыми глазами. — Обещаешь, что вернёшься? Вячеслав не мог ответить на этот вопрос с уверенностью, но всё же улыбнулся и ответил: — Обещаю. Глядя вслед уходящему сыну, альфа вновь поклялся себе, что сделает всё, чтобы защитить своё дитя. Последнее, что осталось от милой светловолосой красавицы, которая когда-то смогла разжечь огонь в его сердце.

***

— Я всё ещё не понимаю, как тебе в голову пришла идея отправиться в разведку самому, прикинувшись солдатом. — забурчал над ухом Савелий. — А ты тогда за каким хреном со мной увязался?! — недовольно нахмурился альфа. — Мог вместе с остальными уехать. Я вообще не думал о том, что ты оставишь Родиона. Настроение омеги тут же изменилось, а глаза похолодели. — Родион – мой сын, и я желаю ему лучшего. На данный момент, лучший выбор для него – уехать с Ромой. Что насчёт меня… я не собираюсь оставлять тебя одного. Мы всегда были вдвоём, да и воевать нам не впервой, а я довольно неплох в разведке. — Хех, как в старые-добрые. Ты, я, а впереди опасность. — Угу, — промычал под нос брат. — Только вот сейчас риски намного возрасли. На кону стоит вся наша страна и наша семья. А враги посерьёзнее, чем наши братья. Да и милосердным брата твоего альфы не назовешь. Савелий вскинулся и возмущённо упёр руки в бока, открыв рот явно для того, чтобы начать препираться. — Сава, послушай. Я знаю, что тебе тяжела эта тема, знаю, что ты всё ещё его любишь и считаешь своим партнёром, так как по документам вы ещё в браке, но сейчас нам нужно сосредоточиться на нашей миссии, а именно: узнать местоположение вражеских войск. Поэтому, предлагаю помолчать и начать двигаться, а то я скоро задрогну. Омега вздохнул. После того самого подписания договора в 39-м он всё же нашёл время и место поговорить с Эрихом. Увидеть чуть ли не распластавшегося на коленях альфу было очень странно, а после принесённых от него извинений Савелию стало казаться, что всё происходящее – фарс. Но в глазах своего мужа он видел искреннее раскаяние за то, что натворил, за то, что не смог держать под контролем свои инстинкты из-за ненормального брата и его странных лекарств, которые тот дал немцу. Омега так и не смог внятно на это ответить, лишь промямлил что-то и ушёл к себе. Ему нужно было обдумать то, что он слышал. С самого начала войны всё командование настаивало на том, чтобы даже близко не подпускать его к их заседаниям. Оно и понятно, все просто боялись одного факта. Омега подчиняется метке, и, если Эрих прикажет выдать какие-то данные, Сава, хочет он того или нет, выдаст то, что ему будет нужно. По прошествии времени Эрих так и не воспользовался своим преимуществом, и Савелия постепенно начали вводить в курсы происходящих на фронте вещей и планы верхушки на этот счёт. Всё же, он неплохой стратег, да и опыт боевых действий у него есть. Блондин тряхнул головой. Сейчас не время погружаться в меланхолию. — Думаю, ты прав. Я и впрямь слишком расслабился. В этот момент Вячеслав видит странный блеск вдалеке. Солдаты много раз говорили, что такой блеск идёт от прицела на снайперской винтовке. Погодите, винтовке? Откуда здесь снайпер? Они ведь даже ещё не вышли из контролируемой их войсками территории. Блеск снова появился на мгновение и, альфа мог поклясться, был направлен четко на них. О нет! Нужно срочно уходить отсюда! И быстро! Он бросился в сторону брата, пытаясь толкнуть его на землю. Раздаётся звук выстрела и его голова вмиг начинает раскалываться. Блондин хотел закричать от боли, но из горла раздался лишь болезненный хрип. Он не понимает, что случилось. Слышать тоже не получается, ведь в ушах звенит. Он лишь ощущает, что падает на мерзлую землю. Глаза застилает красная пелена. Боль накрыла его с головой. — Слава…! — слышит он словно из под воды. — Славушка, не закрывай глаза! Слава, держись! Слава… Я ведь обещал Роме, что вернусь. Я не могу умереть здесь, не могу…Я ведь… Марта… Тьма накрыла его и больше он ничего не слышал. Ни попыток брата его растормошить, ни того, что его начинают поднимать и куда-то нести. Не чувствовал, как из глаза сочится кровь, что начала пропитывать одежду. Ничего больше не было. И только бешеные удары сердца упрямо продолжали бить в голову.