Дядя Линч, а правда, что тайное всегда становится явным?

      Телефон Лили разрывался от нескончаемых гудков — режим вибрации совсем не делал их менее заметными. Ее скрупулезно продуманные планы на жизнь в миг рухнули, сменяясь тихим, забравшимся под кожу ужасом, своими мерзкими щупальцами вызывая тошнотворный холодок, проходящий вдоль позвоночника. Хотелось, чтобы кто-нибудь освежевал и выкорчевал ее мозг, а точнее, те шокирующие кадры, словно в черно-белой пленке проносящиеся в голове: омерзительно довольные, розовые от возбуждения лица, совсем не стесняющиеся бесстыдной наготы и того факта, что они делают что-то запретное, закрытое за семью печатями, но такое вожделенное. Чего Лили однозначно не ожидала, так это застать стонущего от удовольствия Линча — ее брата, ее единственного, родного и горячо любимого брата. Это был удар под дых.       Девушка тотчас выбежала, совершенно не желая слушать банальные и пустые оправдания. «Это не то, что ты подумала» здесь никак не могло звучать адекватно. Захлопывающаяся дверь автомобиля, выкручивание руля и газ — все это припоминалась лишь через едкую, разъедающую глаза пелену слез, она ехала к родителям и сыну.

***

      Линч был уверен, что он больше Джона раскаивается в содеянном. Журналист подвёл Лили, напрочь подорвал годами выстраивающееся доверие, сославшись на внезапный и возникший именно к ее парню первобытный импульс. Егор правда не мог бы однозначно ответить, любовь ли это. Но ни единая его частичка не могла отрицать, что собственный разум помутнел из-за сильного, пробирающего до мозга костей чувства — гребаный писатель своими жаркими, магнетическими флюидами заманивал его в умело сплетенную сеть. И нет, Егор отказывался признаваться самому себе, что никто не заманивал, не затравливал журналиста, ведь он сам так самозабвенно шел навстречу этой точке невозврата, в обволакивающие родным тёплом объятья напарника. Беспамятно влюбиться в парня сестры? Как славно. Хотеть иметь неприкосновенное право зарываться носом в темные, мягкие волосы писателя, пахнущие уютом и желанием, пахнущие самим Джоном, таким нужным и притягательным? Запросто. — Что мы будем делать? — Линч удивлялся, как Джон может быть удивительно спокоен в этой ситуации. — Не знаю, — его немигающий взгляд был направлен в выключенный экран телевизора, пока журналист обеспокоенно оглядывал сбившиеся каштановые пряди сидящего на полу. — Но мы же должны что-то сделать. — Пути назад нет. Ты не понимаешь? Она нас никогда не простит.       Рука Линча потянулась ко лбу, протирая выступившую испарину, мириться с правдой никак не хотелось. — Но как же так? Нет, нет, нужно найти выход. Мы обязательно что-нибудь придумаем, — он переходил из громкого возгласа в испуганный шепот, уверяя преимущественно себя, когда Джон выступал в роли случайного слушателя вырывающегося отчаяния и страха. — Я люблю тебя, — твёрдо прозвучало со стороны, однако смысл слов не дошёл до адресата так сразу. — Что? — тихо переспросил Егор, будто извиняясь своей глупости. — Ты все слышал.       Джон поджал губы и опустил голову, пряча блестящие глаза от изумленного напарника. Но тут же ощутил чужие шершавые и влажные от волнения подушечки пальцев, с нежностью очертившие скуловую дугу. Их глаза на секунду встретились, обмениваясь гипнотическим невербальным сигналом. Линч загреб писателя в крепкие, до боли приятные объятия, уткнувшись в излучающую безопасность шею. Лили отошла на второй план.       Лили так и не простила их. Джон узнавал о взросления своей крошки из соцсетей, которые активно ею велись — маленькая, темноволосая бестия с голубыми глазками смотрела с экрана, думая, что ее отец — космонавт или ушёл за хлебом, удушившись где-то в подворотне. Лили забрала Лукаса и Агату в Штаты, где ей предложили отличное место, полностью оборвала связь с братом и Лукасу строго-настрого запретила общаться с ним, ссылаясь на то, что его дядя пошёл по кривой дорожке — какой именного, она не уточняла.       Линч и Джон слились в ужасно комфортный тандем, продолжая ездить на дела, разбираться с нечистью и просто жить в своё удовольствие — теперь уже вместе живя и поддерживая друг друга в более близком смысле.       Видео журналист так же выкладывал на ютуб. Лукас не пропускал ни одного, в тайне от мамы смотрел их и все-таки радовался, что сердце его дяди наконец занято таким же прекрасным голубоглазым дядей.