Помнишь ли ты?

      Через пять часов Зина уже была в своей квартире. На улице было холодно, хоть на дворе и август, но плохая погода не остановит её поехать на кладбище и навестить могилу матери. Квартира вся была в пыли, и её стоило хорошенько отмыть, чего она сделает только завтра, а может быть и после посещения кладбища. Оставив портфель на обмотанном плёнкой диване, Зина забирает торт и выходит из квартиры. Убедившись, что дверь заперта, Голикова спешит к лифту и успевает зайти в пустеющую кабинку. В зеркале она видит своё отражение: тёмные короткие волосы, уставшие глаза, а под ними — огромные мешки. Карие глаза потемнели, и теперь они стали каким-то безжизненными. Лицо бледное, хотя она всегда была чуть темнее, чем сейчас. Это всё недавний грипп повлиял на неё.       — Может, перекраситься? — спрашивает она у своего отражения, и когда встаёт близко к зеркалу, двери разъезжаются, заставляя её отпрянуть назад и сделать вид, что ничего не было. Мужчина прежде чем зайти, оглядел Зину с ног до головы, и только потом поспешил войти в кабину, иначе уедет без него. Больше он не смотрел на неё, а был сконцентрирован на своём телефоне. Он активно кому-то печатал, и Зина это поняла не потому, что подсматривала, а по клацанью клавиш. Это и успокаивало, но и раздражало одновременно. На секунду она смогла поднять на него свой взгляд, ведь как никак, живут они по соседству, но только он — этажом ниже.       Высокий рыжий парень с веснушками на лице. У него были зеленоватые глаза, или голубые, Зина рассмотреть всё не могла через отражение в зеркале. Он высокий, широкоплечий и крупный, и стиль в одежде хороший. Зина зачем-то кивнула, и когда двери открылись, поспешила к выходу из подъезда. Пока рассматривала соседа, успела отдохнуть от глупых мыслей, таких назойливых и неприятных. Сегодняшние поездки она провела только в такси, и потратилась довольно-таки много, хотя это того стоило.       Машина останавливается возле ворот, что ведёт на кладбище. Расплатившись с водителем, Зина хватает торт и идёт в сторону входа. Каждый год она приезжает в это место, и чувствует облегчение, и как бы странно это не было, кладбище стало для неё родным местом. Зинаида давно уже смирилась с тем, что мамы уже нет с ней, но боль всё же иногда душила её по ночам.       Пройдя мимо многочисленных надгробий, она наконец останавливается возле каменного надгроба, где чётко было видно имя её матери.       — Глебенкова Наталья Васильевна, — прочитала она, и посмотрела на её фотографию, что была вырезана на камне. На ней её мама улыбалась, и художник смог передать искру в её глазах, прекрасную улыбку и маленькое красивое личико. Она грустно вздыхает, когда взгляд её падает на даты 1978-2020. И снова Зине стало не по себе. Почему она умерла столь молодой, ведь у неё ещё вся жизнь была впереди. Напротив её могилы стояла скамейка, и туда Зина поспешно села, достала торт, а из кармана — свечи. День рождение её мамы, и если бы она сейчас была жива, то ей бы исполнилось 45.       Дрожащими и уже замёрзшими руками она пытается разжечь свечи, но спички из-за ветра погасают снова и снова, но Зина не сдаётся. Огородив огонь от ветра ладонью, она наконец смогла разжечь их. Голикова садится на корточки возле могилы и смотрит на фотографию мамы. И снова она хочет заплакать навзрыд. Она так по ней скучает, что ей хочется остаться здесь. Зная, что под землёй сейчас находится её тело, Зина приглаживает холодную и влажную траву, и уже она не в силах сдерживать свои эмоции.       — Я так по тебе скучаю… — шепчет она, не в силах больше стоять на ногах. Она садится на землю и преревисто дышит. Долго же ей пришлось держать всё в себе. — Мам, надеюсь у тебя всё х-хорошо, — заикаясь говорит она. — У меня всё хорошо, я поступила в университет как ты всегда и хотела. «Мам, я так по тебе скучаю.» Зина очень тихим и дрожащим голосом начинает петь поздравительную песню, и когда она допевает её, ветер задувает свечи. Создаётся ощущение, что это мама задула их. Мурашки пробежали по всему телу, а сердце забилось сильнее. И снова она начала громко плакать поедая торт.

***

Зина не помнит как вернулась домой. Она не помнит как очутилась на диване, но помнит как она сильно плакала, когда уходила. Глаза жутко болели и были в неприятном плену. Зина начала моргать и тереть глаза, чтобы прогнать их, но с первого раза у неё это не получилось. Поднявшись с дивана она умылась на кухне, и только там заметила, что за окном раннее, и на удивление, солнечное утро без единого облочка. Настроение сразу поднялось, и она решила сначала позавтракать, а лишь потом начать генеральную уборку.       В холодильнике ничего не было, да и выключен он был, поэтому Зина быстро накинув тёплую одежду, побежала в магазин, что был совсем рядышком с домом. В лифте она наконец смогла разглядеть себя: сонные опухшие глаза, волосы скрывались под капюшоном, и вчерашняя одежда. Значит, как только она вернулась домой — сразу легла спать. А ещё Зина думала, что в лифте она доедет до первого этажа в одиночку, но как она ошибалась. Через пару этажей ниже в лифт зашла девушка с маленькой девочкой. Мелкая очень много болтала, и речь у неё была настолько чёткой, что Зина сразу её поняла: речь идёт о барби-фее.       — У неё три разных крыла, мама! — восхищённо произнесла брюнетка в шапочке, и начала тыкать куклой в лицо матери. Женщина, что до этого была занята беседой с абонентом в телефоне, строго произнесла:       — Ольга, пожалуйста, будь потише! Да, Жень, она очень счастлива. Да, передай огромное спасибо Володе.       — А когда крестный приедет? Ма-ам, ну когда он приедет?! — Ольга начала трясти маму, снова мешая ей. Она была вынуждена закончить разговор и положить телефон в сумку. Зина, что до этого в мыслях витала, чуть улыбнулась. «Вау, Володя… Эх, давно я его не видела.»       — Извините, девушка? — из-за воспоминаний, которые нахлынули слишком внезапно, Зина не заметила, как девушка обратилась к ней. Ладно была бы в наушниках, но нет же, и теперь ей как-то неловко.       — Да? — растерянно спросила она. — Извините, я вас не расслышала.       — Ничего страшного, с кем не бывает! — отшутилась зеленоглазая. — Вы недавно переехали в этот дом?       — Да-а, я из 67 квартиры, — кивнула Зина, и уловила себя на мысли, что эта девушка очень сильно похожа на старую её знакомую.       — Ах, во-от как! — протянула молодая мама с улыбкой аж до ушей. — А-то я думаю, смотрю и не могу понять, кто вы. Я же всех соседей из нашего подъезда знаю! — на эти слова Зина не знала как ответить, поэтому только кивнула, улыбнувшись. — Ну и вот подумала спросить, просто ты мне кого-то напоминаешь.       — Может потому что я здесь жила раньше? — спросила Зина.       — Нет, мы в этом доме только год живём, — она ещё хотела что-то сказать, но двери лифта открылись и им пришлось выйти в подъезд. Там она снова начала допрашивать бедную Зинаиду. «А сколько лет? Почему решила переехать? Как тебя зовут?»       — Я Зина, — представилась она наконец, когда они вышли из подъезда на свежий воздух.       — А я Ирина, приходите как нибудь на чай с пирогом. Мы из сорок третьей квартиры. И она ушла вместе с дочерью, оставив Зинаиду в полном замешательстве. Нет, такого ведь не может быть, ведь слишком много совпадений. Похожая внешность, и имя такое же. Да даже голос был похож на голос Иры Петровны, её вожатой. Зина отшутилась, ведь это всего-то совпадения. Люди похожи друг на друга, ну и что, что имена похожи? Имя Ирина ведь не редкое. Так, уверив себя, что это совпадение, Зина побежала в магазин, но осадок всё же с этой встречи у неё остался надолго.

***

      — Квартира всё такая же какой и была раньше.       — Это хорошо или плохо? — поинтересовалась на том конце трубки Лиза.       — Ну, от части да, но и от части нет, — прохрипела Зина и стала мыть уже потемневшую трапку от пыли в тазике. — И прикинь что.       — Что? — поинтересовалась Лиза, а Зина вздохнула. — Тут всё пахнет так же, как и три года назад.       — Эй, Зин, ты же не собираешься в депрессию впадать, ведь так? — Лиза на том конце стала пыхтеть в трубку. Как никак она переживала за подругу, ведь знала о её несчастливом прошлом и о наклонностях. Зина рассмеялась в трубку, это была защитная реакция.       — Нет, конечно нет, — утверждала она, хотя скорее всего она убеждала в этом саму себя. — Я же, как никак, переехала чтобы начать жизнь с чистого листа.       — Вот так правильно! Хороший настрой, даже отличный! А как там соседи, нормальные хоть?       — Неплохие вроде, — пожала Зина плечами, но скорее себе, ведь Лиза её не видит. — Сегодня утром соседка снизу пригласила меня на чай.       — О, правда? И что, ты согласилась?       — Ну-у, пока ещё нет. Я не знаю о чём разговаривать с мамочкой.       — А-а-а, — протянула Лиза, затем хихикнула. — И в этом есть свой жирный плюс.       — И какой же? — спросила Зина.       — Ну как какой? Она тебя обучит всему «мамскому».       — Очень смешно, — протянула вторая, когда Лизка рассмеялась в трубку во весь голос, да так, что Зине пришлось убрать телефон от уха. Она и сама улыбнулась её совету, и поддержала разговор добавляя то, что если она родит, то обязательно будет кормить своего ребёнка с первых же дней исключительно не своим молоком. Шутки шутками, но после этих разговоров Лиза стала докладывать всю ситуацию, которая происходит между ней и её парнем. Антон заядлый абьюзер и манипулятор в одном, потому Лизе так сложно просто взять и бросить его, ведь она живёт в его квартире.       — У меня идея! — выкрикнула Зина, тем самым напугав Лизу. — Почему бы тебе не переехать ко мне?