Старик Геральт. Забытые грехи деревни Ольховец.

      Самое лучшее средство для борьбы с мороками - масло от призраков, которое следует наносить на острие серебряного меча. Один из флаконов как раз находился в седельных сумках на Плотве.        Добравшись до кобылы, Геральт обернулся, ожидая увидеть врагов, прорвавшихся сквозь голые деревья. Только призраки, будто под землю провалились. По-видимому, они были магически привязаны к месту своей гибели, пределы которого покинуть им было не суждено.       - Как видишь, Плотва, деревушка под контролем мороков. Ну, ничего. Сейчас обработаю меч и снова пойду в бой, - молвил ведьмак, переведя дух.        Вскоре он достал из седельной сумки пузырёк с жидкостью пурпурного цвета. Масло вдвое увеличивало повреждения, наносимые призракам, и испарялось с оружия лишь спустя двадцать четыре часа. Время более чем достаточное, чтобы отправить духов навсегда в загробный мир.          Обработав серебряный меч, острие которого заиграло идеальным зеркальным блеском, седой направился обратно. Вокруг «проклятого места» царило ужасное безмолвие.       Как только ведьмак нарушил границы деревни, вновь объявились проклятые души. В этот раз было решено не пользоваться знаком "Ирден".       Когда призрачная двоица атаковала его, Геральт, закрутившись волчком, ловко стал отражать мечом сыпавшиеся на него удары.        Отогнав от себя первого духа и выбив из руки второго топор, седой проткнул его несколько раз в живот. В ответ проклятая душа крепко-накрепко схватилась за серебряный клинок, пытаясь его отобрать. Меч стал нагреваться, но Геральт претерпевая боль, не отпускал своё оружие. Спустя несколько секунд, руки морока загорелись синим пламенем и он издал пронзительный вопль. Масло, которым ранее был обработан клинок, подействовало на славу.        Когда впоследствии от духа, вооружённого топором, осталась лишь горсть пыли, его товарищ завопил в несколько раз сильнее.        - У Вас наверняка в прошлом была любовная связь. Никак иначе, - заметил седой, зажав себе уши.        Отбежав на безопасное расстояние, Геральт немного отступил и приготовился к очередной атаке. Силы быстро покидали его, поэтому пора было применять "Ирден". Однако, призрак вовсе не спешил приближаться к возникшему фиолетовому полю. Он просто стал кружить вокруг него, широко раскрыв свой беззубый рот. На секунду ведьмак забеспокоился. Он, конечно, не ожидал, что мёртвая душа совсем не заметит поля, но и не думал, что инстинкт самосохранения возьмёт верх у призрака над предсмертными гневом, болью и печалью.            - Выходит, ты видел мой первый бой с одним из ваших. Если выживешь сегодня, сможешь написать книгу для себе подобных под названием "Тактика боя с ведьмаками". А если живым выйду я, то стану рассказывать в трактирах какой мне в Ольховеце попался смышлёный морок, - подмигнул врагу Геральт.       Покружив вокруг магического поля, призрак отступил на пару шагов в сторону.         - Твой призрачный котелок явно варит. Может, нам как-нибудь удастся договориться?        Ответ естественно не последовал. Ведьмак решил сильно не растягивать бой, отсиживаясь в безопасности. Не выходя за пределы фиолетового поля, он пошёл полукругом, осторожно ставя ноги, то замедляя, то ускоряя движение, тем самым рассеивая внимание врага.       Безошибочно выбрав соответствующий момент, седой рванул  вперёд и применил знак "Игни". Далее Геральт крутанулся в вихре магического пламени, и оказавшись за спиной введённого в заблуждение духа, рубанул его поперёк всей спины.       Серебряный меч вернулся в ножны лишь тогда, когда на земле осталась изумрудная пыль.        Медальон, наконец, перестал трястись, но тучи в небе почему-то никак не желали исчезать. Это значило, что проклятое место всё ещё не принимает за должное нахождение на его территории живых существ. Ведьмак громко присвистнул, подозвав к себе Плотву.        - Осталось лишь найти вещицу, которая была связана со всеми проклятыми душами, - выдохнул Геральт. - Интересно, что же это будет в этот раз?        Гнедая, через несколько секунд прискакавшая к своему хозяину, уже не ощущала какого-либо беспокойства. Теперь её волновало то, где она сможет скрыться в случае начала возможного ливня.        Ведьмак снова обратил внимание на единственный сгоревший в поселении дом с обрушенной крышей. Именно над ним шумел ветер, который никак не собирался стихать. Появившись на пороге разрушенного жилища, седой немедленно приступил к его осмотру.       В первую очередь были найдены обугленные останки, которые, судя по всему, пролежали здесь несколько лет. Определить пол сгоревшего человека было уже невозможно. Более важные находки обнаружились внутри маленького очага, где когда-то кипятили похлебку владельцы ныне заброшенного дома. Из золы и пыли Геральт достал обгоревший дневник с несколькими уцелевшими страницами. Часть записей, оставленных в нём небрежной рукой, всё ещё возможно было прочесть.       - Как хорошо, что с каждым годом становится всё больше крестьян, которые владеют письмом. Образовательная реформа Эмгыра действительно работает, - обрадовался находке седой. - Иначе мне пришлось бы рыскать по всей деревне в поисках хотя бы мельчайших улик, чтобы восстановить картину произошедшего.        При дальнейшем осмотре дома, что-либо важное обнаружено не было. Подойдя к Плотве, чтобы та послушала содержимое дневника, седой раскрыл его. Среди обгоревших страниц обнаружился, самый что ни на есть простецкий ключ. Он был спрятан в карман. Решив для начала ознакомиться с записями, ведьмак приступил к чтению.        «…и я не хотела, чтобы всё закончилось так ужасно. Я осталась одна. Жить мне больше нет смысла. Но я не могу уйти в пекло, не рассказав правду о том, что случилось в Ольховеце. Это нужно, чтобы тот, кто придёт в эту проклятую из-за меня деревушку узнал настоящую правду. Узнал, что я раскаиваюсь и признаю вину во всех грехах, которые привели к этому ужасу.»       Спустя время, когда было прочитано более половины текста, Геральт поднял свою седую голову и тяжело вздохнул, будто старый лев. Предвидя дальнейшие события из дневника, он желал сделать какой-то жест и даже сказать что-то. Но всё-таки промолчал.       Много поистине ужасных событий повидал на своём веку ведьмак. И таких, где безумная любовь несёт смерть невинным тоже было вполне предостаточно.        Исходя из записей, которые были оставлены женщиной звавшейся Чернавой, погибший ребёнок был похоронен должным образом. А это означало, что первым призраком являлась непосредственно она, а двумя другими являлись мужчина по имени Собеслав и его первая супруга. Вооружены они были светильником, верёвкой и топором. Стало быть, именно тем, что отправило их на тот свет.       Добравшись с Плотвой на другой конец поселения, Геральт увидел яблоню, которая упоминалась в дневнике. Довольно высокое дерево было покрыто струпьями, прогнило насквозь и по этой причине склонилось набок, словно горбатая старуха.        - Если бы это увидели друиды, то их бы удар хватил – отметил ведьмак.          Даже деревья жестоко страдают из-за людей, которые нисколько не задумываются о последствиях своих глупых, опрометчивых и опасных деяний. А ведь эта яблоня могла бы годами давать большой урожай, скрывать от летнего зноя детишек, быть домом для разной живности и просто радовать глаз местных крестьян.  Под прогнившим деревом виднелась яма, в которой лежал открытый нараспашку пустой сундук.        Поиски Собеслава не составили особого труда. Кинув беглый взгляд на опушку ближайшего леса, Геральт сразу же заметил висевшие на одном из деревьев останки. Скелет лесоруба был словно пугалом для грибников и охотников, которое предостерегало их от посягательств на дары природы. Было удивительно, что верёвка до сих пор не порвалась.       Затем, войдя в лес, Геральт стал искать могилу первой супруги Собеслава. Имя её неизвестно, так как в записях ни разу не было упомянуто. Немного погодя, седой наткнулся на кустарник с ядовитыми ягодами. Ведьмачий медальон начал подрагивать именно возле него. Поэтому, стало быть, именно под кустарником и располагалась могила.        На улице стало темнеть, когда яркий огонь, разведённый за пределами деревушки, полностью охватил старый сундук, в котором лежали останки трёх проклятых душ и дневник Чернавы. Ведьмака совсем не удивило, когда спустя некоторое время языки пламени стали отдавать изумрудным цветом. Неупокоенные души теперь уже навсегда уходили в небытие.       Эту ночь было решено провести на втором этаже дома местного старосты. Подложив Плотве сена, Геральт тщательно вымыл руки краснолюдским спиртом и поднялся наверх. Комната была крошечная, низенькая; мебель самая необходимая, стулья и диван деревянные, один липовый столик в углу. Кроме этих предметов не было в помещении больше ни одной вещи.       Седой не любил поздно ужинать. Но и с голодным желудком ложиться спать тоже не совсем хотелось. Принявшись за бутерброд с курятиной, к своему удивлению он обнаружил, что головная боль давно уже прошла. Интересно, что же всё-таки могло стать её причиной?        Скорее всего, помимо масштабных климатических изменений столетний организм ведьмака стал отныне реагировать и на приближение к проклятым местам.       Проклятия являются жестокой, сложнопредсказуемой и малоизученной формой магии, крайне трудной для сотворения намеренно. Область применения проклятий огромна – при помощи магической силы они могут приводить к совершенно различным результатам. Проклятия, тем не менее, не возникают стихийно и случайно, а насылаются целенаправленно, пусть его автор и не понимает, что он сотворил, и каждый из эффектов проклятия, как правило, связан с причиной его появления. В довольно редких случаях те же порчи способны оказать серьёзное влияние на психику того, кто попытается их снять.       А может, все-таки виноват палёный ржаной самогон из придорожной корчмы?        Доедая свой ужин, Геральт напомнил себе, что завтра нужно будет заехать в ближайшее поселение и объявить об освобождении Ольховец от мороков.